НАШЕСТВИЕ (24)

12 апреля 2014 - Лев Казанцев-Куртен
article208438.jpg
 
(продолжение)

Начало см. Агент НКВД



ФАЛЬШИВЫЙ ХОД КАНАРИСА

1.

В то время, когда Павел пересекал Босфор в международном экспрессе, Канарис расхаживал по кабинету, обдумывая приказ начальника штаба Верховного командования сухопутными войсками генерал-фельдмаршала Гальдера.



– Русские, вы знаете адмирал, отступают под натиском наших армий, – сказал ему Гальдер. – В целом наша летняя кампания, нацеленная на то, чтобы отрезать Москву от бакинской нефти развивается неплохо, хотя войска несколько отстают от графика из-за яростного сопротивления противника, силы, которого непрерывно тают. Однако замедление нашего наступления может привести к тому, что Сталин успеет перебросить свои армии с других фронтов и с Дальнего Востока. Тогда и в этом году нам не удастся завершить кампанию до наступления зимы. Для того чтобы сковать силы русских и не допустить передислокации их войск в район Дона и Сталинграда, нужно убедить Сталина в том, что в ближайшее время мы возобновим наступление на Москву; и убедить так, чтобы у него не возникло никаких сомнений.

– Сложная задача, герр фельдмаршал, в чем-либо убедить Сталина, – сказал Канарис. 
– Вы разведчик, Канарис, и решение подобных задач ваше дело, – ответил Гальдер и, давая понять адмиралу, что разговор окончен, добавил: – Подумайте и послезавтра доложите мне ваши соображения.

Трудно придумать на скорую руку план операции, чтобы он не мог вызвать ни малейшего сомнения у Сталина, но к вечеру Канарис придумал на какую наживку можно поймать русских. Осталось только договориться с Гальдером о наживке. 

2.

Самолет, задержавшийся на вылете, летел в светлеющем утреннем небе. Офицер по особым поручениям Генерального штаба майор Кюфер с беспокойством оглядывал голубеющий восточный край горизонта. Оттуда, с востока следовало ждать опасность – русские истребители. В последнее время они стали слишком часто появляться в небе. Майора удивляла непонятная спешка с командировкой в штаб группы армий «Центр»: его выдернули из дома, срочно доставили к генералу Йодлю, который под расписку вручил ему толстый пакет со словами: «сверхсекретный, в случае чего, подлежит немедленному уничтожению», а затем последовало длительное ожидание вылета по неясным причинам, вследствие чего они вынуждены теперь лететь с большим риском встретиться с русскими истребителями. Майору было бы спокойней, если бы их сопровождали родные «мессершмитты», но истребители нужней наступающей группе армий «Юг». 



Кюфер иногда поглядывал на невозмутимое лицо сопровождающего его обер-лейтенанта, как его там фамилия? Майор не считал нужным утруждать себя запоминанием фамилий подчиненных, тем более, прикрепленных к нему временно.

– Вам приходилось бывать на восточном фронте? – поинтересовался он у обер-лейтенанта, глядя на его южный загар на лице и решив, что тот спокоен оттого, что не хлебнул еще лиха в России, прогуливаясь по Елисейским полям, и представлял себе войну такой, какой она была с Францией, легшей под германский сапог с готовностью дешевой проститутки.

– Год, – процедил скупо сквозь зубы обер-лейтенант, словно разговаривал с ровней, а не с майором.

Кюфера передернуло от столь пренебрежительного ответа наглеца, и он отвернулся от него к иллюминатору и увидел в небе приближающиеся к ним точки.

– Что это? – майор дернул обер-лейтенанта за рукав кителя.
– Это русские истребители, – ответил тот, даже не изменившись в лице.

Сидящий под плексигласовым колпаком стрелок открыл огонь.

– Рано, – снова сквозь зубы произнес обер-лейтенант. – Израсходует диск, а пока будет менять его, они как раз и подлетят на расстояние выстрела. 
– Так прикажите ему прекратить стрелять впустую, – приказал Кюфер обер-лейтенанту.
– У него здесь есть свой командир, а мы с вами только пассажиры, майор, – ответил обер-лейтенант Кюферу тем же коробящим тоном.

        

Следя за истребителями неприятеля, он, однако, удивился и сам:
– Что это за «па» они вытворяют? Кажется, они требуют, чтобы мы садились. Но мы же над нашей территорией. Или, – тут обер-лейтенант изменился в лице и сказал Кюферу: – Похоже, мы перелетели линию фронта, майор и теперь находимся над русскими.

        

Вышедший из кабины пилотов штурман сконфужено подтвердил слова обер-лейтенанта: русские истребители загнали нас за линию фронта.

