ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФантастика → Зелёные небеса. глава 13.

Зелёные небеса. глава 13.

 

                                                           Глава тринадцатая.

 

 

       После завтрака выгладил утюгом высохшую форму в бытовой комнате, с час провозившись только со стрелками на форменных брюках. Оделся, и критически осмотрел себя в зеркале – ну вот и порядок, натянул кепку с эмблемой «Лезинки» на голову, да уж, могли бы и простые «камки» дать, а то похож сейчас на какого-то школьника.

- Готов? – в «бытовку» вошёл дежурный сержант.

- Готов! – ответил я, поправляя ремень.

- Ну, тогда на тебе уборка в умывальнике! – распорядился тот. – Навёл там слякоти, вот и давай, устраняй беспорядок. Краны натри до блеска ещё!

- Слушаюсь! – ответил я, и направился к умывальнику. Да, неслабо я тут наследил – всё в мыльной пене, кругом вода. Осмотрелся, и обнаружив тряпку с ведром в железном шкафчике в углу, засучив рукава, взялся за работу, вымещая на ней свою злобу.

 

    Через час всё было готово, латунные краны блестели, как десятки крохотных солнц, а плитка пола и стен сияла чистотой.

- Отлично, князь! – усмехнулся дежурный, проверяя работу. – А то мои помощники привыкли к нянькам, все из высокоблагородных семейств, на первом курсе сопли себе вытереть не могут сами, не то, что полы помыть.

- А сам, что, не из дворян? – спросил я его.

- Из дворян, - криво улыбнулся тот. – Из тех, у кого состояние по ту сторону секторов осталось. Отец у меня был командиром штурмового полка, который погиб в полном составе при штурме Девятого сектора, пять лет назад. Вот меня и определили сюда, в память о нём.

 Дежурный скривился, как от кислой конфеты, и протянул руку:

 – Будем знакомы, я Иван, Иван Пустов.

- Леха! – мы обменялись рукопожатием. – Чего мне дальше делать?

- Чего делать? – нахмурился сержант. – Ну, полы и эти клоуны помыть могут, пусть учатся. Для тебя есть особое задание – покрасить скамейки на улице, закреплённые за нашим взводом, короче, все, что красного цвета. Пойдём, дам тебе старую робу, да кисть с краской.

 

         Вскоре я уже сидел на прихваченной с собой из казармы табуретке, и не спеша красил первую скамейку. Вот это и вправду, блатная работа – краска совершенно не вонючая, как я ожидал, и по словам Ивана, была основана «на воде». Очень любопытно, в наших краях всё масляными красили – от стен в роддоме до оградок на кладбище.

Рядом лежала папка, полная бумажных листов, с отпечатанной на них грозной надписью «осторожно, скамейка окрашена». А то, как поведал Пустов, в прошлый раз вторая рота покрасила втихаря скамейки, не предупредив никого, и приключилась нехилая оказия – на одну из них уселся сам Паскельман, вероятно, устав после долгого пешего перехода через плац. В результате разборок, командир второй роты поехал на границу секторов, пытать счастья с захватом Установки. Правда, как уточнил Иван, на том итак числилось немало грехов – то пьяным на внеплановое построение придёт, то вообще под сипулином, аж китель наизнанку…

 

…Удар, и взрывной волной меня скинуло с табуретки, упал на траву, расплескав краску из банки на себя. Попытался вскочить, но что-то больно ударило по спине, и я рухнул вновь. Поднял голову и ошалел от увиденного – горела казарма второй роты, пламя пробивалось сквозь выбитые окна третьего этажа, вдобавок в каменной стене появилась большая пробоина, камни из кладки, бывшие на её месте, щедро валялись по территории плаца. Звон в ушах резко оборвался, и я услышал чьи-то дикие вопли, которые тут же заглушил нарастающий звук сирены.

- Всем учащимся и персоналу срочно спуститься в убежища! – перекрикивая весь хаос, с репродукторов громоподобно объявил тревожный мужской голос. – Всем учащимся и персоналу срочно спуститься в убежище…

А за высоким каменным забором слышались нечастые мощные разрывы, что же происходит? Поднялся с земли, стараясь не обращать на тупую боль в спине, стоял, растерянно озираясь по сторонам. А вокруг суета, взводные орут на спускающихся в подвалы казарм курсантов, несколько тел, как куклы разбросаны по плацу…

В мозгах что-то щёлкнуло, и я бегом понёсся к ним, за несколько метров перешёл на шаг, и меня вновь затрясло. Это были молоденькие девчонки - курсантки, лежали на асфальте, с остекленевшим взглядом одной я встретился глазами - в них какое-то изумление, изо рта кровь по щеке стекает. Посмотрел на другую, и стало дурно – живот разворочен, рядом кишки лежат, а сама судорожно сучит ногами, посмотрел в лицо и холод пробежал по телу – это же Ленка Беликова… Закружилась голова, ноги подкосились, и я упал на колени рядом с ней, извергая наружу содержимое желудка.

