ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФантастика → ЗДЕСЬ БЫЛ ВАСЬВАСЬ,глава 3 В горах

ЗДЕСЬ БЫЛ ВАСЬВАСЬ,глава 3 В горах

5 июля 2012 - Поцарапка
article60130.jpg

В соавторстве с Заскалько Михаилом

 Глава 3
В горах

Как водится в таких случаях, бабушки затянули хит всех времён и народов "Не пущу! Только через мой труп!"

Елена Юрьевна попыталась сломить Васю обидными упрёками: мол, она так надеялась, что он отговорит Василисушку от сумасбродной затеи, а он пошёл на поводу...
  - Вы смерти нашей хотите, да? 
  - Нет, это вы хотите смерти Василисы, - Вася чудом сдерживался, чтобы не закричать. - Вы не хотите, чтобы она вылечилась и вернулась здоровая. Вы хотите, чтобы она рядышком мучаясь, умирала. 
  - Господи, - схватилась за сердце Елена Юрьевна. - Зоя, что он такое говорит... Да как только язык повернулся... 
  - Всё, - решительно поставил точку Вася, взял за руку Василису. - Вы тут пока про мой язык погуторьте и приготовьте слова, которыми будете извиняться. А мы пошли. Ждите через неделю. 

Они взяли слишком быстрый старт, убегая от слёз бабушек. Даже когда стали подниматься в гору, Василиса торопилась так, будто боялась, что догонят, вцепятся в ноги, вернут.

  - Вась, сбавь скорость. И давай поменяемся рюкзаками: мой лег... 
Вася не договорил, ибо Василиса резко тормознув, повернула к нему гневное потное лицо:
  - Не смей! Слышишь, не смей меня жалеть! Или я буду бить тебя...долго и больно! 

Вася вспомнил такое же гневное и мокрое лицо Василисы тогда, у моста, и понял, что сейчас нарушил табу: никогда не делать поблажек. Мысль о болезни Василисы заставила его сделать это.

Вася стряхнул напряжение и заговорил тоном, каким они обычно общались: легко, непринуждённо, с долей шутливой развязности:
- Чур, до первой крови. И ногами не бить.
  - Я и руками справлюсь, - фыркнула Василиса и вновь быстро пошла. 
  - Вот спасибо, милосердная! О, боги, дайте ей долгих лет жизни, мужа олигарха и кучу детей. И мне чуток ума, чтобы не завидовать. 

Василиса приостановилась, глянула через плечо:
  - Ты можешь помолчать пять минут? 
  - А можно четыре минуты тридцать секунд? 
  - Нет! 
  - Хорошо. Ау, все слышали: госпожа мне приказала молчать пять минут? Умолкаю, умолкаю, умо... - Вася дурашливо изобразил, как впихивает себе в рот "кляп". 
Василиса продолжала стоять, тяжело дыша.
  - Я понимаю,...ты хочешь развеселить меня, отвлечь от мрачных мыслей... Бесполезно: только об этом и думаю. Голова распухла. 

Вася "вынул кляп" и будто бы с трудом выдавил:
  - А я иду и думаю: чего это у неё голова на два размера стала больше? Ой, мольчу, - и вновь вернул "кляп" на место. 
Василиса шумно выдохнула и продолжила путь, разговаривая как бы сама с собой:
  - Базарбаев сказал: надо очень верить. И тогда Ущелье поможет. Вот иду...и ни черта не верю. Хочу, и не получается. Всё время хочется рассмеяться: сказки всё это, лабуда... И ничто мне уже не поможет...

 
Вася молчал. Не потому что его попросили, а из опасения, что каждое произнесённое им слово будет пропитано жалостью, сочувствием, стало быть, он не успокоит Василису, а напротив вызовет гнев. А в гневе Василиса беспощадная...

Они, наконец, добрались до первой вершины. Василиса, сбросив рюкзак, буквально рухнула рядом, распластавшись на траве. Глаза закрыты, лицо потное и вроде бы бледное.
  - Не смотри на меня! - как плетью стеганула. 

Вася вздохнул, опустился поодаль, старался не смотреть на Василису. Но глаза упрямо косились в её сторону.
"Вот ненормальная...Видно же, что держится из последних сил, так нет...выкаблучивается. Этот подъём был лёгкий, а следующий вдвое сложнее... Не выдержит с рюкзаком, свалится. И что мне делать?"