– Командир просит вас приготовиться к посадке. Назад к линии фронта, которая всего в десяти километрах, истребители нас не пустят – собьют, а сев, мы можем успеть уйти от русских и добраться до нее. Необходимая радиограмма отправлена. Нам обещали приготовить проход. 

Самолет резко пошел к земле. Майор, следуя примеру обер-лейтенанта, уперся ногами в спинку переднего кресла. Вскоре послышался треск ломаемых верхушек деревьев, корпус самолета содрогнулся от бешеной тряски. Майор Кюфер вцепившись в желтый, опечатанный в Генеральном штабе, портфель, старался не вылететь из кресла. Наконец, самолет коснулся колесами земли и покатился по ней, загребая траву и грунт то левым, то правым крылом и остановился, ткнувшись носом о старый дуб. Выскочившие из кабины пилоты крикнули:
– Быстро из самолета! Баки могут в любую секунду взорваться. 

Майор Кюфер, обогнав обер-лейтенанта, подбежал к дверям, которые открывал один из пилотов и выпрыгнул первым. Уже упав на землю, он услышал выстрелы над головой – стреляли из пистолета. Но кто и зачем?

3.

Майор Куприн прочитал донесение, принесенное из шифровального отдела.

«Немецкий Генеральный штаб планирует с помощью абвера провести дезинформационную операцию командования Красной армии. С этой целью между 5 и 7 августа отправляется самолет с офицером по особым поручениям с пакетом, в котором будет находиться фальшивая директива Гитлера о подготовке нового наступления немецких войск на Москву. Немецкими лётчиками на трофейных советских истребителях самолёт будет посажен на нашей стороне в расчёте на то, что «секретный» пакет попадёт в руки советского командования. Место приземления самолёта мне неизвестно, но, по-видимому, оно произойдёт в пределах войск, входящих в группу армий «Центр». Рысь».

Через три часа во все штабы армий, противостоящих группе немецких армий «Центр» ушла шифрограмма:

«С вечера 4 августа по утро 7 августа усилить контроль за небом и сообщать обо всех пролетах через линию фронта немецкими самолетами. Возможно приземление немецкого транспорта в прифронтовой полосе. В этом случае быть готовыми незамедлительно выехать на место его приземления и задержать всех пассажиров и пилотов живыми и обеспечить сохранность и секретность всех обнаруженных при них документов. Нарком ГБ Меркулов»

4.

– Кто стрелял? – спросил Кюфер, выпрыгнувшего из самолета обер-лейтенанта. 
– Я, – ответил тот. – Быстро уходим. – Я ликвидировал пилотов. 

Они побежали прочь от самолета. Через две минуты полыхнуло яркое пламя, и грянул взрыв. Во все стороны полетели куски металла. Обер-лейтенант и Кюфер едва успели спрятаться за толстыми стволами деревьев.

– Зачем вы застрелили летчиков? – спросил майор обер-лейтенанта.
– Приказ, – процедил обер-лейтенант. – Уходим, уходим, майор. Здесь скоро будут русские. Надеюсь, вы еще не разучились бегать.
– А может, летчики ошиблись, и мы приземлились на нашей территории, – предположил Кюфер.
– Выясним. Дойдем до какого-нибудь жилья или дороги и увидим. Быстрей, майор. Это вам не в штабе штаны протирать.

         

Они бежали по тропке, едва заметной в траве. Только на краю леса, обер-лейтенант сделал знак остановиться и сказал:
– Привал. Можно перекусить.
– Что? – спросил Кюфер. – Я не думал, что придется бегать по лесам в русском тылу.
– Тогда перекурим, – усмехнулся обер-лейтенант.
– Я не курю, – буркнул Кюфер, растягиваясь на уже согревшейся после ночи траве. 
– А километра на четыре мы уже ближе к фронту, – сказал обер-лейтенант. – Но днем лучше нам отдохнуть. Двинемся дальше, когда стемнеет.

5.

Капитан Пичужкин выскочил из «виллиса» первым, за ним лейтенант Никонов и двое бойцов.

– В этом квадрате, гад упал, – сказал капитан. – Топазов, остаешься здесь. Когда подъедет старший лейтенант Велегжанинов, скажешь, что мы держим курс на Федюрино. Самолет где-то близко. В случае чего, дадим красную ракету.

Капитан с лейтенантом и бойцами скрылись в чаще леса, а водитель «виллиса» остался на месте в ожидании подкрепления. Он достал кисет и стал сворачивать самокрутку, предвкушая вдохнуть порцию крепкого ядрёного дыма.