- Врача! – замычал я, секундой позже придя в себя. – Врача, мля!

Хотел поднять её на руки, но не посмел, при взглядах на её рану итак дыхание перехватывало, не то что… Просто присел рядом, и глядя в её полуоткрытые глаза, прошептал:

- Не помирай, Беликова, а то замуж не возьму, - а у самого слеза по щеке катится.

Кто-то оттолкнул меня в сторону, и над Ленкой склонились три фигуры.

- Да что ты как каракатица, медлишь, она помрёт с секунды на секунду! – рявкнула одна из них зычным басом. – Кишки назад вправляй, да не бойся ты…  Ай, иди на хрен, я сам…

- Дай «огонь», так… Мотай крепче, ещё крепче…

Повернулся и встретился взглядом с каким-то офицером, мордастый, средних лет, и с Чапаевскими усами.

- Подруга твоя? – спросил он хрипло.

Я лишь пожал плечами, а тот добавил:

- Жить будет, успели мы, теперь «зелёный» поставит её на ноги! Сам –то цел? Морда вся в крови, и одежда.

Провёл рукой по лицу – всё в краске.

- Это краска, - хрипло ответил я ему. – Я цел…

 

   …Ещё один взрыв неподалёку, и офицера с силой кидает на меня, вновь звон в ушах, и кроме него ничего не слышно. Совершенно ошалев от происшедшего, напрягся, и скинул с себя мордатого, заметив краем глаза, что у того нет затылка, аж заорал от ужаса, отполз в сторону.  Остальные тоже лежат, заваленные камнями, похоже им конец. Да что же тут происходит, в конце – то концов? Совершенно не понимая, что делаю, поднял на руки Ленку и пошёл, шатаясь к казарме. Успели мужики перевязать княгиню, рана замотана бинтами. Вот только у самого в животе что-то огнём горит, всё сильнее и сильнее, да каждый шаг с трудом даётся, силы тают на глазах… Кто-то подскакивает ко мне, и забирают с моих рук девушку, не могу сквозь пелену в глазах рассмотреть лицо, узнаю лишь далёкий, как с другого берега широкой реки, голос Паскельмана:

- Тащите их в лазарет!

Ноги подкашиваются, и я валюсь на черноту асфальта, кишки горят адским пламенем. Кто-то суетится рядом, что-то орёт, но я уже ничего толком не понимаю, постепенно проваливаясь в пугающую темноту…

 

    Очнулся от какого-то резкого запаха, открыл глаза. Передо мной сидит тётка лет пятидесяти в перепачканном кровью некогда белом халате, лицо серое от усталости, но искренне улыбается мне. Что за?..

Ох, ёлки-палки, резко вспоминаю, что со мной случилось и подскакиваю на кровати, бешено вращая головой. Нахожусь, судя по всему в больничной палате, рядом под простынёй лежит княгиня Беликова, вроде как голая, с беспокойством смотрит на меня. Посмотрел на себя, да я же сам в чём мать родила, лишь тканью тонкой прикрыт.

- Ты как? – спросил я её, не веря своим глазам. Из меня хреновый медик, но и моих познаний достаточно, чтобы определить, что с такими ранами, что была у неё, не выживают.

- Нормально, Лёша, - ответила та, покраснев, и спрятала голые плечи под простынь. – Хорошо себя чувствую, а ты как?

И вправду, а я как? Прислушался к себе – было состояние, словно хорошенько выспался, живот не болит, что-то напоминает… Да, точно, как после тех, зелёных таблеток, что спасли моё колено в заброшенном форту.

- Да неплохо, – ответил я, и спросил у врача. – А с чем я попал сюда?

-Проникающее осколочное ранение в брюшную полость, -пояснила та. – Не помнишь ничего?

- Кое-что помню, - задумался я. – Как второй раз бахнуло, как её тащил, а потом как отрубило.

Поймал крайне любопытный, быстрый взгляд Ленки, не помнит, что ли? Хотя куда ей, почти померла тогда, а сейчас уже живее всех живых. Лежит, ангельское личико румяное, простынь сползла с одного плеча, полуобнажив высокую грудь, почувствовал, как сбилось дыхание и напряглось кое-что там, под покрывалом ткани. Стоп, остынь, Лёша, не будем удивлять никого таким крепким «стояком», тётка так точно не поймёт, отвернулся от девушки, улёгшись на правый бок.

