Бульвар гл.9

2 июля 2012 - Юрий Леж

9

Если кто-то считает, что должность старшего безопасника регионального отделения «Биотеха» – это сплошной праздник, то сам обладатель вожделенного для многих кабинета на двенадцатом этаже роскошного небоскреба в центре Города так не думал никогда. В первую очередь ему приходилось заниматься множеством рутинных дел, писать охапками докладные и служебные записки, запросы в различные ведомства и департаменты, принимать от подчиненных и просматривать вдесятеро большую кучу бумаг. Ладно бы, будь все эти бумаги по делу, так половина была обычными доносами друг на друга, да еще и такими, которые никак к настоящему, достойному его делу не приспособишь.

Еще в обязанность старшего безопасника входила и логистика, как по-модному называли в последнее время организацию доставки всяческих биоматериалов для работы лабораторий «Биотеха» из соседних стран и рискованных зон эпидемий и новых, неизвестных заболеваний. И тут бумаг было еще больше: железнодорожные накладные, авиабилеты для сопровождающих, разрешения от государственных органов, таможенные декларации, письма от Академии Наук, финансовые отчеты по расходу денег, как на официальную перевозку, так и на бесконечные и бесчисленные взятки начальникам станций, таможенникам, машинистам, сцепщикам и даже стрелочникам. Ну, и контроль за движением, потому как большинство грузов шло по железной дороге, а тут надо было всегда держать ухо востро.

Но больше всего в работе бесило Миронича поведение президента регионального отделения корпорации британца Вильямса. Сухощавый, высокий и рыжеватый, надутый, как индюк, априори считающий всех небританцев существами низшей расы, он был упрям и настойчив, как истинный островитянин, из тех, чьи предки выбрали своей эмблемой бульдога. Столкнувшись раз-другой с его фанатичным упрямством и бешеным высокомерием, старший безопасник не стал в будущем нарываться на скандалы и предпочел работать с заместителем Вильмса, немцем Клаусом Берком, хоть и тот был далеко не подарком.

Берк не был ни высокомерным, ни упрямым, но никогда и пальцем не шевелил, даже исполняя свои прямые обязанности, предписанные контрактом, если не видел своего личного гешефта в том или ином деле. Причем, гешефт мог быть любым, от серебряных талеров и бумажных британских фунтов до бесплатного обеда в ресторанчике средней руки и дармового обслуживая профессионалкой.

Но все-таки с Клаусом работать было можно. Ведь понимая везде собственный гешефт, он понимал и то, что у других могут быть свои гешефты или слабости, и не мешал сотрудникам корпорации соображать эти гешефты, не обращая особого внимания на то, что иной раз и были они в ущерб самой корпорации. Про прямой ущерб, конечно, речь не шла, такого никто и никогда не стал бы терпеть, но вот вопрос упущенной выгоды, вопрос скользкий, особенно в тех случаях, когда упущенная выгода корпорации оборачивалась выгодой конкретному ее сотруднику, которой этот сотрудник чаще всего делился и с непосредственным начальством, и с самим Клаусом Берком.

На втором году занятий ненавидимой им логистикой, возросший до своей должности из мелких чинов, Миронич неожиданно сообразил, что кроме утаивания толики денег, списываемых, как взятки железнодорожникам, таможне, пограничникам и муниципальным чиновникам, его работа вполне может приносить реальный доход и как прямо-таки неуязвимый канал контрабанды.

Вот после этого открытия работы у старшего безопасника прибавилось едва ли не вдвое. Ведь до поры, до времени его связи с гангстерами и полицейской верхушкой ограничивались в основном запросами по личным делам сотрудников, да конвертиками с купюрами по праздникам, адресованными и тем, и другим. Теперь приходилось вплотную взяться за грехи и грешки своих знакомцев, копаясь в их грязном белье, собирая пространные досье, мелкий и крупный компромат. Выручало только непрекращающееся ни на секунду финансирование «непредвиденных и неподотчетных расходов» корпорацией. Через эту статью, утвержденную давным-давно в самых верхах, Миронич пропускал и большинство личных трат, не совсем справедливо полагая, что на эти деньги он обеспечивает безопасность работы «Биотеха» в стране.

