ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФантастика → ШИЗОФРЕНИЯ. 3 глава книги 1 (фантастика, фэнтези, мистика, любовь)

ШИЗОФРЕНИЯ. 3 глава книги 1 (фантастика, фэнтези, мистика, любовь)

28 декабря 2015 - Александра Треффер
article323418.jpg
Уже стемнело, и корабль освещался только развешенными кое-где фонарями. На палубе в кромешной тьме, что меня вполне устраивало, стояла огромная бочка.

– Кажется, сегодня никто туда не нырял, – с сомнением сказал проводник. – Справа посудина с пресной водой, искупаешься, облейся, а то соль съест. Дорогу назад найдёшь?

Я кивнула.

– Ну, тогда я пошёл.

– Спасибо!

– Да ладно, – засмеялся Нед и исчез во мраке.

А я разделась и забралась в тёплую воду. Белья на мне не оказалось. Гадая, куда оно могло деться, я избавилась от солевого налёта и натянула одежду. Ботфорты воняли. Вымыв их изнутри и поставив проветриваться, я села на сухой пятачок палубы.

С квартердека донеслись голоса, и я навострила уши. Говорили капитан, Джон и ещё двое незнакомых мне моряков.

– Я думаю, Генри, – вещал Коу, – мы должны избавиться от француза. Ни нам, ни команде он не внушает доверия.

– Он прав, – подхватил чей-то тенорок, – бретонец[1] труслив и, случись что, бросит нас на произвол судьбы.

Прозвучал смешок Мак-Гилла.

– Друзья, – возразил он с весельем в голосе, – для нападения на Маракайбо[2] нужны как корабли с пушками, так и люди. Только с «Амелией» и отремонтированной ненадёжной «Викторией» мы не справимся. Сто двадцать человек команды Готье[3] и тридцатипушечная «Валькирия» станут хорошим щитом, если что-то пойдёт не так.

– Ты капитан, Генри, тебе и решать, – снова вступил в разговор Джон, – но не говори потом, что мы тебя не предупреждали.

– Не скажу, – отозвался Мак-Гилл.

Послышались удаляющиеся шаги, чей-то хохот, и воцарилась тишина. А я, натянув высушенные тёплым ветерком сапоги, направилась в кубрик.


Команда, не считая вахтенных, спала. На ощупь пробираясь к своей койке, я наступила на руку развалившегося на полу человека, заработав солидный тычок от дышащей перегаром жертвы. Охнув от боли, я шарахнулась в сторону и шлёпнулась на спящего рядом моряка. Тот, подскочив, заорал, я подхватила, и через несколько секунд стояла, как выяснилось потом, под направленными на меня дулами пистолетов товарищей. Кто-то зажёг фонарь, и я увидела искажённые страхом и злобой лица неожиданно разбуженных пиратов.

Разобравшись, кто перед ними, они успокоились, оружие исчезло так же быстро, как и появилось, а седеющий флибустьер по имени Дик недовольно проворчал:

– Юнга, ты с ума сошёл? Не успел появиться на судне, а уже безобразничаешь. Нечего шляться по ночам!

– Простите, – покаянно сказала я, – но я не ожидал, что кто-то ляжет спать на полу. И нечаянно наступил.

– Кто спит на полу? – заинтересовался старый морской волк и, отобрав у соседа фонарь, подошёл к храпящему оригиналу.

– Тайлер, скотина, – взревел он, – опять напился! А завтра на вахту выйти не сможет.

И пнул того в бок, что не вызвало никакой реакции, кроме нового взрыва храпа. Дик ещё раз яростно толкнул провинившегося и позвал:

– Джейсон, помоги-ка вытащить эту бочку с ромом наружу. Окунём его в воду пару раз, чтобы протрезвел.

Из толпы вышел человек, такой же крепкий и коренастый, как Дик, и оба, подхватив расплывшегося пьяницу под руки, поволокли того прочь из кубрика. А остальные хмуро разбрелись по койкам.

– Нико, – услышала я знакомый голос и пошла на зов.

Нед, похоже, видевший в темноте лучше, чем я, схватил меня за руку и помог забраться в качающийся гамак. Я поблагодарила и, скорее, почувствовала, чем увидела, что он кивнул. Через минуту товарищ шёпотом поинтересовался:

– Ты из образованных?

– Что?

Я растерялась.

– С чего ты взял?