– Стой, – скомандовал обер-лейтенант и остановился. – Тихо.
– Что? – прошептал Кюфер.
– Дорога, – шепотом же ответил обер-лейтенант. – Я пойду, посмотрю.
– Мы вместе… – с тревогой в голосе начал было Кюфер – он боялся, что обер-лейтенант бросит его, хотя осознавал, что его спутник отвечает за сохранность документов, что лежат в портфеле, и за его, майора Кюфера. Лишь в случае крайней опасности, он должен будет уничтожить документы. Для этого и лежит в портфеле зажигательная граната, которая в мгновение ока спалит и бумаги и сам портфель.

– На дороге стоит машина. В ней один шофер. Кого-то поджидает, – прошептал обер-лейтенант. – Мне убрать его не составит труда. А на машине через полчаса мы будем совсем близко от фронта.
– На дороге нас остановят, – ответил Кюфер.
– А мы не по дороге, мы проселками проедем. Дело знакомое.
– Делайте то, что считаете нужным, – согласился Кюфер, которого прельстила мысль не бить ноги, а быстренько подкатить к фронту. Он уже как-то уверился, что с этим обер-лейтенантом не пропадет. А за такое приключение и успешную доставку пакета в штаб он может получить месячный отпуск и даже чин оберст-лейтенанта, а то и орден…

Но обер-лейтенант не успел – на дороге послышался гудение мотора грузового автомобиля, голоса, собачий лай.

– Собаки, – прошептал в ужасе Кюфер. 
– Собаки – это плохо, – ответил обер-лейтенант. – Они приехали по наши души, майор. Одна надежда, что они пойдут не в нашу сторону. Уходим.

Они побежали от дороги, но собачий лай не затихал – преследователи шли по следам беглецов.

– Вон они!.. Я их вижу!.. – послышался чей-то крик. – Стой!.. Стрелять буду!.. Хенде хох!..
Кюфер обернулся и увидел солдата, перебегающего поляну, которую они с обер-лейтенантом только что пересекли. 

– Стой, обер-лейтенант, – приказал Кюфер. – Портфель. Я должен уничтожить портфель. Задержи русских.

Майор намеревался сорвать с замка пломбу, но обер-лейтенант вырвал у него портфель из рук и откинул в сторону. 

– Не делай глупости, майор, – сказал обер-лейтенант. – Без этого портфеля мы трупы, а с ним мы имеем шанс выжить. 



Кюфер хотел возмутиться, но не успел. Выскочивший из-за дерева солдат навел на них автомат и крикнул:
– Хенде хох, фрицы! 

6. 

– Гляжу, у тебя под глазом фингал, Лунин, – глядя с доброй усмешкой на Павла, сказал Куприн. – Привет от наших? 
– Для приличия посопротивлялся, – ответил Павел. – Как и положено «фашисту»…

Они сидели в деревенской избе, приспособленной под штаб армии. Со стены комнаты, вероятно, бывшей хозяйской спальни смотрели из рам увеличенные фотографии мужчины и женщины со строгими лицами. Кто они и где – кому ведомо? Но, видимо, ни у кого из нынешних квартирантов не поднимается рука снять их.

– За что тебя из майоров разжаловали в обер-лейтенанты, – поинтересовался Куприн, глядя на погоны на кителе Павла.
– Это я, Михаил Юрьевич, по легенде обер-лейтенант Шульц и охранник при офицере по особым поручениям. Майор для этой должности слишком жирно.
– Всего несколько дней назад ты доносил нам о переговорах немцев и англичан в Турции, и вдруг оказываешься здесь с секретными документами.

Куприн похлопал по все еще заклеенному пакету.

– Это и должно попасть в ваши руки, товарищ майор. Генеральный штаб для проведения «дезы» не пожалел ни самолета, ни своего офицера, ни летчиков, всех их я должен был после приземления ликвидировать, оставить портфель с пакетом, проследить, попал ли он в руки русских, и вернуться.
– Ну, с этим пусть разбираются те, кому положено, – сказал Куприн. – А ты расскажи, как там поживают немцы, каково у них настроение, что делается в Берлине.

Вечером, передав Павла начальнику Особого Отдела армии майору Лапотникову и забрав пленного майора Кюфера с желтым портфелем, Куприн улетел в Москву. Майору Лапотникову, продержав Павла два дня скрытно от посторонних, предстояло обеспечить ему переход через линию фронта. 

Вторые сутки шел проливной дождь. В темноте ночи, укутанный в плащ-палатку с накинутым капюшоном, Павел в сопровождении майора Лапотникова и двух разведчиков, чьи лица, как и лицо Павла, невозможно было разглядеть в темноте, по раскисшей земле добрались до передней линии окопов.

