ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФантастика → Перекресток. Часть первая. Тень. Гл. 3

 

Перекресток. Часть первая. Тень. Гл. 3

13 июля 2012 - Юрий Леж

3

Привыкшая за пятнадцать последних лет своей богемной и разъездной жизни спать в чужих постелях, Ника отлично придремала на широком, в меру мягком, упругом и очень удобном гостиничном ложе и проснулась от неожиданного, громкого и почему-то тревожного грохота за двойной, звуконепроницаемой по обещаниям, рамой гостиничного окна. На обычный грозовой гром это было как-то не очень похоже, да и полуденное небо за окнами, пусть и подернутое осенней паутинкой облаков, казалось чистым и безмятежно спокойным. Лениво, как сытая, довольная собой и жизнью, маленькая, ухоженная кошечка, блондинка потянулась, разминая слегка застывшие во сне мышцы и прислушиваясь, как она привыкла, к собственным, первым возникающим после сна желаниям. Невнятная тревога, вызванная разбудившим её грохотом за окном, моментально спряталась куда-то на задворки сознания, и Ника почувствовала себя хорошо отдохнувшей, выспавшейся и – голодной. И это чувство, чувство голода, заставило её, будто и в самом деле маленькую хищницу, легко вскочить с постели, привычно зайти наощупь домашние туфельки на высоченных, так любимых девушкой каблуках и пройти в маленькую, пристроенную к спальне ванную комнатку, вторую в номере, оборудованную только умывальником, биде и унитазом.

Тщательно и неторопливо умывшись, Ника ощутила, что готова сейчас слопать целиком жареного бегемота небольших размеров и, чтобы не откладывать исполнение такого экзотического желания в дальний ящик, она поспешно прошла через спальню в небольшую, уютно оформленную пусть и все в том же «техно»-стиле гостиную.

– Интересно, что это тут грохочет средь бела дня, как бутылки в мусоропроводе? – лениво, изображая из себя избалованную людским вниманием, капризную блондиночку, спросила Ника, едва появившись на пороге гостиной.

Расположившийся на удобном кожаном диванчике, которому предстояло стать его основным пристанищем на ближайшие дни, Мишель неторопливо отложил в сторонку книжку в ярком, пестром переплете и поглядел на девушку. Спала Ника всегда голой, каким-то загадочным образом ухитряясь раздеться даже после самой жуткой, кромешной пьянки, и сейчас, ни мало ни смущаясь присутствия Мишеля, она даже не подумала накинуть на свое точенное, изящное тело хоть какую-нибудь одежку. Впрочем, обнаженную Нику навидалась большая часть совершеннолетних и не очень мужчин и в метрополии, и в провинции, но вот такой – без сценической раскраски лица и, зачастую, тела на нее могли посмотреть разве что очень близкие друзья.

– Не искушай меня без нужды… – чуть насмешливо пропел Мишель строку старинного романса, разглядывая девушку без того особого «возжелания», что обыкновенно зарождалось в глазах большинства мужчин, и только после этого ответил на вопрос: – Похоже на какой-то взрыв на окраине городка… тут же огромная промзона, оставшаяся с лучших времен Империи… военное производство… надеюсь, на наших планах этот взрыв никак не отразится…

– Ну-ну, – кивнула привычно взлохмаченной головкой Ника. – А ты читаешь Карева? Почему не новый роман?

Фамилия автора и название произведения, несмотря на пестроту обложки, были хорошо видны на отложенной в сторонку книге.

– Новый роман я уже читал, – деловито и сухо ответил Мишель. – А сейчас почему-то захотелось перечитать «Намордник для зверя». А ты, как всегда, очень хочешь кушать спросонья?

– Я хочу не кушать, а жрать, – задорно подтвердила Ника, пересекая комнатку изящным шагом профессиональной танцовщицы и бросая свое тело на диванчик рядом с Мишелем.

– Это нормально, – рассудительно кивнул поверенный в делах. – Вечером в поезде ты едва что-то поклевала в тамошнем ресторане, а сейчас уже далеко за полдень перевалило…

– Вот только не утомляй меня точным временем, – предостерегла его блондинка. – Давай хотя бы здесь, в провинции, чуток абстрагируемся от хронометража, ладно?

– Хорошо, – скупо улыбнулся Мишель. – Кулинарную разведку я уже провел и даже заказал для себя обед, а для тебя завтрак, больше похожий на обед. Как оказалось, здесь очень неплохой выбор морепродуктов…

– …и ждать этого заказа придется до морковкиных заговоров, – в тон мужчине продолжила Ника.

– А вот и нет. Еще три четверти часа назад все было готово, – порадовал девушку Мишель. – За пару минут наши блюда разогреют, ну, те, что надо разогревать, и подадут. Осталось решить – куда? Хочешь спуститься в ресторан?

