НАШЕСТВИЕ (29)

17 апреля 2014 - Лев Казанцев-Куртен
article209370.jpg
 
(продолжение)

Начало см. Агент НКВД




У ФЮРЕРА МОЖЕТ БЫТЬ ДРУГАЯ ФАМИЛИЯ

1.

В больничной полосатой пижаме, а не в привычном черном мундире, похудевший, с лицом сероватого оттенка, Диле совсем не походил на бригаденфюрера СС. Его можно было вполне принять за бухгалтера мелкой фирмы, страдающего геморроем. Левая рука его была в гипсе, голова перевязана белым бинтом. Диле, по его рассказу повезло. По крайней мере, ему повезло больше, чем Гейдриху в Праге. 

Машина Диле двигалась по главной улице Варшавы, по Маршалковской, когда перед нею вдруг раздался взрыв гранаты, осколком которой был убит водитель. Вслед за взрывом раздались автоматные выстрелы. К счастью, «майбах» Диле был бронированным, но пули пронизывали осыпающиеся стекла окон машины. Одна из них задела голову бригаденфюрера, другая рикошетом попала в левую руку, перебив какой-то там нерв и плечевую кость. 

– В Варшаву, в этот проклятый город, я больше не вернусь, – сказал Диле Павлу. – Кальтенбруннер обещал оставить меня в Берлине на хозяйственной работе.

От обсуждения обстоятельств покушения, они перешли к Сталинграду. Диле был настроен пессимистически. По его мнению, война была уже проиграна Германией.

– Нам нужно сейчас активно убеждать англичан и американцев заключить с нами мир и совместными усилиями навалиться на Россию, – сказал он Павлу. – Ты, абверовец, скажи, хватит ли у русских сил противостоять объединенным усилиям Запада? У них тоже ведь человеческие ресурсы не безграничны.
– Союзники сейчас запросят с нас слишком много, Альфи, – сказал Павел. – А точнее, всё, что мы завоевали в последние годы. Фюрер на это не согласится.
– Фюрер не согласится, – задумчиво повторил Диле. – Гитлер не согласится, а фюрер…