- Отдыхайте! – сказала врач. – Зайду позже!

И вышла из помещения, оставив нас с княгиней наедине.

- Так это ты меня с плаца вынес? – тихо спросила Беликова за спиной.

- Я. – невозмутимо дёрнул плечом, мол, пустяки.

- Спасибо! – произнесла княгиня, и я вновь повернулся к ней. Мля, да какая же она красивая…

- Всегда пожалуйста! – улыбнулся ей, не в силах отвести глаз с её лица.

А ладно, будь что будет, пронеслось в голове и я ответил:

- Но с тебя прогулка в парке, идёт?

- Хорошо, Лёша, – кивнула та.

Смотрит на меня расширенными зрачками, улыбаясь, светлые волосы веером рассыпались по подушке. От предвкушения прогулки под моим покрывалом вновь кое что напряглось, а голова поехала кругом…

Но в чувство меня привело появление в палате лейтенанта Сандалло, в сопровождении того самого тощего офицера, что строил училище перед моей экзекуцией.

- Ну как вы, молодёжь? – участливо спросил нас офицер.

- Спасибо, хорошо, господин капитан! – ответила Ленка, а я добавил. – Отлично!

- Молодцы! – улыбнулся тот, и вышел из палаты, оставив с нами взводного, и бросив на прощание. – Не такой ты и плохой курсант, как кажешься, Мартынов!

- Ну и хорошо! – сказал Сандалло, присаживаясь на стул рядом с нашими койками. – А то мы переживали, слишком уж хреново вы выглядели вчера.

- Вчера? – переспросил я. –Это было вчера?

- Ну да! – пожал плечами взводный. – А ты что думал, сегодня? Ишь, какой шустрый. Вас «Зелёными огнями» лечили, там время требуется. Есть, правда, один побочный эффект – теперь у вас жизнь на Грязях завязана, так вот… Ну да ладно…

- А что случилось-то?

- Ракетный обстрел со стороны Шестого Саймоновского сектора, - мрачно изрёк Сандалло. - Он ближе всего к нам. Вообще-то крайне дурацкая и дорогая затея – воздух над грязями буквально кишит аномалиями, из ста ракет до цели долетают лишь три, и то, в лучшем случае, остальные взрываются в полёте. Но намедни наши доблестные противовоздушные силы, и без того расслабившиеся от спокойной и сытой жизни в тылу, проморгали пару вражеских беспилотников – детекторов. И пока эти мудаки чесали головы, что делать и как докладывать, саймоновцы успели обработать информацию, рассчитать курс ракет, ну и вдарить тяжёлыми «Свиньями» с разделяющимися боеголовками. Теперь головы посыпаются гроздьями, царь всех накажет со всей строгостью.
- А что, раньше такого не случалось? – поинтересовался я.

- Такого? Такого, как вчера ещё не случалось. Город сильно пострадал, только в нашей «Лезинке» двадцать пять убитыми, половина из них девчонки.

Помолчали немного, я лежал, обдумывая информацию. Да уж, на самом деле просто полная жесть попасть под такой обстрел. И девчонок жалко, вспомнил глаза погибшей на плацу курсантки, и по телу пробежал озноб. В голове просто не укладывалось, зачем и кому это надо – убивать красивых девушек, им ведь надо рожать, дарить любовь, и радоваться жизни, а вместо этого всего сейчас лежат, страшные и окоченевшие в морге. Что за мир?..

Лейтенант с озорством посмотрел на Беликову и сменил тему:

- Знаешь, кто тебя спас?

- Знаю! – тихо ответила та.

- Вон, князь на руках до казармы тебя тащил, сам раненый. А перед этим привлёк внимание спасателей, успели «зелёного» прилепить, а то… - в глазах Сандалло на секунду промелькнула мрачная тень. – Теперь просто обязана Мартынову наследника родить! А ты как думала?

Девушка покраснела, а взводный встал со стула.

- Пойду, зайду к Паскельману, его тоже вчера осколком зацепило. Одежду вам скоро принесут, всё, до скорого!

Он вышел, но тут же в палату ворвались важного вида господин с дамой, похоже, что родители курсантки Беликовой, в сопровождении трёх офицеров из штаба училища.

- Девочка моя! – эффектного вида женщина лет пятидесяти, такая же светловолосая, как и Ленка, подскочила к койке с юной княгиней, и зарыдала, схватив и обняв девушку. – Ты цела, хвала небесам!

