В родные стены

27 февраля 2012 - Владимир Дылевский
article30672.jpg
«...Истинно говорю вам, если не
обратитесь и не будете как
дети, не войдете в Царство
Небесное...»

Евангелие от Матфея

1

Лепцов стоял у магазина стройматериалов и безрадостно изучал табличку с надписью «учет». Кто-то дерзко толкнул его в плечо. Сделав грозное лицо, Лепцов обернулся, но вместо незнакомого пьянчуги увидел совершенно трезвого старого приятеля. После бурных приветствий старый приятель, Андрей Лимонин, опустил глаза на тротуар и ужаснулся: «Так, чего же мы здесь торчим?!» - и потащил Лепцова к себе на службу...


При всей своей суетливости Андрюха Лимонин обладал аналитическим складом ума. И не мешали этому складу простоватая внешность и несобранность. Вечные веснушки не мешали и торчащий ершиком чуб.
После школы пути приятелей разошлись. Евгений Лепцов выбрал живопись и отправился учиться за Урал. Лимонин же остался в родном городе, где принялся штурмовать физмат. Друзья не относились к числу людей, умеющих вести регулярную переписку. Переписывались они довольно редко. В письмах Лимонина было больше студенческого баловства, чем подробностей личной жизни. Да, поступил в университет, при конкурсе пять человек на место. Но разве могло быть иначе? Зато какой уморительный анекдот ему рассказали на днях! Какой номер они отчебучили с курсовым заводилой Бугайло! Ну защитил диплом, остался работать при кафедре экспериментальной физики. Подумаешь...


Более лиричный, и в то же время прагматичный, Лепцов писал аккуратней, чище и ближе к быту. О магазинах, о природе. Как встретил землячку из села Краснинское. Понравилась.
Присылал фотографии.
— «Интеллигентная и красивая. Повезло тебе», — одобрил Лимонин — обычно жаднючий на похвалу.
Проработав по распределению и еще на одном хлебном месте, Лепцов вернулся в родные пенаты уже с крепкой семьей — с женой и двумя детьми. И в результате сложного обмена обзавелся двухкомнатной квартирой. Естественно, он планировал заглянуть к другу детства, но встреча произошла случайно...

* * *

Вообще-то университетские коридоры были светлыми и опрятными. Но в последнем светлой была лишь извилистая дорожка, обозначенная белыми известковыми следами. Путь лежал между нагромождениями мебели и непонятной техники, верхние слои которой угрожающе нависали над головой. Немногим отличалась от коридора аудитория, в которую они благополучно пробрались.
— Моя, — гордо сообщил Лимонин и широким жестом указал на перевернутые столы, — а это — вечная пыль переездов, которая скоро будет сметена.


На уже отвоеванном пятачке, у двери стояла тумбочка с дежурными чайными принадлежностями, окруженная тремя табуретками.
— Располагайся, — пригласил Лимонин, смахивая с тумбочки чайные и хлебные крошки, — Ну что ты, что ты все в носопырку дуешь! Давай выкладывай: рисуешь или забросил свои холсты. Сколько призов отхватил на выставках? Чего-нибудь расскажи.
— Мажу потихоньку, — Лепцов брезгливо дотронулся до зацементированной крышки табурета и сел, — Киноафиши, реклама. Одним словом, жесткий прагматизм. Изредка рисую для души. Со мной все предельно ясно, а вот ты кто такой? Смотрю я на твои художества и никак не разберу - физик ты или математик?


— Какие художества? Эти вот? — кивнул Лимонин на доску, расписанную змеящимися интегралами, — То не мои художества. Там тоже пыль, но уже другого порядка. А я всего лишь скромный экспериментатор. Все мои художества здесь.
   С этими словами Лимонин извлек из тумбочки предмет, напоминающий круглый тульский пряник, опоясанный круглым металлическим ободком. Лимонин осторожно повернул ободок против часовой стрелки и «пряник» медленно раскрылся как цветок – и лепестками наружу. А из его середины вытянулся маленький разноцветный фонтан.


Его нельзя было назвать макетом — каскады фонтана, по мере раскрытия лепестков, один за другим словно конденсировались из воздуха. Цвета были необычайно насыщенными, а вся композиция лоснилась, как медленно текущее масло.
Лепцов коснулся пальцами маслянистых струй и резко отдернул руку. Ничего. Пустота. Одна видимость. Андрюха победоносно хохотнул.
—Как тебе изваянице? Классифицируй, давай: супер-пупер - ультрамодернизм. Ну же. Жека, покажи, чему тебя учили.


— Не могу, — признался Евгений, — Что это за штуковина? Голограмма?
— О, эта такая, понимаешь, штуковина! Наша разработка... Нет, не голограмма. Принцип совсем иной.
Лимонин шлепнул на тумбочку толстую тетрадь и раскрыл ее на второй странице. Вопреки пренебрежению ее обладателя к интегралам книга была явно высоко математического содержания. Даже высоковатого - многоэтажные формулы и жуткие, с большим количеством изломов, диаграммы.
— Может, не надо? — слабеющим голосом
осведомился Лепцов.
— Не боись. Я так - только самую суть.
Андрюха поискал немного, отыскал что-то вроде схематичного изображения глаза и стал тыкать в него пальцем:


— В центре каждой системы — будь то атом или Галактика — есть точка выхода в гипотетический абсолют, где нет времени и пространства. Либо они есть, но не такие... Неважно. Граница между нашим и тем, другим миром имеет такую продолговатую форму. Это похоже на глаз, а в более вытянутом виде — на пламя свечи. Мы ее так и называем — «Форма огня». Реальный плоский рисунок фонтана сложен из таких вот микроскопических глазков. Их определенная ориентация, цвет, размер и вытянутость создают иллюзию объема. Это понятно?


— В общих чертах. Но где такое можно применить?
— Да где угодно! - Лимонин бросил конспект и тут Евгений обнаружил, что «пряник» уже находится в исходном, закрытом состоянии. Андрюха стал загибать пальцы. Убедительности ради, он стал загибать по три пальца сразу, — Телевидение, электронные мозги, связь. Короче говоря, информация. Изобразительное искусство между прочим, тоже. Интерьер...
— Интерьер - это хорошо. А главное, в тему.
— Ты о чем?


— У нас дома ремонт, — пояснил Евгений, — Когда мы встретились, я как раз шел в магазин. За обоями.
Кажется зря он об этом сболтнул, Андрюха оживился и громко забарабанил пальцами по тумбочке, наливаясь при этом нежным багрянцем и важно надуваясь.
— Будут тебе обои! — рявкнул он наконец.
— Э-э, брось. Я же просто так – для наглядности, — попытался отбиться Лепцов.
Конечно же, безуспешно.


— Нас это совсем не затруднит
— стал напирать Андрюха, — У нас все отработано, поставлено на поток. Через неделю предоставим обои на рассмотрение твоей Ольге.
— Через неделю Ольга уедет в деревню к теще. Увезет детишек подальше от ремонта,
— Еще лучше! — подпрыгнул Лимонин, — Сделаем ей сюрприз!
— Сюр-пр...из? — Лепцов едва не смахнул чашку с остатками чаепития. У самого края тумбочки он успел подхватить ее, — Я даже гадать не берусь...
— Гадать не берись. Не умеешь — не берись, — посоветовал Лимонин, — Сколько она будет в отлучке?
— Дня три-четыре, но...


— Успеем, наклеим. Жить в объеме — большая радость!
— Мне дома всякие пестрые роднички не нужны, - упирался Лепцов. А ты на жену ориентируйся. На свою благоверную, - назидательно ворковал Лимонин, — Она пейзажи любит?
— Учитывая мою профессию - не очень.
— Издержки творчества? Понимаю. Но вы на природу выезжаете?
— Ольга любит побродить среди берёз, — после некоторой паузы неуверенно сообщил Лепцов.
— Отлично! Наваляем прекрасный берёзовый лес — Лепцов пригорюнился. Тягаться в доводах с почти что точной наукой было сложновато. Не отвяжется ведь - убедит. Как это было в школе. Как это было всегда.
— Где ты возьмешь березовый лес? – вяло поинтересовался он, — Сам будешь его прорисовывать этими «глазками»?