Таскать через границу сигареты, спиртное и презервативы Миронич посчитал слишком мелким и недоходным дело. Знакомства, «честное имя» и собранный компромат на многих известных людей сразу вывели его в верха уголовного бизнеса. Уже через год после отладки канала в запаянных цинковых гробах под видом инфицированных останков людей, погибших от экзотических болезней или смертельных вирусов, через многие границы начали перемещаться краденые произведения искусства, антиквариат, египетское золото, перуанское серебро…

Единственное, с чем Миронич категорически запретил сам себе связываться, были наркотики. Слишком хорошо старший безопасник знал, какие нечеловеческие нравы царят в среде наркоманов и их снабженцев, как за дозу дети калечат родителей, забывая себя и свою сущность, как легко и просто можно заставить заговорить наркомана со стажем, как от него по ниточке через дилеров и крупных поставщиков выйти на канал контрабанды. Сгореть или утонуть, по желанию заказчика, в этом бизнесе было гораздо легче, чем выплыть.

Где-то года два-три назад на Миронича вышли солидные, по его мнению, люди с не менее солидным предложением переправлять через границу якутские алмазы. Предложение было заманчивым, и Миронич его принял, несмотря на опыт работы в области безопасности, попавшись на простой и эффективный трюк. Впоследствии, вспоминая свое поведение при контактах с грузоотправителями и получателями, Миронич долго не мог понять, как же так сложилось, что к нему обратились некие господа с просьбой поделиться некоторыми данными из закрытых для общественности лабораторий «Биотеха».

Научными разработками и исследованиями в своей корпорации Миронич никогда не интересовался, правда, для прикрытия таскал в кармане удостоверение сотрудника исследовательского отдела, но со смертной скукой в душе высиживал нечастные и обязательные для него общие совещания с руководителями научных подразделений.

Теперь пришлось обратить внимание на нескольких научников, давно попавшихся ему на крючок, но неиспользуемых до сей поры ввиду их ненужности. После долгого разбирательства и гадания на кофейной гуще, Миронич выбрал своим информатором белокурого гиганта-шведа, работавшего в лаборатории аномальной биологии. Красавец-швед, женатый и имеющий двух дочерей, тем не менее любил молоденьких чернявых мальчиков-подростков, цыганят и еврейчиков, и любит так сильно, что пару раз попался на банальном насилии. От полиции Миронич его прикрыл легко, да там особо не возражали, ибо желания преследовать богатенького по местным масштабам, культурного европейца ради беспризорного цыганенка никому не хотелось, ни денег, ни славы, ни высоких должностей такое расследование не сулило. И вот этого-то Самюэльсона старший безопасник решил сделать своим консультантом-источником. Справедливости ради, надо заметить, что при своеобразных половых интересах ученым швед был очень и очень неплохим, даже – известным в определенных кругах.

Тыкая пальцем в небо с выбором информатора, Миронич попал в десятку. Те солидные люди, что легко и непринужденно прищучили его на якутских алмазах, информации порадовались и начали задавать конкретные вопросы, услыхав которые Самюэльсон мгновенно сообразил, что попал в центр шпионских игр и хорошо, если только на уровне промышленного шпионажа.

Впрочем, Мироничу на переживания сексуально несдержанного шведа было наплевать. За передаваемую информацию неплохо платили, да и алмазный поток не оскудевал, теперь прикрытый и со стороны «солидных людей». Но все хорошее когда-то кончается. Беспроблемная кабинетная работа старшего безопасника завершилась после неожиданного рассказа его приятеля из полиции, познакомившегося с юной, но очень странной натурщицей в мастерской одного художника. «Карандаш этот частенько приглашал полицейского расслабиться в богемной и сексуально-свободной компании просто так, из любви к искусству, впрочем, не забывая иной раз попросить отмазать его от ночевки в участке или от найденных в кармане нескольких граммах безобидного кокаина.

Все-таки безопасником Миронич с годами стал отменным, и чутьем обладал для такого дела нужным. Он постепенно сопоставил некоторые вопросы своих солидных алмазных друзей, некоторые ответы шведа и его же рассказы о лабораторных исследованиях биологических феноменов с поведением никому неизвестной девчонки из глухого уголка столичной губернии. А сопоставив, попросил друга-полицейского как-то познакомить его с ней.