– Ведёшь себя так… вежливо.

Его слова заставили меня призадуматься, и я осторожно сказала:

– Наверное, это врождённое. Само получается.

– Аа…

Казалось, мой ответ его полностью удовлетворил и, похлопав меня по руке, Нед отвернулся и вскоре засопел. Но мне не спалось. Сейчас у меня появилось время, чтобы обдумать услышанное на квартердеке. В не единожды перечитанной мною книге говорилось, что поход на Маракайбо чуть не стал для Блада роковым, но изобретательный капитан сумел вырваться из расставленной мстительным испанским адмиралом ловушки, вернувшись на Тортугу с деньгами и славой.

Правда, Мак-Гилл отличался от своего литературного двойника недюжинным упрямством. Трое офицеров, предчувствуя подвох, советовали ему избавиться от француза, но натолкнулись на сопротивление. А ведь именно из-за глупости и недисциплинированности Готье капитан и угодит в сети испанцев. Мало того, в критический момент беспринципный авантюрист предаст товарищей. И это известно только мне. В ходе размышлений у меня родилась идея использовать эти знания себе во благо, и на этом я поставила точку.

Потом, вспомнив о рукописной книге, я задумалась, а совпадают ли события в этом мире с придуманными Сабатини? Ведь, судя по хронике, испанский адмирал гонялся за Бла… то есть Мак-Гиллом вовсе не из личных счётов, и племянник его был совсем не таков, как в первоисточнике. Да и губернатор Тортуги д’Ожерон здесь не имел дочери, а Анри приходился дядей….

Решив выяснить подробности позже, я, наконец, успокоилась и погрузилась в сон.
Утром меня разбудил безнадёжно фальшивый свист. Послушав его с закрытыми глазами, я взвилась с намерением выговорить тому, кто терзал мои уши. Но это оказался Нед, с которым мне совершенно не хотелось ссориться. Стоя рядом с койкой, он начищал ботфорты до блеска. Молодой человек вырядился так, что я не могла не поинтересоваться:

– Что это ты такой… разодетый?

Тот обернулся и хохотнул:

– Собираюсь покорять красавиц Тортуги.

– О!

Я улыбнулась. Неожиданно в памяти всплыл ночной разговор, и я пересказала его товарищу. Моряк задумался.

– Значит, они всё-таки решили не отказываться от услуг француза, – растягивая слова, произнёс он. – Зря, ненадёжный он человек. И в команде у него никакой дисциплины. Готье, конечно, не капитан Шевалье, но та ещё гадина.

Помолчав немного, Нед сказал:

– Знаешь, это плохая новость, но нас эти дела не касаются, офицеры сами разберутся. Давай-ка, собирайся на берег, перед походом надо развлечься.

– А что мне собираться? – сказала я, грустно осматривая свой наряд. – У меня всего имущества – я, да эти тряпки.

Нед посмотрел на меня, как на умалишённую.

– Ты понимаешь, что говоришь?

И постучал пальцем по виску.

– Твой родитель был довольно удачливым корсаром, и наверняка ты – обладатель солидного наследства. Сейчас пойдём и выясним.

Струсив, я принялась отнекиваться. В конце концов, даже если некий пират Сабатини и существовал, это не делало меня ни его сыном, ни даже дочерью. Попытка откреститься от «отцовских» капиталов не удалась, и, с трудом приноравливаясь к широким шагам Неда, я засеменила вслед.

По дороге нам попался Коу, распоряжавшийся переноской грузов.

– Решили посухопутничать? – весело спросил он.

– Да, – ответил Нед, – если ты не против. Хотим поинтересоваться наследством капитана Сабатини.

– О, правильно, – довольным тоном произнёс Джон, – парнишку надо приодеть. Да и, вообще, деньги лишними не бывают.

И, погладив меня по голове тяжёлой ручищей, ласково сказал:

– Иди, сынок, погуляй, ещё успеешь наработаться. Капитану я доложу.

Он ушёл руководить, а Нед и я по шатким сходням спустились на берег.

Пока мы шли к дому губернатора, моего спутника не раз останавливали, здоровались, делились новостями. Нередко обращались и ко мне, называя по имени и выражая соболезнования сыну Энцо Сабатини, что, в конце концов, привело меня в состояние душевного остолбенения и прострации.