– К черту! – решительно замотала головой Ника, обдавая Мишеля легким ветерком с ошеломляющим запахом волос, женского тела и еще чего-то трудноуловимого и вовсе не передаваемого словами. – Это ведь – худо-бедно одеваться надо…

– …конечно, желательно было бы, – без тени улыбки съехидничал поверенный в делах. – Провинциалы могут тебя неправильно понять, но, что еще хуже, могут понять совершенно правильно и выстроиться в очередь к дверям ресторана…

– Не ерничай, а то сожру тебя самого и не посмотрю, что костлявый и жесткий…

Худощавого и жилистого Мишеля назвать костлявым можно было лишь в дружеской шутке, дозволяемой близким людям. Да и вообще, шутить с поверенным в делах вряд ли пришло бы в голову кому-то из посторонних, настолько холодным и равнодушным, далеким от мирских удовольствий выглядел обыкновенно этот седой, строго и скромно одетый мужчина.

– Хорошо-хорошо, – усмехнулся Мишель. – Не ешь меня, Красная Шапочка, я тебе пригожусь… вот, позвоню сейчас и попрошу, чтобы наш завтрак-обед накрыли здесь, в столовой, ну, а ты, пожалуйста, в процессе обслуживания не рассекай голышом перед официантками…

– А ты уже выяснил, что это будут официантки, а не официанты? – засмеялась довольная предвкушением скорого обеда Ника. – Ладно-ладно, я пока займусь собой, ведь после еды найдутся, как всегда, неотложные дела…

– Найдутся, – согласился Мишель, подымаясь с диванчика и отходя к угловому маленькому столику на тоненькой металлической ножке, к телефону. – Надо бы с контрактом разобраться, это ведь я отдыхать приехал, а тебе – работать…

– Мне – фестивалить, – пробурчала в спину уже Мишелю девушка, дождалась, пока он подымет трубку и начнет перечислять, что надо бы подать в их столовую, третью комнату номера, и после этого сама направилась обратно в спальню, разбираться с прихваченной с собой в поездку косметикой и наводить «порядок на лице»…

…Специально ли подгадала Ника, или так получилось случайно, но едва лишь дверь в номер закрылась за парочкой очень прелестных, высоких и длинноногих, молоденьких официанток, как блондинка появилась на пороге столовой, хищно раздувая ноздри.

– Еда… много… – неразборчиво пробормотала она, усаживаясь за стол и жадно хватая вилку.

На столе царило огромное блюдо, заполненное ровненькими полосками-рядами отварных креветок и кальмаров, маленьких осьминогов, мидий, филе нерки и еще какой-то рыбы. По сторонам блюда как-то уже скромненько смотрелись тарелки с душистыми отбивными, горячим картофельным пюре, зеленым горошком, а так же бесчисленные, казалось, соусники с майонезом, кетчупом, соевыми подливами, солонки и перечницы… На самом краешке стола примостились два запотевших хрустальных графина, нет, не графина – графинища с апельсиновым и яблочным охлажденными соками.

Наверное, сказать, что всего, выставленного на стол хватило бы для скромного, но сытного ужина бригаде грузчиков из городского речного порта, было бы преувеличением, но пяток работяг с любого провинциального завода можно было бы накормить запросто. И хозяйственный гостиничный повар, передав официанткам заказ, уже деловито прикидывал, как можно будет использовать остатки продуктов для кормежки более простых и непривередливых гостей или персонала, но…

Слово «диета» маленькая блондинка не знала никогда в жизни. Все, что попадало в её организм легко и непринужденно переваривалось и покидало его, не откладываясь ни каплей жира под ровной, ухоженной кожей. Казалось, Ника, как некий автомат, просто перерабатывает пищу в энергию без каких-то особенных последствий для себя, и чем больше она поглощала еды, тем более энергичной, задорной и вызывающе хулиганистой становилась. Впрочем, и голодной девушка была не менее задорной и хулиганистой, был бы только повод.

Скромный не только во внешнем виде и поведении Мишель утащил на свою тарелочку с небольшой котлеткой и горкой отварной гречки пяток креветок, десяток полосок кальмара и пару кусочков красной рыбы, а с оставшимися яствами предоставил возможность справиться блондинке, и никаких сомнений в том, что она безжалостно расправится и с рыбным ассорти, и с огромной отбивной, и с гарниром, и с графином сока, у поверенного в делах не было.

Ела Ника жадно, быстро – едва заметно глазу мелькали, исчезая с блюда и тарелки кусочки морепродуктов, рыбных деликатесов, мяса и картошки, но при этом на удивление изящно и деликатно. И за все время обеда, ну, или завтрака, если судить по времени пробуждения блондинки, она не сказала ни слова. Впрочем, едва отложив в сторону вилку и нож и как-то совсем простецки, по-домашнему, потянувшись всем телом и сытно похлопав себя по так и оставшемуся плоским и симпатичным животику, Ника моментально распланировала предстоящие несколько часов собственной жизни:

– Мишель, после такого обеда, спасибо тебе за заботу, чтоб я без тебя делала, тянет на сигары с ликером… Но! сигары, конечно, в гостинице найдутся, да и ликера, небось, море разливанное, но, думаю, мы обойдемся сигаретами и алкогольной абстиненцией… Надо бы встретиться с этим толстячком Андронием и окончательно закрыть все вопросы по программе пребывания в городе… Как ты?

– Да, – кивнул Мишель, аккуратно и тщательно вытирая практически чистые губы салфеткой. – Я позвоню нашему здешнему антрепренеру… ты будешь готова через полчасика?