– Погодка, что надо, как на заказ, – хрипло проговорил один из разведчиков. – Немцы сейчас сидят в своих блиндажах. Разве только на охранение можно наткнуться. Подползете к ихнему окопу, сразу не сигайте через него, прислушайтесь, присмотритесь. Даже в темноте, когда лежишь на земле, голову часового можно хорошо различить на фоне неба. 
– Не впервой, – успокоил Павел разведчика. – Дело знакомое.
– Ну, тогда поползли, – ответил разведчик.

Майор Лапотников остался в окопе. Он обнял Павла.

– Ни пуха, ни пера, товарищ, – сказал он.

Павел вслед за разведчиками перевалил через бруствер и пополз по скользкой земле, перепаханной снарядами, хоронясь от случайной пули – со стороны немцев периодически строчил пулемет.

– Все, товарищ, – сказал разведчик. – Ничейная полоса. Дальше придется вам идти одному. До их передового окопа метров пятьдесят. Держитесь той сосны.

Павел пожал руки провожатым и пополз дальше. Возле сосны он задержался. Со стороны немецкого окопа послышался громкий голос:
– Ефрейтор Гетцель, к обер-лейтенанту.
– Яволь.

Павел нырнул в окоп незамеченным. Он пригнулся и пошел по окопу. У встретившегося по дороге солдата он спросил, где находится командир роты. Солдат ответил:
– Обер-лейтенант у себя. Его блиндаж через десять метров.

В блиндаже, освещенном электрической лампочкой, прикрепленной к дощатому потолку, на походной кровати, накрытой зеленым одеялом, лежал офицер, водрузив ноги в сапогах на табурет. При виде Павла в изгвазданном грязью и в насквозь мокрых кителе и бриджах, он с недовольным видом отложил журнал, на обложке которого красовалась полуобнаженная красавица.

– Кто такой? Откуда? – спросил он Павла.
– Майор Шульц, абвер. Пришел, точнее, приполз с той стороны, от русских.

Названный Павлом чин заставил обер-лейтенанта подняться с койки.



– Майор? А почему у вас погоны обер-лейтенанта? – воскликнул он.
– Потому что так надо – ответил Павел и потребовал: – Мне нужно срочно добраться до штаба дивизии.
– Неблизкий край, – проговорил обер-лейтенант и, подумав, сказал: – Но, не обижайтесь, герр… майор, я вынужден до выяснения вашей личности вас арестовать.
– И правильно сделаете, – усмехнулся Павел. – А конвоиры заодно меня доставят в штаб дивизии. 

7.

Обратная дорога закончилась на аэродроме в Берлине, где Павла ждал лейтенант Канариса и машина. Павел был все в том же мундире, который ему удалось просушить в штабе дивизии и кое-как очистить от грязи.

– Вас ждет адмирал, – сказал лейтенант. 
– В таком виде? – спросил Павел.
– Так даже лучше, герр майор, – уважительно ответил лейтенант.
– Ну, как знать, – усмехнулся Павел. – А я соскучился по горячей ванне и чистому белью.

Но послушался лейтенанта. Если Канарис потребовал, чтобы он явился к нему прямо с аэродрома, все возражения отметались.

Канарис действительно его ждал, потому что принял сразу, как только они с лейтенантом вошли в его приемную. Девушка в строгом полувоенном костюме, поднявшись со стула, сказала:
– Адмирал ждет вас, герр майор.
– Докладывайте, майор, – сказал Канарис Павлу, едва тот вошел в кабинет. – Все ли получилось так, как задумывалось нами?
– Осечек не было, экселенц, – ответил Павел, по-ефрейторски щелкнув каблуками. – Летчики были мною застрелены прямо в самолете, майору Кюферу я проломил череп и оставил метрах в тридцати от самолета вместе с портфелем. Самолет загорелся и взорвался. До трупа майора огонь не добрался. Но русских я не стал дожидаться. Был риск, что…
– Все правильно, майор. Я благодарю вас, – сказал Канарис. – В отчете завтра опишете все детально, а сегодня идите, приведите себя в порядок, отдохните.

(продолжение следует)


© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2014

Регистрационный номер №0208438

от 12 апреля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0208438 выдан для произведения:
 
(продолжение)

Начало см. Агент НКВД



ФАЛЬШИВЫЙ ХОД КАНАРИСА

1.

В то время, когда Павел пересекал Босфор в международном экспрессе, Канарис расхаживал по кабинету, обдумывая приказ начальника штаба Верховного командования сухопутными войсками генерал-фельдмаршала Гальдера.