 - Я же сказала: не смотри на меня! - Василиса приподняла голову, ожгла сердитым взглядом. 
  - А кто смотрит? Мнительная ты. Я вот водички решил хлебнуть, - Вася нервно развязал рюкзак, достал пластиковую бутылку с минералкой. Сделав глоток, протянул бутылку Василисе: - Будешь? 

Молча села, взяла бутылку, плеснув на ладошку, побрызгала на лицо, затем вытерлась рукавом. После чего стала пить мелкими прерывистыми глотками.
  - Совсем забыл: я же тебе подарок привёз на день рождения, - Вася извлёк из рюкзака плоскую коробку, раскрыл её. - Вот плеер и три диска. То, что ты любишь. Включить? 
Василиса кивнула, задумчиво глядя в даль.
Вася вынул из коробки красный плеер, вставил сначала батарейки, затем диск. Щёлкнул клавишей - и тишину рванул красивый голос Зары:
Да, я всё такая же,
Но не та.
И в сердце пустота.
Я не вернусь к тебе никогда.
Не будет больше споров,
Разговоров,
И взаимных укоров.
Было,
Забыла - я не та.
По пятам
не ходи за мной-
я не та,
что была весной...

 - Выключи! - внезапно вскрикнула Василиса. - Не хочу я сейчас это слышать... Без слов есть, просто музыка? 
  - Да. Вот "Хиты мировой инструментальной музыки". 
Вася поменял диски, искоса посматривая на Василису. Лицо её стало ещё бледнее, глаза закрыты.
"Чёрт, неужели у неё приступ...Что же делать? До деревни далеко, а я совсем не знаю, как вести себя с такими больными..."
  - Вась, тебе плохо? Может, вернёмся? 
  - Не дёргайся, всё нормально. Просто думаю не о том, о чём надо... Где музыка-то? 

Вася включил. Полилась чарующая мелодия "Одинокого пастуха".
  - Годится, - Василиса открыла глаза, пристально посмотрела на Васю: - Скажи,..ты целовался с кем-нибудь? 
  - Да. С бабушкой, а ещё с кошкой... 
  - Нет, с девчонкой. 
  - В садике с Валечкой Старцевой, правда она всегда была сопливая, но мне почему-то нравилась. Бойкая была, задира... 
  - А с взрослой девчонкой? 
  - Нет. Не было желания. 
  - Почему? Что у вас в школе нет девчонок, с которыми хотелось бы целоваться? 
  - Есть наверно. Я не думал об этом. 
  - Почему? 
  - Я же сказал: не думал об этом. Зачем тебе? 

Василиса протяжно вздохнула:
  - Подумалось,...вот помру,...а ни разу не влюблялась, не целовалась даже просто так... 

 - Тьфу, на тебя! Три раза тьфу! - вскочил Вася, закипая. - Требуешь не жалеть, а сама ноешь как,...как размазня. Да! Будто специально просишь, чтобы тебя жалели. Ах, я бедная несчастная, ни разу не целовалась...Что ты хочешь? Чтобы я тебя поцеловал? И ты спокойно будешь ждать смерти? Нет, не стану я тебя целовать сейчас... Потому что мы дойдём до этого чёртова ущелья, и ты вылечишься. Если нужно будет, я тебя на карачках потащу. Да! Всё, хватит прохлаждаться, - Вася схватил рюкзак Василисы, закинул за плечо и быстро, почти бегом стал спускаться по пологому спуску.

- А ведь прав, - улыбнувшись грустно, сказала тихо Василиса, - разнылась как размазня. Как там, в кино говорят: живо поднимай свою задницу и шевели батонами. Дура нецелованная...