К ним подошёл Ленкин отец, высокий и могучий мужик в чёрном деловом костюме, поцеловал дочь в лоб, затем уселся на стул, на котором только что восседал Сандалло.

- Мы так рады, что ты жива, доченька! – приятным баритоном произнёс он. – Похоже, что идея с твоей учёбой была неуместной.

- Нет, папенька, - быстро заговорила княгиня. – Я хочу остаться здесь. Всё хорошо.

И бросила взгляд на меня.

- Даже так? – князь Беликов хмуро покосился на меня. – Говорят, что это ты её спас?

Кивнул ему в ответ, пытаясь выдержать тяжёлый взгляд в упор. Совсем, как у Ольгиного отца тогда, у дискотеке в Лазурска, неужели и я когда-нибудь буду так же смотреть на приятелей своей дочери? Ага, доживи ещё, ответил сам себе, до дочери.

- Благодарю тебя, юноша, - князь протянул руку. – Князь Беликов Олег Степанович.

- Алексей Мартынов. –представился я, и пожал протянутую пятерню. – Да пустяки!

- Нет, не пустяки! – запротестовала мамаша, вытирая слёзы радости с щёк. – Это настоящий подвиг!

- Держи, Алексей, - Беликов снял с пальца увесистый золотой перстень с каким-то гербом, и протянул мне. – Продавать не советую, ибо открывает многие двери. Понимаешь, о чём я?

- Вполне, - кивнул я. – Но это лишнее.

- Я так не думаю! – с напором изрёк князь. – И не терплю отказов!

Пришлось надеть украшение на средний палец правой руки, да и то, тот был слишком тонким для такого большого перстня.

- Мы так волновались, - глаза Ленкиной матери вновь налились слезами, а голос дрогнул. – И бабушка тоже так расстроилась, всю ночь плакала…

- Обеспечьте моей дочери надлежащий уход и отдельную палату! – тем временем давал распоряжения штабным её отец, кивнул на меня. – И его в отдельную, чтобы всё было в лучшем виде! Всё ясно?

- Так точно, господин генерал-майор! – заблеяли те. – Всё сделаем, не стоит беспокоиться!

    Отвернулся в сторону, и закрыл глаза, нащупывая пальцами перстень. Было ясно, что я не особо пришёлся по душе этому властному папеньке. Наверняка пробил меня по своим каналам, что я за гусь и каких кровей. Остро захотелось увидеть родителей, ну где же вы? В душу вкралась чёрная тоска, лежал и чувствовал себя, перефразируя Карлсона с крыши, самым несчастным человеком на свете.

   Вскоре Ленкины родители ушли, и юную княгиню прямо на койке укатили из палаты, оставив меня в одиночестве, да ещё в весьма раздосадованных чувствах. Ну вот, только надеялся почесать языками с девушкой, и на тебе, облом! Да и само ощущение её присутствия рядом сладостно кружило голову, заставляя сильнее биться сердце…

- Алексей? – в палату вновь вошёл князь Беликов. На этот раз он был один, величественно подошёл к моей койке.

- Да? – повернулся к нему я, примерно представляя, что он сейчас мне скажет.

- Советую на будущее, князь, - прищурившись, начал Олег Степанович. – Особых планов на мою дочь не строить. Понимаешь, о чём я сейчас говорю? Она обручена вот уже как три года с графом Ван Роузеном, очень перспективный молодой человек, скажу тебе. Так что мы друг друга поняли, князь?

- Ещё бы! – бесцветным голосом ответил я.

- Я говорил, ты слышал. Был рад знакомству, и ещё раз благодарю за спасение своей дочери. Всего хорошего! – И князь не спеша покинул помещение.

Твою ж дивизию… Лежал, и улыбался сам себе. Это ж что за мир такой, где все против меня? Ну, за исключением пары-тройки человек. А не пойти бы вам лесом, подумалось, великий князь Беликов, вместе с перспективным графом Ван Хреном? Надо будет, и кольцо твоё тебе же в задницу запихну, а то пришёл тут условия ставить…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

© Copyright: Александр Короленко, 2013

Регистрационный номер №0147692

от 17 июля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0147692 выдан для произведения:

 

                                                           Глава тринадцатая.

 

 

       После завтрака выгладил утюгом высохшую форму в бытовой комнате, с час провозившись только со стрелками на форменных брюках. Оделся, и критически осмотрел себя в зеркале – ну вот и порядок, натянул кепку с эмблемой «Лезинки» на голову, да уж, могли бы и простые «камки» дать, а то похож сейчас на какого-то школьника.

