Относительность

25 января 2012 - Владимир Татаринов

Мерный шум волн, лениво накатывающих на берег и плещущихся между камней, да короткие отрывистые гудки проходящих через пролив суденышек – вот, пожалуй, и все звуки, скопившиеся в эту обычную августовскую ночь здесь на крохотном диком пляже одного курортного городка. Пляжик этот, называемый местными попросту «пятачком», с левой стороны был отгорожен высоким обрывистым склоном горы, на вершине которой каждое лето с переменным успехом проходили раскопки древнего городища. Впереди же пляжик упирался в обычную поржавевшую от времени и постоянной сырости сетку-рабицу, начинающуюся от склона и уходящую на несколько метров в море. Там, за огорожей находился когда-то старый яхт-клуб, переделанный впоследствии в лодочную станцию, занимающую теперь большую часть пространства под обрывистым склоном. На границе между станцией и пляжем возвышался огромный серый валун. В паре сотен метров от берега прямо из воды небольшой, но ровной линией близко друг к другу торчали толстые металлические стержни – верхушки неизвестных теперь железобетонных конструкций. Старожилы говорили, что во времена, когда деревья были большими, а флаги – красными, эти конструкции являлись частью берегового ограждения, но со временем уровень воды в море поднялся, вследствие ли таяния антарктических льдов, увеличивающихся озоновых дыр, движения луны вокруг земли или легкого взмаха крыльев мотылька на другом конце планеты, и размер береговой линии значительно сократился до существующей ныне узкой полоски. За невозможностью срезать торчащий металлический штакетник с последующей сдачей его в пункт приема металлолома и улучшения личного материального положения, местные жители приспособили его под опоры для рыболовецких сетей.

Весь этот ничем, по сути, не примечательный пейзаж открывался днем всем желающим искупаться и позагорать подальше от переполненных «культурных» городских пляжей с раскаленным обжигающим песком, высушивающим мозг палящим солнцем, гектарами плотно укомплектованных курортников с любопытными и обязательно визгливыми детьми. После заката же, когда усталое летнее солнце уходило на запад, пляжик преображался, и человек, обладающий фантазией, мог легко увидеть вместо обрывистого склона темную отвесную стену средневекового замка, а вместо чернеющих вдалеке железок гребень давно умершего и застывшего в родных водах морского чудовища. Именно в этот, такой уютный днем, но откровенно зловещий, неприветливый и, все же, знакомый уголок направлялись двое. Парень и девушка, взявшись за руки и добавляя в общий ансамбль неторопливых, вальяжных ночных звуков негромкие шлепки двух пар босых ног, брели не спеша по кромке берега. Через плечо каждого из них было перекинуто длинное пляжное полотенце, качающееся в такт ходьбе, обувь же они несли в руках.

- Ой, смотри! – сказала девушка, указывая туда, где морское пространство недалеко от берега светилось блеклым мертвенным зеленовато-желтым светом. В привычном морском воздухе чувствовался еле заметный запах серы. – Смотри, как вода ярко фосфорится. Пойдем, пойдем быстрей. – Девушка вырвалась и побежала вперед в сторону огромного серого валуна.

- Тань, ну, подожди, - парень махнул рукой, но девушка была уже далеко.

«Догоняй!» – только и услышал он ее звонкий озорной голосок.

Подбежав к камню, девушка бросила рядом пляжные шлепанцы, закинула на его вершину полотенце, отправив вслед за ним ловким движением сдернутый через голову короткий сарафан, оставаясь в купальнике неопределенного в ночной тьме цвета. Взъерошив густые рыжие волосы рукой, она стала осторожно заходить в воду, стараясь удерживать равновесие на скользких, поросших водорослями камнях, местами довольно острых, покрывающих морское дно у берега. Вода была как парное молоко. Нагретая щедрым курортным солнцем, она теперь хранила его тепло. Девушка уходила все дальше, в глубину, находясь, словно на границе двух миров – ласкового, успокаивающего, неумолимо поглощающего ее морского пространства и прохладного, бодрящего, заставляющего дышать полной грудью августовского воздуха. Отдаваясь в желанную власть морской стихии, девушка, зайдя в воду почти по грудь, решилась и нырнула, отбрасывая в разные стороны небольшие фонтанчики брызг.