 
По ложбинке дошли до подножья следующей горы. Склон, круто уходящий вверх, представлял собой осыпь. Вася остановился в растерянности: одного взгляда было достаточно, чтобы понять: здесь невозможно подняться.
 - Сыпец, - выдохнула Василиса.
- Что?
- Это называется сыпец. Значит, верно идём. Давай передохнём и чуток перекусим.
Василиса достала из рюкзака пакет с провизией и выложила всё на расстелённую газету. Бутерброды с домашней колбасой, свежие огурчики и помидоры. Следом был извлечён из рюкзака яркий китайский термос.
 - Держи, - Василиса протянула бутерброд и стаканчик с чаем. - Что приуныл? Сомневаешься, что поднимемся?
 - Типа того. Как из песчаной ямы выбираться…
 - Базарбаев с ребёнком на руках поднимался. И мы поднимемся, - уверенно заявила Василиса.
 - Угу, - промычал неопределённо Вася с набитым ртом.

Ни первая, ни вторая попытки не увенчались успехом: едва ступали на сыпец, как он начинал сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее двигаться вниз, точно сыпучая река с шумом текла по склону. И возвращала ребят к исходной точке.
Ругаясь сквозь зубы, Василиса в третий раз ринулась вперёд.
Вася сбросил рюкзак.

- Сдаёшься?- спросила Василиса, тяжело дыша: "поток" её вновь вернул на исходную.
 - Ещё нет. Вон смотри: большие камни не двигаются. За них нужно закрепить верёвку и по ней подниматься.
 - Хороший план. Только кто закрепит?
 - Пушкин, - неожиданно для себя резко ответил Вася.


Если честно, он не верил, что им удастся подняться. Здесь можно до посинения пытаться, а, зная характер Василисы, можно стопроцентно сказать: именно до посинения и будут пытаться. Собственно, это и раздражало.
 - Ладно, попытка не пытка, - сказал Вася, доставая моток верёвки из рюкзака.
А про себя добавил: " Хотя здесь и есть пытка".

Лишь с пятой попытки удалось Васе добраться до валуна. Да ито благодаря открытию: "поток" двигался не целиком, местами была "твердь", которую он обтекал с обеих сторон. Если приноровиться, и вовремя прыгнуть на "кочку", а с неё на другую…
Очевидно, этот путь Базарбаев открыл ещё в первый свой приход, а иначе бы он не прошёл.
Оказавшись на первой "кочке", Вася переждал, пока сыпец успокоился, и метнулся к следующей "кочке". Чем ближе к валуну, тем "кочек" было больше, так что последние метры Вася преодолел почти играючи.
Закрепив верёвку, свободный конец бросил вниз:
 - Давай сначала рюкзаки.

С падениями и ушибами, держась за верёвку, Василиса тоже перебралась к валуну. Вася отметил, что лицо её стало ещё бледнее, пот, смешанный с пылью, исчёркал лицо бурыми полосками. Оно не стало страшным, нет, но в сердце Васи увеличивалась жалость. И от того, что он ничем не может помочь, облегчить, было больно. До слёз. Но надо крепиться, ибо его слабость станет подтачивать силы Василисы. А их итак немного.

К счастью, чем выше в гору, тем меньше становилось осыпи, зато больше крупных камней. Местами можно было прыгать с камня на камень, а кое-где приходилось почти на четвереньках протискиваться в расщелины, между каменными глыбами. Они громоздились со всех сторон, и, казалось, им не будет конца. А подъём становился всё круче.

Василиса сдавала. Вася чувствовал это уже спиной, порывался обернуться, сказать что-нибудь вроде "Всё, хватит, делаем долгий перекур", но не решался, опасаясь, что она воспримет это как жалость к ней. И может психануть. Так что остаётся ждать, пока она сама вымолвит: "Всё, отдыхаем".

И она сказала, когда до гребня оставалось чуть более двухсот метров.
 - Всё, я спалилась, - Василиса сбросила рюкзак на широкую и ровную, как столешница, спину валуна, и буквально рухнула рядом, уронив голову на рюкзак и закрыв глаза. - Если я не смогу встать…разрешаю поднимать пинками…
 - Как скажете, госпожа. Я с превеликим удовольствием…
Василиса приоткрыла глаз:
- Побереги ножки,…выдернуть могу…
Вася облегчённо передохнул: если ещё шутит, значит, не всё так плохо.

Действительно, отдохнув минут десять, Василиса поднялась, глянув вверх, сказала:
 - Чепуха осталось, на один рывок.
Вася с удовольствием отметил, что лицо её не такое уж и бледное, а обтёртое влажным платком, чистое, уже не вызывало прежней жалости. И выжидавшее случая выхода, раздражение, умерло в зародыше.