Диле посмотрел на Павла внимательным, изучающим взглядом и тихо произнес:
– Фюрер может сменить фамилию…
– Что это меняет? – поинтересовался Павел, якобы не понимая намека пострадавшего бригаденфюрера.
– У фюрера может быть другая фамилия… – Диле сделал паузу, как бы подбирая будущую фамилию фюреру и совсем слабым шепотом, почти одними губами закончил – …Гиммлер.
– Ты шутишь или провоцируешь меня, Альфи? Зря, – возмутился Павел. – Я делаю скидку тебе на то, что у тебя пострадала не только рука, но и голова.
– Я говорю вполне серьезно, Пауль. У него есть сила, у него есть мы, СС, гестапо. Мы сможем удержать в повиновении и народ, и фронт. Прибытие на наш фронт англо-американских войск поднимет падающий дух наших солдат.
– Оставим этот разговор, Альфи, – твердо ответил Павел. – Рейхсфюрер на такую подлость не пойдет.
– Хорошо, – согласился Диле. – Расскажи, как ты поживаешь?
– У меня все в порядке. Сейчас служу в берлинском Управлении, но где буду завтра, знает одно лишь мое руководство. Главное, я не впадаю в пессимизм и пораженческие настроения. Скоро все изменится, Диле, и наша армия снова пойдет вперед. А поражения в затяжных войнах они случаются и у сильных армий. Важен финал войны – победа. А она будет за нами.
– Тебе пора вступать в нашу партию, – насмешливо произнес Диле. – Могу рекомендовать тебя и в партию и к нам в СС. Не желаешь?
– Я не достоин, Альфи, носить столь почетные звания.
– Поверь мне, ты перещеголяешь своими убеждениями и верностью фюреру самого Кальтенбруннера, – съязвил Диле. – Ладно, не хочешь, не надо. Скажи, как там поживает Лора? Она была у меня. Но ты знаешь, какие у нас отношения? Правильно, последние два года никаких. Меня всего съело генерал-губернаторство. Главное, скажи, у нее есть кто?
– Н-не знаю, – Павел от неожиданного вопроса слегка смутился. – Не думаю, что ей сейчас до мужчин. Она занимается с двумя детьми: твоим Вилли и моей Паулиной.
– Вилли – мой сын? Не смеши. Я подозреваю, что ребенка ей сделал Рихард.
– Кто? – поразился Павел.
– Ее неродной братец, – усмехнулся Диле. – У них давняя любовь. Лоре не было еще и семнадцати лет, когда он сделал ее женщиной. Я же служил у них садовником. Летом двадцать девятого я как-то работал недалеко от беседки, той, что в дальнем углу. Там тогда такие заросли шиповника были, что не продерешься. Парк был изрядно запущен. Вдруг, слышу: голоса – мужской и женский. Все бы ничего, но меня смутила их интонация. Интимная была интонация. Я притаился и увидел Рихарда и Лору. Они шли и на ходу целовались. Потом зашли в беседку… Я видел, как они занимались любовью – взрослый мужчина, офицер, и юная девушка, почти девочка еще не окончившая гимназию. Потом они договорились встретиться через три дня, когда Рихард вернется из Берлина. К этому дню я подготовился – я заимствовал один из фотоаппаратов Рихарда. Он тогда увлекался фотографией, и у него было несколько камер. Я взял самую компактную, вставил пластинку. Все прошло, как по маслу. Я щелкнул их, они, в любовном экстазе и не заметили. Потом проявил пластинку, отпечатал. Фотография получилась откровенная. Было видно, что они не «Библию» читают. И знаешь, я собирался пошантажировать Рихарда, содрать кругленькую сумму в обмен за фотографию, зафиксировавшую факт совращение несовершеннолетней, и передумал. Нет, не потому, что мне стало жалко Рихарда или графа, по престижу которого был бы нанесен изрядный урон: сын в тюрьме за совращение несовершеннолетней сестры. Я влюбился в Лору, влюбился, как последний идиот, но она меня даже не замечала. Подумаешь, какой-то садовник. Но и требовать ее внимания и любви на пару с Рихардом, показав ей фотографию, я не посмел. Так и носил ее в кармане четыре года. Только когда мы пришли к власти, а она повзрослела, я осмелился объясниться ей в любви. Она меня высмеяла: не к лицу графине выходить замуж за садовника. Это она сказала мне, на котором был уже мундир офицера СС. Я уже был штурмбанфюрером. Тогда я и рискнул показать ей тот снимок и пригрозил, что подобные преступления не имеют срока давности, и что Рихарда я могу арестовать и посадить на десять лет в тюрьму, если она откажет мне в своей руке. Дурак я был. Она только возненавидела меня и ненавидит по сей день, наставляя мне рога с Рихардом.



– Глупости, – сказал Павел. – Неужели ты думаешь, что…
– Не переубеждай меня, – отмахнулся Диле, – а то я подумаю на тебя. А с тобой мне справиться ничего не стоит. Раздавлю, как клопа в варшавской гостинице.

Павел ушел от Диле с нелегким сердцем. Он поверил Диле и понял, насколько небезразлична ему стала Лора, если слова о давнишней ее связи с Рихардом оказались для него столь болезненными.

2.

Шифрограмма из ГУКР «СМЕРШ» 13 января 1943 года.

«Сообщите, есть ли у вас возможность более тесного сближения с известным вам физиком? Отец».

Павел собирался поехать в Карл-Хорст и провести свободный день с Лорой и с детьми, но, подумав, он тронул машину и направил ее на Диана-штрассе навестить баронессу фон Уткунген в надежде через неё выйти на ее, так называемого, племянника Густава.

