Бульвар гл.5

1 июля 2012 - Юрий Леж

5

Они выбрались из-под земли через незаметную щель в глухом темном тупичке, возле высокого бетонного забора. С наслаждением вдыхая прохладный воздух осени после мрачного душного лаза подземелья, они прижались друг к другу обнаженными телами… Но в этом движении не было ничего сексуального, а лишь незнакомое людям желание передать партнеру капельку своих жизненных сил, с таким трудом восстанавливаемых после перехода.

Десяток секунд спустя, Мишель отпрянул от Александры и сел рядом, подтянув ноги. Поглядывая на её белеющее в темноте тело, он принялся деловито выгружать из маленьких, принесенных с собой рюкзачков свою и ее одежду.

– Я сейчас не смогу никуда идти, – хрипло проговорила Саша, не открывая глаз.

– И я – тоже, – согласился Мишель, не прекращая рыться в вещах. – Но идти все равно придется…

Он выводил блондинку вонючими и узкими подземными переходами не наобум; огромный промышленный район, притулившийся к Городу с запада, своего рода маленькое государство в государстве со своим населением, законами и обычаями, Мишель знал неплохо. Конечно, что бы облазить и изучить всю территорию средних, маленьких и совсем крошечных мастерских, цехов, фабрик и заводиков, действующих и заброшенных, не хватило бы и двух жизней. Но Мишель понимал, что только здесь, среди металлических запахов, цементной пыли, торговых складов, гниющих десятки лет под открытым небом старых покрышек и груд мусора, их будет чрезвычайно сложно найти.

Он приподнялся над землей, натягивая брюки и обуваясь, внимательно оглядываясь по сторонам, и заметил неподалеку вполне проходимую дыру в заборе, хоть и прикрытую изнутри непонятным металлическим каркасом, оплетенным колючей проволокой.

Оставив обнаженную Сашу лежать возле узкой незаметной со стороны щели в земле, из которой они и выбрались на поверхность, Мишель торопливо подошел к проходу в заборе, прислушался к шумам внутри территории, но оттуда не доносилось никаких иных звуков, кроме привычного вороньего карканья, нарочито громкого шуршания крыс и далекого тарахтения автономного дизеля. Мишель, даже не напрягаясь, легким ударом ноги вынес опутанный ржавой колючкой металлический каркас, освободив проход, и мгновенно заглянул за забор. Внутри все было спокойно, разве что крысы затихли, а вороны раскаркались еще громче, будто Мишель, подобно коту, лез к ним в гнездо. Оглянувшись, Арнич увидел беззащитно-трогательное хрупкое женское тело, чуть прикрытое наброшенной сверху мини-юбкой и коротенькой жилеткой, в быстро наступающих осенних сумерках заметно было, как неровно вздымается небольшая грудь девушки.

«Связался черт с младенцем», – почему-то совсем не сердито подумал Мишель, прилаживая на плече рюкзачки, а на руках расслабленно посапывающую Сашу, попытавшуюся было отказаться от такого способа транспортировки. К счастью, девушка оказалась совсем легкой для привычных совсем к другим нагрузкам мышц мужчины.

Озираясь по сторонам с удвоенной энергией, Мишель протиснулся в дыру и быстро пробежал через заваленный мусором и металлическими отходами дворик к видневшемуся неподалеку двухэтажному высокому строению. В сумерках здание напоминало полуразвалившийся курятник, только в железобетонном исполнении с заложенными разномастным кирпичом лишними проемами в стенах.

В огромных металлических проржавевших воротах, навешанных на одной из стен бывшего цеха, была гостеприимно распахнута невысокая узкая калиточка, и Мишель, недолго думая, вошел через нее внутрь, туда, где было совсем темно и сильно пахло застарелой затхлостью и разорением. Больше похожие на бойцы узкие и длинные окна по всему периметру под самым потолком первого высокого этажа пропускали мало света с улицы, да и там сумерки уже переходили в непроглядный для людей ночной мрак.