Пришла в себя я от испуганного голоса Неда. Поддерживая меня одной рукой, другой он пытался откупорить фляжку с ромом, чтобы влить пойло мне в рот. Увидев, что я открыла глаза, товарищ облегчённо вздохнул.

– Какой ты слабенький, Нико, – посетовал он. – Обязанности на корабле будут тяжелы для тебя.

– Я потому и пошёл юнгой к отцу, чтобы стать мужчиной, – солгала я.

Нед с уважением посмотрел на меня и хлопнул по плечу.

– Молодец! При таком настрое у тебя всё получится.
 

Губернатор не смог или не захотел нас принять, и мы беседовали с его секретарём. Тот без лишних разговоров и проволочек вручил мне увесистый, звякающий  мешок и назвал общую сумму наследства. Цифра оказалась так велика, что глаза мои вылезли на лоб. Нед тоже выглядел потрясённым.

– А ты, оказывается, богач, – удивлённо глядя на меня, сказал он. – Но неужели ты не знал, что владеешь такими деньгами?

– Понятия не имел, – пожав плечами, ответила я. – Отец не отчитывался передо мной за прирост нашего состояния.

И продолжила вдохновенно врать:

– Но он всегда говорил, что не хочет повторения своей судьбы для сыновей и намерен отправить нас обратно в Италию.

Неожиданно мои слова подтвердил секретарь д’Ожерона мсье Лероа. Он сообщил, что Энцо, в отличие от других корсаров, не тратил ни одного луидора[4] ни на пьянство в тавернах, ни на женщин, а всё до гроша отдавал губернатору, чтобы тот мог пустить эти деньги в оборот.

– Капитан Сабатини, юноша, – сказал француз, – пёкся только о детях, мечтая о лучшем будущем для вас. Учтите это и подумайте хорошенько, как лучше распорядиться тем, что вам досталось.

Попрощавшись с мсье Лероа, мы вышли. Голова моя походила на котёл под давлением, готовый взорваться. Как? Почему моя бредовая история стала явью? Всё, что я придумывала, воплощалось в жизнь и шло мне на пользу. С такими деньгами я могла уехать прямо сейчас и до конца своих дней не заботиться о хлебе насущном.

Посмотрев на хмурого Неда, я взяла его за руку.

– Ты сердишься на меня?

Голос мой прозвучал жалобно. Моряк вздрогнул.

– Да что ты, Нико, с какой стати?

– Но ты так мрачен…

Ответ меня удивил.

– Наверное, теперь ты покинешь Тортугу. А я привык к тебе, малыш, всегда тяжело терять привязанности.

Я смотрела на него во все глаза. Когда Нед успел ко мне прикипеть, если мы знакомы всего лишь сутки? По-видимому, под привлекательной, хотя и несколько грубоватой телесной оболочкой юноши скрывалась тонкая и чувствительная душа, раз он так скоро сумел полюбить человека. На меня накатила волна тёплых чувств к нему, и я успокаивающе произнесла:

– Но я пока никуда не собираюсь. Сначала Маракайбо, а потом поглядим.

Нед встрепенулся и заулыбался, а я залюбовалась его ожившим лицом, забыв, что при сложившихся обстоятельствах не имею права быть женщиной.

– Стоп! – мысленно осадила я себя. – Ты собралась влюбиться? Тебе мало отрицательного опыта в прошлом? Он твой друг, коллега, и точка.

Однако мысль о том, как обаятелен Нед, как, должно быть, сильны его объятия, нежны прикосновения и сладки поцелуи, никак не хотели меня оставлять. И неизвестно, к чему привели бы эти размышления, если бы я не споткнулась и не растянулась на камне, рассадив ладони в кровь.

– Да что же ты неуклюжий какой, а? – поднимая меня, ворчал Нед. – Как ты по вантам[5] лазил с такой-то удачей?

Он достал фляжку и, не обращая внимания на моё нытьё, осторожно промыл кровоточащие раны и повёл меня к ближайшей лавке готового платья. Выйдя оттуда несколько похожей на капитана Мак-Гилла, я улыбнулась спутнику.

– Ну, что, идём покорять красоток Тортуги?

Нед засмеялся.

– Тебе рановато, – сказал он весело. – Пошли в таверну, я научу тебя пить ром.

– Научишь меня?

Я презрительно фыркнула.

– Я сам дам любому сто очков форы.

– Посмотрим, – снова хихикнул товарищ.