- Готов? – в «бытовку» вошёл дежурный сержант.

- Готов! – ответил я, поправляя ремень.

- Ну, тогда на тебе уборка в умывальнике! – распорядился тот. – Навёл там слякоти, вот и давай, устраняй беспорядок. Краны натри до блеска ещё!

- Слушаюсь! – ответил я, и направился к умывальнику. Да, неслабо я тут наследил – всё в мыльной пене, кругом вода. Осмотрелся, и обнаружив тряпку с ведром в железном шкафчике в углу, засучив рукава, взялся за работу, вымещая на ней свою злобу.

 

    Через час всё было готово, латунные краны блестели, как десятки крохотных солнц, а плитка пола и стен сияла чистотой.

- Отлично, князь! – усмехнулся дежурный, проверяя работу. – А то мои помощники привыкли к нянькам, все из высокоблагородных семейств, на первом курсе сопли себе вытереть не могут сами, не то, что полы помыть.

- А сам, что, не из дворян? – спросил я его.

- Из дворян, - криво улыбнулся тот. – Из тех, у кого состояние по ту сторону секторов осталось. Отец у меня был командиром штурмового полка, который погиб в полном составе при штурме Девятого сектора, пять лет назад. Вот меня и определили сюда, в память о нём.

 Дежурный скривился, как от кислой конфеты, и протянул руку:

 – Будем знакомы, я Иван, Иван Пустов.

- Леха! – мы обменялись рукопожатием. – Чего мне дальше делать?

- Чего делать? – нахмурился сержант. – Ну, полы и эти клоуны помыть могут, пусть учатся. Для тебя есть особое задание – покрасить скамейки на улице, закреплённые за нашим взводом, короче, все, что красного цвета. Пойдём, дам тебе старую робу, да кисть с краской.

 

         Вскоре я уже сидел на прихваченной с собой из казармы табуретке, и не спеша красил первую скамейку. Вот это и вправду, блатная работа – краска совершенно не вонючая, как я ожидал, и по словам Ивана, была основана «на воде». Очень любопытно, в наших краях всё масляными красили – от стен в роддоме до оградок на кладбище.

Рядом лежала папка, полная бумажных листов, с отпечатанной на них грозной надписью «осторожно, скамейка окрашена». А то, как поведал Пустов, в прошлый раз вторая рота покрасила втихаря скамейки, не предупредив никого, и приключилась нехилая оказия – на одну из них уселся сам Паскельман, вероятно, устав после долгого пешего перехода через плац. В результате разборок, командир второй роты поехал на границу секторов, пытать счастья с захватом Установки. Правда, как уточнил Иван, на том итак числилось немало грехов – то пьяным на внеплановое построение придёт, то вообще под сипулином, аж китель наизнанку…

 

…Удар, и взрывной волной меня скинуло с табуретки, упал на траву, расплескав краску из банки на себя. Попытался вскочить, но что-то больно ударило по спине, и я рухнул вновь. Поднял голову и ошалел от увиденного – горела казарма второй роты, пламя пробивалось сквозь выбитые окна третьего этажа, вдобавок в каменной стене появилась большая пробоина, камни из кладки, бывшие на её месте, щедро валялись по территории плаца. Звон в ушах резко оборвался, и я услышал чьи-то дикие вопли, которые тут же заглушил нарастающий звук сирены.

- Всем учащимся и персоналу срочно спуститься в убежища! – перекрикивая весь хаос, с репродукторов громоподобно объявил тревожный мужской голос. – Всем учащимся и персоналу срочно спуститься в убежище…

А за высоким каменным забором слышались нечастые мощные разрывы, что же происходит? Поднялся с земли, стараясь не обращать на тупую боль в спине, стоял, растерянно озираясь по сторонам. А вокруг суета, взводные орут на спускающихся в подвалы казарм курсантов, несколько тел, как куклы разбросаны по плацу…

В мозгах что-то щёлкнуло, и я бегом понёсся к ним, за несколько метров перешёл на шаг, и меня вновь затрясло. Это были молоденькие девчонки - курсантки, лежали на асфальте, с остекленевшим взглядом одной я встретился глазами - в них какое-то изумление, изо рта кровь по щеке стекает. Посмотрел на другую, и стало дурно – живот разворочен, рядом кишки лежат, а сама судорожно сучит ногами, посмотрел в лицо и холод пробежал по телу – это же Ленка Беликова… Закружилась голова, ноги подкосились, и я упал на колени рядом с ней, извергая наружу содержимое желудка.