Весь первый этаж сейчас представлял собой заброшенный, но когда-то вполне солидный и просторный механический цех. Скелеты токарных, фрезерных, сверлильных станков слева и справа у стен, широкий, но ужасно захламленный металлоломом и строительным мусором проход между ними, свисающие с потолка коротко обрезанные электрошнуры.

Глазам Мишеля не надо было привыкать к темноте помещения, и он сразу разглядел слева от входа уходящую на второй этаж железную, основательно проржавевшую, но еще крепкую лестницу. Старательно посматривая себе под ноги, он поднялся по ней наверх, на пару секунд задержался возле деревянной, совсем хилой двери, преграждающей проход дальше, легко выдавил ее плечом и углубился в лабиринт заброшенных подсобных помещений.

Здесь была старая, покрытая жесткой и неприятной, чуть светящейся в невидимом людям диапазоне, плесенью, заваленная непонятно откуда взявшимся давно истлевшим мусором и каменной пылью душевая для рабочих. Была и отдельная, маленькая, но в таком же запущенном состоянии – для их начальства. Еще были: раздевалка с полуразвалившимися шкафчиками, разбитыми лавками, промасленными когда-то, а со временем высохшими до каменной твердости лохмотьями; маленькая каптерка со стеллажами; комната отдыха для рабочих, неуютно большая, с выбитыми стеклами и искореженными рамами; и, наконец, комната начальства. В ней Мишель и остановился, уложив на стоящие у стены в ряд окаменевшие со временем деревянные ящики Сашу. Она сонно завозилась, устраиваясь поудобнее на жестких досках, но глаза так и не открыла, пребывая в странной мистической полудреме.

Мишелю и самому требовался отдых после перехода, тем более, что он еще не позволил себе ни минуты расслабления. Но сначала он подпер трухлявой доской, валявшейся тут же, в коридорчике, кое-как восстановленную входную дверь на этаж. Защитой она, конечно, служить не могла, но вот как сигнализация вполне сгодится. Вернувшись в комнату, Мишель огляделся повнимательнее и нашел за трухлявым, едва держащемся на ногах, столом грубую, но на удивление крепкую табуретку, на которую время, казалось, не подействовало. Присев и раскурив сигарету, Мишель прикрыл глаза, одновременно отдыхая и прислушиваясь к далеким звукам то и дело будоражащим ночную уже тишину на первом этаже цеха.

Докурив, он покопался в своем рюкзачке и извлек из него литровую металлическую флягу, предусмотрительно наполненную коньяком задолго до второй встречи с Александрой. Потом он пересел на ящики, рядом с девушкой, и осторожно переложил ее голову к себе на колени. Почувствовав прикосновения, блондинка растревожено поерзала затылком и спросила:

– Что?

– Подкрепиться бы надо, – отозвался Мишель, поглаживая ее по волосам свободной рукой.

– Хорошо бы, – мечтательно выговорила Саша.

– Вот только у нас ничего нет, кроме коньяка, – поспешил разочаровать её Мишель.

– Я не люблю коньяк, мне вообще спиртное не нравится, – пробормотала Саша.

– Конечно, мясо вкуснее… – не стал спорить молодой человек.

Услышав слово «мясо», девушка сразу и широко открыла глаза.

– Откуда у тебя мясо? – требовательно спросила Александра, продолжая, впрочем, лежать неподвижно.

– Ниоткуда, – улыбнулся с легким ехидством Мишель. – Просто только этим словом тебя можно было разбудить…

– Издеваешься? – уточнила Саша. – Ну, и черт с тобой…

Мишель не стал обижаться, он уже подносил к губам блондинки горлышко открытой фляги. Она сморщила носик, уловив запах коньяка, чуть вздохнула, но не стала сопротивляться и, шумно глотая, выпила без перерыва граммов триста ароматной, но обжигающей гортань жидкости… И тут же подскочила с места, уселась на колени Мишеля, резко выдохнув и вытаращив свои серые глаза в темноту.