— Ну вот, опять! - завопил Лимонин, — Во всем нужна технология, а она у нас отработанная. Берется фотография, компьютер накладывает матрицу «глазков». Машина печатает. Если только оформить спальню или кухню, — пробормотал Лепцов и замысловато повертел пальцами над головой, — Можно попробовать...
— Нельзя пробовать! Женька, ты же художник! Разве можно выполнить одну половину картины масляной краской, а другую карандашом? И потом — есть возможность взять отступного. Клей
тоже будет специальный. Если не понравится — достаточно будет опрыскать обои особым составом, и они сами упадут к твоим ногам.
Лепцов промолчал. Блуждая взглядом по стенам, он остановился на розетке и принялся старательно ее изучать. Розетка была разболтанная, с оплавленными отверстиями. От нее во все стороны по стене разбегались кустистые трещины...

2

Неделя пролетела незаметно. Лепцов очень спешил - старался выполнить уже полученные заказы до начала отпуска. Он даже забыл о встрече с Лимониным.
В конце недели Лимонин заявил о себе телефонным звонком. Узнав о том, что «плакатный Ван Гог к сюрпризу готов», он сразу повесил трубку и через полчаса уже стоял на пороге лепцовской квартиры с двумя здоровенными сумками.
— Бросай их у порога, — предложил хозяин квартиры и сразу же помчался на кухню, — Чайник уже выхлестывает...


— Чаем мы закончим, веско заявил Лимонин, — Работа лучше спорится на пустой желудок.
Он все предусмотрел, этот суматошный Андрюшка! Взял даже рабочую одежду. Он переоделся и работа закипела вовсю.
 По части наклейки обоев Лимонин оказался большим докой. Делал он это с математической точностью и фантастической быстротой. Кроме того, он принес с собой несколько приспособлений, упрощающих подобные труды. Сами же обои были выполнены из превосходного материала, не допускавшего образования морщин и пузырей.


— Сбавь обороты, Андрюха, — ворчал Евгений, — Целых два дня впереди.
— Ни в коем случае. Нельзя ничего сбавлять, — возражал Лимонин, — Необходимо все закончить сегодня. Почему? Я тебе после объясню...
С двумя короткими перерывами они трудились до часу ночи. Когда все кончилось, Лепцов брякнул руки по швам и без сил плюхнулся в кресло.
— Изображение плоское, - вяло заметил он.


— Не суетись, малыш, все образуется. Вот проведем еще одну операцию и... — Лимонин извлек из сумки пульверизатор с синей жидкостью и стал опрыскивать обои. Попутно он объяснял:
—После такой обработки активизируется матрица «глазков». Первые результата ты увидишь уже завтра утром. Весь же процесс мо-жет продлиться от недели до трех. На его качество может повлиять все что угодно: атмосферное давление, освещенность, передача местной радиостанции. Сегодняшние факторы неминуемо будут отличаться от завтрашних. Вот почему нельзя откладывать на завтра то, что необходимо закончить сегодня. Потом Лимонин аккуратно разложил свои причиндалы по сумкам, схватил веник и стал подметать пол. Измученный хозяин квартиры, изображая участие, плелся за ним по пятам.


— Кафедра там у вас или особое спецподразделение? — постанывал он, — Давай закругляться.
— Поставь лучше чай, - бросил Андрюха через плечо, — Ну что ты... Что ты делаешь?! Не этот чай, а вон тот.
И он указал веником на сервант, в котором тускло поблескивали бутылки. Лепцов кивнул и выудил бутылку «Апшерона». Когда образовался относительный порядок, друзья расположились на кухне.
— Не знаю даже как тебя отблагодарить, — расчувствовался Евгений после «первой».
— Зато я знаю - как. Коньяком не отделаешься, это уж точно.
— Правда? Нет, ты только скажи...


— Просьбочка есть, совершенно пустячная. Гостей принять сможешь?
— Каких гостей?
— Дорогих, — Андрюха заглотнул остатки бутерброда с сыром и стал необыкновенно серьезным, —Разработочка наша держится в строжайшем секрете. Нужно еще кое-что проверить, поэкспериментировать - довести. Но потом мы ее, конечно же, запатентуем. Соберутся как наши, так и забугорные ученые. Я слегка заикнусь про твои обои. Они, естественно, возжелают сие чудо лицезреть. Не вытуришь?
— Боже упаси!


— Замечательно. Под шумок можешь выставить свои шедевры. Среди ученых, знаешь ли, могут быть и ценители...
О чем говорилось сверх того, вряд ли Лепцов запомнил дословно. Он впал в полусонное и блаженное состояние «праздника за стеной» - ощущение перекура во время вечеринки, когда ты на кухне секретничаешь с другом и в любой момент можешь вернуться к танцующим в зале, но как заправский гурман намеренно оттягиваешь этот момент. И тянешь, и тянешь, и тянешь...
Проснувшись, Лепцов первым делом глянул на стены. Затем вскочил и стал тормошить раскладушку с Лимониным:


— Хватит валяться, вставай, давай! Ты только взгляни — Сказки венского леса»!
— Тише ты, охламон! — страдальчески крякнув, Лимонин мучительно медленно открыл глаза. — Растряс мой пыльный чердак... Спал бы еще, жаворонок!
Лепцов недоверчиво пощупал клеенчатую поверхность обоев и отступил на пару шагов. Чересчур это было, даже после демонстрации фонтана на кафедре. Неправдоподобно стройные, не в пример скрюченным городским, деревья выглядели живее настоящих. Какое-то пугающее естество сдавило квартиру со всех четырех сторон. Контрастное до невозможности дупло в обрамлении размохраченной бересты. Древесный гриб с разводами...


При взгляде снизу трава, как и положено в этом ракурсе, заслоняла собой деревья. Грубоватой синевой полыхало небо. Влажные отпечатки Лепцовских ладоней пятипалыми клочьями тумана, испаряясь, таяли...
— Слушай. Андрей, — начал Лепцов и остановился. Казалось странным, что акустика осталась прежней, — Почему объем уходит только вглубь?
— Так построена матрица «глазков», — Лимонин зевнул и потер занемевшую руку. Ты же не хочешь уворачиваться от «липовых» веток из опасения выколоть глаз?
— С таким же успехом можно расквасить нос при попытке нарвать цветов. Лимонин озабоченно наморщил лоб.


— Надо было ограничить природу небольшими участками. Наподобие окон в деревенской избе, — произнес он мечтательно, — И сделать так, чтобы эти окна закрывались. О! Переменная поляризация!
Эта идея, похоже, окончательно разбудила его. За завтраком он развернул перспективы необыкновенные. Пол мог бы у него преобразиться в лужайку. Потолок в безоблачное небо. Прихожая, туалет... Да-да, конечно, разумеется - в следующий раз! Лимонин подскакивал и принимался искать карандаш. К счастью в квартире царил бедлам, в котором ничего нельзя было найти.
Внезапно Андрюха вспомнил про какую-то лекцию и спешно засобирался. Задержавшись в дверях, он самодовольно ухмыльнулся и подмигнул:
— Держись, старик! Если природа цензуру не пройдет, помни: можно взять отступного. Изображение можно сделать плоским или убрать совсем. Ну, будь умницей!

3

   Утром следующего дня Лепцов проснулся от того, что на правую щеку что-то капнуло. Евгений провел ладонью по лицу. Это что-то оказалось влажным и теплым. И пахло курятником. Сквозь туман пробуждения постепенно выявлялся расплывчатый утренний лес, пронизанный лучами восходящего солнца. Впечатление было такое, будто он проснулся в саду, в обставленной в большом беспорядке беседке.
   Повсюду в «беседке» сидели птицы. Какие-то не городские — таких он не помнил. Расположившись на шкафах, фортепиано и стульях, они весело щебетали — оживленно вели свой птичий разговор.
   Лепцов поднялся, птицы вспорхнули и шумной стайкой улетели на кухню. «Не закрыл окно», - подумал художник, — «Надо же!» Подобная небрежность могла самым скверным образом отразиться на обоях. Хотя Лимонин и говорил про особый клей, следовало быть осторожным.
Лепцов заглянул на кухню, но птиц там уже не было. Окно было закрыто и надежно заперто на шпингалеты. «Во, блин! Какие они - пернатые друзья! И окна за собой позапирали! А что если...»
  В голове крутилась одна интересная мысль, но Лепцов отмахнулся от нее. Он проверил входную дверь, остальные окна, а потом задумался о разного рода скрытых отдушинах, но никак не мог сообразить, где таковые могут находиться...