Конечно, когда увлекающийся своей работой Самюэльсон начинал рассказывать сказки о возможностях человеческого организма на грани и за гранью фантастики, Миронич поддакивал, но в душе скептически улыбался. Даже и большую часть вопросов своих алмазных друзей он воспринимал, как блажь, но после информации от полицейского, а, главное, после личного знакомства с Александрой Айне безопасник понял, что стоит на самом краю великой тайны. А такие тайны не просто опасны, они сжигают летящих на их огонь людей беспощаднее, чем свеча сжигает ночных мотыльков, и сжигает также равнодушно и жестоко, просто за то, что подлетел слишком близко. И главная беда таких тайн в том, что степень близости к их огню можно определить только уже сгорая.

Притворяясь сексуально-озабоченным, увлеченным девчонкой, оказавшейся и в самом деле очень симпатичной, но человеком опасающимся за свое здоровье, Миронич пару раз взял у Александры кровь на анализ. Поработавший над этой кровью в свободное время, но на корпорационном оборудовании и реактивах, Самюэльсон взвыл от восторга и теперь при каждой встрече с Мироничем буквально требовал  отдать ему девушку для дальнейших опытов.

И так скверно складывающаяся ситуация, буквально взорвалась через месяц после знакомства Миронича с Александрой. Поздно вечером, когда соблюдающий режим и нелюбящий никаких излишеств в жизни старший безопасник уже собирался ложиться спать, ему позвонили и буквально выдернули в ночной фешенебельный ресторан.

И здесь, при свечах, тихом «живом» блюзе, шампанском по двести талеров за бутылочку, икре, осетрине, паровой телятине и шампиньонах с ним уже не беседовали и не просили. Здесь уже приказывали, причем так жестко и конкретно, что Миронич понял: произошло что-то из ряда вон выходящее.

– Вот этому человеку вы должны будете передать наши слова, – сидящий за столом новый «алмазный друг» протянул фотографию Мироничу. – Человек этот имеет свою небольшую фирму по торговле металлом, утром он должен выйти на центральный бульвар, там вы его перехватите, если нет, то дождетесь у его квартиры, на обороте фото адрес.

– Просто для справки, – решил поиграть с огнем Миронич, что бы хоть немного определить установленный для него предел информации. – Почему вы сами или кто-то из ваших людей пониже рангом не может этого сделать?

– Вам это знать совсем не нужно, – чуть задумчиво, поигрывая бокалом в руках, произнес его давний «алмазный друг», присутствовавший при разговоре, как гарант того, что задание исходит именно от них. – Этот человек… он очень опасен, любого из нас он почувствует за километр и просто не пойдет на контакт…

– Почувствует… – повторил Миронич, и вдруг в мозгах его вспыхнуло озарением, – а не из тех он личностей, о ком я наводил справки в нашем исследовательском департаменте?

– Хочется пройтись по самому краю? – хищно и как-то по-доброму зловеще улыбнулся передавший ему фотографию мужчина в очень дорогом штатском костюме, но с офицерской выправкой и короткой стрижкой каштановых с проседью волос. – Не боитесь, что можете упасть, а вниз лететь будете долго-долго…

– У меня парашют есть, - недвусмысленно высказался на принятом в их среде жаргоне Миронич. – Вы еще не знаете, но… ликвидировать меня после этой догадки вам будет совершенно невыгодно…

– Что-что? – удивленно приподнял бровь старый друг. – Вы хотите сказать, что понимаете нашу выгоду в этом деле?

– Я хочу сказать, что у меня есть такая же девчонка, а выпытать, где она живет и чем занимается вы не сможете, я это и сам не знаю, искать ее с моих слов долго, можно и не найти, но – я смогу ее быстро и без всяких эксцессов связать с вами…

Миронич отчаянно блефовал, надеясь, что «алмазные друзья» оценят его блеф, а главное, что у них и в самом деле не будет достаточно свободного времени в предверии неких событий, о которых не знает пока никто в стране. «Алмазные друзья» переглянулись, будто советуясь без слов, посредством телепатии. Даже в такое старший безопасник готов был поверить.

– Мы вернемся к этому разговору, когда вы выполните наше задание, – бесстрастно сказал офицер, и Миронич по его ледяному и недовольному взгляду понял, что выиграл в дебюте свою жизнь, теперь необходимо было продумать и не запороть дальнейшую партию, что бы уцелеть и в миттельшпиле, и особенно в эндшпиле.

– Действуйте, и не забудьте позвонить нам, по результату встречи, – попрощался с безопасником «старый» друг. 