– Ух, ты!!! Крепкий какой!

– Не бойся, сейчас не опьянеешь, – усмехнулся Мишель, запрокидывая голову и сам глотая коньяк.

– Да? – переспросила Саша, – я так после… ну, того… ни разу не пробовала, просто отлеживалась всегда и мясо лопала, как… ну, как не знаю кто…

– Нет у нас мяса, – повторил Мишель, – и не ожидается в ближайшее время. А коньяк – просто как энергетик. Чистый спирт был бы еще лучше…

– Ну, я не алкашка, что б спирт хлебать, – сморщила носик Александра, и неожиданно, без перехода, не моргая уставилась в глаза Мишеля, – и я хочу… тебя хочу. Сейчас.

– А уж как я хочу… – хрипло выдавил из себя Мишель, пытаясь оторвать взгляд от глаз Саши. – Или думаешь, легко вот так рядом с тобой по Городу носиться?

– Дурак, сволочь, – в сердцах, но как-то легко, высказалась Саша, быстро соскальзывая с его колен, опускаясь на четвереньки прямо на замусоренный пол и оглядываясь через плечо на замершего Мишеля: – Ну, давай же скорее… не говори больше ничего… давай…

И через несколько секунд обнаженное тело Мишеля накрыло сверху девушку… прижалось грудью к ее спине… руки скользнули с ее плеч вниз и нашли маленькие, твердые бусинки сосков на крепкой груди… глаза у обоих застлала вспышка желания, дыхание вошло в общий для двоих ритм. Разум покинул их головы… Продлилось это минуту, месяц или год ни он, ни она не могли бы сказать, человеческое понятие – «время», выдумка философов и бизнесменов, исчезло, потеряло всяческий смысл для них обоих. И совсем неважно когда – звонкий удовлетворенный фантастический в заводских развалинах продолжительный и сытый вой вырвался на свободу из ее рта… или уже пасти…

…Торопливо и неуклюже громко пробирающиеся по ночным развалинам трое немолодых мародеров замерли, услыхав звериный вой, донесшийся с той стороны, куда они, собственно,  направлялись. Два хиловатых мужичка лет под сорок, не меньше, и девица, может быть, на десяток лет помоложе вышли в ночь из давно покинутого людьми дома в пяти кварталах отсюда в надежде пошарить по пустеющим заброшенным цехам, найти хоть чего-нибудь мало-мальски ценное на продажу, что б завтра, с утра, хватило на хлеб и пару бутылок самого дешевого портвейна. Могли они стянуть что-нибудь и со склада, на котором зазевался сторож, или вывернуть карманы у случайно заснувшего на улице собрата-пьяницы. Впрочем, собратьев они предпочитали не трогать и вовсе не из мифической солидарности, просто взять с таких же бродяг и отщепенцев было нечего, как нечего было взять с них самих в начале ночного рейда.

Кое-как одетые в драные штаны, ветхие рубахи, доставшиеся от старьевщиков, торгующих ношенным барахлом, или от сердобольных соседей, живущих чуть основательнее и имеющих постоянный приработок, в куртки, модные, наверное, лет пятнадцать назад, неоднократно за прошедшее время стиранные и чиненые, они были похожи друг на друга, как муравьи из одного муравейника, именуемого промзоной, одинаково хилые, тощие, неухоженные, давно нестриженные, с землистым оттенком кожи лица, грязными руками с обломанными ногтями, и отличались между собой только ростом и цветом волос: мужчины были невнятной расцветки шатенами, а девица –  белобрысой.

Услыхав странный вой, раздавшийся из-за забора заброшенного цеха, старик Жарко, как звали его окружающие, идущий первым и изредка подсвечивающий себе под ноги где-то в развалинах подобранным старым побитым фонарем на издыхающих батарейках, остановился, оглядываясь на своих сожителей:

– Чего это там?