- Врача! – замычал я, секундой позже придя в себя. – Врача, мля!

Хотел поднять её на руки, но не посмел, при взглядах на её рану итак дыхание перехватывало, не то что… Просто присел рядом, и глядя в её полуоткрытые глаза, прошептал:

- Не помирай, Беликова, а то замуж не возьму, - а у самого слеза по щеке катится.

Кто-то оттолкнул меня в сторону, и над Ленкой склонились три фигуры.

- Да что ты как каракатица, медлишь, она помрёт с секунды на секунду! – рявкнула одна из них зычным басом. – Кишки назад вправляй, да не бойся ты…  Ай, иди на хрен, я сам…

- Дай «огонь», так… Мотай крепче, ещё крепче…

Повернулся и встретился взглядом с каким-то офицером, мордастый, средних лет, и с Чапаевскими усами.

- Подруга твоя? – спросил он хрипло.

Я лишь пожал плечами, а тот добавил:

- Жить будет, успели мы, теперь «зелёный» поставит её на ноги! Сам –то цел? Морда вся в крови, и одежда.

Провёл рукой по лицу – всё в краске.

- Это краска, - хрипло ответил я ему. – Я цел…

 

   …Ещё один взрыв неподалёку, и офицера с силой кидает на меня, вновь звон в ушах, и кроме него ничего не слышно. Совершенно ошалев от происшедшего, напрягся, и скинул с себя мордатого, заметив краем глаза, что у того нет затылка, аж заорал от ужаса, отполз в сторону.  Остальные тоже лежат, заваленные камнями, похоже им конец. Да что же тут происходит, в конце – то концов? Совершенно не понимая, что делаю, поднял на руки Ленку и пошёл, шатаясь к казарме. Успели мужики перевязать княгиню, рана замотана бинтами. Вот только у самого в животе что-то огнём горит, всё сильнее и сильнее, да каждый шаг с трудом даётся, силы тают на глазах… Кто-то подскакивает ко мне, и забирают с моих рук девушку, не могу сквозь пелену в глазах рассмотреть лицо, узнаю лишь далёкий, как с другого берега широкой реки, голос Паскельмана:

- Тащите их в лазарет!

Ноги подкашиваются, и я валюсь на черноту асфальта, кишки горят адским пламенем. Кто-то суетится рядом, что-то орёт, но я уже ничего толком не понимаю, постепенно проваливаясь в пугающую темноту…

 

    Очнулся от какого-то резкого запаха, открыл глаза. Передо мной сидит тётка лет пятидесяти в перепачканном кровью некогда белом халате, лицо серое от усталости, но искренне улыбается мне. Что за?..

Ох, ёлки-палки, резко вспоминаю, что со мной случилось и подскакиваю на кровати, бешено вращая головой. Нахожусь, судя по всему в больничной палате, рядом под простынёй лежит княгиня Беликова, вроде как голая, с беспокойством смотрит на меня. Посмотрел на себя, да я же сам в чём мать родила, лишь тканью тонкой прикрыт.

- Ты как? – спросил я её, не веря своим глазам. Из меня хреновый медик, но и моих познаний достаточно, чтобы определить, что с такими ранами, что была у неё, не выживают.

- Нормально, Лёша, - ответила та, покраснев, и спрятала голые плечи под простынь. – Хорошо себя чувствую, а ты как?

И вправду, а я как? Прислушался к себе – было состояние, словно хорошенько выспался, живот не болит, что-то напоминает… Да, точно, как после тех, зелёных таблеток, что спасли моё колено в заброшенном форту.

- Да неплохо, – ответил я, и спросил у врача. – А с чем я попал сюда?

-Проникающее осколочное ранение в брюшную полость, -пояснила та. – Не помнишь ничего?

- Кое-что помню, - задумался я. – Как второй раз бахнуло, как её тащил, а потом как отрубило.

Поймал крайне любопытный, быстрый взгляд Ленки, не помнит, что ли? Хотя куда ей, почти померла тогда, а сейчас уже живее всех живых. Лежит, ангельское личико румяное, простынь сползла с одного плеча, полуобнажив высокую грудь, почувствовал, как сбилось дыхание и напряглось кое-что там, под покрывалом ткани. Стоп, остынь, Лёша, не будем удивлять никого таким крепким «стояком», тётка так точно не поймёт, отвернулся от девушки, улёгшись на правый бок.

- Отдыхайте! – сказала врач. – Зайду позже!

И вышла из помещения, оставив нас с княгиней наедине.

- Так это ты меня с плаца вынес? – тихо спросила Беликова за спиной.