Едва он успел убрать птичий помет, как услышал характерный сухой щелчок дверного замка. Вернулась Ольга. Она прошла в зал и, ахнув, выронила пакет, в котором, судя по хрустящему шлепку, лежали яйца. С минуту она затравленно озиралась, затем остановила взгляд округлившихся глаз на муже.
— Женя, где я? — шепотом спросила она.
— Говорить можно громче. Здесь не такое большое эхо, - натужно пошутил Евгений, - Ты уже дома.
— Неужели? Тогда объясни, мой пригожий, как ты умудрился вырастить столько деревьев?
— Очень просто, - бросился объясняться Евгений, — Я встретил старинного друга. Он узнал, что у нас ремонт и взялся помочь. Принес эти обои и мы их наклеили
— Тогда я знаю о ком ты говоришь. Это Лимонин. Тот, который физик.
— Или математик. Ну что, нравится тебе?
— Если честно, то я ещё не поняла, — Ольга заглянула во все комнаты, — Вроде бы ничего. Вот только, как бы это объяснить... Неловкость какая-то, что ли. Так и чудится, что появятся какие-нибудь туристы и станут на нас глазеть.


— Пускай глазеют - Это раскрепощает, — у Лепцова горная гряда с плеч свалилась: «Кажется пронесло. И все-таки: куда подевались птицы? Чушь какая-то...»
— О чем мечтаешь, молодежь? — Ольга толкнула его в бок, — Как лучше полы покрасить?
— Ага. А еще мечтаю о глазунье из побитых яиц. Сколько их было? Скорлупу можешь не вынимать.
— Ладно тебе. Сам виноват, — Ольга шутливо замахнулась на мужа и отправилась переоблачаться в домашнее...

* * *
— Зря я тебя послушалась, — сказала Ольга, выходя из ванной, — Последний автобус отправляется в семь тридцать. Вместе вернулись бы к маме. А так, придется ночевать на кухне. Краской дышать.
— Это ничего. Только телек в зале остался, — пожаловался художник,
— Переживешь, — отрезала Ольга. Она распушила волосы, от нее уютно пахло шампунем и хвойным экстрактом, и Евгений мысленно согласился, что да — переживет. Но когда сам он вернулся из ванной. Ольга уже спала. Лепцов вздохнул и утешил себя тем, что день выдался трудным - что Он переживет и это. Ляжет и так же быстро уснет.


Тихо убывал закат за окном и нарисованный лес наполнялся густыми красками. Откуда такая чувствительность к внешним условиям? Очевидно, происходило то, о чем' говорил Лимонин: рисунок продолжал свое формирование. Все ничего, а вот как быть с утренними пташками?...
Как бы там ни было, впервые Лепцов имел возможность любоваться по-настоящему, с незаслоненым бурными эмоциями, тихим восторгом. На лики порыжевших кустов. На глянец листьев, отсвечивающий медью.


Заря густела, багровела и все сильнее вязла в кронах берез. Лес терял проницаемость — словно бы наступал.
«Так и оставьте» - шепнул Евгений. Он вдруг с удивлением осознал, что более желанной для него сейчас была бы видеокамера, а не этюдник. Если бы можно было нарисовать цвета в движении...

4

Новый день начался с очередного чуда. Евгения растормошила жена. Предупреждая возможные протесты, она закрыла ему ладонью рот и сделала страшные глаза.
— Женя, кто-то влез в квартиру. Слышишь — ходят? — сдавленным шепотом проговорила она.
— Кто ходит? Чего ты выдумываешь? — Лепцов осторожно поднялся и пошарил по столу рукой. Нож оказался консервным, но поиски чего-либо посущественней могли произвести нежелательный шум.
—Делать тебе нечего, — пробормотал Евгений, мельком взглянув на часы: чуть меньше четырех часов утра.
За стеной прогремел тяжелый топот и Лепцов сразу же притих. Приоткрыв дверь на «два пальца», он осторожно выглянул в зал.


Посреди зала стоял олень и тёрся рогом об сервант. Сервант раскачивался с возрастающей амплитудой, гремела и позвякивала посуда. За спиной жалобно пискнула Ольга. Олень резко повернулся и посмотрел на людей.
Сколько длилась минута молчания, сказать было трудно. Человечество взволнованно дышало. Олень подрагивал пятнистой шкурой. Все напряженно чего-то ждали — какого-нибудь действия с другой стороны.
Внезапно где-то на улице тревожно заклекотала автосигнализация. Могучее животное грациозно скакнуло в сторону спальни и, продрав рога в дверной проем, скрылось из виду.


Лепцов ощутил внезапную слабость и прислонился к косяку, а Ольга пылающей щекой прижалась к мужу. В углу, напротив, стояло трюмо, дающее прекрасный обзор на мебель и стены. Отражение в его чистом зеркале странным образом отрезвляло — исключало всякую возможность иллюзии. Отчетливо виднелся ободранный рогом сервант и бирюзово -утренний лес. Размытыми выглядели только лица хозяев, походившие в зеркале на пару смерзшихся пельмешков.


Лепцов внезапно расхохотался, да так, что Ольга шарахнулась от него.
— Совсем не смешно, — заметила она, возвращаясь на кухню. Забулькала наливаемая из кофеварки вода. Густо запахло валокордином,
Мелкими шажками Евгений подобрался к спальне. Олень исчез, но не бесследно. Следов на свежевыкрашенном полу хватало. Имелись и борозда на косяках...
— Такие шуточки тебе не по карману, — гулко прихлебывая, рассуждала Ольга, — Если, конечно, ты не ограбил зоопарк.


— А где бы я его припрятал? — огрызнулся Лепцов, — В нашей квартире мышь негде спрятать. Это лакокрасочные глюки. Полтергейст какой-то.
— Ничего себе — утешил!


Спать они, естественно, больше не ложились. Несчастного художника терзали противоречивые чувства. Он утвердился в странной своей догадке и от этого она казалась еще более дикой и нереальной. Он ни за что не сказал бы об этом вслух и не то чтобы настаивал - предлагал закончить ремонт, а потом обратиться за помощью к церкви или к науке.


Ольга, ни слова не говоря, выслушала его и с неожиданной решимостью засобиралась в церковь. Очень скоро она вернулась со святой водой и молитвой, записанной под диктовку. Пользуясь церковными инструкциями, она обработала квартиру и наотрез отказалась продолжать
покраску:


— Святые отцы ничего не говорили по этому поводу, но я думаю что нельзя. Я где-то слышала, что в таких случаях приглашают гостей или... Давай куда-нибудь сходим! По-моему сегодня у Суржиковой день рождения.
— Не пойду, — решительно заявил Евгений.
— Впрочем, как всегда, — Ольга насмешливо прищурилась, — Ох, и заведу я себе! Будешь косяки бороздить.
— Все равно не пойду. Я не выспался.


За окном сверкнула молния и от грома вздрогнули стекла.
— Плакала твоя гулянка, — Лепцов кивнул на стекло, на котором появились первые крупные капли.
— Не сахарная, не растаю. Зонтик возьму...


Сиреневый зигзаг прочертил небо за окном и нашел свое продолжение на обоях. С левой стены ударили косые струи дождя, в точности повторяющие наклон небесного потока на улице.


Лепцовы в панике заметались по квартире, бестолково подставляя под дождь тазы и кастрюли. Защитить все тридцать квадратных метров они не могли и вскоре на полу образовалось полноценное мелководье.
К счастью, ливень не принял затяжного характера - закончился минут через двадцать. Ольга, растрепанная и красная от злости, собирала воду ковшиком и осыпала мужа яростными упреками. При этом она употребляла такие обороты, которые услышишь не в каждой подворотне. После такого аврала она, естественно, никуда не пошла, а остаток дня просидела, демонстративно уткнувшись в книгу.


Удрученный художник долго и беспокойно возился в одиночестве на кухонном полу. Сильно рассерженная Ольга теряла способность к изумлению, равно как и к суеверному страху (она расположилась в зале, на диване) и Лепцов завидовал этому ее качеству. Его одолевал весь комплекс
чувств, присущих человеку, остановившемуся в дремучем лесу на ночлег.


Ирония судьбы заключалась в том, что дом уже не мог считаться убежищем. Скорей наоборот. Укрыться от всяких неожиданностей можно было лишь в совмещенном санузле или на улице. Он попытался внушить себе, что имеет дело с картинками, но это не помогало. Обои жили. Они дышали безмерностью и весело мигали серебристыми ордами звезд. Прямо в глаза светила луна. Яркая, большая и очень отчетливая, она сырно желтела - словно бы насмехалась...

5

Подремывая короткими охотничьими рывочками, ближе к рассвету Лепцов попал-таки в глубокий сон и пребывал в нем почти до обеда.
Пробудившись и выйдя в зал, он увидел на полу мелкие клочья обойного материала. Очевидно. Ольга поднявшись с утра пораньше, сразу же взялась за покорение обойной природы. Добилась она немногого. Попытки сорвать обои, заклеить и отколупнуть их вместе со штукатуркой ни к чему не привели. Злосчастный рисунок был неприкосаем — сиял в своей первозданной свежести.