– Русские, вы знаете адмирал, отступают под натиском наших армий, – сказал ему Гальдер. – В целом наша летняя кампания, нацеленная на то, чтобы отрезать Москву от бакинской нефти развивается неплохо, хотя войска несколько отстают от графика из-за яростного сопротивления противника, силы, которого непрерывно тают. Однако замедление нашего наступления может привести к тому, что Сталин успеет перебросить свои армии с других фронтов и с Дальнего Востока. Тогда и в этом году нам не удастся завершить кампанию до наступления зимы. Для того чтобы сковать силы русских и не допустить передислокации их войск в район Дона и Сталинграда, нужно убедить Сталина в том, что в ближайшее время мы возобновим наступление на Москву; и убедить так, чтобы у него не возникло никаких сомнений.

– Сложная задача, герр фельдмаршал, в чем-либо убедить Сталина, – сказал Канарис. 
– Вы разведчик, Канарис, и решение подобных задач ваше дело, – ответил Гальдер и, давая понять адмиралу, что разговор окончен, добавил: – Подумайте и послезавтра доложите мне ваши соображения.

Трудно придумать на скорую руку план операции, чтобы он не мог вызвать ни малейшего сомнения у Сталина, но к вечеру Канарис придумал на какую наживку можно поймать русских. Осталось только договориться с Гальдером о наживке. 

2.

Самолет, задержавшийся на вылете, летел в светлеющем утреннем небе. Офицер по особым поручениям Генерального штаба майор Кюфер с беспокойством оглядывал голубеющий восточный край горизонта. Оттуда, с востока следовало ждать опасность – русские истребители. В последнее время они стали слишком часто появляться в небе. Майора удивляла непонятная спешка с командировкой в штаб группы армий «Центр»: его выдернули из дома, срочно доставили к генералу Йодлю, который под расписку вручил ему толстый пакет со словами: «сверхсекретный, в случае чего, подлежит немедленному уничтожению», а затем последовало длительное ожидание вылета по неясным причинам, вследствие чего они вынуждены теперь лететь с большим риском встретиться с русскими истребителями. Майору было бы спокойней, если бы их сопровождали родные «мессершмитты», но истребители нужней наступающей группе армий «Юг». 



Кюфер иногда поглядывал на невозмутимое лицо сопровождающего его обер-лейтенанта, как его там фамилия? Майор не считал нужным утруждать себя запоминанием фамилий подчиненных, тем более, прикрепленных к нему временно.

– Вам приходилось бывать на восточном фронте? – поинтересовался он у обер-лейтенанта, глядя на его южный загар на лице и решив, что тот спокоен оттого, что не хлебнул еще лиха в России, прогуливаясь по Елисейским полям, и представлял себе войну такой, какой она была с Францией, легшей под германский сапог с готовностью дешевой проститутки.

– Год, – процедил скупо сквозь зубы обер-лейтенант, словно разговаривал с ровней, а не с майором.

Кюфера передернуло от столь пренебрежительного ответа наглеца, и он отвернулся от него к иллюминатору и увидел в небе приближающиеся к ним точки.

– Что это? – майор дернул обер-лейтенанта за рукав кителя.
– Это русские истребители, – ответил тот, даже не изменившись в лице.

Сидящий под плексигласовым колпаком стрелок открыл огонь.

– Рано, – снова сквозь зубы произнес обер-лейтенант. – Израсходует диск, а пока будет менять его, они как раз и подлетят на расстояние выстрела. 
– Так прикажите ему прекратить стрелять впустую, – приказал Кюфер обер-лейтенанту.
– У него здесь есть свой командир, а мы с вами только пассажиры, майор, – ответил обер-лейтенант Кюферу тем же коробящим тоном.

        

Следя за истребителями неприятеля, он, однако, удивился и сам:
– Что это за «па» они вытворяют? Кажется, они требуют, чтобы мы садились. Но мы же над нашей территорией. Или, – тут обер-лейтенант изменился в лице и сказал Кюферу: – Похоже, мы перелетели линию фронта, майор и теперь находимся над русскими.

        

Вышедший из кабины пилотов штурман сконфужено подтвердил слова обер-лейтенанта: русские истребители загнали нас за линию фронта.

– Командир просит вас приготовиться к посадке. Назад к линии фронта, которая всего в десяти километрах, истребители нас не пустят – собьют, а сев, мы можем успеть уйти от русских и добраться до нее. Необходимая радиограмма отправлена. Нам обещали приготовить проход. 