Ему открыла дверь горничная, высокая, дородная, средних лет самка в белом фартучке и с крахмальной наколкой в густых каштановых волосах. Покачивая широким задом, туго обтянутом темно-зеленым платьем, она проводила Павла в гостиную и вышла доложить о госте хозяйке. 

Кэт встретила Павла и с большим удивлением и с нескрываемой радостью.

– Вы все-таки решили посетить несчастную, замерзшую до мозга костей вдову, барон, – сказала она, кутаясь в пуховый платок, связанный, вероятно, где-то в далеком оренбургском селе. – Я попрошу, чтобы нам сварили глинтвейн. Вы не откажетесь?

Кэт подставила Павлу для поцелуя щеку.

– Не откажусь, – ответил Пауль и поцеловал баронессу в холодные, почти безжизненные бледные губы.
– Однако, – только и смогла произнести она, пораженная наглостью нежданного гостя, который не только осмелился поцеловать ее в губы, но и обнять. – Однако… от вас идет неимоверное тепло, барон, и поэтому я не гоню вас прочь за вашу наглость.

Павел расстегнул китель и сказал:
– Положите ваши руки ко мне в подмышки.
Кэт последовала его команде.
– Вы вгоняете меня в жар, барон. Я сейчас упаду…

Кэт действительно начала оседать на пол. Павел подхватил ее на руки и понес на второй этаж. Попавшейся навстречу удивленно вытаращившей глаза горничной, Павел приказал приготовить глинтвейн и принести в спальню госпоже баронессе.

Кэт смотрела на Павла взглядом жертвы, обреченной на казнь. Ее невесомое тело не пыталось сопротивляться и защищаться. Правая ее рука лежала прижатая к груди Павла, левая откинулась и безвольно покачивалась в такт шагам.

В спальне отопление было включено на всю катушку и было жарко. Павел положил Кэт на постель, сам сел рядом, держа ее за руку. Они молчали, оба понимая, что с ними должно произойти нечто неожиданное, необдуманное и оба оттягивали роковое событие, о котором еще час назад и не думали. 

Горничная постучала в дверь и вкатила столик со стоящей на нем чашей с напитком и две стеклянные кружки.



– Будут ли еще какие приказания, госпожа баронесса? – спросила горничная хозяйку, неподвижно лежащую на постели, с сожалением глядя на Павла глазами опытной распутницы.
– Ты свободна, – ответил Павел. – Дальше мы обойдемся без твоей помощи.

Выпрямив спину, горничная гордо унесла свою высокую грудь за порог спальни.

Павел наполнил кружки горячим напитком и одну подал приподнявшейся Кэт. Потом, полный сомнений: следует ли это делать, – он обнял Кэт, слегка охмелевшую от глинтвейна, поцеловал и стал поднимать подол ее платья…

…Платье Кэт было изрядно помято и в пятнах крови. Ольга сказала тогда, на вечере, правду: Кэт, несмотря на несколько лет замужества, осталась невинной.

Обессиленная, она лежала, раскинувшись на кровати. По бледному лицу ее, по щекам стекали крупные капли слез.

                                             

Осторожно, словно с тяжелобольной, Павел совлек с Кэт платье и укрыл ее одеялом. 

– Почему ты ко мне пришел? – спросила Кэт некоторое время спустя.
– Ты меня приглашала, – ответил Павел, – вот я и пришел, – и добавил: – Потому что мне было плохо и не хотелось быть с людьми, которым хорошо.
– А сейчас? – спросила Кэт, прильнув к груди Павла.
– Легче.
– Мне тоже. Меня сейчас не морозит изнутри. Прижми меня крепче…

(продолжение следует)



© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2014

Регистрационный номер №0209370

от 17 апреля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0209370 выдан для произведения:
 
(продолжение)

Начало см. Агент НКВД




У ФЮРЕРА МОЖЕТ БЫТЬ ДРУГАЯ ФАМИЛИЯ

1.