— Проснулся , наконец! — Ольга стояла посреди комнаты, снаряженная по-походному: в джинсовом костюме, со спортивной сумкой через плечо, — У нас тут возникли некоторые неудобства. Перечислить? Нет? Ты всё киваешь? Но я все равно расскажу: березы твои никакая холера не сводит. Зверюшки всякие меня тоже решительно не устраивают. Не хотелось бы, чтобы сюда забрел медведь или стая волков. Кроме всего прочего я имела неприятную беседу с соседями, что живут под нами. У них по вашей милости протёк потолок. Доходчиво объясняю?!


Евгений смотрел на обрывки Что он мог сказать?
— Тебе двух недель хватит, чтобы оформить? Делай все, что считаешь нужным. Бери Лимонина в помощники - ведь это его произведение. Можешь поменять квартиру. Тоже вариант! Очень надеюсь, что дети не увидят весь этот кошмар.
И Ольга уехала.


Первым делом Лепцов позвонил Лимонину на работу. На просьбу — позвать Андрея Васильевича скучающее контральто ответствовало, что Андрей Васильевич уехал на какое-то сложное научное мероприятие в Будапешт и вернется не раньше чем через месяц.
«Ш-шалопай», — бросив трубку, прошипел Лепцов, — «Удружил!..»
Последующие дни проходили в тяжких трудах, а помощи ждать было неоткуда.
«Чтобы когда-нибудь я позволял кому-нибудь себя уговорить!» - повторял как заклинание Евгений, ворочая тяжелые шкафы.


К стенам он относился с опаской. К счастью, со стороны леса медведи, зубры и прочие крупнокалиберные гости не появлялись. Однажды в квартиру заскочила белка. Сильно досаждали лесные насекомые.
Проблеме обоев удалось найти временное решение — сквозь мебель, ковры и панно изображение не проступало. Ничего не оставалось как, закрыв по возможности как можно большие участки стен, ждать возвращения Лимонина...


Ольга приехала в воскресенье и привезла с собой детей — пятилетнюю Леночку, семилетнего Витю. Бросив беглый взгляд на стены. Ольга гневно поджала губы,
—Ну что, изобретатели-рационализаторы, — начала она, — Никаких подвижек? — и быстро пробежалась взглядом по комнате, словно ища кого-то. — А где твой любезный друг?
— Уехал по науке в Венгрию.


— Ага, так я и думала. Запахло жареным и он решил смотаться подальше. Что ж мудрое решение. Дома у себя, небось, пакостить не стал...
Дети не вникали в родительскую склоку. Им обстановка явно понравилась,
— Ух ты, мам, как здорово! — воскликнула Леночка, — Как
у бабушки в деревне! Пап, а как ты так сделал?
— Папа у нас художник, — вмешался Витя, дипломатично взявший все расспросы на себя, — Он и нарисовал.
— Волшебными красками?


— Конечно, — ответил Витя с чувством превосходства первоклассника.
Витя, мы можем пойти в этот лес?
  Бесхитростный этот вопрос остался без ответа. Витя смутился. Леночка вопросительно посмотрела на родителей. Ольга стояла спиной к детям и что-то глухо выговаривала мужу. Лепцов прохаживался по комнате, изредка пытаясь огрызаться. До леса было рукой подать и Леночка решила проверить сама. Она уверенно шагнула на поляну, расцвеченную ярко-желтыми и фиолетовыми цветами.
  Ее поступок повлек за собой цепочку непроизвольных реакций. Витя понял это так, что никаких стен больше не существует и что он ничуть не хуже своей младшей сестренки. Ольга была попросту напугана. Она бросилась вслед за детьми и потянула за собой мужа - слишком пристыженного, чтобы упираться. Таким образом все семейство оказалось «на природе».


  В этом, другом мире стояло то зеленое безветрие, которое одухотворяет. Создает поверья о крохотных и добрых чудесах. Окраина леса купалась в полуденном золоте. Животворными ароматами дышала разогретая поляна. Деревья цепко держали остатки утренней прохлады.
Где-то позади осталась вонь бытовой химии и несмолкающий грохот под окном. Благообразность тишины нарушали лишь Ольгины крики, перемежаемые междометиями и взываниями — «сейчас же обратно!»
А как насчет того, чтобы вернуться обратно?


Лепцов пробороздил ногой черту, отмечающую предполагаемую стену и, вытянув руки перед собой, перешагнул через нее. Лес оставался единственной ощутимой реальностью. Лепцов прошелся и вправо и влево, попытался закрыть глаза - и опять ничего не добился.
Евгений сел на кочку и призадумался. Он не мог вернуться. Не мог нащупать проход, не являющийся чем-то неуловимым для оленей, белок и птиц. Даже для совсем не мыслящей мошкары. Для совсем уж простой воды... А может, дело как раз в ненужных мыслях? Как попали сюда Леночка и Витя? Без тени сомнения. Ольга просто испугалась, а он ничего не успел сообразить.


  Смогут ли они повторить такое? Для начала надо сесть, отрешиться от дум — просто наслаждаться открывшимися просторами. И следовать за детьми. Их простодушное...
— Женя, надо уходить! Ты слышишь меня или нет?! — Ольга была близка к истерике, — Нужно выводить отсюда детей!
Лепцов медленно поднял голову. Взгляд его был пугающе странен - он разглядывал жену как что-то редкостное и необычное, затем резво вскочил.
— Не нужно, — твердо заявил он.


— Ты рехнулся! Ты в своем уме?! — Ольга попятилась.
— В своем уме... Вот именно. В своем уме нам отсюда не выбраться.
Ольга подошла к мужу почти вплотную и встала, уперев руки в боки.
— Можно подумать, что ты точно знаешь, где мы находимся. Ну так скажи!
— Точно не знаю, но догадываюсь, Лепцов помолчал, подбирая нужные слова, — Другой мир, понимаешь? Абсолют, Царство небесное или что- то такое, ведущее к ним. Поэтому я и говорю — в своем уме нам дорогу не найти. Нас поведут дети.


Он обнял жену за плечи и повел туда, где в высокой траве, в окружении бабочек самых ярких расцветок, мелькали Леночкин синий бант и клетчатая Витина рубашка.

© Copyright: Владимир Дылевский, 2012

Регистрационный номер №0030672

от 27 февраля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0030672 выдан для произведения:

«...Истинно говорю вам, если не
обратитесь и не будете как
дети, не войдете в Царство
Небесное...»

Евангелие от Матфея

1

Лепцов стоял у магазина стройматериалов и безрадостно изучал табличку с надписью «учет». Кто-то дерзко толкнул его в плечо. Сделав грозное лицо, Лепцов обернулся, но вместо незнакомого пьянчуги уви¬дел совершенно трезвого старого приятеля. После бурных приветствий старый приятель, Андрей Лимонин, опустил глаза на тротуар и ужаснулся: «Так, чего же мы здесь торчим?!» - и потащил Лепцова к себе на службу...
При всей своей суетливости Андрюха Лимонин обладал аналитическим складом ума. И не мешали этому складу простоватая внешность и несобранность. Вечные веснушки не мешали и торчащий ершиком чуб.
После школы пути приятелей разошлись. Евгений Лепцов выбрал живопись и отправился учиться за Урал. Лимонин же остался в родном городе, где принялся штурмовать физмат. Друзья не относились к числу людей, умеющих вести регулярную переписку. Переписывались они довольно редко. В письмах Ли¬монина было больше студенческого баловства, чем подробностей личной жизни. Да, поступил в универси¬тет, при конкурсе пять человек на место. Но разве могло быть иначе? Зато какой уморительный анекдот ему рассказали на днях! Какой номер они отчебучили с курсовым заводилой Бугайло! Ну защитил диплом, ос¬тался работать при кафедре экспериментальной физики. Подумаешь...
Более лиричный, и в то же время прагматичный, Лепцов писал аккуратней, чище и ближе к быту. О магазинах, о природе. Как встретил землячку из села Краснинское. Понравилась.
Присылал фотографии.
— «Интеллигентная и красивая. Повезло тебе», — одобрил Лимонин —обычно жаднючий на похвалу.
Проработав по распределению и еще на одном хлебном месте, Лепцов вернулся в родные пенаты уже с крепкой семьей — с женой и двумя детьми. И в результате сложного обмена обзавелся двухкомнатной квар¬тирой. Естественно, он планировал заглянуть к другу детства, но встреча произошла случайно...