Парень достиг, наконец, заветного камня и, следуя примеру своей подруги, закинул наверх полотенце, затем аккуратно поставил рядом сланцы. После неторопливо снял футболку, оставаясь в пляжных шортах, и коротким движением зашвырнул ее в импровизированный гардероб.

Голова девушки показалась над водой.

- Толик, давай, заходи. Водичка – класс! – она снова нырнула.

Парень, знавший здешний пляжик немного лучше подруги, решил все же не ломать себе ноги и отошел несколько правее, туда, где дно было не столь каменистым, но с подобием песка. Сделав несколько шагов назад, он взял разбег и помчался в воду. Забежав почти по колено, он, продолжая движение, сделал пару предварительных прыжков, чтобы частично преодолеть сопротивление воды, и, используя инерцию, сделал сальто вперед, приводнившись без каких-либо особых стараний естественно на спину, порождая вокруг себя обильное количество брызг и вызывая громкий смех девушки, наблюдавшей за его псевдо гимнастическими пируэтами. Вынырнув, парень вытер лицо и отжал волосы. Услышав смех подруги, он повернулся на звук.

- Не, а ты чего смеешься? А ну иди сюда, - с напускной серьезностью в голосе сказал он и поплыл в ее сторону. Та завизжала и картинно стала уплывать от него дальше в глубину. Когда под ногами перестало ощущаться морское дно, парень догнал подругу. Сейчас они находились практически в центре фосфоресцирующего участка, плавными движениями рук и ног удерживаясь на поверхности воды. Парень подплыл совсем близко и легонько обхватил девушку за талию.

- Дурак, - почти шепотом и совсем по-детски проговорила она, опуская ему на плечи тоненькие, хрупкие руки. Их губы слились в долгом, соленом на вкус от морской воды поцелуе, и влюбленные вдвоем погрузились в воду, в эту мягкую и приятную невесомость, по-своему трактуя слова известной песни об одном дыхании на двоих.

Вынырнув и отдышавшись, они решили вернуться на берег – несмотря на теплую, приятную воду, воздух все же был прохладным и их начала бить мелкая, неприятная дрожь, характерная для людей, в дневное время перекупавшихся в море. Когда они вышли из воды, парень достал с камня их полотенца и одежду. Интенсивно вытерев успевшие покрыться «гусиной кожей» тела, они оделись и, расстелив на весьма условно песчаном, местами поросшем короткой и острой травой берегу свои полотенца, легли на них, как на подстилки и, взявшись за руки, устремили мечтательные, улыбающиеся и счастливые лица в ночное небо. Они были счастливы, как бывают счастливы влюбленные, вокруг которых мир переставал существовать. Он сжимался до крохотной вселенной, в которой были только этот пляжик и они, существующие в единственно верном измерении «здесь и сейчас». Но счастья, как известно, не бывает много. В черном небе, как старый дуршлаг накрывшем городок, были рассыпаны тысячи ярких мерцающих и таких близких звезд. Вдруг среди желтых крупинок вспыхнула яркая точка и, превратившись в линию за доли секунды, также внезапно погасла.

- Видел? – окликнула парня девушка, тыча пальцем в участок неба, где только что черный космос продемонстрировал чудеса геометрии. – Звезда упала. Я желание загадала, а ты?

- И я, - ровным голосом ответил парень.

- А давай «ловить звезды»? – предложила она.

- Это как?

- Давай смотреть в небо, и когда звезда падает, загадывать желание и ни одной звездочки не пропускать.

- Давай, - согласился парень. – Только это не звезды падают, а метеориты.