Солнце давно миновало зенит и направлялось к заходу. До этого тишина, нарушаемая лишь шорохом "потока", растворилась в различных звуках, долетавших с разных сторон. Это были голоса невидимых птиц, от банального воробьиного чириканья, до гуканья и цоканья. Зной отступил, воздух стал прохладнее, поэтому и птицы оживились. По небу плыли огромные пуки чистейшей белой "ваты".
 - Красиво как, - оживилась и Василиса. - Смотри: вон на белого медведя похоже. А вон то облако…
- …на жирную таксу.
- Точно. А вон таксёнок догоняет.

Когда вышли на гребень, стемнело. Но это был ещё не вечер: как это бывает часто в горах, внезапно подул ветер, в небе неведомый дворник смёл "вату" в одну кучу, вываляв в пыли - образовалась чёрная туча. А следом, быстро и низко понеслись над головами ребят сплющенные серые облака.
 - Будет дождь, возможно ливень, - сказала Василиса, вздохнув. - Ставим палатку.

Успели как раз вовремя: сначала ударили редкие крупные первые капли, затем хлынул ливень. Ощутимо похолодало.
 - Не задубеем? - осторожно спросил Вася.
 - Нет. Сейчас надышим, и будет тепло.
 - Может, сразу и баиньки? Утром пораньше встанем и двинемся.
 - Я первая так подумала. Не присваивай чужие мысли.
 - А ты наклеивай этикетки, - включился в игру Вася, радуясь, что Василиса возвращается к обычному состоянию. - Смотрю, ничья валяется, дай думаю, возьму.
 - Ладно, дарю.
 - Может, и автограф черкнёте, сударыня?
- Перебьётесь, сударь.
 - Премного благодарен. Мне не составит труда спеть вам колыбельную.
 - Не стоит. Пусть лучше Зара споёт.

Под шум дождя и дивный голос Зары они заснули почти сразу, едва коснулись головами "подушек"- отощавших рюкзаков.
 

 

© Copyright: Поцарапка, 2012

Регистрационный номер №0060130

от 5 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0060130 выдан для произведения:

В соавторстве с Заскалько Михаилом

 Глава 3
В горах

Как водится в таких случаях, бабушки затянули хит всех времён и народов "Не пущу! Только через мой труп!"

Елена Юрьевна попыталась сломить Васю обидными упрёками: мол, она так надеялась, что он отговорит Василисушку от сумасбродной затеи, а он пошёл на поводу...
  - Вы смерти нашей хотите, да? 
  - Нет, это вы хотите смерти Василисы, - Вася чудом сдерживался, чтобы не закричать. - Вы не хотите, чтобы она вылечилась и вернулась здоровая. Вы хотите, чтобы она рядышком мучаясь, умирала. 
  - Господи, - схватилась за сердце Елена Юрьевна. - Зоя, что он такое говорит... Да как только язык повернулся... 
  - Всё, - решительно поставил точку Вася, взял за руку Василису. - Вы тут пока про мой язык погуторьте и приготовьте слова, которыми будете извиняться. А мы пошли. Ждите через неделю. 

Они взяли слишком быстрый старт, убегая от слёз бабушек. Даже когда стали подниматься в гору, Василиса торопилась так, будто боялась, что догонят, вцепятся в ноги, вернут.

  - Вась, сбавь скорость. И давай поменяемся рюкзаками: мой лег... 
Вася не договорил, ибо Василиса резко тормознув, повернула к нему гневное потное лицо:
  - Не смей! Слышишь, не смей меня жалеть! Или я буду бить тебя...долго и больно! 

Вася вспомнил такое же гневное и мокрое лицо Василисы тогда, у моста, и понял, что сейчас нарушил табу: никогда не делать поблажек. Мысль о болезни Василисы заставила его сделать это.

Вася стряхнул напряжение и заговорил тоном, каким они обычно общались: легко, непринуждённо, с долей шутливой развязности:
- Чур, до первой крови. И ногами не бить.
  - Я и руками справлюсь, - фыркнула Василиса и вновь быстро пошла. 
  - Вот спасибо, милосердная! О, боги, дайте ей долгих лет жизни, мужа олигарха и кучу детей. И мне чуток ума, чтобы не завидовать. 