– Я уже готова, только покурю и оденусь, – ответила Ника и, лукаво улыбаясь, предложила: – А может быть, не стоит одеваться?

На эту реплику поверенный в делах предпочел не реагировать, зная, что после сытного, обильного обеда, ну, или завтрака, блондинка всегда пребывает в слегка расслабленном, добродушном настроении, и ей вовсе не хочется хулиганить, эпатировать и даже шокировать окружающих своим поведением, а все слова об этом остаются только словами. И пока он созванивался и договаривался о встрече, пока толстячок добирался до гостиничной комнаты переговоров, Ника, по неистребимой женской привычке, перемеряла и отвергла с полдесятка прихваченных ею с собой откровенных и не очень нарядов, остановившись в итоге на довольно-таки скромных для нее шортах песочного цвета, облегающих попку и самое начало бедер, как вторая кожа, и рубашку мужского фасона, яркого, лимонного цвета, которую блондинка не стала застегивать на изящные маленькие перламутровые пуговки, а просто завязала узлом на животе. Высоченные каблуки, без которых девушка уже не представляла своей жизни, и дополнительно разлохмаченная гривка пепельно-платиновых роскошных волос дополняли её и без того соблазнительный образ. Соблазнительный настолько, что Андроний, по сути своей работы привыкший к разным сценическим фокусам, явственно и довольно невежливо сглотнул набежавшую слюну, увидев Нику, входящей в комнату переговоров.

Эта комната когда-то, видимо, была подсобкой или чуланчиком для хранения хозинвентаря, но рациональные хозяева гостиницы, решившие извлечь доход и из такого помещения, отремонтировали её, обставили в «техно»-стиле канцелярской мебель, навесили фальшивые окна на глухие стены и установили великолепный климатизатор, поддерживающий чуть прохладную, бодрящую, но в то же время комфортабельную атмосферу, долженствующую помогать переговаривающимся сторонам придти к единому мнению, устраивающему всех, а заодно, безусловно, и оплатить предоставленные им удобства.

Все откровенно похабные мысли Андрония, разглядывающего коленки, и не только, Ники, и пытающегося забросать блондинку пикантными вопросиками о личной жизни многих столичных знаменитостей, почему-то непременно привязывая их личную жизнь к жизни девушки, отчетливо отражались на его лице, но привычно равнодушная к такому вот мужскому вниманию блондинка ловко меняла направление разговора, старательно обходя возможные подводные камни и скользкие зигзаги предложенных тем, пока поверенный в её делах быстро, будто бы мельком, просмотрел разложенные на столе листы контракта на участие в фестивале. И через десяток минут бесцеремонно перебил вязкую, похожую на игру дипломатов, беседу толстячка с Никой:

– Замечательный контракт, если в нем подправить парочку пунктов…

– Что вы, как подправить? – вернулся в действительность от такого близкого – руку протяни – соблазнительного тела блондинки Андроний. – Всё уже согласовано с организаторами… и мэр в курсе, и полицмейстер…

– Да и пусть будут в курсе, – согласно кивнул Мишель. – Мы же никоим образом не против мэра и полицмейстера… просто вот эти пунктики, восьмой и двенадцатый, надо дополнить. Любое выступление возможно после предварительного осмотра сценической площадки и устранения замечаний по ней, буде таковые возникнут. И – всякое приватное выступление будет проходить по согласованному моей клиенткой сценарию, каковой должен быть ей предоставлен заранее, ну, за пару дней до выступления…

Толстячок окончательно отвлекся от Ники, пытаясь изо всех сил сосредоточиться на словах поверенного, чтобы понять их «второй» смысл, возможную каверзу и те трудности, которые неизбежно возникнут при внесении изменений в согласованный с городской верхушкой текст контракта. Сейчас такое легкое и приятно возбуждающее в начале присутствие на переговорах блондинки категорически мешало Андронию собрать в кучку разбежавшиеся мысли. Тем более, что он не ожидал от этого сухаря в очочках ни такой дотошности, ни такого влияния на Нику. Обыкновенно столичные и не только «звезды» и «звездочки» всех мастей и рангов мало что понимали в бумажном оформлении их звездности, но при этом на советы адвокатов, поверенных и просто друзей старались не обращать внимания. «Ох, не зря она таскает с собой этого засушенного Геракла», – в легкой тоске успел подумать толстячок, а Мишель в этот момент, верный своему принципу «добивания» противоположной стороны, добавил:

– И неплохо было бы увеличить сумму гонорара процентов на семьдесят… восемьдесят… Все-таки, имперская знаменитость…

– Увеличить? Это невозможно, – едва не вскочил со своего места толстячок, стоило лишь помянуть в разговоре деньги. – Мы и так хотели просить уважаемую госпожу…

Его взгляд в сторону блондинки был наполнен удивительнейшей смесью простой мужской похоти и некого уничижительного ощущения, что слова о просьбе «уважаемой госпожи» не более, чем простое желание купчика дополнительно нажиться на покупателе.