– Собаки, небось, – напряженным шепелявым шепотом отозвался второй, по имени Валёк, но больше известный под прозвищем Хрюк, за частые по-поросячьи тонкие и пронзительные повизгивания во сне.

– Я боюсь, не пойду, – прячась за его спиной заявила Лакка.

– Дура, денег совсем нет, полвечера впустую шляемся, а там может, повезет, – одернул ее старик Жарко.

– А вдруг это волки?

– Свихнулась что ли от «паленки»? Какие волки в Городе? их здесь уже тыщу лет не видели, – отозвался Валёк, но и сам он не очень-то горел желанием продолжать путь.

Переминаясь с ноги на ногу, они постояли несколько минут молча. Вой не повторялся, и суеверный, животный страх, вызванный им, постепенно ушел. Да и денег в самом деле не хватило бы и на полбутылки портвешка, а в заброшенном цеху можно было найти хотя бы металлолом, да и поспать под крышей пусть и полуразвалившегося здания до завтрашнего обеда было бы приятнее, чем свалиться в грязь у соседского забора.

- Пошли, - скомандовал Жарко, подталкивая вперед напарника и хватая девицу за рукав, – если какая собака там была – ушла уже… чего ей там без жратвы делать-то?

…Мишель сидел на коленях, расправив плечи и чуть откинув назад голову, заливаемый упоительным чувством окончившегося обладания самкой. Инстинктивного, бесконтрольного, по-настоящему природного звериного обладания. Заменить это чувство было нечем, можно было подавлять силой воли и медикаментами, поменять нечастыми оргиями с участием профессионалок, но заменить – нельзя. Стоящая перед ним на четвереньках Саша, уронившая голову, замершая, как мраморная статуя, легонько зашевелилась. Она, аккуратно переставляя в мусоре и пыли руки и колени, развернулась лицом к Мишелю, поняла на него серые, полные счастья глаза и, как тогда, в ресторане, нечеловеческим жестом задрала влево и вверх голову, подставляя ему обнаженное горло жестом полного подчинения своему самцу и вожаку. «Теперь это выглядит прилично и к месту, как угадала момент девочка», – восхищенно подумал Мишель, наклоняясь и символически трогая беззащитную шею зубами.

– А где коньяк? – спросила Саша, когда Мишель развалился, сидя в расслабленной позе на досках ящиков, прислонившись спиной к стене.

Он пошарил в оказавшейся под рукой груде сброшенной одежды, нащупал фляжку и протянул ее расположившейся у его ног на коленях блондинке. Она жадно выпила пару глотков, и опять, как в первый раз, сморщила носик.

– Все равно, – сказала Саша, – это крепко для меня, а ты еще про спирт говорил, я бы тогда вообще сгорела синим пламенем…

Мишель засмеялся урчащим, довольным смехом только что удовлетворенного самца, представив себе, как по телу Александры бегают задорные синие огоньки спиртового пламени.

– Не сгорела бы, – ответил он. – Люди пьют и не горят, а ты чем хуже?

– А ты пил? – с любопытством спросила Саша.

– И не раз, – подтвердил Мишель.

– Серьезно? а как? почему? ну, в смысле, как получилось, что пил? расскажешь? – загорелась каким-то даже странным нешуточным интересом Саша.

– Расскажу, почему ж нет? – пожал плечами Мишель. – Ты ведь не знаешь, где я родился? очень далеко отсюда… может быть, слышала про такое место, далеко-далеко на востоке – Сибирь?

– Там всегда зима и холодно страшно! – простодушно заявила, чуть-чуть гордясь своим невежеством, блондинка.

Мишель искренне расхохотался:

– И еще медведи бродят по улицам городов, а водку пьют из самоваров…Не так уж там и холодно, да и лето бывает жаркое, хоть и не долго… 

© Copyright: Юрий Леж, 2012

Регистрационный номер №0059262

от 1 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0059262 выдан для произведения:

5

Они выбрались из-под земли через незаметную щель в глухом темном тупичке, возле высокого бетонного забора. С наслаждением вдыхая прохладный воздух осени после мрачного душного лаза подземелья, они прижались друг к другу обнаженными телами… Но в этом движении не было ничего сексуального, а лишь незнакомое людям желание передать партнеру капельку своих жизненных сил, с таким трудом восстанавливаемых после перехода.