Самолет резко пошел к земле. Майор, следуя примеру обер-лейтенанта, уперся ногами в спинку переднего кресла. Вскоре послышался треск ломаемых верхушек деревьев, корпус самолета содрогнулся от бешеной тряски. Майор Кюфер вцепившись в желтый, опечатанный в Генеральном штабе, портфель, старался не вылететь из кресла. Наконец, самолет коснулся колесами земли и покатился по ней, загребая траву и грунт то левым, то правым крылом и остановился, ткнувшись носом о старый дуб. Выскочившие из кабины пилоты крикнули:
– Быстро из самолета! Баки могут в любую секунду взорваться. 

Майор Кюфер, обогнав обер-лейтенанта, подбежал к дверям, которые открывал один из пилотов и выпрыгнул первым. Уже упав на землю, он услышал выстрелы над головой – стреляли из пистолета. Но кто и зачем?

3.

Майор Куприн прочитал донесение, принесенное из шифровального отдела.

«Немецкий Генеральный штаб планирует с помощью абвера провести дезинформационную операцию командования Красной армии. С этой целью между 5 и 7 августа отправляется самолет с офицером по особым поручениям с пакетом, в котором будет находиться фальшивая директива Гитлера о подготовке нового наступления немецких войск на Москву. Немецкими лётчиками на трофейных советских истребителях самолёт будет посажен на нашей стороне в расчёте на то, что «секретный» пакет попадёт в руки советского командования. Место приземления самолёта мне неизвестно, но, по-видимому, оно произойдёт в пределах войск, входящих в группу армий «Центр». Рысь».

Через три часа во все штабы армий, противостоящих группе немецких армий «Центр» ушла шифрограмма:

«С вечера 4 августа по утро 7 августа усилить контроль за небом и сообщать обо всех пролетах через линию фронта немецкими самолетами. Возможно приземление немецкого транспорта в прифронтовой полосе. В этом случае быть готовыми незамедлительно выехать на место его приземления и задержать всех пассажиров и пилотов живыми и обеспечить сохранность и секретность всех обнаруженных при них документов. Нарком ГБ Меркулов»

4.

– Кто стрелял? – спросил Кюфер, выпрыгнувшего из самолета обер-лейтенанта. 
– Я, – ответил тот. – Быстро уходим. – Я ликвидировал пилотов. 

Они побежали прочь от самолета. Через две минуты полыхнуло яркое пламя, и грянул взрыв. Во все стороны полетели куски металла. Обер-лейтенант и Кюфер едва успели спрятаться за толстыми стволами деревьев.

– Зачем вы застрелили летчиков? – спросил майор обер-лейтенанта.
– Приказ, – процедил обер-лейтенант. – Уходим, уходим, майор. Здесь скоро будут русские. Надеюсь, вы еще не разучились бегать.
– А может, летчики ошиблись, и мы приземлились на нашей территории, – предположил Кюфер.
– Выясним. Дойдем до какого-нибудь жилья или дороги и увидим. Быстрей, майор. Это вам не в штабе штаны протирать.

         

Они бежали по тропке, едва заметной в траве. Только на краю леса, обер-лейтенант сделал знак остановиться и сказал:
– Привал. Можно перекусить.
– Что? – спросил Кюфер. – Я не думал, что придется бегать по лесам в русском тылу.
– Тогда перекурим, – усмехнулся обер-лейтенант.
– Я не курю, – буркнул Кюфер, растягиваясь на уже согревшейся после ночи траве. 
– А километра на четыре мы уже ближе к фронту, – сказал обер-лейтенант. – Но днем лучше нам отдохнуть. Двинемся дальше, когда стемнеет.

5.

Капитан Пичужкин выскочил из «виллиса» первым, за ним лейтенант Никонов и двое бойцов.

– В этом квадрате, гад упал, – сказал капитан. – Топазов, остаешься здесь. Когда подъедет старший лейтенант Велегжанинов, скажешь, что мы держим курс на Федюрино. Самолет где-то близко. В случае чего, дадим красную ракету.

Капитан с лейтенантом и бойцами скрылись в чаще леса, а водитель «виллиса» остался на месте в ожидании подкрепления. Он достал кисет и стал сворачивать самокрутку, предвкушая вдохнуть порцию крепкого ядрёного дыма.

– Стой, – скомандовал обер-лейтенант и остановился. – Тихо.
– Что? – прошептал Кюфер.
– Дорога, – шепотом же ответил обер-лейтенант. – Я пойду, посмотрю.
– Мы вместе… – с тревогой в голосе начал было Кюфер – он боялся, что обер-лейтенант бросит его, хотя осознавал, что его спутник отвечает за сохранность документов, что лежат в портфеле, и за его, майора Кюфера. Лишь в случае крайней опасности, он должен будет уничтожить документы. Для этого и лежит в портфеле зажигательная граната, которая в мгновение ока спалит и бумаги и сам портфель.