- Нет, звезды, - настойчиво проговорила девушка и легонько ткнула его в бок. Парень, подыгрывая, ойкнул.

- Хорошо-хорошо, пусть будут звезды, - согласился он. «Звезды падают в августе», - всплыло в его памяти название одной старой книги, лежавшей дома, которую он так и не решался прочитать.

И парень был прав. Звезды не падают. Они умирают и перерождаются.


****

Около ста шестидесяти тысяч лет назад, когда только зарождался «человек разумный», на расстоянии пятидесяти килопарсек от Земли умерла звезда, голубой гигант, смерть которого – всего лишь этап звездной эволюции, заканчивающийся рождением «сверхновой», как сказали бы земные ученые сотни тысяч лет спустя, так и не сумевшие дать этой звезде приличного имени.

В последние часы своей жизни звезда совершала агонистический, интенсивный «вдох», сопровождаемый возникновением огромного количества чистой энергии от термоядерной реакции, устремившейся от края к сердцу звезды – ее плотному ядру, сдавливая его до предела, а предел, как известно, есть у всего, даже у такого прочного и крепкого звездного сердца. Не в силах более сжиматься, древнее сердце спровоцировало отскок скопившейся энергии, которая незамедлительно устремилась прочь от центра в виде колоссального взрыва, сопровождаемого вспышкой света, яркой, как сама галактика. Ядро же, пережив коллапс, рассеялось в пространстве мельчайшими крупицами металла, которые, впоследствии, соединяясь с прочим космическим мусором и пылью, дадут жизнь новой звезде.

Ударная волна «выдоха» прокатилась по всей звездной системе. Первой она обрушилась на ближайшую к звезде планету, жители которой уже третий планетный цикл, равный земному дню, под звуки камланий многочисленных шаманов, предсказавших «закат» их молодой цивилизации, встречали ритуальными танцами, молитвами и жертвоприношениями различным богам, божкам и духам, гибель Светлого Бога. Прошитый насквозь нейтральными частицами, в которые превратилась почти вся освобожденная энергия звезды, охваченный сетью жесткого гамма-излучения и накрытый ужасной ударной волной, некогда зеленый мирок перестал существовать.

Но «выдох» продолжил свой путь, достигнув другой планеты, более развитой, чем их соседи, но также охваченной паникой, вызванной просочившимися в информационную сеть неутешительными прогнозами местных ученых относительно дальнейшей судьбы их родной планеты в купе с указанием даты и времени апокалипсиса. Тут же возникли закономерные толпы людей на улицах многочисленных городов, потасовки, мародеры, религиозные фанатики, переполненные людьми крыши и подвалы, молитвы, убийства, самоубийства, герои, требования, снова молитвы, бегство… отчаяние, хаос… Кто-то сидел дома, кто-то принимал участие в беспорядках, кто-то вглядывался в небо с надеждой и проклятиями, кто-то прятался под землю, кто-то уходил в горы. Те же, кто был побогаче, захватив с собой «праздничные комплекты», садились в челноки и отправлялись на орбиту, чтобы из первых рядов под звон бокалов увидеть последнее и самое грандиозное зрелище в своей жизни.