Десяток секунд спустя, Мишель отпрянул от Александры и сел рядом, подтянув ноги. Поглядывая на её белеющее в темноте тело, он принялся деловито выгружать из маленьких, принесенных с собой рюкзачков свою и ее одежду.

– Я сейчас не смогу никуда идти, – хрипло проговорила Саша, не открывая глаз.

– И я – тоже, – согласился Мишель, не прекращая рыться в вещах. – Но идти все равно придется…

Он выводил блондинку вонючими и узкими подземными переходами не наобум; огромный промышленный район, притулившийся к Городу с запада, своего рода маленькое государство в государстве со своим населением, законами и обычаями, Мишель знал неплохо. Конечно, что бы облазить и изучить всю территорию средних, маленьких и совсем крошечных мастерских, цехов, фабрик и заводиков, действующих и заброшенных, не хватило бы и двух жизней. Но Мишель понимал, что только здесь, среди металлических запахов, цементной пыли, торговых складов, гниющих десятки лет под открытым небом старых покрышек и груд мусора, их будет чрезвычайно сложно найти.

Он приподнялся над землей, натягивая брюки и обуваясь, внимательно оглядываясь по сторонам, и заметил неподалеку вполне проходимую дыру в заборе, хоть и прикрытую изнутри непонятным металлическим каркасом, оплетенным колючей проволокой.

Оставив обнаженную Сашу лежать возле узкой незаметной со стороны щели в земле, из которой они и выбрались на поверхность, Мишель торопливо подошел к проходу в заборе, прислушался к шумам внутри территории, но оттуда не доносилось никаких иных звуков, кроме привычного вороньего карканья, нарочито громкого шуршания крыс и далекого тарахтения автономного дизеля. Мишель, даже не напрягаясь, легким ударом ноги вынес опутанный ржавой колючкой металлический каркас, освободив проход, и мгновенно заглянул за забор. Внутри все было спокойно, разве что крысы затихли, а вороны раскаркались еще громче, будто Мишель, подобно коту, лез к ним в гнездо. Оглянувшись, Арнич увидел беззащитно-трогательное хрупкое женское тело, чуть прикрытое наброшенной сверху мини-юбкой и коротенькой жилеткой, в быстро наступающих осенних сумерках заметно было, как неровно вздымается небольшая грудь девушки.

«Связался черт с младенцем», – почему-то совсем не сердито подумал Мишель, прилаживая на плече рюкзачки, а на руках расслабленно посапывающую Сашу, попытавшуюся было отказаться от такого способа транспортировки. К счастью, девушка оказалась совсем легкой для привычных совсем к другим нагрузкам мышц мужчины.

Озираясь по сторонам с удвоенной энергией, Мишель протиснулся в дыру и быстро пробежал через заваленный мусором и металлическими отходами дворик к видневшемуся неподалеку двухэтажному высокому строению. В сумерках здание напоминало полуразвалившийся курятник, только в железобетонном исполнении с заложенными разномастным кирпичом лишними проемами в стенах.

В огромных металлических проржавевших воротах, навешанных на одной из стен бывшего цеха, была гостеприимно распахнута невысокая узкая калиточка, и Мишель, недолго думая, вошел через нее внутрь, туда, где было совсем темно и сильно пахло застарелой затхлостью и разорением. Больше похожие на бойцы узкие и длинные окна по всему периметру под самым потолком первого высокого этажа пропускали мало света с улицы, да и там сумерки уже переходили в непроглядный для людей ночной мрак.