– Просить, конечно, вы можете о чем угодно, – согласился Мишель, подпуская в голос песчаной сухости. – Тем более, в контракте очень удачно не оговорено общение с прессой, а значит, моя клиентка от этой обузы освобождена, и Нике не придется отбиваться от изуверских вопросов «гиен пера»…

– Как же? а предварительная пресс-конференция? Да и окончательная, по итогам фестиваля!!! – почти вскричал толстяк. – На присутствие такой звезды на этих важных мероприятиях мы очень рассчитывали, без нее же, ну, никак нельзя…

– Все это должно оговариваться в контракте, – строго заявил Мишель, слегка приподымая седые брови. – Иначе – не подлежит обсуждению. Кстати, стоимость интервью зависит от продолжительности оного, количества и качества задаваемых вопросов, личности репортера, солидности издательства и еще от многих других причин. Импровизация не исключается, но не должна превышать десяти процентов от общего объема разговора…

– Вы меня без ножа режете, – в провинциальном стиле закатил глаза Андроний. – Исправление контракта, увеличение оплаты, сценарии приватных выступлений, да еще и согласование с репортерами вопросов… это же невозможно сделать не только за день до начала фестиваля, а и за две недели…

– Если у вас возникли непредвиденные трудности с оформлением документов, – веско и холодно заметил Мишель, – то моя клиентка готова их понять и не выставлять неустойку за срыв возможных выступлений. Мы с удовольствием переедем из гостиницы в загородный санаторий и будем просто наслаждаться отдыхом, телетрансляцией вашего фестиваля, а возможно и посетим некоторые его мероприятия, тем более, тут всего-то двадцать километров. Санаторий все еще функционирует, насколько мне известно?

– Санаторий – да, работает и пользуется известностью, там сейчас… – растерянно начал было сбитый с толку толстячок, но тут же перебил себя: – Нет-нет, не надо никуда уезжать, что вы!!! Мы решим все вопросы оперативно, я сам, лично, немедленно пробегусь по организаторам, расскажу, постараюсь убедить… а вы оставайтесь пока здесь, в гостинице… мало ли, может быть, кто-то из организаторов пожелает встретиться, поговорить лично, попробовать убедить в чем-то…

– Как же так, Андрон? Вы нас чуть ли не под домашний арест сажаете, фи… – звонко высказалась Ника, как бы подхватывая эстафетную палочку разговора у своего поверенного. – У вас такой прелестный город, столько достопримечательностей, да и, наверное, есть ночные заведения, а мы должны, как привязанные, сидеть в номере…

– Нет-нет, что вы, не как привязанные, просто хотелось бы знать, где вы будете, чтоб найти, ну, если что-то понадобиться, без излишних проволочек… – путано заговорил Андроний, сгребая со стола аккуратно разложенные Мишелем экземпляры контракта и небрежно запихивая их в отличного качества кожаный портфельчик с серебряной монограммой «А» размером едва ли не с ладонь.

– Вам же сам полицмейстер и помогает, – лукаво засмеялась Ника, нарочито путая, кто же кому оказывает помощь в организации фестиваля. – Неужто он в своем-то подведомственном городе не сможет отыскать парочку приезжих, которые совсем не думают прятаться от него?..

Но Андроний, что-то бормоча себе под нос, видимо, не очень лицеприятное для гостей, особенно для Мишеля, уже пятился задом наперед к двери, ежесекундно, как китайский болванчик, кивая головой и громко отдуваясь, как после тяжелого физического труда.

– Таперича, когда этого надоедалу сплавили… – сказала Ника, подняв глаза в потолок, едва толстячок покинул комнату переговоров, и шум его дыхания смолк в гостиничном коридоре.

– …открывать дамский магазин не будем, – в тон ей подхватил известную цитату Мишель. – И, вообще, шляться по местным модным лавкам даже тебе не имеет смысла.

– Почему же? – удивилась Ника. – Вот в одну из поездок, совсем уж в глухой медвежий угол, почти на берег Ледовитого океана, я в местной лавочке набрела на такую удивительно изящную шаль…

– Предлагаю скоротать время за чашкой чая, – решительно оборвал фантазии блондинки Мишель.

– Кофе! Только кофе!!! – нарочито воскликнула девушка. – Вообще, Мишель, это мне бы надо заботиться о цвете лица и пробавляться жиденьким зеленым чайком, но – я люблю кофе… крепчайший, с пенкой, с ароматом на всю комнату…

– А к кофе – пяток бисквитных пирожных, – поддразнил Нику поверенный в её делах.

– Кстати, да. После обеда у нас не было десерта… – надула губки блондинка.