Пожалуй, остались равнодушными (за неимением, собственно души) лишь жители крохотной промышленной планетки-спутника, созданной с подачи борцов за экологию вышеописанной планеты. Управляющий через информационно-передаточные, центральные и периферийные системы многочисленными производственными, транспортными, ремонтными и прочими роботами, машинами, механизмами, конвейерами, установками, обслуживающими и являющимися частью огромных отдельных и комплексных заводов, фабрик, комбинатов, электростанций и других производственных комплексов, искусственный интеллект, получив сообщение о скором взрыве звезды, обработав и просчитав все варианты, испустил по информационным каналам импульс ко всем подконтрольным устройствам планеты. Использую человеческую терминологию, можно было бы сказать, что этот импульс, обрывок машинного кода, содержал всю гамму эмоций и переживаний по поводу грядущих событий, на которые была способна хоть и развитая, но все же машина. Однако эта «новость», дойдя до адресат, вызвала совсем незначительные изменения в четко отлаженном рабочем ритме. В одной из оперативных сводок о работе производств, транспорта и прочих систем, поступающих каждые десять коротких единиц времени в центр управления, было указано, что с момента получения импульса всеми управляемыми объектами планеты произошло два незначительных столкновения электропогрузчиков на складах тридцать первого завода по производству органо-кристаллических экранов, а толщина сварочных швов в четырехстах погонных единицах длины хромированных труб в двенадцатом литейно-прокатном комплексе превысила норму на одну целую пять десятых процента. Однако были вызваны эти сбои новостью о скорой гибели или же они вписывались в установленные нормы сбоев, простоев и прочих остановок, так и осталось неизвестным.

Волна «выдоха» накрыла и эти два мира, оставив после себя безжизненные, выжженные, словно головешки небесные тела, и продолжила свой, по сути, бесконечный путь в космическом пространстве, уничтожая последующие близкие к эпицентру взрыва живые и безжизненные планеты. Постепенно утратив ударную, разрушительную силу, остатки голубого гиганта устремились во все концы вселенной потоками нейтрино, фотонов и постепенно слабеющим рентгеновским излучением. Но в этот движущийся сквозь пространство и время союз материи и антиматерии на каком-то тонком, противоречащем законам физики, информационном уровне вплелись боль, страх, страдания, ужас всех существ, павших жертвами звездной эволюции. И вот, преодолев расстояния в десятки тысяч парсек, почти через полторы сотни тысяч лет отголоски тех событий достигли пределов Млечного пути.


****

- Смотри, смотри! – вдруг девушка восторженно вскрикнула, указывая на большую яркую желтую точку, внезапно вспыхнувшую среди степенно мерцающих собратьев. – Звезда зажглась! Как красиво, правда?

- Правда, - подтвердил парень. – Никогда раньше такого не видел.

- Интересно, а звезду, которая зажглась можно приравнять к упавшей звездочке? – задумчиво проговорила девушка.

- Это ты к чему?

- Желание можно загадывать?

- А-а-а, ты в этом смысле… - он улыбнулся. – Конечно, можно. Только, самое сокровенное. Я думаю, оно обязательно сбудется.

- Здорово! - она довольно поерзала на полотенце. – Только ты тоже обязательно загадай.

- Обещаю.

С минуту они лежали молча, приковав взгляды к новому яркому светлячку в таком близком сегодня ночном небе.

- Я загадала, а ты? – первой нарушила молчание девушка.

- И я.

Снова пауза.

- А что ты загадал, расскажи? – она хихикнула.

- Ну-у, так не интересно, - он снова улыбнулся.

- Нет, интересно, скажи! – она потеребила его за руку. – Скажи!

- Хорошо, тогда я сразу и покажу.

Придвинувшись к ней ближе, он приподнялся на локте, наклонил голову и их губы сомкнулись в нежном и теплом, как летнее ночное море, поцелуе. В их крохотной вселенной, где секунды счастья превращались в века, продолжала светить загадочная яркая точка – отблеск такой далекой и чужой катастрофы, как напоминание, что все относительно в этом мире и за его пределами. 

© Copyright: Владимир Татаринов, 2012

Регистрационный номер №0019181

от 25 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0019181 выдан для произведения:

Мерный шум волн, лениво накатывающих на берег и плещущихся между камней, да короткие отрывистые гудки проходящих через пролив суденышек – вот, пожалуй, и все звуки, скопившиеся в эту обычную августовскую ночь здесь на крохотном диком пляже одного курортного городка. Пляжик этот, называемый местными попросту «пятачком», с левой стороны был отгорожен высоким обрывистым склоном горы, на вершине которой каждое лето с переменным успехом проходили раскопки древнего городища. Впереди же пляжик упирался в обычную поржавевшую от времени и постоянной сырости сетку-рабицу, начинающуюся от склона и уходящую на несколько метров в море. Там, за огорожей находился когда-то старый яхт-клуб, переделанный впоследствии в лодочную станцию, занимающую теперь большую часть пространства под обрывистым склоном. На границе между станцией и пляжем возвышался огромный серый валун. В паре сотен метров от берега прямо из воды небольшой, но ровной линией близко друг к другу торчали толстые металлические стержни – верхушки неизвестных теперь железобетонных конструкций. Старожилы говорили, что во времена, когда деревья были большими, а флаги – красными, эти конструкции являлись частью берегового ограждения, но со временем уровень воды в море поднялся, вследствие ли таяния антарктических льдов, увеличивающихся озоновых дыр, движения луны вокруг земли или легкого взмаха крыльев мотылька на другом конце планеты, и размер береговой линии значительно сократился до существующей ныне узкой полоски. За невозможностью срезать торчащий металлический штакетник с последующей сдачей его в пункт приема металлолома и улучшения личного материального положения, местные жители приспособили его под опоры для рыболовецких сетей.

Весь этот ничем, по сути, не примечательный пейзаж открывался днем всем желающим искупаться и позагорать подальше от переполненных «культурных» городских пляжей с раскаленным обжигающим песком, высушивающим мозг палящим солнцем, гектарами плотно укомплектованных курортников с любопытными и обязательно визгливыми детьми. После заката же, когда усталое летнее солнце уходило на запад, пляжик преображался, и человек, обладающий фантазией, мог легко увидеть вместо обрывистого склона темную отвесную стену средневекового замка, а вместо чернеющих вдалеке железок гребень давно умершего и застывшего в родных водах морского чудовища. Именно в этот, такой уютный днем, но откровенно зловещий, неприветливый и, все же, знакомый уголок направлялись двое. Парень и девушка, взявшись за руки и добавляя в общий ансамбль неторопливых, вальяжных ночных звуков негромкие шлепки двух пар босых ног, брели не спеша по кромке берега. Через плечо каждого из них было перекинуто длинное пляжное полотенце, качающееся в такт ходьбе, обувь же они несли в руках.

- Ой, смотри! – сказала девушка, указывая туда, где морское пространство недалеко от берега светилось блеклым мертвенным зеленовато-желтым светом. В привычном морском воздухе чувствовался еле заметный запах серы. – Смотри, как вода ярко фосфорится. Пойдем, пойдем быстрей. – Девушка вырвалась и побежала вперед в сторону огромного серого валуна.

- Тань, ну, подожди, - парень махнул рукой, но девушка была уже далеко.

«Догоняй!» – только и услышал он ее звонкий озорной голосок.

Подбежав к камню, девушка бросила рядом пляжные шлепанцы, закинула на его вершину полотенце, отправив вслед за ним ловким движением сдернутый через голову короткий сарафан, оставаясь в купальнике неопределенного в ночной тьме цвета. Взъерошив густые рыжие волосы рукой, она стала осторожно заходить в воду, стараясь удерживать равновесие на скользких, поросших водорослями камнях, местами довольно острых, покрывающих морское дно у берега. Вода была как парное молоко. Нагретая щедрым курортным солнцем, она теперь хранила его тепло. Девушка уходила все дальше, в глубину, находясь, словно на границе двух миров – ласкового, успокаивающего, неумолимо поглощающего ее морского пространства и прохладного, бодрящего, заставляющего дышать полной грудью августовского воздуха. Отдаваясь в желанную власть морской стихии, девушка, зайдя в воду почти по грудь, решилась и нырнула, отбрасывая в разные стороны небольшие фонтанчики брызг.

Парень достиг, наконец, заветного камня и, следуя примеру своей подруги, закинул наверх полотенце, затем аккуратно поставил рядом сланцы. После неторопливо снял футболку, оставаясь в пляжных шортах, и коротким движением зашвырнул ее в импровизированный гардероб.