– На дороге стоит машина. В ней один шофер. Кого-то поджидает, – прошептал обер-лейтенант. – Мне убрать его не составит труда. А на машине через полчаса мы будем совсем близко от фронта.
– На дороге нас остановят, – ответил Кюфер.
– А мы не по дороге, мы проселками проедем. Дело знакомое.
– Делайте то, что считаете нужным, – согласился Кюфер, которого прельстила мысль не бить ноги, а быстренько подкатить к фронту. Он уже как-то уверился, что с этим обер-лейтенантом не пропадет. А за такое приключение и успешную доставку пакета в штаб он может получить месячный отпуск и даже чин оберст-лейтенанта, а то и орден…

Но обер-лейтенант не успел – на дороге послышался гудение мотора грузового автомобиля, голоса, собачий лай.

– Собаки, – прошептал в ужасе Кюфер. 
– Собаки – это плохо, – ответил обер-лейтенант. – Они приехали по наши души, майор. Одна надежда, что они пойдут не в нашу сторону. Уходим.

Они побежали от дороги, но собачий лай не затихал – преследователи шли по следам беглецов.

– Вон они!.. Я их вижу!.. – послышался чей-то крик. – Стой!.. Стрелять буду!.. Хенде хох!..
Кюфер обернулся и увидел солдата, перебегающего поляну, которую они с обер-лейтенантом только что пересекли. 

– Стой, обер-лейтенант, – приказал Кюфер. – Портфель. Я должен уничтожить портфель. Задержи русских.

Майор намеревался сорвать с замка пломбу, но обер-лейтенант вырвал у него портфель из рук и откинул в сторону. 

– Не делай глупости, майор, – сказал обер-лейтенант. – Без этого портфеля мы трупы, а с ним мы имеем шанс выжить. 



Кюфер хотел возмутиться, но не успел. Выскочивший из-за дерева солдат навел на них автомат и крикнул:
– Хенде хох, фрицы! 

6. 

– Гляжу, у тебя под глазом фингал, Лунин, – глядя с доброй усмешкой на Павла, сказал Куприн. – Привет от наших? 
– Для приличия посопротивлялся, – ответил Павел. – Как и положено «фашисту»…

Они сидели в деревенской избе, приспособленной под штаб армии. Со стены комнаты, вероятно, бывшей хозяйской спальни смотрели из рам увеличенные фотографии мужчины и женщины со строгими лицами. Кто они и где – кому ведомо? Но, видимо, ни у кого из нынешних квартирантов не поднимается рука снять их.

– За что тебя из майоров разжаловали в обер-лейтенанты, – поинтересовался Куприн, глядя на погоны на кителе Павла.
– Это я, Михаил Юрьевич, по легенде обер-лейтенант Шульц и охранник при офицере по особым поручениям. Майор для этой должности слишком жирно.
– Всего несколько дней назад ты доносил нам о переговорах немцев и англичан в Турции, и вдруг оказываешься здесь с секретными документами.

Куприн похлопал по все еще заклеенному пакету.

– Это и должно попасть в ваши руки, товарищ майор. Генеральный штаб для проведения «дезы» не пожалел ни самолета, ни своего офицера, ни летчиков, всех их я должен был после приземления ликвидировать, оставить портфель с пакетом, проследить, попал ли он в руки русских, и вернуться.
– Ну, с этим пусть разбираются те, кому положено, – сказал Куприн. – А ты расскажи, как там поживают немцы, каково у них настроение, что делается в Берлине.

Вечером, передав Павла начальнику Особого Отдела армии майору Лапотникову и забрав пленного майора Кюфера с желтым портфелем, Куприн улетел в Москву. Майору Лапотникову, продержав Павла два дня скрытно от посторонних, предстояло обеспечить ему переход через линию фронта. 

Вторые сутки шел проливной дождь. В темноте ночи, укутанный в плащ-палатку с накинутым капюшоном, Павел в сопровождении майора Лапотникова и двух разведчиков, чьи лица, как и лицо Павла, невозможно было разглядеть в темноте, по раскисшей земле добрались до передней линии окопов.

– Погодка, что надо, как на заказ, – хрипло проговорил один из разведчиков. – Немцы сейчас сидят в своих блиндажах. Разве только на охранение можно наткнуться. Подползете к ихнему окопу, сразу не сигайте через него, прислушайтесь, присмотритесь. Даже в темноте, когда лежишь на земле, голову часового можно хорошо различить на фоне неба. 
– Не впервой, – успокоил Павел разведчика. – Дело знакомое.
– Ну, тогда поползли, – ответил разведчик.