– Для тебя это был не обед, а завтрак, а после завтрака десерт не положен, – сухо засмеялся Мишель. – Ладно, давай прогуляемся в местный буфет, оценим кофе и чаеварство гостиничных кулинаров… 

© Copyright: Юрий Леж, 2012

Регистрационный номер №0062232

от 13 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0062232 выдан для произведения:

3

Привыкшая за пятнадцать последних лет своей богемной и разъездной жизни спать в чужих постелях, Ника отлично придремала на широком, в меру мягком, упругом и очень удобном гостиничном ложе и проснулась от неожиданного, громкого и почему-то тревожного грохота за двойной, звуконепроницаемой по обещаниям, рамой гостиничного окна. На обычный грозовой гром это было как-то не очень похоже, да и полуденное небо за окнами, пусть и подернутое осенней паутинкой облаков, казалось чистым и безмятежно спокойным. Лениво, как сытая, довольная собой и жизнью, маленькая, ухоженная кошечка, блондинка потянулась, разминая слегка застывшие во сне мышцы и прислушиваясь, как она привыкла, к собственным, первым возникающим после сна желаниям. Невнятная тревога, вызванная разбудившим её грохотом за окном, моментально спряталась куда-то на задворки сознания, и Ника почувствовала себя хорошо отдохнувшей, выспавшейся и – голодной. И это чувство, чувство голода, заставило её, будто и в самом деле маленькую хищницу, легко вскочить с постели, привычно зайти наощупь домашние туфельки на высоченных, так любимых девушкой каблуках и пройти в маленькую, пристроенную к спальне ванную комнатку, вторую в номере, оборудованную только умывальником, биде и унитазом.

Тщательно и неторопливо умывшись, Ника ощутила, что готова сейчас слопать целиком жареного бегемота небольших размеров и, чтобы не откладывать исполнение такого экзотического желания в дальний ящик, она поспешно прошла через спальню в небольшую, уютно оформленную пусть и все в том же «техно»-стиле гостиную.

– Интересно, что это тут грохочет средь бела дня, как бутылки в мусоропроводе? – лениво, изображая из себя избалованную людским вниманием, капризную блондиночку, спросила Ника, едва появившись на пороге гостиной.

Расположившийся на удобном кожаном диванчике, которому предстояло стать его основным пристанищем на ближайшие дни, Мишель неторопливо отложил в сторонку книжку в ярком, пестром переплете и поглядел на девушку. Спала Ника всегда голой, каким-то загадочным образом ухитряясь раздеться даже после самой жуткой, кромешной пьянки, и сейчас, ни мало ни смущаясь присутствия Мишеля, она даже не подумала накинуть на свое точенное, изящное тело хоть какую-нибудь одежку. Впрочем, обнаженную Нику навидалась большая часть совершеннолетних и не очень мужчин и в метрополии, и в провинции, но вот такой – без сценической раскраски лица и, зачастую, тела на нее могли посмотреть разве что очень близкие друзья.

– Не искушай меня без нужды… – чуть насмешливо пропел Мишель строку старинного романса, разглядывая девушку без того особого «возжелания», что обыкновенно зарождалось в глазах большинства мужчин, и только после этого ответил на вопрос: – Похоже на какой-то взрыв на окраине городка… тут же огромная промзона, оставшаяся с лучших времен Империи… военное производство… надеюсь, на наших планах этот взрыв никак не отразится…

– Ну-ну, – кивнула привычно взлохмаченной головкой Ника. – А ты читаешь Карева? Почему не новый роман?

Фамилия автора и название произведения, несмотря на пестроту обложки, были хорошо видны на отложенной в сторонку книге.

– Новый роман я уже читал, – деловито и сухо ответил Мишель. – А сейчас почему-то захотелось перечитать «Намордник для зверя». А ты, как всегда, очень хочешь кушать спросонья?

– Я хочу не кушать, а жрать, – задорно подтвердила Ника, пересекая комнатку изящным шагом профессиональной танцовщицы и бросая свое тело на диванчик рядом с Мишелем.

– Это нормально, – рассудительно кивнул поверенный в делах. – Вечером в поезде ты едва что-то поклевала в тамошнем ресторане, а сейчас уже далеко за полдень перевалило…

– Вот только не утомляй меня точным временем, – предостерегла его блондинка. – Давай хотя бы здесь, в провинции, чуток абстрагируемся от хронометража, ладно?

– Хорошо, – скупо улыбнулся Мишель. – Кулинарную разведку я уже провел и даже заказал для себя обед, а для тебя завтрак, больше похожий на обед. Как оказалось, здесь очень неплохой выбор морепродуктов…

– …и ждать этого заказа придется до морковкиных заговоров, – в тон мужчине продолжила Ника.

– А вот и нет. Еще три четверти часа назад все было готово, – порадовал девушку Мишель. – За пару минут наши блюда разогреют, ну, те, что надо разогревать, и подадут. Осталось решить – куда? Хочешь спуститься в ресторан?

– К черту! – решительно замотала головой Ника, обдавая Мишеля легким ветерком с ошеломляющим запахом волос, женского тела и еще чего-то трудноуловимого и вовсе не передаваемого словами. – Это ведь – худо-бедно одеваться надо…

– …конечно, желательно было бы, – без тени улыбки съехидничал поверенный в делах. – Провинциалы могут тебя неправильно понять, но, что еще хуже, могут понять совершенно правильно и выстроиться в очередь к дверям ресторана…

– Не ерничай, а то сожру тебя самого и не посмотрю, что костлявый и жесткий…

Худощавого и жилистого Мишеля назвать костлявым можно было лишь в дружеской шутке, дозволяемой близким людям. Да и вообще, шутить с поверенным в делах вряд ли пришло бы в голову кому-то из посторонних, настолько холодным и равнодушным, далеким от мирских удовольствий выглядел обыкновенно этот седой, строго и скромно одетый мужчина.