И вразвалочку двинулся вперёд. А мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.
 

В старинном кабаке было шумно. Авантюристы разных мастей, одетые и как джентльмены, и как лаццарони[6], заглатывая огромные порции спиртного, хвастались своими сказочными подвигами. Осторожно отодвинув размахивающего руками верзилу в растерзанной рубахе, Нед провёл меня к дальнему столу, где сидел изысканно одетый худой человек с вытянутым, унылым лицом, выглядевший на фоне веселящихся оборванцев настоящим аристократом.

– Приветствую вас, мсье Соррель, – сняв шляпу, поздоровался молодой моряк. – Какая нелёгкая занесла вас в эту обитель греха?

– Стремление познать всё, мой друг, – скучным голосом сообщил тот. – Но я, собственно, хотел поговорить с Генри Мак-Гиллом.

Нед удивлённо рассмеялся.

– Капитан никогда не бывает в подобных местах. Чтобы встретиться с ним, вам надо подняться на борт «Амелии».

– Это будет неразумно, – ответил Соррель. – Я намерен сообщить ему нечто важное под строгим секретом, и видеть меня не должен никто.

Моряк почесал затылок.

– Ну, под покровом темноты…– нерешительно начал он.

– Исключено, – перебил собеседник. – Мне нельзя появляться на судне.

И, резво вскочив, кинулся к выходу, а мы с Недом проводили его недоумевающими взглядами. Пожав плечами, товарищ сел за стол и велел подбежавшей девушке принести бутылку горячительного.

– Ну, а теперь поглядим, – сказал он с хитрой ухмылкой, – как ты меня обставишь.

Что-что, а пить я умела, недаром неумеренное потребление алкоголя давно стало частью российского менталитета. Поэтому через полчаса, когда Неда уже штормило, я сидела с абсолютно трезвым видом и, насупившись, прихлёбывала отвратительный на вкус напиток. Изумлённый моряк долго косился на меня, потом, поднявшись, постоял, пытаясь удержать равновесие, рухнул обратно и, уронив голову на руки, заснул. А я растерялась, не представляя, как потащу приятеля к кораблю.

И тут увидела Коу, вынырнувшего из волн бушующего моря корсаров. Я окликнула его и по глазам поняла, что разыскивал Джон именно нас. Пробравшись к столу, он растолкал и поставил моего спутника на ноги, кинув мне:

– Идём. Вечером мы отплываем.

– Уже? А как же ремонт «Виктории»?

– Её полностью залатали.

Я молча побрела за великаном, на чём свет стоит ругающим Неда:

– Мальчишка, – бурчал Коу, – молоко на губах не обсохло, а туда же – ром глушить. Тысяча чертей, на что ты теперь годен?!

А юноша, вздрагивающий от некстати напавшей икоты, только жалко улыбался в ответ.

– Не ворчи на него, Джон, – попросила я. – Он выспится и придёт в себя.

– Чтобы выйти в море, нам понадобятся все руки, – кисло отозвался флибустьер, – а щенок лыка не вяжет.

– Это я виноват, предложил ему пить наперегонки.

– Что?!

Коу даже остановился.

– И почему ты на ногах?

– Меня не берёт. Опыт, – усмехнулась я.

Моряк остолбенел.

– Да какой у тебя может быть опыт?! – взвыл он, придя в себя. – Ты же младше него…

– При чём тут возраст? Я учился, – последовало возражение.

Хмыкнув, Джон двинулся дальше, бормоча:

– Дурак, вот дурак!

Говорил он, конечно, не о себе. Вскоре в тяжёлом молчании мы ступили на палубу «Амелии».


[1] Бретонцы – народ, живущий в области Бретань на северо-западе Франции.
[2] Маракайбо – город на северо-западе Венесуэлы.
[3] Жак Готье. Прообраз его в «Одиссее капитана Блада» – бретонец Каузак.
[4] Луидор – французская золотая монета XVII—XVIII веков.
[5] Ванты – снасти стоячего такелажа, которыми укрепляются мачты.
[6] Лаццарони (от итал.) – нищие, босяки.

© Copyright: Александра Треффер, 2015

Регистрационный номер №0323418

от 28 декабря 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0323418 выдан для произведения: Уже стемнело, и корабль освещался только развешенными кое-где фонарями. На палубе в кромешной тьме, что меня вполне устраивало, стояла огромная бочка.