© Copyright: Юрий Леж, 2012

Регистрационный номер №0059507

от 2 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0059507 выдан для произведения:

9

Если кто-то считает, что должность старшего безопасника регионального отделения «Биотеха» – это сплошной праздник, то сам обладатель вожделенного для многих кабинета на двенадцатом этаже роскошного небоскреба в центре Города так не думал никогда. В первую очередь ему приходилось заниматься множеством рутинных дел, писать охапками докладные и служебные записки, запросы в различные ведомства и департаменты, принимать от подчиненных и просматривать вдесятеро большую кучу бумаг. Ладно бы, будь все эти бумаги по делу, так половина была обычными доносами друг на друга, да еще и такими, которые никак к настоящему, достойному его делу не приспособишь.

Еще в обязанность старшего безопасника входила и логистика, как по-модному называли в последнее время организацию доставки всяческих биоматериалов для работы лабораторий «Биотеха» из соседних стран и рискованных зон эпидемий и новых, неизвестных заболеваний. И тут бумаг было еще больше: железнодорожные накладные, авиабилеты для сопровождающих, разрешения от государственных органов, таможенные декларации, письма от Академии Наук, финансовые отчеты по расходу денег, как на официальную перевозку, так и на бесконечные и бесчисленные взятки начальникам станций, таможенникам, машинистам, сцепщикам и даже стрелочникам. Ну, и контроль за движением, потому как большинство грузов шло по железной дороге, а тут надо было всегда держать ухо востро.

Но больше всего в работе бесило Миронича поведение президента регионального отделения корпорации британца Вильямса. Сухощавый, высокий и рыжеватый, надутый, как индюк, априори считающий всех небританцев существами низшей расы, он был упрям и настойчив, как истинный островитянин, из тех, чьи предки выбрали своей эмблемой бульдога. Столкнувшись раз-другой с его фанатичным упрямством и бешеным высокомерием, старший безопасник не стал в будущем нарываться на скандалы и предпочел работать с заместителем Вильмса, немцем Клаусом Берком, хоть и тот был далеко не подарком.

Берк не был ни высокомерным, ни упрямым, но никогда и пальцем не шевелил, даже исполняя свои прямые обязанности, предписанные контрактом, если не видел своего личного гешефта в том или ином деле. Причем, гешефт мог быть любым, от серебряных талеров и бумажных британских фунтов до бесплатного обеда в ресторанчике средней руки и дармового обслуживая профессионалкой.

Но все-таки с Клаусом работать было можно. Ведь понимая везде собственный гешефт, он понимал и то, что у других могут быть свои гешефты или слабости, и не мешал сотрудникам корпорации соображать эти гешефты, не обращая особого внимания на то, что иной раз и были они в ущерб самой корпорации. Про прямой ущерб, конечно, речь не шла, такого никто и никогда не стал бы терпеть, но вот вопрос упущенной выгоды, вопрос скользкий, особенно в тех случаях, когда упущенная выгода корпорации оборачивалась выгодой конкретному ее сотруднику, которой этот сотрудник чаще всего делился и с непосредственным начальством, и с самим Клаусом Берком.

На втором году занятий ненавидимой им логистикой, возросший до своей должности из мелких чинов, Миронич неожиданно сообразил, что кроме утаивания толики денег, списываемых, как взятки железнодорожникам, таможне, пограничникам и муниципальным чиновникам, его работа вполне может приносить реальный доход и как прямо-таки неуязвимый канал контрабанды.

Вот после этого открытия работы у старшего безопасника прибавилось едва ли не вдвое. Ведь до поры, до времени его связи с гангстерами и полицейской верхушкой ограничивались в основном запросами по личным делам сотрудников, да конвертиками с купюрами по праздникам, адресованными и тем, и другим. Теперь приходилось вплотную взяться за грехи и грешки своих знакомцев, копаясь в их грязном белье, собирая пространные досье, мелкий и крупный компромат. Выручало только непрекращающееся ни на секунду финансирование «непредвиденных и неподотчетных расходов» корпорацией. Через эту статью, утвержденную давным-давно в самых верхах, Миронич пропускал и большинство личных трат, не совсем справедливо полагая, что на эти деньги он обеспечивает безопасность работы «Биотеха» в стране.