– Хорошо-хорошо, – усмехнулся Мишель. – Не ешь меня, Красная Шапочка, я тебе пригожусь… вот, позвоню сейчас и попрошу, чтобы наш завтрак-обед накрыли здесь, в столовой, ну, а ты, пожалуйста, в процессе обслуживания не рассекай голышом перед официантками…

– А ты уже выяснил, что это будут официантки, а не официанты? – засмеялась довольная предвкушением скорого обеда Ника. – Ладно-ладно, я пока займусь собой, ведь после еды найдутся, как всегда, неотложные дела…

– Найдутся, – согласился Мишель, подымаясь с диванчика и отходя к угловому маленькому столику на тоненькой металлической ножке, к телефону. – Надо бы с контрактом разобраться, это ведь я отдыхать приехал, а тебе – работать…

– Мне – фестивалить, – пробурчала в спину уже Мишелю девушка, дождалась, пока он подымет трубку и начнет перечислять, что надо бы подать в их столовую, третью комнату номера, и после этого сама направилась обратно в спальню, разбираться с прихваченной с собой в поездку косметикой и наводить «порядок на лице»…

…Специально ли подгадала Ника, или так получилось случайно, но едва лишь дверь в номер закрылась за парочкой очень прелестных, высоких и длинноногих, молоденьких официанток, как блондинка появилась на пороге столовой, хищно раздувая ноздри.

– Еда… много… – неразборчиво пробормотала она, усаживаясь за стол и жадно хватая вилку.

На столе царило огромное блюдо, заполненное ровненькими полосками-рядами отварных креветок и кальмаров, маленьких осьминогов, мидий, филе нерки и еще какой-то рыбы. По сторонам блюда как-то уже скромненько смотрелись тарелки с душистыми отбивными, горячим картофельным пюре, зеленым горошком, а так же бесчисленные, казалось, соусники с майонезом, кетчупом, соевыми подливами, солонки и перечницы… На самом краешке стола примостились два запотевших хрустальных графина, нет, не графина – графинища с апельсиновым и яблочным охлажденными соками.

Наверное, сказать, что всего, выставленного на стол хватило бы для скромного, но сытного ужина бригаде грузчиков из городского речного порта, было бы преувеличением, но пяток работяг с любого провинциального завода можно было бы накормить запросто. И хозяйственный гостиничный повар, передав официанткам заказ, уже деловито прикидывал, как можно будет использовать остатки продуктов для кормежки более простых и непривередливых гостей или персонала, но…

Слово «диета» маленькая блондинка не знала никогда в жизни. Все, что попадало в её организм легко и непринужденно переваривалось и покидало его, не откладываясь ни каплей жира под ровной, ухоженной кожей. Казалось, Ника, как некий автомат, просто перерабатывает пищу в энергию без каких-то особенных последствий для себя, и чем больше она поглощала еды, тем более энергичной, задорной и вызывающе хулиганистой становилась. Впрочем, и голодной девушка была не менее задорной и хулиганистой, был бы только повод.

Скромный не только во внешнем виде и поведении Мишель утащил на свою тарелочку с небольшой котлеткой и горкой отварной гречки пяток креветок, десяток полосок кальмара и пару кусочков красной рыбы, а с оставшимися яствами предоставил возможность справиться блондинке, и никаких сомнений в том, что она безжалостно расправится и с рыбным ассорти, и с огромной отбивной, и с гарниром, и с графином сока, у поверенного в делах не было.

Ела Ника жадно, быстро – едва заметно глазу мелькали, исчезая с блюда и тарелки кусочки морепродуктов, рыбных деликатесов, мяса и картошки, но при этом на удивление изящно и деликатно. И за все время обеда, ну, или завтрака, если судить по времени пробуждения блондинки, она не сказала ни слова. Впрочем, едва отложив в сторону вилку и нож и как-то совсем простецки, по-домашнему, потянувшись всем телом и сытно похлопав себя по так и оставшемуся плоским и симпатичным животику, Ника моментально распланировала предстоящие несколько часов собственной жизни:

– Мишель, после такого обеда, спасибо тебе за заботу, чтоб я без тебя делала, тянет на сигары с ликером… Но! сигары, конечно, в гостинице найдутся, да и ликера, небось, море разливанное, но, думаю, мы обойдемся сигаретами и алкогольной абстиненцией… Надо бы встретиться с этим толстячком Андронием и окончательно закрыть все вопросы по программе пребывания в городе… Как ты?

– Да, – кивнул Мишель, аккуратно и тщательно вытирая практически чистые губы салфеткой. – Я позвоню нашему здешнему антрепренеру… ты будешь готова через полчасика?

– Я уже готова, только покурю и оденусь, – ответила Ника и, лукаво улыбаясь, предложила: – А может быть, не стоит одеваться?