* * *

Вообще-то университетские коридоры были светлыми и опрятными. Но в последнем светлой была лишь извилистая дорожка, обозначенная белыми известковыми следами. Путь лежал между нагромождениями мебели и непонятной техники, верхние слои которой угрожающе нависали над головой. Немногим отлича¬лась от коридора аудитория, в которую они благополучно пробрались.
— Моя, — гордо сообщил Лимонин и широким жестом указал на перевернутые столы, — а это — вечная пыль переездов, которая скоро будет сметена.
На уже отвоеванном пятачке, у двери стояла тумбочка с дежурными чайными принадлежностями, окру¬женная тремя табуретками.
— Располагайся, — пригласил Лимонин, смахивая с тумбочки чайные и хлебные крошки, — Ну что ты, что ты все в носопырку дуешь! Давай выкладывай: рисуешь или забросил свои холсты. Сколько призов отхватил на выставках? Чего-нибудь расскажи. Мажу потихоньку, — Лепцов брезгливо дотронулся до зацементированной крышки табурета и сел, — Киноафиши, реклама. Одним словом, жесткий прагматизм. Изредка рисую для души. Со мной все предельно ясно, а вот ты кто такой? Смотрю я на твои художества и никак не разберу - физик ты или математик?
Какие художества? Эти вот? — кивнул Лимонин на доску, расписанную змеящи¬мися интегралами, — То не мои художества. Там тоже пыль, но уже другого порядка. А я всего лишь скром¬ный экспериментатор. Все мои художества здесь. С этими словами Лимонин извлек из тумбочки предмет, напоминающий круглый тульский пряник, опоясанный круглым металлическим ободком. Лимонин осторожно повернул ободок против часовой стрелки и «пряник» медленно раскрылся как цветок – и лепест¬ками наружу. А из его середины вытянулся маленький разноцветный фонтан.
Его нельзя было назвать макетом — каскады фонтана, по мере раскрытия лепестков, один за другим словно конденсировались из воздуха. Цвета были необычайно насыщенными, а вся композиция лоснилась, как мед¬ленно текущее масло.
Лепцов коснулся пальцами маслянистых струй и резко отдернул руку. Ничего. Пустота. Одна видимость. Андрюха победоносно хохотнул. Как тебе изваянице? Классифицируй, давай: супер-пупер - ультрамодер¬низм. Ну же. Жека, покажи, чему тебя учили.
— Не могу, — признался Евгений, — Что это за штуковина? Голограмма?
— О, эта такая, понимаешь, штуковина! Наша разработка... Нет, не голограмма. Принцип совсем иной.
Лимонин шлепнул на тумбочку толстую тетрадь и раскрыл ее на второй странице. Вопреки пренебреже¬нию ее обладателя к интегралам книга была явно высоко математического содержания. Даже высоковатого - многоэтажные формулы и жуткие, с большим количеством изломов, диаграммы.
— Может, не надо? — слабеющим голосом
осведомился Лепцов.
— Не боись. Я так - только самую суть.
Андрюха поискал немного, отыскал что-то вроде схематичного изображения глаза и стал тыкать в него пальцем:
— В центре каждой системы — будь то атом или Галактика — есть точка выхода в гипотетический абсо¬лют, где нет времени и пространства. Либо они есть, но не такие... Неважно. Граница между нашим и тем, другим миром имеет такую продолговатую форму. Это похоже на глаз, а в более вытянутом виде — на пламя свечи. Мы ее так и называем — «Форма огня». Реальный плоский рисунок фонтана сложен из таких вот мик¬роскопических глазков. Их определенная ориентация, цвет, размер и вытянутость создают иллюзию объема. Это понятно?
— В общих чертах. Но где такое можно применить?
— Да где угодно! - Лимонин бросил конспект и тут Евгений обнаружил, что «пряник» уже находится в ис¬ходном, закрытом состоянии. Андрюха стал загибать пальцы. Убедительности ради, он стал загибать по три пальца сразу, — Телевидение, электронные мозги, связь. Короче говоря, информация. Изобразительное ис¬кусство между прочим, тоже. Интерьер...
— Интерьер - это хорошо. А главное, в тему.
— Ты о чем?
— У нас дома ремонт, — пояснил Евгений, — Когда мы встретились, я как раз шел в магазин. За обоями.
Кажется зря он об этом сболтнул, Андрюха оживился и громко забарабанил пальцами по тумбочке, налива¬ясь при этом нежным багрянцем и важно надуваясь.
— Будут тебе обои! — рявкнул он наконец.
— Э-э, брось. Я же просто так – для наглядности, — попытался отбиться Лепцов.
Конечно же, безуспешно.
— Нас это совсем не затруднит
— стал напирать Андрюха, — У нас все отработано, поставлено на поток. Че¬рез неделю предоставим обои на рассмотрение твоей Ольге.
— Через неделю Ольга уедет в деревню к теще. Увезет детишек подальше от ремонта,
— Еще лучше! — подпрыгнул Лимонин, — Сделаем ей сюрприз!
— Сюр-пр...из? — Лепцов едва не смахнул чашку с остатками чаепития. У самого края тумбочки он успел подхватить ее, — Я даже гадать не берусь...
— Гадать не берись. Не умеешь — не берись, — посоветовал Лимонин, — Сколько она будет в отлучке?
— Дня три-четыре, но...
— Успеем, наклеим. Жить в объеме — большая радость!
— Мне дома всякие пестрые роднички не нужны, - упирался Лепцов. А ты на жену ориентируйся. На свою благоверную, - назидательно ворковал Лимонин, — Она пейзажи любит?
— Учитывая мою профессию - не очень.
— Издержки творчества? Понимаю. Но вы на природу выезжаете?
— Ольга любит побродить среди берёз, — после некоторой паузы неуверенно сообщил Лепцов.
— Отлично! Наваляем прекрасный берёзовый лес — Лепцов пригорюнился. Тягаться в доводах с почти что точной наукой было сложновато. Не отвяжется ведь - убедит. Как это было в школе. Как это было всегда.
— Где ты возьмешь березовый лес? – вяло поинтересовался он, — Сам будешь его прорисовывать этими «глазками»?
— Ну вот, опять! - завопил Лимонин, — Во всем нужна технология, а она у нас отработанная. Берется фото¬графия, компьютер накладывает матрицу «глазков». Машина печатает. Если только оформить спальню или кухню, — пробормотал Лепцов и замысловато повертел пальцами над головой, — Можно попробовать...
— Нельзя пробовать! Женька, ты же художник! Разве можно выполнить одну половину картины масляной краской,
а другую карандашом? И потом — есть возможность взять отступного. Клей
тоже будет специальный. Если не понравится — достаточно будет опрыскать обои особым составом, и они сами упадут к твоим ногам.
Лепцов промолчал. Блуждая взглядом по стенам, он остановился на розетке и принялся старательно ее изу¬чать. Розетка была разболтанная, с оплавленными отверстиями. От нее во все стороны по стене разбегались кустистые трещины...