Василиса приостановилась, глянула через плечо:
  - Ты можешь помолчать пять минут? 
  - А можно четыре минуты тридцать секунд? 
  - Нет! 
  - Хорошо. Ау, все слышали: госпожа мне приказала молчать пять минут? Умолкаю, умолкаю, умо... - Вася дурашливо изобразил, как впихивает себе в рот "кляп". 
Василиса продолжала стоять, тяжело дыша.
  - Я понимаю,...ты хочешь развеселить меня, отвлечь от мрачных мыслей... Бесполезно: только об этом и думаю. Голова распухла. 

Вася "вынул кляп" и будто бы с трудом выдавил:
  - А я иду и думаю: чего это у неё голова на два размера стала больше? Ой, мольчу, - и вновь вернул "кляп" на место. 
Василиса шумно выдохнула и продолжила путь, разговаривая как бы сама с собой:
  - Базарбаев сказал: надо очень верить. И тогда Ущелье поможет. Вот иду...и ни черта не верю. Хочу, и не получается. Всё время хочется рассмеяться: сказки всё это, лабуда... И ничто мне уже не поможет...

 
Вася молчал. Не потому что его попросили, а из опасения, что каждое произнесённое им слово будет пропитано жалостью, сочувствием, стало быть, он не успокоит Василису, а напротив вызовет гнев. А в гневе Василиса беспощадная...

Они, наконец, добрались до первой вершины. Василиса, сбросив рюкзак, буквально рухнула рядом, распластавшись на траве. Глаза закрыты, лицо потное и вроде бы бледное.
  - Не смотри на меня! - как плетью стеганула. 

Вася вздохнул, опустился поодаль, старался не смотреть на Василису. Но глаза упрямо косились в её сторону.
"Вот ненормальная...Видно же, что держится из последних сил, так нет...выкаблучивается. Этот подъём был лёгкий, а следующий вдвое сложнее... Не выдержит с рюкзаком, свалится. И что мне делать?"

 - Я же сказала: не смотри на меня! - Василиса приподняла голову, ожгла сердитым взглядом. 
  - А кто смотрит? Мнительная ты. Я вот водички решил хлебнуть, - Вася нервно развязал рюкзак, достал пластиковую бутылку с минералкой. Сделав глоток, протянул бутылку Василисе: - Будешь? 

Молча села, взяла бутылку, плеснув на ладошку, побрызгала на лицо, затем вытерлась рукавом. После чего стала пить мелкими прерывистыми глотками.
  - Совсем забыл: я же тебе подарок привёз на день рождения, - Вася извлёк из рюкзака плоскую коробку, раскрыл её. - Вот плеер и три диска. То, что ты любишь. Включить? 
Василиса кивнула, задумчиво глядя в даль.
Вася вынул из коробки красный плеер, вставил сначала батарейки, затем диск. Щёлкнул клавишей - и тишину рванул красивый голос Зары:
Да, я всё такая же,
Но не та.
И в сердце пустота.
Я не вернусь к тебе никогда.
Не будет больше споров,
Разговоров,
И взаимных укоров.
Было,
Забыла - я не та.
По пятам
не ходи за мной-
я не та,
что была весной...

 - Выключи! - внезапно вскрикнула Василиса. - Не хочу я сейчас это слышать... Без слов есть, просто музыка? 
  - Да. Вот "Хиты мировой инструментальной музыки". 
Вася поменял диски, искоса посматривая на Василису. Лицо её стало ещё бледнее, глаза закрыты.
"Чёрт, неужели у неё приступ...Что же делать? До деревни далеко, а я совсем не знаю, как вести себя с такими больными..."
  - Вась, тебе плохо? Может, вернёмся? 
  - Не дёргайся, всё нормально. Просто думаю не о том, о чём надо... Где музыка-то? 

Вася включил. Полилась чарующая мелодия "Одинокого пастуха".
  - Годится, - Василиса открыла глаза, пристально посмотрела на Васю: - Скажи,..ты целовался с кем-нибудь? 
  - Да. С бабушкой, а ещё с кошкой... 
  - Нет, с девчонкой. 
  - В садике с Валечкой Старцевой, правда она всегда была сопливая, но мне почему-то нравилась. Бойкая была, задира... 
  - А с взрослой девчонкой? 
  - Нет. Не было желания. 
  - Почему? Что у вас в школе нет девчонок, с которыми хотелось бы целоваться? 
  - Есть наверно. Я не думал об этом. 
  - Почему? 
  - Я же сказал: не думал об этом. Зачем тебе? 