Таскать через границу сигареты, спиртное и презервативы Миронич посчитал слишком мелким и недоходным дело. Знакомства, «честное имя» и собранный компромат на многих известных людей сразу вывели его в верха уголовного бизнеса. Уже через год после отладки канала в запаянных цинковых гробах под видом инфицированных останков людей, погибших от экзотических болезней или смертельных вирусов, через многие границы начали перемещаться краденые произведения искусства, антиквариат, египетское золото, перуанское серебро…

Единственное, с чем Миронич категорически запретил сам себе связываться, были наркотики. Слишком хорошо старший безопасник знал, какие нечеловеческие нравы царят в среде наркоманов и их снабженцев, как за дозу дети калечат родителей, забывая себя и свою сущность, как легко и просто можно заставить заговорить наркомана со стажем, как от него по ниточке через дилеров и крупных поставщиков выйти на канал контрабанды. Сгореть или утонуть, по желанию заказчика, в этом бизнесе было гораздо легче, чем выплыть.

Где-то года два-три назад на Миронича вышли солидные, по его мнению, люди с не менее солидным предложением переправлять через границу якутские алмазы. Предложение было заманчивым, и Миронич его принял, несмотря на опыт работы в области безопасности, попавшись на простой и эффективный трюк. Впоследствии, вспоминая свое поведение при контактах с грузоотправителями и получателями, Миронич долго не мог понять, как же так сложилось, что к нему обратились некие господа с просьбой поделиться некоторыми данными из закрытых для общественности лабораторий «Биотеха».

Научными разработками и исследованиями в своей корпорации Миронич никогда не интересовался, правда, для прикрытия таскал в кармане удостоверение сотрудника исследовательского отдела, но со смертной скукой в душе высиживал нечастные и обязательные для него общие совещания с руководителями научных подразделений.

Теперь пришлось обратить внимание на нескольких научников, давно попавшихся ему на крючок, но неиспользуемых до сей поры ввиду их ненужности. После долгого разбирательства и гадания на кофейной гуще, Миронич выбрал своим информатором белокурого гиганта-шведа, работавшего в лаборатории аномальной биологии. Красавец-швед, женатый и имеющий двух дочерей, тем не менее любил молоденьких чернявых мальчиков-подростков, цыганят и еврейчиков, и любит так сильно, что пару раз попался на банальном насилии. От полиции Миронич его прикрыл легко, да там особо не возражали, ибо желания преследовать богатенького по местным масштабам, культурного европейца ради беспризорного цыганенка никому не хотелось, ни денег, ни славы, ни высоких должностей такое расследование не сулило. И вот этого-то Самюэльсона старший безопасник решил сделать своим консультантом-источником. Справедливости ради, надо заметить, что при своеобразных половых интересах ученым швед был очень и очень неплохим, даже – известным в определенных кругах.

Тыкая пальцем в небо с выбором информатора, Миронич попал в десятку. Те солидные люди, что легко и непринужденно прищучили его на якутских алмазах, информации порадовались и начали задавать конкретные вопросы, услыхав которые Самюэльсон мгновенно сообразил, что попал в центр шпионских игр и хорошо, если только на уровне промышленного шпионажа.

Впрочем, Мироничу на переживания сексуально несдержанного шведа было наплевать. За передаваемую информацию неплохо платили, да и алмазный поток не оскудевал, теперь прикрытый и со стороны «солидных людей». Но все хорошее когда-то кончается. Беспроблемная кабинетная работа старшего безопасника завершилась после неожиданного рассказа его приятеля из полиции, познакомившегося с юной, но очень странной натурщицей в мастерской одного художника. «Карандаш этот частенько приглашал полицейского расслабиться в богемной и сексуально-свободной компании просто так, из любви к искусству, впрочем, не забывая иной раз попросить отмазать его от ночевки в участке или от найденных в кармане нескольких граммах безобидного кокаина.

Все-таки безопасником Миронич с годами стал отменным, и чутьем обладал для такого дела нужным. Он постепенно сопоставил некоторые вопросы своих солидных алмазных друзей, некоторые ответы шведа и его же рассказы о лабораторных исследованиях биологических феноменов с поведением никому неизвестной девчонки из глухого уголка столичной губернии. А сопоставив, попросил друга-полицейского как-то познакомить его с ней.

Конечно, когда увлекающийся своей работой Самюэльсон начинал рассказывать сказки о возможностях человеческого организма на грани и за гранью фантастики, Миронич поддакивал, но в душе скептически улыбался. Даже и большую часть вопросов своих алмазных друзей он воспринимал, как блажь, но после информации от полицейского, а, главное, после личного знакомства с Александрой Айне безопасник понял, что стоит на самом краю великой тайны. А такие тайны не просто опасны, они сжигают летящих на их огонь людей беспощаднее, чем свеча сжигает ночных мотыльков, и сжигает также равнодушно и жестоко, просто за то, что подлетел слишком близко. И главная беда таких тайн в том, что степень близости к их огню можно определить только уже сгорая.