2

Неделя пролетела незаметно. Лепцов очень спешил - старался выполнить уже полученные заказы до начала отпуска. Он даже забыл о встрече с Лимониным.
В конце недели Лимонин заявил о себе телефонным звонком. Узнав о том, что «плакатный Ван Гог к сюр¬призу готов», он сразу повесил трубку и через полчаса уже стоял на пороге лепцовской квартиры с двумя здоровенными сумками.
— Бросай их у порога, — предложил хозяин квартиры и сразу же помчался на кухню, — Чайник уже выхле¬стывает...
— Чаем мы закончим, веско заявил Лимонин, — Работа лучше спорится на пустой желудок.
Он все предусмотрел, этот суматошный Андрюшка! Взял даже рабочую одежду. Он переоделся и работа закипела вовсю.
По части наклейки обоев Лимонин оказался большим докой. Делал он это с математической точностью и фантастической быстротой. Кроме того, он принес с собой несколько приспособлений, упрощающих подоб¬ные труды. Сами же обои были выполнены из превосходного материала, не допускавшего образования морщин и пузырей.
— Сбавь обороты, Андрюха, — ворчал Евгений, — Целых два дня впереди.
— Ни в коем случае. Нельзя ничего сбавлять, — возражал Лимонин, — Необходимо все закончить сегодня. Почему? Я тебе после объясню...
С двумя короткими перерывами они трудились до часу ночи. Когда все кончилось, Лепцов брякнул руки по швам и без сил плюхнулся в кресло.
— Изображение плоское, - вяло заметил он.
— Не суетись, малыш, все образуется. Вот проведем еще одну операцию и... — Лимонин извлек из сумки пульверизатор с синей жидкостью и стал опрыскивать обои. Попутно он объяснял: После такой обработки активизируется матрица «глазков». Первые результата ты увидишь уже завтра утром. Весь же процесс мо-жет продлиться от недели до трех. На его качество может повлиять все что угодно: атмосферное давление, освещенность, передача местной радиостанции. Сегодняшние факторы неминуемо будут отличаться от зав-трашних. Вот почему нельзя откладывать на завтра то, что необходимо закончить сегодня. Потом Лимонин аккуратно разложил свои причиндалы по сумкам, схватил веник и стал подметать пол. Измученный хозяин квартиры, изображая участие, плелся за ним по пятам.
— Кафедра там у вас или особое спецподразделение? — постанывал он, — Давай закругляться.
— Поставь лучше чай, - бросил Андрюха через плечо, — Ну что ты... Что ты делаешь?! Не этот чай, а вон тот.
И он указал веником на сервант, в котором тускло поблескивали бутылки. Лепцов кивнул и выудил бу¬тылку «Апшерона». Когда образовался относительный порядок, друзья расположились на кухне.
— Не знаю даже как тебя отблагодарить, — расчувствовался Евгений после «первой».
— Зато я знаю - как. Коньяком не отделаешься, это уж точно.
— Правда? Нет, ты только скажи...
— Просьбочка есть, совершенно пустячная. Гостей принять сможешь?
— Каких гостей?
— Дорогих, — Андрюха заглотнул остатки бутерброда с сыром и стал необыкновенно серьезным, —Разрабо¬точка наша держится в строжайшем секрете. Нужно еще кое-что проверить, поэкспериментировать - дове¬сти. Но потом мы ее, конечно же, запатентуем. Соберутся как наши, так и забугорные ученые. Я слегка за¬икнусь про твои обои. Они, естественно, возжелают сие чудо лицезреть. Не вытуришь?
— Боже упаси!
— Замечательно. Под шумок можешь выставить свои шедевры. Среди ученых, знаешь ли, могут быть и це¬нители...
О чем говорилось сверх того, вряд ли Лепцов запомнил дословно. Он впал в полусонное и блаженное со¬стояние «праздника за стеной» - ощущение перекура во время вечеринки, когда ты на кухне секретничаешь с другом и в любой момент можешь вернуться к танцующим в зале, но как заправский гурман намеренно оттягиваешь этот момент. И тянешь, и тянешь, и тянешь...
Проснувшись, Лепцов первым делом глянул на стены. Затем вскочил и стал тормошить раскладушку с Ли¬мониным:
— Хватит валяться, вставай, давай! Ты только взгляни — Сказки венского леса»!
— Тише ты, охламон! — стра¬дальчески крякнув, Лимонин мучительно медленно открыл глаза. — Растряс мой пыльный чердак... Спал бы еще, жаворонок!
Лепцов недоверчиво пощупал клеенчатую поверхность обоев и отступил на пару шагов. Чересчур это было, даже после демонстрации фонтана на кафедре. Неправдоподобно стройные, не в пример скрюченным городским, деревья выглядели живее настоящих. Какое-то пугающее естество сдавило квартиру со всех че¬тырех сторон. Контрастное до невозможности дупло в обрамлении размохраченной бересты. Древесный гриб с разводами...
При взгляде снизу трава, как и положено в этом ракурсе, заслоняла собой деревья. Грубоватой синевой полыхало небо. Влажные отпечатки Лепцовских ладоней пятипалыми клочьями тумана, испаряясь, таяли...
— Слушай. Андрей, — начал Лепцов и остановился. Казалось странным, что акустика осталась прежней, — Почему объем уходит только вглубь?
— Так построена матрица «глазков», — Лимонин зевнул и потер занемевшую руку. Ты же не хочешь увора¬чиваться от «липовых» веток из опасения выколоть глаз?
— С таким же успехом можно расквасить нос при попытке нарвать цветов. Лимонин озабоченно наморщил лоб.
— Надо было ограничить природу небольшими участками. Наподобие окон в деревенской избе, — произ¬нес он мечтательно, — И сделать так, чтобы эти окна закрывались. О! Переменная поляризация!
Эта идея, похоже, окончательно разбудила его. За завтраком он развернул перспективы необыкновенные. Пол мог бы у него преобразиться в лужайку. Потолок в безоблачное небо. Прихожая, туалет... Да-да, ко¬нечно, разумеется - в следующий раз! Лимонин подскакивал и принимался искать карандаш. К счастью в квартире царил бедлам, в котором ничего нельзя было найти.
Внезапно Андрюха вспомнил про какую-то лекцию и спешно засобирался. Задержавшись в дверях, он са¬модовольно ухмыльнулся и подмигнул:
— Держись, старик! Если природа цензуру не пройдет, помни: можно взять отступного. Изображение можно сделать плоским или убрать совсем. Ну, будь умницей!

3

Утром следующего дня Лепцов проснулся от того, что на правую щеку что-то капнуло. Евгений провел ладонью по лицу. Это что-то оказалось влажным и теплым. И пахло курятником. Сквозь туман пробуждения постепенно выявлялся расплывчатый утренний лес, пронизанный лучами восходящего солнца. Впечат¬ление было такое, будто он
проснулся в саду, в обставленной в большом беспорядке беседке.
Повсюду в «беседке» сидели птицы. Какие-то не городские — таких он не помнил. Расположившись на шкафах, фортепиано и стульях, они весело щебетали — оживленно вели свой птичий разговор.
Лепцов поднялся, птицы вспорхнули и шумной стайкой улетели на кухню. «Не закрыл окно», - подумал художник, — «Надо же!» Подобная небрежность могла самым скверным образом отразиться на обоях. Хотя Лимонин и говорил про особый клей, следовало быть осторожным.
Лепцов заглянул на кухню, но птиц там уже не было. Окно было закрыто и надежно заперто на шпинга¬леты. «Во, блин! Какие они - пернатые друзья! И окна за собой позапирали! А что если...»
В голове крутилась одна интересная мысль, но Лепцов отмахнулся от нее. Он проверил входную дверь, остальные окна, а потом задумался о разного рода скрытых отдушинах, но никак не мог сообразить, где таковые могут находиться...
Едва он успел убрать птичий помет, как услышал характерный сухой щелчок дверного замка. Вернулась Ольга. Она прошла в зал и, ахнув, выронила пакет, в котором, судя по хрустящему шлепку, лежали яйца. С минуту она затравленно озиралась, затем остановила взгляд округлившихся глаз на муже.
— Женя, где я? — шепотом спросила она.
— Говорить можно громче. Здесь не такое большое эхо, - натужно пошутил Евгений, - Ты уже дома.
— Неужели? Тогда объясни, мой пригожий, как ты умудрился вырастить столько деревьев?
— Очень просто, - бросился объясняться Евгений, — Я встретил старинного друга. Он узнал, что у нас ремонт и взялся помочь. Принес эти обои и мы их наклеили
— Тогда я знаю о ком ты говоришь. Это Лимонин. Тот, который физик.
— Или математик. Ну что, нравится тебе?
— Если честно, то я ещё не поняла, — Ольга заглянула во все комнаты, — Вроде бы ничего. Вот только, как бы это объяснить... Неловкость какая-то, что ли. Так и чудится, что появятся какие-нибудь туристы и станут на нас глазеть.
— Пускай глазеют - Это раскрепощает, — у Лепцова горная гряда с плеч свалилась: «Кажется пронесло. И все-таки: куда подевались птицы?
Чушь какая-то...»
— О чем мечтаешь, молодежь? — Ольга толкнула его в бок, — Как лучше полы покрасить?
— Ага. А еще мечтаю о глазунье из побитых яиц. Сколько их было? Скорлупу можешь не вынимать.
— Ладно тебе. Сам виноват, — Ольга шутливо замахнулась на мужа и отправилась переоблачаться в домашнее...

* * *
— Зря я тебя послушалась, — сказала Ольга, выходя из ванной, — Последний автобус отправляется в семь три¬дцать. Вместе вернулись бы к маме. А так, придется ночевать на кухне. Краской дышать.
— Это ничего. Только телек в зале остался, — пожаловался художник,
— Переживешь, — отрезала Ольга. Она распушила волосы, от нее уютно пахло шампунем и хвойным экс-трактом, и Евгений мысленно согласился, что да — переживет. Но когда сам он вернулся из ванной. Ольга уже спала. Лепцов вздохнул и утешил себя тем, что день выдался трудным - что Он переживет и это. Ляжет и так же быстро уснет.
Тихо убывал закат за окном и нарисованный лес наполнялся густыми красками. Откуда такая чувствитель¬ность к внешним условиям? Очевидно, происходило то, о чем' говорил Лимонин: рисунок продолжал свое формирование. Все ничего, а вот как быть с утренними пташками?...
Как бы там ни было, впервые Лепцов имел возможность любоваться по-настоящему, с незаслоненым бур¬ными эмоциями, тихим восторгом. На лики порыжевших кустов. На глянец листьев, отсвечивающий медью.
Заря густела, багровела и все сильнее вязла в кронах берез. Лес терял проницаемость — словно бы наступал.
«Так и оставьте» - шепнул Евгений. Он вдруг с удивлением осознал, что более желанной для него сейчас была бы видеокамера, а не этюдник. Если бы можно было нарисовать цвета в движении...