В больничной полосатой пижаме, а не в привычном черном мундире, похудевший, с лицом сероватого оттенка, Диле совсем не походил на бригаденфюрера СС. Его можно было вполне принять за бухгалтера мелкой фирмы, страдающего геморроем. Левая рука его была в гипсе, голова перевязана белым бинтом. Диле, по его рассказу повезло. По крайней мере, ему повезло больше, чем Гейдриху в Праге. 

Машина Диле двигалась по главной улице Варшавы, по Маршалковской, когда перед нею вдруг раздался взрыв гранаты, осколком которой был убит водитель. Вслед за взрывом раздались автоматные выстрелы. К счастью, «майбах» Диле был бронированным, но пули пронизывали осыпающиеся стекла окон машины. Одна из них задела голову бригаденфюрера, другая рикошетом попала в левую руку, перебив какой-то там нерв и плечевую кость. 

– В Варшаву, в этот проклятый город, я больше не вернусь, – сказал Диле Павлу. – Кальтенбруннер обещал оставить меня в Берлине на хозяйственной работе.

От обсуждения обстоятельств покушения, они перешли к Сталинграду. Диле был настроен пессимистически. По его мнению, война была уже проиграна Германией.

– Нам нужно сейчас активно убеждать англичан и американцев заключить с нами мир и совместными усилиями навалиться на Россию, – сказал он Павлу. – Ты, абверовец, скажи, хватит ли у русских сил противостоять объединенным усилиям Запада? У них тоже ведь человеческие ресурсы не безграничны.
– Союзники сейчас запросят с нас слишком много, Альфи, – сказал Павел. – А точнее, всё, что мы завоевали в последние годы. Фюрер на это не согласится.
– Фюрер не согласится, – задумчиво повторил Диле. – Гитлер не согласится, а фюрер…