Голова девушки показалась над водой.

- Толик, давай, заходи. Водичка – класс! – она снова нырнула.

Парень, знавший здешний пляжик немного лучше подруги, решил все же не ломать себе ноги и отошел несколько правее, туда, где дно было не столь каменистым, но с подобием песка. Сделав несколько шагов назад, он взял разбег и помчался в воду. Забежав почти по колено, он, продолжая движение, сделал пару предварительных прыжков, чтобы частично преодолеть сопротивление воды, и, используя инерцию, сделал сальто вперед, приводнившись без каких-либо особых стараний естественно на спину, порождая вокруг себя обильное количество брызг и вызывая громкий смех девушки, наблюдавшей за его псевдо гимнастическими пируэтами. Вынырнув, парень вытер лицо и отжал волосы. Услышав смех подруги, он повернулся на звук.

- Не, а ты чего смеешься? А ну иди сюда, - с напускной серьезностью в голосе сказал он и поплыл в ее сторону. Та завизжала и картинно стала уплывать от него дальше в глубину. Когда под ногами перестало ощущаться морское дно, парень догнал подругу. Сейчас они находились практически в центре фосфоресцирующего участка, плавными движениями рук и ног удерживаясь на поверхности воды. Парень подплыл совсем близко и легонько обхватил девушку за талию.

- Дурак, - почти шепотом и совсем по-детски проговорила она, опуская ему на плечи тоненькие, хрупкие руки. Их губы слились в долгом, соленом на вкус от морской воды поцелуе, и влюбленные вдвоем погрузились в воду, в эту мягкую и приятную невесомость, по-своему трактуя слова известной песни об одном дыхании на двоих.

Вынырнув и отдышавшись, они решили вернуться на берег – несмотря на теплую, приятную воду, воздух все же был прохладным и их начала бить мелкая, неприятная дрожь, характерная для людей, в дневное время перекупавшихся в море. Когда они вышли из воды, парень достал с камня их полотенца и одежду. Интенсивно вытерев успевшие покрыться «гусиной кожей» тела, они оделись и, расстелив на весьма условно песчаном, местами поросшем короткой и острой травой берегу свои полотенца, легли на них, как на подстилки и, взявшись за руки, устремили мечтательные, улыбающиеся и счастливые лица в ночное небо. Они были счастливы, как бывают счастливы влюбленные, вокруг которых мир переставал существовать. Он сжимался до крохотной вселенной, в которой были только этот пляжик и они, существующие в единственно верном измерении «здесь и сейчас». Но счастья, как известно, не бывает много. В черном небе, как старый дуршлаг накрывшем городок, были рассыпаны тысячи ярких мерцающих и таких близких звезд. Вдруг среди желтых крупинок вспыхнула яркая точка и, превратившись в линию за доли секунды, также внезапно погасла.

- Видел? – окликнула парня девушка, тыча пальцем в участок неба, где только что черный космос продемонстрировал чудеса геометрии. – Звезда упала. Я желание загадала, а ты?

- И я, - ровным голосом ответил парень.

- А давай «ловить звезды»? – предложила она.

- Это как?

- Давай смотреть в небо, и когда звезда падает, загадывать желание и ни одной звездочки не пропускать.

- Давай, - согласился парень. – Только это не звезды падают, а метеориты.

- Нет, звезды, - настойчиво проговорила девушка и легонько ткнула его в бок. Парень, подыгрывая, ойкнул.

- Хорошо-хорошо, пусть будут звезды, - согласился он. «Звезды падают в августе», - всплыло в его памяти название одной старой книги, лежавшей дома, которую он так и не решался прочитать.

И парень был прав. Звезды не падают. Они умирают и перерождаются.


****

Около ста шестидесяти тысяч лет назад, когда только зарождался «человек разумный», на расстоянии пятидесяти килопарсек от Земли умерла звезда, голубой гигант, смерть которого – всего лишь этап звездной эволюции, заканчивающийся рождением «сверхновой», как сказали бы земные ученые сотни тысяч лет спустя, так и не сумевшие дать этой звезде приличного имени.