Майор Лапотников остался в окопе. Он обнял Павла.

– Ни пуха, ни пера, товарищ, – сказал он.

Павел вслед за разведчиками перевалил через бруствер и пополз по скользкой земле, перепаханной снарядами, хоронясь от случайной пули – со стороны немцев периодически строчил пулемет.

– Все, товарищ, – сказал разведчик. – Ничейная полоса. Дальше придется вам идти одному. До их передового окопа метров пятьдесят. Держитесь той сосны.

Павел пожал руки провожатым и пополз дальше. Возле сосны он задержался. Со стороны немецкого окопа послышался громкий голос:
– Ефрейтор Гетцель, к обер-лейтенанту.
– Яволь.

Павел нырнул в окоп незамеченным. Он пригнулся и пошел по окопу. У встретившегося по дороге солдата он спросил, где находится командир роты. Солдат ответил:
– Обер-лейтенант у себя. Его блиндаж через десять метров.

В блиндаже, освещенном электрической лампочкой, прикрепленной к дощатому потолку, на походной кровати, накрытой зеленым одеялом, лежал офицер, водрузив ноги в сапогах на табурет. При виде Павла в изгвазданном грязью и в насквозь мокрых кителе и бриджах, он с недовольным видом отложил журнал, на обложке которого красовалась полуобнаженная красавица.

– Кто такой? Откуда? – спросил он Павла.
– Майор Шульц, абвер. Пришел, точнее, приполз с той стороны, от русских.

Названный Павлом чин заставил обер-лейтенанта подняться с койки.



– Майор? А почему у вас погоны обер-лейтенанта? – воскликнул он.
– Потому что так надо – ответил Павел и потребовал: – Мне нужно срочно добраться до штаба дивизии.
– Неблизкий край, – проговорил обер-лейтенант и, подумав, сказал: – Но, не обижайтесь, герр… майор, я вынужден до выяснения вашей личности вас арестовать.
– И правильно сделаете, – усмехнулся Павел. – А конвоиры заодно меня доставят в штаб дивизии. 

7.

Обратная дорога закончилась на аэродроме в Берлине, где Павла ждал лейтенант Канариса и машина. Павел был все в том же мундире, который ему удалось просушить в штабе дивизии и кое-как очистить от грязи.

– Вас ждет адмирал, – сказал лейтенант. 
– В таком виде? – спросил Павел.
– Так даже лучше, герр майор, – уважительно ответил лейтенант.
– Ну, как знать, – усмехнулся Павел. – А я соскучился по горячей ванне и чистому белью.

Но послушался лейтенанта. Если Канарис потребовал, чтобы он явился к нему прямо с аэродрома, все возражения отметались.

Канарис действительно его ждал, потому что принял сразу, как только они с лейтенантом вошли в его приемную. Девушка в строгом полувоенном костюме, поднявшись со стула, сказала:
– Адмирал ждет вас, герр майор.
– Докладывайте, майор, – сказал Канарис Павлу, едва тот вошел в кабинет. – Все ли получилось так, как задумывалось нами?
– Осечек не было, экселенц, – ответил Павел, по-ефрейторски щелкнув каблуками. – Летчики были мною застрелены прямо в самолете, майору Кюферу я проломил череп и оставил метрах в тридцати от самолета вместе с портфелем. Самолет загорелся и взорвался. До трупа майора огонь не добрался. Но русских я не стал дожидаться. Был риск, что…
– Все правильно, майор. Я благодарю вас, – сказал Канарис. – В отчете завтра опишете все детально, а сегодня идите, приведите себя в порядок, отдохните.

(продолжение следует)


Рейтинг: +3 536 просмотров
Комментарии (4)
Александр Внуков # 12 апреля 2014 в 12:50 +1
Отлично! И очень динамично!
voensam live1
Лев Казанцев-Куртен # 12 апреля 2014 в 13:51 0
Спасибо, Александр. 0_2d108_e60cfdfe_S
Денис Маркелов # 12 апреля 2014 в 14:00 +1
Очень драматично. Такие произведения надо пропагандировать
Лев Казанцев-Куртен # 12 апреля 2014 в 14:08 0
Спасибо, Денис.
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
125
120
106
93
93
Повар Света 22 октября 2017 (Тая Кузмина)
93
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
92
91
88
86
86
84
83
79
79
77
76
74
73
71
70
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
63
63
62
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
56
37