Диле посмотрел на Павла внимательным, изучающим взглядом и тихо произнес:
– Фюрер может сменить фамилию…
– Что это меняет? – поинтересовался Павел, якобы не понимая намека пострадавшего бригаденфюрера.
– У фюрера может быть другая фамилия… – Диле сделал паузу, как бы подбирая будущую фамилию фюреру и совсем слабым шепотом, почти одними губами закончил – …Гиммлер.
– Ты шутишь или провоцируешь меня, Альфи? Зря, – возмутился Павел. – Я делаю скидку тебе на то, что у тебя пострадала не только рука, но и голова.
– Я говорю вполне серьезно, Пауль. У него есть сила, у него есть мы, СС, гестапо. Мы сможем удержать в повиновении и народ, и фронт. Прибытие на наш фронт англо-американских войск поднимет падающий дух наших солдат.
– Оставим этот разговор, Альфи, – твердо ответил Павел. – Рейхсфюрер на такую подлость не пойдет.
– Хорошо, – согласился Диле. – Расскажи, как ты поживаешь?
– У меня все в порядке. Сейчас служу в берлинском Управлении, но где буду завтра, знает одно лишь мое руководство. Главное, я не впадаю в пессимизм и пораженческие настроения. Скоро все изменится, Диле, и наша армия снова пойдет вперед. А поражения в затяжных войнах они случаются и у сильных армий. Важен финал войны – победа. А она будет за нами.
– Тебе пора вступать в нашу партию, – насмешливо произнес Диле. – Могу рекомендовать тебя и в партию и к нам в СС. Не желаешь?
– Я не достоин, Альфи, носить столь почетные звания.
– Поверь мне, ты перещеголяешь своими убеждениями и верностью фюреру самого Кальтенбруннера, – съязвил Диле. – Ладно, не хочешь, не надо. Скажи, как там поживает Лора? Она была у меня. Но ты знаешь, какие у нас отношения? Правильно, последние два года никаких. Меня всего съело генерал-губернаторство. Главное, скажи, у нее есть кто?
– Н-не знаю, – Павел от неожиданного вопроса слегка смутился. – Не думаю, что ей сейчас до мужчин. Она занимается с двумя детьми: твоим Вилли и моей Паулиной.
– Вилли – мой сын? Не смеши. Я подозреваю, что ребенка ей сделал Рихард.
– Кто? – поразился Павел.
– Ее неродной братец, – усмехнулся Диле. – У них давняя любовь. Лоре не было еще и семнадцати лет, когда он сделал ее женщиной. Я же служил у них садовником. Летом двадцать девятого я как-то работал недалеко от беседки, той, что в дальнем углу. Там тогда такие заросли шиповника были, что не продерешься. Парк был изрядно запущен. Вдруг, слышу: голоса – мужской и женский. Все бы ничего, но меня смутила их интонация. Интимная была интонация. Я притаился и увидел Рихарда и Лору. Они шли и на ходу целовались. Потом зашли в беседку… Я видел, как они занимались любовью – взрослый мужчина, офицер, и юная девушка, почти девочка еще не окончившая гимназию. Потом они договорились встретиться через три дня, когда Рихард вернется из Берлина. К этому дню я подготовился – я заимствовал один из фотоаппаратов Рихарда. Он тогда увлекался фотографией, и у него было несколько камер. Я взял самую компактную, вставил пластинку. Все прошло, как по маслу. Я щелкнул их, они, в любовном экстазе и не заметили. Потом проявил пластинку, отпечатал. Фотография получилась откровенная. Было видно, что они не «Библию» читают. И знаешь, я собирался пошантажировать Рихарда, содрать кругленькую сумму в обмен за фотографию, зафиксировавшую факт совращение несовершеннолетней, и передумал. Нет, не потому, что мне стало жалко Рихарда или графа, по престижу которого был бы нанесен изрядный урон: сын в тюрьме за совращение несовершеннолетней сестры. Я влюбился в Лору, влюбился, как последний идиот, но она меня даже не замечала. Подумаешь, какой-то садовник. Но и требовать ее внимания и любви на пару с Рихардом, показав ей фотографию, я не посмел. Так и носил ее в кармане четыре года. Только когда мы пришли к власти, а она повзрослела, я осмелился объясниться ей в любви. Она меня высмеяла: не к лицу графине выходить замуж за садовника. Это она сказала мне, на котором был уже мундир офицера СС. Я уже был штурмбанфюрером. Тогда я и рискнул показать ей тот снимок и пригрозил, что подобные преступления не имеют срока давности, и что Рихарда я могу арестовать и посадить на десять лет в тюрьму, если она откажет мне в своей руке. Дурак я был. Она только возненавидела меня и ненавидит по сей день, наставляя мне рога с Рихардом.



– Глупости, – сказал Павел. – Неужели ты думаешь, что…
– Не переубеждай меня, – отмахнулся Диле, – а то я подумаю на тебя. А с тобой мне справиться ничего не стоит. Раздавлю, как клопа в варшавской гостинице.

Павел ушел от Диле с нелегким сердцем. Он поверил Диле и понял, насколько небезразлична ему стала Лора, если слова о давнишней ее связи с Рихардом оказались для него столь болезненными.

2.

Шифрограмма из ГУКР «СМЕРШ» 13 января 1943 года.

«Сообщите, есть ли у вас возможность более тесного сближения с известным вам физиком? Отец».

Павел собирался поехать в Карл-Хорст и провести свободный день с Лорой и с детьми, но, подумав, он тронул машину и направил ее на Диана-штрассе навестить баронессу фон Уткунген в надежде через неё выйти на ее, так называемого, племянника Густава.

Ему открыла дверь горничная, высокая, дородная, средних лет самка в белом фартучке и с крахмальной наколкой в густых каштановых волосах. Покачивая широким задом, туго обтянутом темно-зеленым платьем, она проводила Павла в гостиную и вышла доложить о госте хозяйке. 

Кэт встретила Павла и с большим удивлением и с нескрываемой радостью.