В последние часы своей жизни звезда совершала агонистический, интенсивный «вдох», сопровождаемый возникновением огромного количества чистой энергии от термоядерной реакции, устремившейся от края к сердцу звезды – ее плотному ядру, сдавливая его до предела, а предел, как известно, есть у всего, даже у такого прочного и крепкого звездного сердца. Не в силах более сжиматься, древнее сердце спровоцировало отскок скопившейся энергии, которая незамедлительно устремилась прочь от центра в виде колоссального взрыва, сопровождаемого вспышкой света, яркой, как сама галактика. Ядро же, пережив коллапс, рассеялось в пространстве мельчайшими крупицами металла, которые, впоследствии, соединяясь с прочим космическим мусором и пылью, дадут жизнь новой звезде.

Ударная волна «выдоха» прокатилась по всей звездной системе. Первой она обрушилась на ближайшую к звезде планету, жители которой уже третий планетный цикл, равный земному дню, под звуки камланий многочисленных шаманов, предсказавших «закат» их молодой цивилизации, встречали ритуальными танцами, молитвами и жертвоприношениями различным богам, божкам и духам, гибель Светлого Бога. Прошитый насквозь нейтральными частицами, в которые превратилась почти вся освобожденная энергия звезды, охваченный сетью жесткого гамма-излучения и накрытый ужасной ударной волной, некогда зеленый мирок перестал существовать.

Но «выдох» продолжил свой путь, достигнув другой планеты, более развитой, чем их соседи, но также охваченной паникой, вызванной просочившимися в информационную сеть неутешительными прогнозами местных ученых относительно дальнейшей судьбы их родной планеты в купе с указанием даты и времени апокалипсиса. Тут же возникли закономерные толпы людей на улицах многочисленных городов, потасовки, мародеры, религиозные фанатики, переполненные людьми крыши и подвалы, молитвы, убийства, самоубийства, герои, требования, снова молитвы, бегство… отчаяние, хаос… Кто-то сидел дома, кто-то принимал участие в беспорядках, кто-то вглядывался в небо с надеждой и проклятиями, кто-то прятался под землю, кто-то уходил в горы. Те же, кто был побогаче, захватив с собой «праздничные комплекты», садились в челноки и отправлялись на орбиту, чтобы из первых рядов под звон бокалов увидеть последнее и самое грандиозное зрелище в своей жизни.

Пожалуй, остались равнодушными (за неимением, собственно души) лишь жители крохотной промышленной планетки-спутника, созданной с подачи борцов за экологию вышеописанной планеты. Управляющий через информационно-передаточные, центральные и периферийные системы многочисленными производственными, транспортными, ремонтными и прочими роботами, машинами, механизмами, конвейерами, установками, обслуживающими и являющимися частью огромных отдельных и комплексных заводов, фабрик, комбинатов, электростанций и других производственных комплексов, искусственный интеллект, получив сообщение о скором взрыве звезды, обработав и просчитав все варианты, испустил по информационным каналам импульс ко всем подконтрольным устройствам планеты. Использую человеческую терминологию, можно было бы сказать, что этот импульс, обрывок машинного кода, содержал всю гамму эмоций и переживаний по поводу грядущих событий, на которые была способна хоть и развитая, но все же машина. Однако эта «новость», дойдя до адресат, вызвала совсем незначительные изменения в четко отлаженном рабочем ритме. В одной из оперативных сводок о работе производств, транспорта и прочих систем, поступающих каждые десять коротких единиц времени в центр управления, было указано, что с момента получения импульса всеми управляемыми объектами планеты произошло два незначительных столкновения электропогрузчиков на складах тридцать первого завода по производству органо-кристаллических экранов, а толщина сварочных швов в четырехстах погонных единицах длины хромированных труб в двенадцатом литейно-прокатном комплексе превысила норму на одну целую пять десятых процента. Однако были вызваны эти сбои новостью о скорой гибели или же они вписывались в установленные нормы сбоев, простоев и прочих остановок, так и осталось неизвестным.