Весь первый этаж сейчас представлял собой заброшенный, но когда-то вполне солидный и просторный механический цех. Скелеты токарных, фрезерных, сверлильных станков слева и справа у стен, широкий, но ужасно захламленный металлоломом и строительным мусором проход между ними, свисающие с потолка коротко обрезанные электрошнуры.

Глазам Мишеля не надо было привыкать к темноте помещения, и он сразу разглядел слева от входа уходящую на второй этаж железную, основательно проржавевшую, но еще крепкую лестницу. Старательно посматривая себе под ноги, он поднялся по ней наверх, на пару секунд задержался возле деревянной, совсем хилой двери, преграждающей проход дальше, легко выдавил ее плечом и углубился в лабиринт заброшенных подсобных помещений.

Здесь была старая, покрытая жесткой и неприятной, чуть светящейся в невидимом людям диапазоне, плесенью, заваленная непонятно откуда взявшимся давно истлевшим мусором и каменной пылью душевая для рабочих. Была и отдельная, маленькая, но в таком же запущенном состоянии – для их начальства. Еще были: раздевалка с полуразвалившимися шкафчиками, разбитыми лавками, промасленными когда-то, а со временем высохшими до каменной твердости лохмотьями; маленькая каптерка со стеллажами; комната отдыха для рабочих, неуютно большая, с выбитыми стеклами и искореженными рамами; и, наконец, комната начальства. В ней Мишель и остановился, уложив на стоящие у стены в ряд окаменевшие со временем деревянные ящики Сашу. Она сонно завозилась, устраиваясь поудобнее на жестких досках, но глаза так и не открыла, пребывая в странной мистической полудреме.

Мишелю и самому требовался отдых после перехода, тем более, что он еще не позволил себе ни минуты расслабления. Но сначала он подпер трухлявой доской, валявшейся тут же, в коридорчике, кое-как восстановленную входную дверь на этаж. Защитой она, конечно, служить не могла, но вот как сигнализация вполне сгодится. Вернувшись в комнату, Мишель огляделся повнимательнее и нашел за трухлявым, едва держащемся на ногах, столом грубую, но на удивление крепкую табуретку, на которую время, казалось, не подействовало. Присев и раскурив сигарету, Мишель прикрыл глаза, одновременно отдыхая и прислушиваясь к далеким звукам то и дело будоражащим ночную уже тишину на первом этаже цеха.

Докурив, он покопался в своем рюкзачке и извлек из него литровую металлическую флягу, предусмотрительно наполненную коньяком задолго до второй встречи с Александрой. Потом он пересел на ящики, рядом с девушкой, и осторожно переложил ее голову к себе на колени. Почувствовав прикосновения, блондинка растревожено поерзала затылком и спросила:

– Что?

– Подкрепиться бы надо, – отозвался Мишель, поглаживая ее по волосам свободной рукой.

– Хорошо бы, – мечтательно выговорила Саша.

– Вот только у нас ничего нет, кроме коньяка, – поспешил разочаровать её Мишель.

– Я не люблю коньяк, мне вообще спиртное не нравится, – пробормотала Саша.

– Конечно, мясо вкуснее… – не стал спорить молодой человек.

Услышав слово «мясо», девушка сразу и широко открыла глаза.

– Откуда у тебя мясо? – требовательно спросила Александра, продолжая, впрочем, лежать неподвижно.

– Ниоткуда, – улыбнулся с легким ехидством Мишель. – Просто только этим словом тебя можно было разбудить…

– Издеваешься? – уточнила Саша. – Ну, и черт с тобой…

Мишель не стал обижаться, он уже подносил к губам блондинки горлышко открытой фляги. Она сморщила носик, уловив запах коньяка, чуть вздохнула, но не стала сопротивляться и, шумно глотая, выпила без перерыва граммов триста ароматной, но обжигающей гортань жидкости… И тут же подскочила с места, уселась на колени Мишеля, резко выдохнув и вытаращив свои серые глаза в темноту.

– Ух, ты!!! Крепкий какой!