– Вы все-таки решили посетить несчастную, замерзшую до мозга костей вдову, барон, – сказала она, кутаясь в пуховый платок, связанный, вероятно, где-то в далеком оренбургском селе. – Я попрошу, чтобы нам сварили глинтвейн. Вы не откажетесь?

Кэт подставила Павлу для поцелуя щеку.

– Не откажусь, – ответил Пауль и поцеловал баронессу в холодные, почти безжизненные бледные губы.
– Однако, – только и смогла произнести она, пораженная наглостью нежданного гостя, который не только осмелился поцеловать ее в губы, но и обнять. – Однако… от вас идет неимоверное тепло, барон, и поэтому я не гоню вас прочь за вашу наглость.

Павел расстегнул китель и сказал:
– Положите ваши руки ко мне в подмышки.
Кэт последовала его команде.
– Вы вгоняете меня в жар, барон. Я сейчас упаду…

Кэт действительно начала оседать на пол. Павел подхватил ее на руки и понес на второй этаж. Попавшейся навстречу удивленно вытаращившей глаза горничной, Павел приказал приготовить глинтвейн и принести в спальню госпоже баронессе.

Кэт смотрела на Павла взглядом жертвы, обреченной на казнь. Ее невесомое тело не пыталось сопротивляться и защищаться. Правая ее рука лежала прижатая к груди Павла, левая откинулась и безвольно покачивалась в такт шагам.

В спальне отопление было включено на всю катушку и было жарко. Павел положил Кэт на постель, сам сел рядом, держа ее за руку. Они молчали, оба понимая, что с ними должно произойти нечто неожиданное, необдуманное и оба оттягивали роковое событие, о котором еще час назад и не думали. 

Горничная постучала в дверь и вкатила столик со стоящей на нем чашей с напитком и две стеклянные кружки.



– Будут ли еще какие приказания, госпожа баронесса? – спросила горничная хозяйку, неподвижно лежащую на постели, с сожалением глядя на Павла глазами опытной распутницы.
– Ты свободна, – ответил Павел. – Дальше мы обойдемся без твоей помощи.

Выпрямив спину, горничная гордо унесла свою высокую грудь за порог спальни.

Павел наполнил кружки горячим напитком и одну подал приподнявшейся Кэт. Потом, полный сомнений: следует ли это делать, – он обнял Кэт, слегка охмелевшую от глинтвейна, поцеловал и стал поднимать подол ее платья…

…Платье Кэт было изрядно помято и в пятнах крови. Ольга сказала тогда, на вечере, правду: Кэт, несмотря на несколько лет замужества, осталась невинной.

Обессиленная, она лежала, раскинувшись на кровати. По бледному лицу ее, по щекам стекали крупные капли слез.

                                             

Осторожно, словно с тяжелобольной, Павел совлек с Кэт платье и укрыл ее одеялом. 

– Почему ты ко мне пришел? – спросила Кэт некоторое время спустя.
– Ты меня приглашала, – ответил Павел, – вот я и пришел, – и добавил: – Потому что мне было плохо и не хотелось быть с людьми, которым хорошо.
– А сейчас? – спросила Кэт, прильнув к груди Павла.
– Легче.
– Мне тоже. Меня сейчас не морозит изнутри. Прижми меня крепче…

(продолжение следует)



Рейтинг: +3 309 просмотров
Комментарии (4)
Денис Маркелов # 17 апреля 2014 в 13:21 +2
Автор умеет подбирать иллюстрации
Алла Иванова # 17 апреля 2014 в 15:54 +1
Да,он вообще классный)))
Лев Казанцев-Куртен # 17 апреля 2014 в 16:22 0
Герой настоящий патриот.
Лев Казанцев-Куртен # 17 апреля 2014 в 16:22 0
К сожалению, не всегда это удаётся сделать. Столько мусора, порой, подбрасывает инет.

 

Популярная проза за месяц
98
81
77
75
70
67
66
62
58
56
56
54
54
54
52
51
49
49
48
48
47
45
44
44
43
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
37
37
35
30