Василиса протяжно вздохнула:
  - Подумалось,...вот помру,...а ни разу не влюблялась, не целовалась даже просто так... 

 - Тьфу, на тебя! Три раза тьфу! - вскочил Вася, закипая. - Требуешь не жалеть, а сама ноешь как,...как размазня. Да! Будто специально просишь, чтобы тебя жалели. Ах, я бедная несчастная, ни разу не целовалась...Что ты хочешь? Чтобы я тебя поцеловал? И ты спокойно будешь ждать смерти? Нет, не стану я тебя целовать сейчас... Потому что мы дойдём до этого чёртова ущелья, и ты вылечишься. Если нужно будет, я тебя на карачках потащу. Да! Всё, хватит прохлаждаться, - Вася схватил рюкзак Василисы, закинул за плечо и быстро, почти бегом стал спускаться по пологому спуску.

- А ведь прав, - улыбнувшись грустно, сказала тихо Василиса, - разнылась как размазня. Как там, в кино говорят: живо поднимай свою задницу и шевели батонами. Дура нецелованная...

 
По ложбинке дошли до подножья следующей горы. Склон, круто уходящий вверх, представлял собой осыпь. Вася остановился в растерянности: одного взгляда было достаточно, чтобы понять: здесь невозможно подняться.
 - Сыпец, - выдохнула Василиса.
- Что?
- Это называется сыпец. Значит, верно идём. Давай передохнём и чуток перекусим.
Василиса достала из рюкзака пакет с провизией и выложила всё на расстелённую газету. Бутерброды с домашней колбасой, свежие огурчики и помидоры. Следом был извлечён из рюкзака яркий китайский термос.
 - Держи, - Василиса протянула бутерброд и стаканчик с чаем. - Что приуныл? Сомневаешься, что поднимемся?
 - Типа того. Как из песчаной ямы выбираться…
 - Базарбаев с ребёнком на руках поднимался. И мы поднимемся, - уверенно заявила Василиса.
 - Угу, - промычал неопределённо Вася с набитым ртом.

Ни первая, ни вторая попытки не увенчались успехом: едва ступали на сыпец, как он начинал сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее двигаться вниз, точно сыпучая река с шумом текла по склону. И возвращала ребят к исходной точке.
Ругаясь сквозь зубы, Василиса в третий раз ринулась вперёд.
Вася сбросил рюкзак.

- Сдаёшься?- спросила Василиса, тяжело дыша: "поток" её вновь вернул на исходную.
 - Ещё нет. Вон смотри: большие камни не двигаются. За них нужно закрепить верёвку и по ней подниматься.
 - Хороший план. Только кто закрепит?
 - Пушкин, - неожиданно для себя резко ответил Вася.


Если честно, он не верил, что им удастся подняться. Здесь можно до посинения пытаться, а, зная характер Василисы, можно стопроцентно сказать: именно до посинения и будут пытаться. Собственно, это и раздражало.
 - Ладно, попытка не пытка, - сказал Вася, доставая моток верёвки из рюкзака.
А про себя добавил: " Хотя здесь и есть пытка".

Лишь с пятой попытки удалось Васе добраться до валуна. Да ито благодаря открытию: "поток" двигался не целиком, местами была "твердь", которую он обтекал с обеих сторон. Если приноровиться, и вовремя прыгнуть на "кочку", а с неё на другую…
Очевидно, этот путь Базарбаев открыл ещё в первый свой приход, а иначе бы он не прошёл.
Оказавшись на первой "кочке", Вася переждал, пока сыпец успокоился, и метнулся к следующей "кочке". Чем ближе к валуну, тем "кочек" было больше, так что последние метры Вася преодолел почти играючи.
Закрепив верёвку, свободный конец бросил вниз:
 - Давай сначала рюкзаки.