4

Новый день начался с очередного чуда. Евгения растормошила жена. Предупреждая возможные протесты, она закрыла ему ладонью рот и сделала страшные глаза.
— Женя, кто-то влез в квартиру. Слышишь — ходят? — сдавленным шепотом проговорила она.
— Кто ходит? Чего ты выдумываешь? — Лепцов осторожно поднялся и пошарил по столу рукой. Нож ока¬зался консервным, но поиски чего-либо посущественней могли произвести нежелательный шум.
—Делать тебе нечего, — пробормотал Евгений, мельком взглянув на часы: чуть меньше четырех часов утра.
За стеной прогремел тяжелый топот и Лепцов сразу же притих. Приоткрыв дверь на «два пальца», он осто¬рожно выглянул в зал.
Посреди зала стоял олень и тёрся рогом об сервант. Сервант раскачивался с возрастающей амплитудой, гремела и позвякивала посуда. За спиной жалобно пискнула Ольга. Олень резко повернулся и посмотрел на людей.
Сколько длилась минута молчания, сказать было трудно. Человечество взволнованно дышало. Олень под¬рагивал пятнистой шкурой. Все напряженно чего-то ждали — какого-нибудь действия с другой стороны.
Внезапно где-то на улице тревожно заклекотала автосигнализация. Могучее животное грациозно скакнуло в сторону спальни и, продрав рога в дверной проем, скрылось из виду.
Лепцов ощутил внезапную слабость и прислонился к косяку, а Ольга пылающей щекой прижалась к мужу. В углу, напротив, стояло трюмо, дающее прекрасный обзор на мебель и стены. Отражение в его чистом зер¬кале странным образом отрезвляло — исключало всякую возможность иллюзии. Отчетливо виднелся обод¬ранный рогом сервант и бирюзово -утренний лес. Размытыми выглядели только лица хозяев, походившие в зеркале на пару смерзшихся пельмешков.
Лепцов внезапно расхохотался, да так, что Ольга шарахнулась от него.
— Совсем не смешно, — заметила она, возвращаясь на кухню. Забулькала наливаемая из кофеварки вода. Густо запахло валокордином,
Мелкими шажками Евгений подобрался к спальне. Олень исчез, но не бесследно. Следов на свежевыкра¬шенном полу хватало. Имелись и борозда на косяках...
— Такие шуточки тебе не по карману, — гулко прихлебывая, рассуждала Ольга, — Если, конечно, ты не огра¬бил зоопарк.
— А где бы я его припрятал? — огрызнулся Лепцов, — В нашей квартире мышь негде спрятать. Это лакокра¬сочные глюки. Полтергейст какой-то.
— Ничего себе — утешил!
Спать они, естественно, больше не ложились. Несчастного художника терзали противоречивые чувства. Он утвердился в странной своей догадке и от этого она казалась еще более дикой и нереальной. Он ни за что не сказал бы об этом вслух и не то чтобы настаивал - предлагал закончить ремонт, а потом обратиться за по¬мощью к церкви или к науке.
Ольга, ни слова не говоря, выслушала его и с неожиданной решимостью засобиралась в церковь. Очень скоро она вернулась со святой водой и молитвой, записанной под диктовку. Пользуясь церковными инст¬рукциями, она обработала квартиру и наотрез отказалась продолжать
покраску:
— Святые отцы ничего не говорили по этому поводу, но я думаю что нельзя. Я где-то слышала, что в таких случаях приглашают гостей или... Давай куда-нибудь сходим! По-моему сегодня у Суржиковой день рожде¬ния.
— Не пойду, — решительно заявил Евгений.
— Впрочем, как всегда, — Ольга насмешливо прищурилась, — Ох, и заведу я себе! Будешь косяки бороздить.
— Все равно не пойду. Я не выспался.
За окном сверкнула молния и от грома вздрогнули стекла.
— Плакала твоя гулянка, — Лепцов кивнул на стекло, на котором появились первые крупные капли.
— Не сахарная, не растаю. Зонтик возьму...
Сиреневый зигзаг прочертил небо за окном и нашел свое продолжение на обоях. С левой стены ударили косые струи дождя, в точности повторяющие наклон небесного потока на улице.
Лепцовы в панике заметались по квартире, бестолково подставляя под дождь тазы и кастрюли. Защитить все тридцать квадратных метров они не могли и вскоре на полу образовалось полноценное мелководье.
К счастью, ливень не принял затяжного характера - закончился минут через двадцать. Ольга, растрепанная и красная от злости, собирала воду ковшиком и осыпала мужа яростными упреками. При этом она употреб¬ляла такие обороты, которые услышишь не в каждой подворотне. После такого аврала она, естественно, ни¬куда не пошла, а остаток дня просидела, демонстративно уткнувшись в книгу.
Удрученный художник долго и беспокойно возился в одиночестве на кухонном полу. Сильно рассержен¬ная Ольга теряла способность к изумлению, равно как и к суеверному страху (она расположилась в зале, на диване) и Лепцов завидовал этому ее качеству. Его одолевал весь комплекс
чувств, присущих человеку, ос¬тановившемуся в дремучем лесу на ночлег.
Ирония судьбы заключалась в том, что дом уже не мог считаться убежищем. Скорей наоборот. Укрыться от всяких Он попытался внушить себе, что имеет дело с картинками, но это не помогало. Обои жили. Они дышали безмерностью и весело мигали серебристыми ордами звезд. Прямо в глаза светила луна. Яркая, большая и очень отчетливая, она сырно желтела - словно бы насмехалась...