- Я. – невозмутимо дёрнул плечом, мол, пустяки.

- Спасибо! – произнесла княгиня, и я вновь повернулся к ней. Мля, да какая же она красивая…

- Всегда пожалуйста! – улыбнулся ей, не в силах отвести глаз с её лица.

А ладно, будь что будет, пронеслось в голове и я ответил:

- Но с тебя прогулка в парке, идёт?

- Хорошо, Лёша, – кивнула та.

Смотрит на меня расширенными зрачками, улыбаясь, светлые волосы веером рассыпались по подушке. От предвкушения прогулки под моим покрывалом вновь кое что напряглось, а голова поехала кругом…

Но в чувство меня привело появление в палате лейтенанта Сандалло, в сопровождении того самого тощего офицера, что строил училище перед моей экзекуцией.

- Ну как вы, молодёжь? – участливо спросил нас офицер.

- Спасибо, хорошо, господин капитан! – ответила Ленка, а я добавил. – Отлично!

- Молодцы! – улыбнулся тот, и вышел из палаты, оставив с нами взводного, и бросив на прощание. – Не такой ты и плохой курсант, как кажешься, Мартынов!

- Ну и хорошо! – сказал Сандалло, присаживаясь на стул рядом с нашими койками. – А то мы переживали, слишком уж хреново вы выглядели вчера.

- Вчера? – переспросил я. –Это было вчера?

- Ну да! – пожал плечами взводный. – А ты что думал, сегодня? Ишь, какой шустрый. Вас «Зелёными огнями» лечили, там время требуется. Есть, правда, один побочный эффект – теперь у вас жизнь на Грязях завязана, так вот… Ну да ладно…

- А что случилось-то?

- Ракетный обстрел со стороны Шестого Саймоновского сектора, - мрачно изрёк Сандалло. - Он ближе всего к нам. Вообще-то крайне дурацкая и дорогая затея – воздух над грязями буквально кишит аномалиями, из ста ракет до цели долетают лишь три, и то, в лучшем случае, остальные взрываются в полёте. Но намедни наши доблестные противовоздушные силы, и без того расслабившиеся от спокойной и сытой жизни в тылу, проморгали пару вражеских беспилотников – детекторов. И пока эти мудаки чесали головы, что делать и как докладывать, саймоновцы успели обработать информацию, рассчитать курс ракет, ну и вдарить тяжёлыми «Свиньями» с разделяющимися боеголовками. Теперь головы посыпаются гроздьями, царь всех накажет со всей строгостью.
- А что, раньше такого не случалось? – поинтересовался я.

- Такого? Такого, как вчера ещё не случалось. Город сильно пострадал, только в нашей «Лезинке» двадцать пять убитыми, половина из них девчонки.

Помолчали немного, я лежал, обдумывая информацию. Да уж, на самом деле просто полная жесть попасть под такой обстрел. И девчонок жалко, вспомнил глаза погибшей на плацу курсантки, и по телу пробежал озноб. В голове просто не укладывалось, зачем и кому это надо – убивать красивых девушек, им ведь надо рожать, дарить любовь, и радоваться жизни, а вместо этого всего сейчас лежат, страшные и окоченевшие в морге. Что за мир?..

Лейтенант с озорством посмотрел на Беликову и сменил тему:

- Знаешь, кто тебя спас?

- Знаю! – тихо ответила та.

- Вон, князь на руках до казармы тебя тащил, сам раненый. А перед этим привлёк внимание спасателей, успели «зелёного» прилепить, а то… - в глазах Сандалло на секунду промелькнула мрачная тень. – Теперь просто обязана Мартынову наследника родить! А ты как думала?

Девушка покраснела, а взводный встал со стула.

- Пойду, зайду к Паскельману, его тоже вчера осколком зацепило. Одежду вам скоро принесут, всё, до скорого!

Он вышел, но тут же в палату ворвались важного вида господин с дамой, похоже, что родители курсантки Беликовой, в сопровождении трёх офицеров из штаба училища.

- Девочка моя! – эффектного вида женщина лет пятидесяти, такая же светловолосая, как и Ленка, подскочила к койке с юной княгиней, и зарыдала, схватив и обняв девушку. – Ты цела, хвала небесам!

К ним подошёл Ленкин отец, высокий и могучий мужик в чёрном деловом костюме, поцеловал дочь в лоб, затем уселся на стул, на котором только что восседал Сандалло.

- Мы так рады, что ты жива, доченька! – приятным баритоном произнёс он. – Похоже, что идея с твоей учёбой была неуместной.