– Не бойся, сейчас не опьянеешь, – усмехнулся Мишель, запрокидывая голову и сам глотая коньяк.

– Да? – переспросила Саша, – я так после… ну, того… ни разу не пробовала, просто отлеживалась всегда и мясо лопала, как… ну, как не знаю кто…

– Нет у нас мяса, – повторил Мишель, – и не ожидается в ближайшее время. А коньяк – просто как энергетик. Чистый спирт был бы еще лучше…

– Ну, я не алкашка, что б спирт хлебать, – сморщила носик Александра, и неожиданно, без перехода, не моргая уставилась в глаза Мишеля, – и я хочу… тебя хочу. Сейчас.

– А уж как я хочу… – хрипло выдавил из себя Мишель, пытаясь оторвать взгляд от глаз Саши. – Или думаешь, легко вот так рядом с тобой по Городу носиться?

– Дурак, сволочь, – в сердцах, но как-то легко, высказалась Саша, быстро соскальзывая с его колен, опускаясь на четвереньки прямо на замусоренный пол и оглядываясь через плечо на замершего Мишеля: – Ну, давай же скорее… не говори больше ничего… давай…

И через несколько секунд обнаженное тело Мишеля накрыло сверху девушку… прижалось грудью к ее спине… руки скользнули с ее плеч вниз и нашли маленькие, твердые бусинки сосков на крепкой груди… глаза у обоих застлала вспышка желания, дыхание вошло в общий для двоих ритм. Разум покинул их головы… Продлилось это минуту, месяц или год ни он, ни она не могли бы сказать, человеческое понятие – «время», выдумка философов и бизнесменов, исчезло, потеряло всяческий смысл для них обоих. И совсем неважно когда – звонкий удовлетворенный фантастический в заводских развалинах продолжительный и сытый вой вырвался на свободу из ее рта… или уже пасти…

…Торопливо и неуклюже громко пробирающиеся по ночным развалинам трое немолодых мародеров замерли, услыхав звериный вой, донесшийся с той стороны, куда они, собственно,  направлялись. Два хиловатых мужичка лет под сорок, не меньше, и девица, может быть, на десяток лет помоложе вышли в ночь из давно покинутого людьми дома в пяти кварталах отсюда в надежде пошарить по пустеющим заброшенным цехам, найти хоть чего-нибудь мало-мальски ценное на продажу, что б завтра, с утра, хватило на хлеб и пару бутылок самого дешевого портвейна. Могли они стянуть что-нибудь и со склада, на котором зазевался сторож, или вывернуть карманы у случайно заснувшего на улице собрата-пьяницы. Впрочем, собратьев они предпочитали не трогать и вовсе не из мифической солидарности, просто взять с таких же бродяг и отщепенцев было нечего, как нечего было взять с них самих в начале ночного рейда.

Кое-как одетые в драные штаны, ветхие рубахи, доставшиеся от старьевщиков, торгующих ношенным барахлом, или от сердобольных соседей, живущих чуть основательнее и имеющих постоянный приработок, в куртки, модные, наверное, лет пятнадцать назад, неоднократно за прошедшее время стиранные и чиненые, они были похожи друг на друга, как муравьи из одного муравейника, именуемого промзоной, одинаково хилые, тощие, неухоженные, давно нестриженные, с землистым оттенком кожи лица, грязными руками с обломанными ногтями, и отличались между собой только ростом и цветом волос: мужчины были невнятной расцветки шатенами, а девица –  белобрысой.

Услыхав странный вой, раздавшийся из-за забора заброшенного цеха, старик Жарко, как звали его окружающие, идущий первым и изредка подсвечивающий себе под ноги где-то в развалинах подобранным старым побитым фонарем на издыхающих батарейках, остановился, оглядываясь на своих сожителей:

– Чего это там?

– Собаки, небось, – напряженным шепелявым шепотом отозвался второй, по имени Валёк, но больше известный под прозвищем Хрюк, за частые по-поросячьи тонкие и пронзительные повизгивания во сне.