На эту реплику поверенный в делах предпочел не реагировать, зная, что после сытного, обильного обеда, ну, или завтрака, блондинка всегда пребывает в слегка расслабленном, добродушном настроении, и ей вовсе не хочется хулиганить, эпатировать и даже шокировать окружающих своим поведением, а все слова об этом остаются только словами. И пока он созванивался и договаривался о встрече, пока толстячок добирался до гостиничной комнаты переговоров, Ника, по неистребимой женской привычке, перемеряла и отвергла с полдесятка прихваченных ею с собой откровенных и не очень нарядов, остановившись в итоге на довольно-таки скромных для нее шортах песочного цвета, облегающих попку и самое начало бедер, как вторая кожа, и рубашку мужского фасона, яркого, лимонного цвета, которую блондинка не стала застегивать на изящные маленькие перламутровые пуговки, а просто завязала узлом на животе. Высоченные каблуки, без которых девушка уже не представляла своей жизни, и дополнительно разлохмаченная гривка пепельно-платиновых роскошных волос дополняли её и без того соблазнительный образ. Соблазнительный настолько, что Андроний, по сути своей работы привыкший к разным сценическим фокусам, явственно и довольно невежливо сглотнул набежавшую слюну, увидев Нику, входящей в комнату переговоров.

Эта комната когда-то, видимо, была подсобкой или чуланчиком для хранения хозинвентаря, но рациональные хозяева гостиницы, решившие извлечь доход и из такого помещения, отремонтировали её, обставили в «техно»-стиле канцелярской мебель, навесили фальшивые окна на глухие стены и установили великолепный климатизатор, поддерживающий чуть прохладную, бодрящую, но в то же время комфортабельную атмосферу, долженствующую помогать переговаривающимся сторонам придти к единому мнению, устраивающему всех, а заодно, безусловно, и оплатить предоставленные им удобства.

Все откровенно похабные мысли Андрония, разглядывающего коленки, и не только, Ники, и пытающегося забросать блондинку пикантными вопросиками о личной жизни многих столичных знаменитостей, почему-то непременно привязывая их личную жизнь к жизни девушки, отчетливо отражались на его лице, но привычно равнодушная к такому вот мужскому вниманию блондинка ловко меняла направление разговора, старательно обходя возможные подводные камни и скользкие зигзаги предложенных тем, пока поверенный в её делах быстро, будто бы мельком, просмотрел разложенные на столе листы контракта на участие в фестивале. И через десяток минут бесцеремонно перебил вязкую, похожую на игру дипломатов, беседу толстячка с Никой:

– Замечательный контракт, если в нем подправить парочку пунктов…

– Что вы, как подправить? – вернулся в действительность от такого близкого – руку протяни – соблазнительного тела блондинки Андроний. – Всё уже согласовано с организаторами… и мэр в курсе, и полицмейстер…

– Да и пусть будут в курсе, – согласно кивнул Мишель. – Мы же никоим образом не против мэра и полицмейстера… просто вот эти пунктики, восьмой и двенадцатый, надо дополнить. Любое выступление возможно после предварительного осмотра сценической площадки и устранения замечаний по ней, буде таковые возникнут. И – всякое приватное выступление будет проходить по согласованному моей клиенткой сценарию, каковой должен быть ей предоставлен заранее, ну, за пару дней до выступления…

Толстячок окончательно отвлекся от Ники, пытаясь изо всех сил сосредоточиться на словах поверенного, чтобы понять их «второй» смысл, возможную каверзу и те трудности, которые неизбежно возникнут при внесении изменений в согласованный с городской верхушкой текст контракта. Сейчас такое легкое и приятно возбуждающее в начале присутствие на переговорах блондинки категорически мешало Андронию собрать в кучку разбежавшиеся мысли. Тем более, что он не ожидал от этого сухаря в очочках ни такой дотошности, ни такого влияния на Нику. Обыкновенно столичные и не только «звезды» и «звездочки» всех мастей и рангов мало что понимали в бумажном оформлении их звездности, но при этом на советы адвокатов, поверенных и просто друзей старались не обращать внимания. «Ох, не зря она таскает с собой этого засушенного Геракла», – в легкой тоске успел подумать толстячок, а Мишель в этот момент, верный своему принципу «добивания» противоположной стороны, добавил:

– И неплохо было бы увеличить сумму гонорара процентов на семьдесят… восемьдесят… Все-таки, имперская знаменитость…

– Увеличить? Это невозможно, – едва не вскочил со своего места толстячок, стоило лишь помянуть в разговоре деньги. – Мы и так хотели просить уважаемую госпожу…

Его взгляд в сторону блондинки был наполнен удивительнейшей смесью простой мужской похоти и некого уничижительного ощущения, что слова о просьбе «уважаемой госпожи» не более, чем простое желание купчика дополнительно нажиться на покупателе.