- Нет, папенька, - быстро заговорила княгиня. – Я хочу остаться здесь. Всё хорошо.

И бросила взгляд на меня.

- Даже так? – князь Беликов хмуро покосился на меня. – Говорят, что это ты её спас?

Кивнул ему в ответ, пытаясь выдержать тяжёлый взгляд в упор. Совсем, как у Ольгиного отца тогда, у дискотеке в Лазурска, неужели и я когда-нибудь буду так же смотреть на приятелей своей дочери? Ага, доживи ещё, ответил сам себе, до дочери.

- Благодарю тебя, юноша, - князь протянул руку. – Князь Беликов Олег Степанович.

- Алексей Мартынов. –представился я, и пожал протянутую пятерню. – Да пустяки!

- Нет, не пустяки! – запротестовала мамаша, вытирая слёзы радости с щёк. – Это настоящий подвиг!

- Держи, Алексей, - Беликов снял с пальца увесистый золотой перстень с каким-то гербом, и протянул мне. – Продавать не советую, ибо открывает многие двери. Понимаешь, о чём я?

- Вполне, - кивнул я. – Но это лишнее.

- Я так не думаю! – с напором изрёк князь. – И не терплю отказов!

Пришлось надеть украшение на средний палец правой руки, да и то, тот был слишком тонким для такого большого перстня.

- Мы так волновались, - глаза Ленкиной матери вновь налились слезами, а голос дрогнул. – И бабушка тоже так расстроилась, всю ночь плакала…

- Обеспечьте моей дочери надлежащий уход и отдельную палату! – тем временем давал распоряжения штабным её отец, кивнул на меня. – И его в отдельную, чтобы всё было в лучшем виде! Всё ясно?

- Так точно, господин генерал-майор! – заблеяли те. – Всё сделаем, не стоит беспокоиться!

    Отвернулся в сторону, и закрыл глаза, нащупывая пальцами перстень. Было ясно, что я не особо пришёлся по душе этому властному папеньке. Наверняка пробил меня по своим каналам, что я за гусь и каких кровей. Остро захотелось увидеть родителей, ну где же вы? В душу вкралась чёрная тоска, лежал и чувствовал себя, перефразируя Карлсона с крыши, самым несчастным человеком на свете.

   Вскоре Ленкины родители ушли, и юную княгиню прямо на койке укатили из палаты, оставив меня в одиночестве, да ещё в весьма раздосадованных чувствах. Ну вот, только надеялся почесать языками с девушкой, и на тебе, облом! Да и само ощущение её присутствия рядом сладостно кружило голову, заставляя сильнее биться сердце…

- Алексей? – в палату вновь вошёл князь Беликов. На этот раз он был один, величественно подошёл к моей койке.

- Да? – повернулся к нему я, примерно представляя, что он сейчас мне скажет.

- Советую на будущее, князь, - прищурившись, начал Олег Степанович. – Особых планов на мою дочь не строить. Понимаешь, о чём я сейчас говорю? Она обручена вот уже как три года с графом Ван Роузеном, очень перспективный молодой человек, скажу тебе. Так что мы друг друга поняли, князь?

- Ещё бы! – бесцветным голосом ответил я.

- Я говорил, ты слышал. Был рад знакомству, и ещё раз благодарю за спасение своей дочери. Всего хорошего! – И князь не спеша покинул помещение.

Твою ж дивизию… Лежал, и улыбался сам себе. Это ж что за мир такой, где все против меня? Ну, за исключением пары-тройки человек. А не пойти бы вам лесом, подумалось, великий князь Беликов, вместе с перспективным графом Ван Хреном? Надо будет, и кольцо твоё тебе же в задницу запихну, а то пришёл тут условия ставить…

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: +1 250 просмотров
Комментарии (2)
Александр Киселев # 17 июля 2013 в 23:15 0
сам прошел через пули, но боевую фантастику не разлюбил. пожалуй, наоборот. Получил настоящее удовольствие от прочтения, буду ждать следующих глав. завязка, интрига, - все, как надо, как хочется.
Автор, спасибо. Все качественно. А уж, поверьте, я воспитан на мэтрах фантастики -Саймак, Бредбери, По, Лукьяненко. И не привык ставить "лайк" из чистой вежливости.
Александр Короленко # 17 июля 2013 в 23:28 0
И Вам спасибо, что нашли время на моё произведение. Очень рад, что понравилось, буду и дальше стараться не разочаровать!!!
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
162
139
129
128
111
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
91
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
89
87
86
78
78
78
77
76
76
74
74
73
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
69
68
68
67
67
65