– Кажется, сегодня никто туда не нырял, – с сомнением сказал проводник. – Справа посудина с пресной водой, искупаешься, облейся, а то соль съест. Дорогу назад найдёшь?

Я кивнула.

– Ну, тогда я пошёл.

– Спасибо!

– Да ладно, – засмеялся Нед и исчез во мраке.

А я разделась и забралась в тёплую воду. Белья на мне не оказалось. Гадая, куда оно могло деться, я избавилась от солевого налёта и натянула одежду. Ботфорты воняли. Вымыв их изнутри и поставив проветриваться, я села на сухой пятачок палубы.

С квартердека донеслись голоса, и я навострила уши. Говорили капитан, Джон и ещё двое незнакомых мне моряков.

– Я думаю, Генри, – вещал Коу, – мы должны избавиться от француза. Ни нам, ни команде он не внушает доверия.

– Он прав, – подхватил чей-то тенорок, – бретонец[1] труслив и, случись что, бросит нас на произвол судьбы.

Прозвучал смешок Мак-Гилла.

– Друзья, – возразил он с весельем в голосе, – для нападения на Маракайбо[2] нужны как корабли с пушками, так и люди. Только с «Амелией» и отремонтированной ненадёжной «Викторией» мы не справимся. Сто двадцать человек команды Готье[3] и тридцатипушечная «Валькирия» станут хорошим щитом, если что-то пойдёт не так.

– Ты капитан, Генри, тебе и решать, – снова вступил в разговор Джон, – но не говори потом, что мы тебя не предупреждали.

– Не скажу, – отозвался Мак-Гилл.

Послышались удаляющиеся шаги, чей-то хохот, и воцарилась тишина. А я, натянув высушенные тёплым ветерком сапоги, направилась в кубрик.

Команда, не считая вахтенных, спала. На ощупь пробираясь к своей койке, я наступила на руку развалившегося на полу человека, заработав солидный тычок от дышащей перегаром жертвы. Охнув от боли, я шарахнулась в сторону и шлёпнулась на спящего рядом моряка. Тот, подскочив, заорал, я подхватила, и через несколько секунд стояла, как выяснилось потом, под направленными на меня дулами пистолетов товарищей. Кто-то зажёг фонарь, и я увидела искажённые страхом и злобой лица неожиданно разбуженных пиратов.

Разобравшись, кто перед ними, они успокоились, оружие исчезло так же быстро, как и появилось, а седеющий флибустьер по имени Дик недовольно проворчал:

– Юнга, ты с ума сошёл? Не успел появиться на судне, а уже безобразничаешь. Нечего шляться по ночам!

– Простите, – покаянно сказала я, – но я не ожидал, что кто-то ляжет спать на полу. И нечаянно наступил.

– Кто спит на полу? – заинтересовался старый морской волк и, отобрав у соседа фонарь, подошёл к храпящему оригиналу.

– Тайлер, скотина, – взревел он, – опять напился! А завтра на вахту выйти не сможет.

И пнул того в бок, что не вызвало никакой реакции, кроме нового взрыва храпа. Дик ещё раз яростно толкнул провинившегося и позвал:

– Джейсон, помоги-ка вытащить эту бочку с ромом наружу. Окунём его в воду пару раз, чтобы протрезвел.

Из толпы вышел человек, такой же крепкий и коренастый, как Дик, и оба, подхватив расплывшегося пьяницу под руки, поволокли того прочь из кубрика. А остальные хмуро разбрелись по койкам.

– Нико, – услышала я знакомый голос и пошла на зов.

Нед, похоже, видевший в темноте лучше, чем я, схватил меня за руку и помог забраться в качающийся гамак. Я поблагодарила и, скорее, почувствовала, чем увидела, что он кивнул. Через минуту товарищ шёпотом поинтересовался:

– Ты из образованных?

– Что?

Я растерялась.

– С чего ты взял?

– Ведёшь себя так… вежливо.

Его слова заставили меня призадуматься, и я осторожно сказала:

– Наверное, это врождённое. Само получается.

– Аа…

Казалось, мой ответ его полностью удовлетворил и, похлопав меня по руке, Нед отвернулся и вскоре засопел. Но мне не спалось. Сейчас у меня появилось время, чтобы обдумать услышанное на квартердеке. В не единожды перечитанной мною книге говорилось, что поход на Маракайбо чуть не стал для Блада роковым, но изобретательный капитан сумел вырваться из расставленной мстительным испанским адмиралом ловушки, вернувшись на Тортугу с деньгами и славой.