Притворяясь сексуально-озабоченным, увлеченным девчонкой, оказавшейся и в самом деле очень симпатичной, но человеком опасающимся за свое здоровье, Миронич пару раз взял у Александры кровь на анализ. Поработавший над этой кровью в свободное время, но на корпорационном оборудовании и реактивах, Самюэльсон взвыл от восторга и теперь при каждой встрече с Мироничем буквально требовал  отдать ему девушку для дальнейших опытов.

И так скверно складывающаяся ситуация, буквально взорвалась через месяц после знакомства Миронича с Александрой. Поздно вечером, когда соблюдающий режим и нелюбящий никаких излишеств в жизни старший безопасник уже собирался ложиться спать, ему позвонили и буквально выдернули в ночной фешенебельный ресторан.

И здесь, при свечах, тихом «живом» блюзе, шампанском по двести талеров за бутылочку, икре, осетрине, паровой телятине и шампиньонах с ним уже не беседовали и не просили. Здесь уже приказывали, причем так жестко и конкретно, что Миронич понял: произошло что-то из ряда вон выходящее.

– Вот этому человеку вы должны будете передать наши слова, – сидящий за столом новый «алмазный друг» протянул фотографию Мироничу. – Человек этот имеет свою небольшую фирму по торговле металлом, утром он должен выйти на центральный бульвар, там вы его перехватите, если нет, то дождетесь у его квартиры, на обороте фото адрес.

– Просто для справки, – решил поиграть с огнем Миронич, что бы хоть немного определить установленный для него предел информации. – Почему вы сами или кто-то из ваших людей пониже рангом не может этого сделать?

– Вам это знать совсем не нужно, – чуть задумчиво, поигрывая бокалом в руках, произнес его давний «алмазный друг», присутствовавший при разговоре, как гарант того, что задание исходит именно от них. – Этот человек… он очень опасен, любого из нас он почувствует за километр и просто не пойдет на контакт…

– Почувствует… – повторил Миронич, и вдруг в мозгах его вспыхнуло озарением, – а не из тех он личностей, о ком я наводил справки в нашем исследовательском департаменте?

– Хочется пройтись по самому краю? – хищно и как-то по-доброму зловеще улыбнулся передавший ему фотографию мужчина в очень дорогом штатском костюме, но с офицерской выправкой и короткой стрижкой каштановых с проседью волос. – Не боитесь, что можете упасть, а вниз лететь будете долго-долго…

– У меня парашют есть, - недвусмысленно высказался на принятом в их среде жаргоне Миронич. – Вы еще не знаете, но… ликвидировать меня после этой догадки вам будет совершенно невыгодно…

– Что-что? – удивленно приподнял бровь старый друг. – Вы хотите сказать, что понимаете нашу выгоду в этом деле?

– Я хочу сказать, что у меня есть такая же девчонка, а выпытать, где она живет и чем занимается вы не сможете, я это и сам не знаю, искать ее с моих слов долго, можно и не найти, но – я смогу ее быстро и без всяких эксцессов связать с вами…

Миронич отчаянно блефовал, надеясь, что «алмазные друзья» оценят его блеф, а главное, что у них и в самом деле не будет достаточно свободного времени в предверии неких событий, о которых не знает пока никто в стране. «Алмазные друзья» переглянулись, будто советуясь без слов, посредством телепатии. Даже в такое старший безопасник готов был поверить.

– Мы вернемся к этому разговору, когда вы выполните наше задание, – бесстрастно сказал офицер, и Миронич по его ледяному и недовольному взгляду понял, что выиграл в дебюте свою жизнь, теперь необходимо было продумать и не запороть дальнейшую партию, что бы уцелеть и в миттельшпиле, и особенно в эндшпиле.

– Действуйте, и не забудьте позвонить нам, по результату встречи, – попрощался с безопасником «старый» друг. 

Рейтинг: +2 285 просмотров
Комментарии (2)
Анна Магасумова # 15 июля 2012 в 23:08 +1
Интрига, видимо, близится к завершению! 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e
Юрий Леж # 15 июля 2012 в 23:15 0
Спасибо!
Еще немного - и окончание!!! tort3