С падениями и ушибами, держась за верёвку, Василиса тоже перебралась к валуну. Вася отметил, что лицо её стало ещё бледнее, пот, смешанный с пылью, исчёркал лицо бурыми полосками. Оно не стало страшным, нет, но в сердце Васи увеличивалась жалость. И от того, что он ничем не может помочь, облегчить, было больно. До слёз. Но надо крепиться, ибо его слабость станет подтачивать силы Василисы. А их итак немного.

К счастью, чем выше в гору, тем меньше становилось осыпи, зато больше крупных камней. Местами можно было прыгать с камня на камень, а кое-где приходилось почти на четвереньках протискиваться в расщелины, между каменными глыбами. Они громоздились со всех сторон, и, казалось, им не будет конца. А подъём становился всё круче.

Василиса сдавала. Вася чувствовал это уже спиной, порывался обернуться, сказать что-нибудь вроде "Всё, хватит, делаем долгий перекур", но не решался, опасаясь, что она воспримет это как жалость к ней. И может психануть. Так что остаётся ждать, пока она сама вымолвит: "Всё, отдыхаем".

И она сказала, когда до гребня оставалось чуть более двухсот метров.
 - Всё, я спалилась, - Василиса сбросила рюкзак на широкую и ровную, как столешница, спину валуна, и буквально рухнула рядом, уронив голову на рюкзак и закрыв глаза. - Если я не смогу встать…разрешаю поднимать пинками…
 - Как скажете, госпожа. Я с превеликим удовольствием…
Василиса приоткрыла глаз:
- Побереги ножки,…выдернуть могу…
Вася облегчённо передохнул: если ещё шутит, значит, не всё так плохо.

Действительно, отдохнув минут десять, Василиса поднялась, глянув вверх, сказала:
 - Чепуха осталось, на один рывок.
Вася с удовольствием отметил, что лицо её не такое уж и бледное, а обтёртое влажным платком, чистое, уже не вызывало прежней жалости. И выжидавшее случая выхода, раздражение, умерло в зародыше.

Солнце давно миновало зенит и направлялось к заходу. До этого тишина, нарушаемая лишь шорохом "потока", растворилась в различных звуках, долетавших с разных сторон. Это были голоса невидимых птиц, от банального воробьиного чириканья, до гуканья и цоканья. Зной отступил, воздух стал прохладнее, поэтому и птицы оживились. По небу плыли огромные пуки чистейшей белой "ваты".
 - Красиво как, - оживилась и Василиса. - Смотри: вон на белого медведя похоже. А вон то облако…
- …на жирную таксу.
- Точно. А вон таксёнок догоняет.

Когда вышли на гребень, стемнело. Но это был ещё не вечер: как это бывает часто в горах, внезапно подул ветер, в небе неведомый дворник смёл "вату" в одну кучу, вываляв в пыли - образовалась чёрная туча. А следом, быстро и низко понеслись над головами ребят сплющенные серые облака.
 - Будет дождь, возможно ливень, - сказала Василиса, вздохнув. - Ставим палатку.

Успели как раз вовремя: сначала ударили редкие крупные первые капли, затем хлынул ливень. Ощутимо похолодало.
 - Не задубеем? - осторожно спросил Вася.
 - Нет. Сейчас надышим, и будет тепло.
 - Может, сразу и баиньки? Утром пораньше встанем и двинемся.
 - Я первая так подумала. Не присваивай чужие мысли.
 - А ты наклеивай этикетки, - включился в игру Вася, радуясь, что Василиса возвращается к обычному состоянию. - Смотрю, ничья валяется, дай думаю, возьму.
 - Ладно, дарю.
 - Может, и автограф черкнёте, сударыня?
- Перебьётесь, сударь.
 - Премного благодарен. Мне не составит труда спеть вам колыбельную.
 - Не стоит. Пусть лучше Зара споёт.

Под шум дождя и дивный голос Зары они заснули почти сразу, едва коснулись головами "подушек"- отощавших рюкзаков.
 

 

Рейтинг: +1 316 просмотров
Комментарии (2)
0 # 5 июля 2012 в 17:35 0
Чувствуется школа папы))) В хорошем смысле!
Поцарапка # 5 июля 2012 в 22:54 0
ura

 

Популярная проза за месяц
175
142
127
118
117
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
116
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
106
101
101
100
99
98
97
95
93
93
92
91
88
85
84
84
82
82
81
77
73
61
52
50