Правда, Мак-Гилл отличался от своего литературного двойника недюжинным упрямством. Трое офицеров, предчувствуя подвох, советовали ему избавиться от француза, но натолкнулись на сопротивление. А ведь именно из-за глупости и недисциплинированности Готье капитан и угодит в сети испанцев. Мало того, в критический момент беспринципный авантюрист предаст товарищей. И это известно только мне. В ходе размышлений у меня родилась идея использовать эти знания себе во благо, и на этом я поставила точку.

Потом, вспомнив о рукописной книге, я задумалась, а совпадают ли события в этом мире с придуманными Сабатини? Ведь, судя по хронике, испанский адмирал гонялся за Бла… то есть Мак-Гиллом вовсе не из личных счётов, и племянник его был совсем не таков, как в первоисточнике. Да и губернатор Тортуги д’Ожерон здесь не имел дочери, а Анри приходился дядей….

Решив выяснить подробности позже, я, наконец, успокоилась и погрузилась в сон.
 


Утром меня разбудил безнадёжно фальшивый свист. Послушав его с закрытыми глазами, я взвилась с намерением выговорить тому, кто терзал мои уши. Но это оказался Нед, с которым мне совершенно не хотелось ссориться. Стоя рядом с койкой, он начищал ботфорты до блеска. Молодой человек вырядился так, что я не могла не поинтересоваться:

– Что это ты такой… разодетый?

Тот обернулся и хохотнул:

– Собираюсь покорять красавиц Тортуги.

– О!

Я улыбнулась. Неожиданно в памяти всплыл ночной разговор, и я пересказала его товарищу. Моряк задумался.

– Значит, они всё-таки решили не отказываться от услуг француза, – растягивая слова, произнёс он. – Зря, ненадёжный он человек. И в команде у него никакой дисциплины. Готье, конечно, не капитан Шевалье, но та ещё гадина.

Помолчав немного, Нед сказал:

– Знаешь, это плохая новость, но нас эти дела не касаются, офицеры сами разберутся. Давай-ка, собирайся на берег, перед походом надо развлечься.

– А что мне собираться? – сказала я, грустно осматривая свой наряд. – У меня всего имущества – я, да эти тряпки.

Нед посмотрел на меня, как на умалишённую.

– Ты понимаешь, что говоришь?

И постучал пальцем по виску.

– Твой родитель был довольно удачливым корсаром, и наверняка ты – обладатель солидного наследства. Сейчас пойдём и выясним.

Струсив, я принялась отнекиваться. В конце концов, даже если некий пират Сабатини и существовал, это не делало меня ни его сыном, ни даже дочерью. Попытка откреститься от «отцовских» капиталов не удалась, и, с трудом приноравливаясь к широким шагам Неда, я засеменила вслед.

По дороге нам попался Коу, распоряжавшийся переноской грузов.

– Решили посухопутничать? – весело спросил он.

– Да, – ответил Нед, – если ты не против. Хотим поинтересоваться наследством капитана Сабатини.

– О, правильно, – довольным тоном произнёс Джон, – парнишку надо приодеть. Да и, вообще, деньги лишними не бывают.

И, погладив меня по голове тяжёлой ручищей, ласково сказал:

– Иди, сынок, погуляй, ещё успеешь наработаться. Капитану я доложу.

Он ушёл руководить, а Нед и я по шатким сходням спустились на берег.

Пока мы шли к дому губернатора, моего спутника не раз останавливали, здоровались, делились новостями. Нередко обращались и ко мне, называя по имени и выражая соболезнования сыну Энцо Сабатини, что, в конце концов, привело меня в состояние душевного остолбенения и прострации.

Пришла в себя я от испуганного голоса Неда. Поддерживая меня одной рукой, другой он пытался откупорить фляжку с ромом, чтобы влить пойло мне в рот. Увидев, что я открыла глаза, товарищ облегчённо вздохнул.

– Какой ты слабенький, Нико, – посетовал он. – Обязанности на корабле будут тяжелы для тебя.

– Я потому и пошёл юнгой к отцу, чтобы стать мужчиной, – солгала я.

Нед с уважением посмотрел на меня и хлопнул по плечу.

– Молодец! При таком настрое у тебя всё получится.
 