– Я боюсь, не пойду, – прячась за его спиной заявила Лакка.

– Дура, денег совсем нет, полвечера впустую шляемся, а там может, повезет, – одернул ее старик Жарко.

– А вдруг это волки?

– Свихнулась что ли от «паленки»? Какие волки в Городе? их здесь уже тыщу лет не видели, – отозвался Валёк, но и сам он не очень-то горел желанием продолжать путь.

Переминаясь с ноги на ногу, они постояли несколько минут молча. Вой не повторялся, и суеверный, животный страх, вызванный им, постепенно ушел. Да и денег в самом деле не хватило бы и на полбутылки портвешка, а в заброшенном цеху можно было найти хотя бы металлолом, да и поспать под крышей пусть и полуразвалившегося здания до завтрашнего обеда было бы приятнее, чем свалиться в грязь у соседского забора.

- Пошли, - скомандовал Жарко, подталкивая вперед напарника и хватая девицу за рукав, – если какая собака там была – ушла уже… чего ей там без жратвы делать-то?

…Мишель сидел на коленях, расправив плечи и чуть откинув назад голову, заливаемый упоительным чувством окончившегося обладания самкой. Инстинктивного, бесконтрольного, по-настоящему природного звериного обладания. Заменить это чувство было нечем, можно было подавлять силой воли и медикаментами, поменять нечастыми оргиями с участием профессионалок, но заменить – нельзя. Стоящая перед ним на четвереньках Саша, уронившая голову, замершая, как мраморная статуя, легонько зашевелилась. Она, аккуратно переставляя в мусоре и пыли руки и колени, развернулась лицом к Мишелю, поняла на него серые, полные счастья глаза и, как тогда, в ресторане, нечеловеческим жестом задрала влево и вверх голову, подставляя ему обнаженное горло жестом полного подчинения своему самцу и вожаку. «Теперь это выглядит прилично и к месту, как угадала момент девочка», – восхищенно подумал Мишель, наклоняясь и символически трогая беззащитную шею зубами.

– А где коньяк? – спросила Саша, когда Мишель развалился, сидя в расслабленной позе на досках ящиков, прислонившись спиной к стене.

Он пошарил в оказавшейся под рукой груде сброшенной одежды, нащупал фляжку и протянул ее расположившейся у его ног на коленях блондинке. Она жадно выпила пару глотков, и опять, как в первый раз, сморщила носик.

– Все равно, – сказала Саша, – это крепко для меня, а ты еще про спирт говорил, я бы тогда вообще сгорела синим пламенем…

Мишель засмеялся урчащим, довольным смехом только что удовлетворенного самца, представив себе, как по телу Александры бегают задорные синие огоньки спиртового пламени.

– Не сгорела бы, – ответил он. – Люди пьют и не горят, а ты чем хуже?

– А ты пил? – с любопытством спросила Саша.

– И не раз, – подтвердил Мишель.

– Серьезно? а как? почему? ну, в смысле, как получилось, что пил? расскажешь? – загорелась каким-то даже странным нешуточным интересом Саша.

– Расскажу, почему ж нет? – пожал плечами Мишель. – Ты ведь не знаешь, где я родился? очень далеко отсюда… может быть, слышала про такое место, далеко-далеко на востоке – Сибирь?

– Там всегда зима и холодно страшно! – простодушно заявила, чуть-чуть гордясь своим невежеством, блондинка.

Мишель искренне расхохотался:

– И еще медведи бродят по улицам городов, а водку пьют из самоваров…Не так уж там и холодно, да и лето бывает жаркое, хоть и не долго… 

Рейтинг: +2 341 просмотр
Комментарии (2)
Анна Магасумова # 15 июля 2012 в 22:52 +1
Да, вот это высший пилотаж!!! 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e Читаю дальше, не могу оторваться!
Юрий Леж # 15 июля 2012 в 23:11 0
Спасибо!!!
Мне в самом деле очень приятно buket1