5

Подремывая короткими охотничьими рывочками, ближе к рассвету Лепцов попал-таки в глубокий сон и пребывал в нем почти до обеда.
Пробудившись и выйдя в зал, он увидел на полу мелкие клочья обойного материала. Очевидно. Ольга под¬нявшись с утра пораньше, сразу же взялась за покорение обойной природы. Добилась она немногого. По¬пытки сорвать обои, заклеить и отколупнуть их вместе со штукатуркой ни к чему не привели. Злосчастный рисунок был неприкосаем — сиял в своей первозданной свежести.
— Проснулся , наконец! — Ольга стояла посреди комнаты, снаряженная по-походному: в джинсовом костюме, со спортивной сумкой через плечо, — У нас тут возникли некоторые неудобства. Перечислить? Нет? Ты всё киваешь? Но я все равно расскажу: березы твои никакая холера не сводит. Зверюшки всякие меня тоже ре¬шительно не устраивают. Не хотелось бы, чтобы сюда забрел медведь или стая волков. Кроме всего прочего я имела неприятную беседу с соседями, что живут под нами. У них по вашей милости протёк потолок. До¬ходчиво объясняю?!
Евгений смотрел на обрывки Что он мог сказать?
— Тебе двух недель хватит, чтобы оформить? Делай все, что считаешь нужным. Бери Лимонина в помощ¬ники - ведь это его произведение. Можешь поменять квартиру. Тоже вариант! Очень надеюсь, что дети не увидят весь этот кошмар.
И Ольга уехала.
Первым делом Лепцов позвонил Лимонину на работу. На просьбу — позвать Андрея Васильевича скучаю¬щее контральто ответствовало, что Андрей Васильевич уехал на какое-то сложное научное мероприятие в Будапешт и вернется не раньше чем через месяц.
«Ш-шалопай», — бросив трубку, прошипел Лепцов, — «Удружил!..»
Последующие дни проходили в тяжких трудах, а помощи ждать было неоткуда.
«Чтобы когда-нибудь я позволял кому-нибудь себя уговорить!» - повторял как заклинание Евгений, ворочая тяжелые шкафы.
К стенам он относился с опаской. К счастью, со стороны леса медведи, зубры и прочие крупнокалиберные гости не появлялись. Однажды в квартиру заскочила белка. Сильно досаждали лесные насекомые.
Проблеме обоев удалось найти временное решение — сквозь мебель, ковры и панно изображение не просту¬пало. Ничего не оставалось как, закрыв по возможности как можно большие участки стен, ждать возвраще¬ния Лимонина...
Ольга приехала в воскресенье и привезла с собой детей — пятилетнюю Леночку, семилетнего Витю. Бросив беглый взгляд на стены. Ольга гневно поджала губы,
—Ну что, изобретатели-рационализаторы, — начала она, — Никаких подвижек? — и быстро пробежалась взглядом по комнате, словно ища кого-то. — А где твой любезный друг?
— Уехал по науке в Венгрию.
— Ага, так я и думала. Запахло жареным и он решил смотаться подальше. Что ж мудрое решение. Дома у себя, небось, пакостить не стал...
Дети не вникали в родительскую склоку. Им обстановка явно понравилась,
— Ух ты, мам, как здорово! — воскликнула Леночка, — Как
у бабушки в деревне! Пап, а как ты так сделал?
— Папа у нас художник, — вмешался Витя, дипломатично взявший все расспросы на себя, — Он и нарисовал.
— Волшебными красками?
— Конечно, — ответил Витя с чувством превосходства первоклассника.
Витя, мы можем пойти в этот лес?
Бесхитростный этот вопрос остался без ответа. Витя смутился. Леночка вопросительно посмотрела на ро¬дителей. Ольга стояла спиной к детям и что-то глухо выговаривала мужу. Лепцов прохаживался по комнате, изредка пытаясь огрызаться. До леса было рукой подать и Леночка решила проверить сама. Она уверенно шагнула на поляну, расцвеченную ярко-желтыми и фиолетовыми цветами.
Ее поступок повлек за собой цепочку непроизвольных реакций. Витя понял это так, что никаких стен больше не существует и что он ничуть не хуже своей младшей сестренки. Ольга была попросту напугана. Она бросилась вслед за детьми и потянула за собой мужа - слишком пристыженного, чтобы упираться. Та¬ким образом все семейство оказалось «на природе».неожиданностей можно было лишь в совмещенном са¬нузле или на улице.
В этом, другом мире стояло то зеленое безветрие, которое одухотворяет. Создает поверья о крохотных и добрых чудесах. Окраина леса купалась в полуденном золоте. Животворными ароматами дышала разогретая поляна. Деревья цепко держали остатки утренней прохлады.
Где-то позади осталась вонь бытовой химии и несмолкающий грохот под окном. Благообразность тишины нарушали лишь Ольгины крики, перемежаемые междометиями и взываниями — «сейчас же обратно!»
А как насчет того, чтобы вернуться обратно?
Лепцов пробороздил ногой черту, отмечающую предполагаемую стену и, вытянув руки перед собой, пере¬шагнул через нее. Лес оставался единственной ощутимой реальностью. Лепцов прошелся и вправо и влево, попытался закрыть глаза - и опять ничего не добился.
Евгений сел на кочку и призадумался. Он не мог вернуться. Не мог нащупать проход, не являющийся чем-то неуловимым для оленей, белок и птиц. Даже для совсем не мыслящей мошкары. Для совсем уж простой воды... А может, дело как раз в ненужных мыслях? Как попали сюда Леночка и Витя? Без тени сомнения. Ольга просто испугалась, а он ничего не успел сообразить.
Смогут ли они повторить такое? Для начала надо сесть, отрешиться от дум — просто наслаждаться открыв¬шимися просторами. И следовать за детьми. Их простодушное...
— Женя, надо уходить! Ты слышишь меня или нет?! — Ольга была близка к истерике, — Нужно выводить от¬сюда детей!
Лепцов медленно поднял голову. Взгляд его был пугающе странен - он разглядывал жену как что-то редко¬стное и необычное, затем резво вскочил.
— Не нужно, — твердо заявил он.
— Ты рехнулся! Ты в своем уме?! — Ольга попятилась.
— В своем уме... Вот именно. В своем уме нам отсюда не выбраться.
Ольга подошла к мужу почти вплотную и встала, уперев руки в боки.
— Можно подумать, что ты точно знаешь, где мы находимся. Ну так скажи!
— Точно не знаю, но догадываюсь, Лепцов помолчал, подбирая нужные слова, — Другой мир, понимаешь? Абсолют, Царство небесное или что- то такое, ведущее к ним. Поэтому я и говорю — в своем уме нам дорогу не найти. Нас поведут дети.
Он обнял жену за плечи и повел туда, где в высокой траве, в окружении бабочек самых ярких расцветок, мелькали Леночкин синий бант и клетчатая Витина рубашка.

Рейтинг: +6 343 просмотра
Комментарии (11)
Лариса Тарасова # 29 февраля 2012 в 11:17 +1
Взглянуть на мир глазами ребенка, удивиться, раскрыть сердце и - устремиться навстречу чистоте и искренности! buket4
Владимир Дылевский # 3 марта 2012 в 09:24 +1
Спасибо, Лариса! Всё так, как Вы говорите.
Лариса Тарасова # 7 апреля 2012 в 20:25 +1
Как хорошо, что я сегодня устроила себе проверку на Ваших страницах, Володя! Столько красивых роз увидела!
Владимир Дылевский # 7 апреля 2012 в 20:37 +1
С радостью подарю Вам ещё!
Лариса Тарасова # 7 апреля 2012 в 22:12 +1
Спасибо.
soln
читатель # 2 июня 2012 в 19:25 +1
извиняюсь миллион раз вот с этого места:
Ли¬монина было больше студенческого баловства, чем подробностей личной жизни. Да, поступил в универси¬тет, при конкурсе пять человек на место. Но разве могло быть иначе? Зато какой
опечатки или глюки переноса из текстового редактора, перепроверьте текст. много такого.
наверное знак табулятора?..
Владимир Дылевский # 2 июня 2012 в 20:21 +1
Спасибо,Brake Laggard что нашли.
Юлия Вебер # 26 августа 2013 в 06:13 +2
Интересная вещь, местами очень даже весело. Немного напомнило Клиффорда Саймака, по крайней мере он был первым автором, который писал о таких вот спонтанных переходах из одного мира в другой....И сцена ,когда семья Лепцовых свои тридцать три квадрата от дождя спасали,болезненно во мне отозвалась,свой потоп прошлогодний вспомнила Улыбаюсь ...эх,не все Лимонов продумал,: вот каково соседям-то жить в таких условиях, когда над головой олени в квартире скачут ...и курятником попахивает ...Из этого мира, в который Лепцовы попали, даже возвращаться не хочется ""В этом, другом мире стояло то зеленое безветрие, которое одухотворяет. Создает поверья о крохотных и добрых чудесах. Окраина леса купалась в полуденном золоте. Животворными ароматами дышала разогретая поляна." Прямо райский уголок...мне кажется,что там даже безопастнее,чем в квартире, ведь могли вместо птичек птеродактили залететь... эх, жаль что такие обои пока не продаются, но кто знает, что будет лет через двадцать...ведь лет тридцать назад,читая Кира Булычева,я удивлялась визиофону , а теперь пожалуйста,не только телефон всегда в кармане, но еще и видиосвязь в нем...ну тут примеров воз и маленькую тележку можно привести, когда фантасты предрекали будущее...Правильно Лепцов сказал " В своем уме нам дорогу не найти, нас поведут дети", у современных детей мозги не зашорены , для них все возможно при нынешних технологиях и уровне жизни....Эпиграф идеально подходит , и написано замечательно.Легко читается.
Владимир Дылевский # 26 августа 2013 в 20:08 0
Спасибо, Солнышко! soln 8ed46eaeebfbdaa9807323e5c8b8e6d9 Ты же знаешь -- Саймак мой самый любимый. А Лимонин один из жизнерадостных оптимистов - изобретателей, который всегда готов помочь другу, но редко когда задумывается о последствиях. smile
чудо Света # 26 августа 2013 в 17:27 +1
Прочитала с утра, вернее сказать, проглотила.
Фантастику как-то не очень... В юности зачитывалась. Особенно, Желязны,(самый первый мой автор-фантаст) потом были и К.Саймак, и наш Ефремов, и каша ой-ёй-ёй была в голове. Потом пристрастия сменились.. Сегодня прочитала комментарий Юлии и зашла... не смогла оторваться!!! Все таки соединение настоящего близкого и фантазии Автора причудливо раскрывают новый мир, его краски и запахи.
Было и смешно и жутковато читать. Представляла состояние героев...
Дети-чистые Души!!!!
Владимир Дылевский # 26 августа 2013 в 17:42 +1
Спасибо, Светлана! Желязны, Саймак, Кларк и наши Стругацкие -- мои самые любимые писатели-фантасты. smile