Губернатор не смог или не захотел нас принять, и мы беседовали с его секретарём. Тот без лишних разговоров и проволочек вручил мне увесистый, звякающий  мешок и назвал общую сумму наследства. Цифра оказалась так велика, что глаза мои вылезли на лоб. Нед тоже выглядел потрясённым.

– А ты, оказывается, богач, – удивлённо глядя на меня, сказал он. – Но неужели ты не знал, что владеешь такими деньгами?

– Понятия не имел, – пожав плечами, ответила я. – Отец не отчитывался передо мной за прирост нашего состояния.

И продолжила вдохновенно врать:

– Но он всегда говорил, что не хочет повторения своей судьбы для сыновей и намерен отправить нас обратно в Италию.

Неожиданно мои слова подтвердил секретарь д’Ожерона мсье Лероа. Он сообщил, что Энцо, в отличие от других корсаров, не тратил ни одного луидора[4] ни на пьянство в тавернах, ни на женщин, а всё до гроша отдавал губернатору, чтобы тот мог пустить эти деньги в оборот.

– Капитан Сабатини, юноша, – сказал француз, – пёкся только о детях, мечтая о лучшем будущем для вас. Учтите это и подумайте хорошенько, как лучше распорядиться тем, что вам досталось.

Попрощавшись с мсье Лероа, мы вышли. Голова моя походила на котёл под давлением, готовый взорваться. Как? Почему моя бредовая история стала явью? Всё, что я придумывала, воплощалось в жизнь и шло мне на пользу. С такими деньгами я могла уехать прямо сейчас и до конца своих дней не заботиться о хлебе насущном.

Посмотрев на хмурого Неда, я взяла его за руку.

– Ты сердишься на меня?

Голос мой прозвучал жалобно. Моряк вздрогнул.

– Да что ты, Нико, с какой стати?

– Но ты так мрачен…

Ответ меня удивил.

– Наверное, теперь ты покинешь Тортугу. А я привык к тебе, малыш, всегда тяжело терять привязанности.

Я смотрела на него во все глаза. Когда Нед успел ко мне прикипеть, если мы знакомы всего лишь сутки? По-видимому, под привлекательной, хотя и несколько грубоватой телесной оболочкой юноши скрывалась тонкая и чувствительная душа, раз он так скоро сумел полюбить человека. На меня накатила волна тёплых чувств к нему, и я успокаивающе произнесла:

– Но я пока никуда не собираюсь. Сначала Маракайбо, а потом поглядим.

Нед встрепенулся и заулыбался, а я залюбовалась его ожившим лицом, забыв, что при сложившихся обстоятельствах не имею права быть женщиной.

– Стоп! – мысленно осадила я себя. – Ты собралась влюбиться? Тебе мало отрицательного опыта в прошлом? Он твой друг, коллега, и точка.

Однако мысль о том, как обаятелен Нед, как, должно быть, сильны его объятия, нежны прикосновения и сладки поцелуи, никак не хотели меня оставлять. И неизвестно, к чему привели бы эти размышления, если бы я не споткнулась и не растянулась на камне, рассадив ладони в кровь.

– Да что же ты неуклюжий какой, а? – поднимая меня, ворчал Нед. – Как ты по вантам[5] лазил с такой-то удачей?

Он достал фляжку и, не обращая внимания на моё нытьё, осторожно промыл кровоточащие раны и повёл меня к ближайшей лавке готового платья. Выйдя оттуда несколько похожей на капитана Мак-Гилла, я улыбнулась спутнику.

– Ну, что, идём покорять красоток Тортуги?

Нед засмеялся.

– Тебе рановато, – сказал он весело. – Пошли в таверну, я научу тебя пить ром.

– Научишь меня?

Я презрительно фыркнула.

– Я сам дам любому сто очков форы.

– Посмотрим, – снова хихикнул товарищ.

И вразвалочку двинулся вперёд. А мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.
 

В старинном кабаке было шумно. Авантюристы разных мастей, одетые и как джентльмены, и как лаццарони[6], заглатывая огромные порции спиртного, хвастались своими сказочными подвигами. Осторожно отодвинув размахивающего руками верзилу в растерзанной рубахе, Нед провёл меня к дальнему столу, где сидел изысканно одетый худой человек с вытянутым, унылым лицом, выглядевший на фоне веселящихся оборванцев настоящим аристократом.