Волна «выдоха» накрыла и эти два мира, оставив после себя безжизненные, выжженные, словно головешки небесные тела, и продолжила свой, по сути, бесконечный путь в космическом пространстве, уничтожая последующие близкие к эпицентру взрыва живые и безжизненные планеты. Постепенно утратив ударную, разрушительную силу, остатки голубого гиганта устремились во все концы вселенной потоками нейтрино, фотонов и постепенно слабеющим рентгеновским излучением. Но в этот движущийся сквозь пространство и время союз материи и антиматерии на каком-то тонком, противоречащем законам физики, информационном уровне вплелись боль, страх, страдания, ужас всех существ, павших жертвами звездной эволюции. И вот, преодолев расстояния в десятки тысяч парсек, почти через полторы сотни тысяч лет отголоски тех событий достигли пределов Млечного пути.


****

- Смотри, смотри! – вдруг девушка восторженно вскрикнула, указывая на большую яркую желтую точку, внезапно вспыхнувшую среди степенно мерцающих собратьев. – Звезда зажглась! Как красиво, правда?

- Правда, - подтвердил парень. – Никогда раньше такого не видел.

- Интересно, а звезду, которая зажглась можно приравнять к упавшей звездочке? – задумчиво проговорила девушка.

- Это ты к чему?

- Желание можно загадывать?

- А-а-а, ты в этом смысле… - он улыбнулся. – Конечно, можно. Только, самое сокровенное. Я думаю, оно обязательно сбудется.

- Здорово! - она довольно поерзала на полотенце. – Только ты тоже обязательно загадай.

- Обещаю.

С минуту они лежали молча, приковав взгляды к новому яркому светлячку в таком близком сегодня ночном небе.

- Я загадала, а ты? – первой нарушила молчание девушка.

- И я.

Снова пауза.

- А что ты загадал, расскажи? – она хихикнула.

- Ну-у, так не интересно, - он снова улыбнулся.

- Нет, интересно, скажи! – она потеребила его за руку. – Скажи!

- Хорошо, тогда я сразу и покажу.

Придвинувшись к ней ближе, он приподнялся на локте, наклонил голову и их губы сомкнулись в нежном и теплом, как летнее ночное море, поцелуе. В их крохотной вселенной, где секунды счастья превращались в века, продолжала светить загадочная яркая точка – отблеск такой далекой и чужой катастрофы, как напоминание, что все относительно в этом мире и за его пределами. 

Рейтинг: +6 561 просмотр
Комментарии (8)
Булат Туматаев # 31 марта 2012 в 14:03 +2
хорошая работа supersmile
Владимир Татаринов # 2 апреля 2012 в 11:51 +2
И снова Спавибо!!! Рад, что понравилось! dance
Юрий Леж # 27 июня 2012 в 12:42 +1
Критиковать еще раз не буду!!! почаще бы такое писали!!! live1
Владимир Татаринов # 27 июня 2012 в 14:22 +1
Не, еще раз не надо joke
почаще бы такое писали!!!
zst тут ведь не только от меня зависит... есть еще такая штука как вдохновение yesyes
Анна Шухарева # 21 июля 2012 в 22:05 +1
Всё в мире относительно...

Владимир Татаринов # 21 июля 2012 в 22:50 +1
Спасибо!!! Уверен, что и за пределами нашего мира тоже! yesyes
Анна Магасумова # 12 сентября 2012 в 21:56 0
Владимир Татаринов # 13 сентября 2012 в 13:00 0
zst podarok snegovik
Популярная проза за месяц
147
126
123
102
99
99
99
94
93
91
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
81
80
80
79
78
77
77
76
76
75
73
73
72
64