– Просить, конечно, вы можете о чем угодно, – согласился Мишель, подпуская в голос песчаной сухости. – Тем более, в контракте очень удачно не оговорено общение с прессой, а значит, моя клиентка от этой обузы освобождена, и Нике не придется отбиваться от изуверских вопросов «гиен пера»…

– Как же? а предварительная пресс-конференция? Да и окончательная, по итогам фестиваля!!! – почти вскричал толстяк. – На присутствие такой звезды на этих важных мероприятиях мы очень рассчитывали, без нее же, ну, никак нельзя…

– Все это должно оговариваться в контракте, – строго заявил Мишель, слегка приподымая седые брови. – Иначе – не подлежит обсуждению. Кстати, стоимость интервью зависит от продолжительности оного, количества и качества задаваемых вопросов, личности репортера, солидности издательства и еще от многих других причин. Импровизация не исключается, но не должна превышать десяти процентов от общего объема разговора…

– Вы меня без ножа режете, – в провинциальном стиле закатил глаза Андроний. – Исправление контракта, увеличение оплаты, сценарии приватных выступлений, да еще и согласование с репортерами вопросов… это же невозможно сделать не только за день до начала фестиваля, а и за две недели…

– Если у вас возникли непредвиденные трудности с оформлением документов, – веско и холодно заметил Мишель, – то моя клиентка готова их понять и не выставлять неустойку за срыв возможных выступлений. Мы с удовольствием переедем из гостиницы в загородный санаторий и будем просто наслаждаться отдыхом, телетрансляцией вашего фестиваля, а возможно и посетим некоторые его мероприятия, тем более, тут всего-то двадцать километров. Санаторий все еще функционирует, насколько мне известно?

– Санаторий – да, работает и пользуется известностью, там сейчас… – растерянно начал было сбитый с толку толстячок, но тут же перебил себя: – Нет-нет, не надо никуда уезжать, что вы!!! Мы решим все вопросы оперативно, я сам, лично, немедленно пробегусь по организаторам, расскажу, постараюсь убедить… а вы оставайтесь пока здесь, в гостинице… мало ли, может быть, кто-то из организаторов пожелает встретиться, поговорить лично, попробовать убедить в чем-то…

– Как же так, Андрон? Вы нас чуть ли не под домашний арест сажаете, фи… – звонко высказалась Ника, как бы подхватывая эстафетную палочку разговора у своего поверенного. – У вас такой прелестный город, столько достопримечательностей, да и, наверное, есть ночные заведения, а мы должны, как привязанные, сидеть в номере…

– Нет-нет, что вы, не как привязанные, просто хотелось бы знать, где вы будете, чтоб найти, ну, если что-то понадобиться, без излишних проволочек… – путано заговорил Андроний, сгребая со стола аккуратно разложенные Мишелем экземпляры контракта и небрежно запихивая их в отличного качества кожаный портфельчик с серебряной монограммой «А» размером едва ли не с ладонь.

– Вам же сам полицмейстер и помогает, – лукаво засмеялась Ника, нарочито путая, кто же кому оказывает помощь в организации фестиваля. – Неужто он в своем-то подведомственном городе не сможет отыскать парочку приезжих, которые совсем не думают прятаться от него?..

Но Андроний, что-то бормоча себе под нос, видимо, не очень лицеприятное для гостей, особенно для Мишеля, уже пятился задом наперед к двери, ежесекундно, как китайский болванчик, кивая головой и громко отдуваясь, как после тяжелого физического труда.

– Таперича, когда этого надоедалу сплавили… – сказала Ника, подняв глаза в потолок, едва толстячок покинул комнату переговоров, и шум его дыхания смолк в гостиничном коридоре.

– …открывать дамский магазин не будем, – в тон ей подхватил известную цитату Мишель. – И, вообще, шляться по местным модным лавкам даже тебе не имеет смысла.

– Почему же? – удивилась Ника. – Вот в одну из поездок, совсем уж в глухой медвежий угол, почти на берег Ледовитого океана, я в местной лавочке набрела на такую удивительно изящную шаль…

– Предлагаю скоротать время за чашкой чая, – решительно оборвал фантазии блондинки Мишель.

– Кофе! Только кофе!!! – нарочито воскликнула девушка. – Вообще, Мишель, это мне бы надо заботиться о цвете лица и пробавляться жиденьким зеленым чайком, но – я люблю кофе… крепчайший, с пенкой, с ароматом на всю комнату…

– А к кофе – пяток бисквитных пирожных, – поддразнил Нику поверенный в её делах.

– Кстати, да. После обеда у нас не было десерта… – надула губки блондинка.

– Для тебя это был не обед, а завтрак, а после завтрака десерт не положен, – сухо засмеялся Мишель. – Ладно, давай прогуляемся в местный буфет, оценим кофе и чаеварство гостиничных кулинаров… 

Рейтинг: +2 215 просмотров
Комментарии (4)
Анна Магасумова # 13 июля 2012 в 22:08 +1
Вот это аппетит! rolf korzina
Юрий Леж # 13 июля 2012 в 23:11 0
Спасибо!!!
"Аппетит" списан с натуры rose
Vilenna Gai # 14 июля 2012 в 20:43 +1
"Аппетитная" глава получилась. Отчего-то вспомнилось одно произведение, что читала еще в школе, кажется у Гоголя. Да! в "старосветских помещиках". Читаешь и как у собаки Павлова, течет слюна. Ан-нет, не выдержит мой организм такого пиршества. Так что, выпью чашечку кофе на молоке, а к нему корочку белого хлеба, намазанного маслецом, с сыром.
Юрий Леж # 14 июля 2012 в 23:17 0
Спасибо!
Кулинария - это часть жизни. Хорошо, когда читатели так реагируют 9c054147d5a8ab5898d1159f9428261c