– Приветствую вас, мсье Соррель, – сняв шляпу, поздоровался молодой моряк. – Какая нелёгкая занесла вас в эту обитель греха?

– Стремление познать всё, мой друг, – скучным голосом сообщил тот. – Но я, собственно, хотел поговорить с Генри Мак-Гиллом.

Нед удивлённо рассмеялся.

– Капитан никогда не бывает в подобных местах. Чтобы встретиться с ним, вам надо подняться на борт «Амелии».

– Это будет неразумно, – ответил Соррель. – Я намерен сообщить ему нечто важное под строгим секретом, и видеть меня не должен никто.

Моряк почесал затылок.

– Ну, под покровом темноты…– нерешительно начал он.

– Исключено, – перебил собеседник. – Мне нельзя появляться на судне.

И, резво вскочив, кинулся к выходу, а мы с Недом проводили его недоумевающими взглядами. Пожав плечами, товарищ сел за стол и велел подбежавшей девушке принести бутылку горячительного.

– Ну, а теперь поглядим, – сказал он с хитрой ухмылкой, – как ты меня обставишь.

Что-что, а пить я умела, недаром неумеренное потребление алкоголя давно стало частью российского менталитета. Поэтому через полчаса, когда Неда уже штормило, я сидела с абсолютно трезвым видом и, насупившись, прихлёбывала отвратительный на вкус напиток. Изумлённый моряк долго косился на меня, потом, поднявшись, постоял, пытаясь удержать равновесие, рухнул обратно и, уронив голову на руки, заснул. А я растерялась, не представляя, как потащу приятеля к кораблю.

И тут увидела Коу, вынырнувшего из волн бушующего моря корсаров. Я окликнула его и по глазам поняла, что разыскивал Джон именно нас. Пробравшись к столу, он растолкал и поставил моего спутника на ноги, кинув мне:

– Идём. Вечером мы отплываем.

– Уже? А как же ремонт «Виктории»?

– Её полностью залатали.

Я молча побрела за великаном, на чём свет стоит ругающим Неда:

– Мальчишка, – бурчал Коу, – молоко на губах не обсохло, а туда же – ром глушить. Тысяча чертей, на что ты теперь годен?!

А юноша, вздрагивающий от некстати напавшей икоты, только жалко улыбался в ответ.

– Не ворчи на него, Джон, – попросила я. – Он выспится и придёт в себя.

– Чтобы выйти в море, нам понадобятся все руки, – кисло отозвался флибустьер, – а щенок лыка не вяжет.

– Это я виноват, предложил ему пить наперегонки.

– Что?!

Коу даже остановился.

– И почему ты на ногах?

– Меня не берёт. Опыт, – усмехнулась я.

Моряк остолбенел.

– Да какой у тебя может быть опыт?! – взвыл он, придя в себя. – Ты же младше него…

– При чём тут возраст? Я учился, – последовало возражение.

Хмыкнув, Джон двинулся дальше, бормоча:

– Дурак, вот дурак!

Говорил он, конечно, не о себе. Вскоре в тяжёлом молчании мы ступили на палубу «Амелии».


[1] Бретонцы – народ, живущий в области Бретань на северо-западе Франции.
[2] Маракайбо – город на северо-западе Венесуэлы.
[3] Жак Готье. Прообраз его в «Одиссее капитана Блада» – бретонец Каузак.
[4] Луидор – французская золотая монета XVII—XVIII веков.
[5] Ванты – снасти стоячего такелажа, которыми укрепляются мачты.
[6] Лаццарони (от итал.) – нищие, босяки.

 
 
Рейтинг: +2 311 просмотров
Комментарии (2)
Валерий Куракулов # 3 января 2016 в 06:41 +1
Мне нравится стиль изложения. Романтика!
big_smiles_138
Александра Треффер # 3 января 2016 в 15:27 0
Благодарю Вас! Сам Сабатини наставлял smile
Популярная проза за месяц
125
114
106
99
97
97
93
90
84
84
82
81
79
76
В НОЯБРЕ 9 ноября 2019 (Рената Юрьева)
76
73
73
69
68
67
66
64
МОЖЕТ... 20 ноября 2019 (Рената Юрьева)
61
61
60
В декабре 1 декабря 2019 (Михаил Забродин)
60
57
53
53
Правда 10 ноября 2019 (Василий Акименко)
51