НАШЕСТВИЕ (17)

5 апреля 2014 - Лев Казанцев-Куртен
article206873.jpg
 
(продолжение)

Начало см. Агент НКВД



МОСКОВСКИЕ ВИННЫЕ ЗАБАВЫ

1.

В субботу одиночество Павла в номере было нарушено майором с летными петлицами. Войдя в номер, он бросил на тумбочку чемоданчик, прозванный «балеткой», распустил ремень и, стянув с ног хромовые сапоги, растянулся на кровати поверх покрывала.

                                                                                   

– Устал я, старший политрук, – сказал он Павлу. – Три часа тряслись в «козлике». Пыль страшенная. Кстати, горячая вода сегодня есть? Принять бы душ. Кстати, раз мы соседи, давай знакомиться. Павел Тухто, летчик-истребитель.
– Павел Харитонов, фотокорреспондент.
– Ха, тёзка – воскликнул летчик. – Уважаю. И фотокорров тоже. Сам до войны увлекался этим делом. Ты чем занят вечером?

Павел пожал плечами – военная Москва не изобиловала развлечениями. 

– Тогда приглашаю. У нас тут вечером сабантуйчик с приятелями. 
– Неудобно, майор. Чужой человек в компании…
– Ха, для Васьки все люди свои. Тем более, мы с тобой уже познакомились. Попоем, попляшем. Будет весело. Это я тебе гарантирую. Васька обязательно каких-нибудь артистов притащит. Ошиваются тут бывает. Они Ваське не отказывают.
– Если не обременю компанию, – сдался Павел.

Майор ушел в душ. Павел снял гимнастерку и принялся подшивать свежий подворотничок.

После душа до вечера летчик спал. В половине седьмого он проснулся.

– Пора, – сказал он Павлу, поднимаясь с постели. – Васька должен быть уже у себя.

Павел следом за майором спустился на третий этаж. Дверь в один из номеров была приоткрыта. Из номера доносилась музыка. Патефон радовался какой-то американской песенкой, сопровождаемый резкими звуками саксофона. Слышались голоса, женский смех. Официантка, катившая впереди них тележку с горкой блюд, остановилась перед дверью, майор поспешил распахнуть створки пошире. Павел в глубине номера увидел танцующую пару.

– Они уже начали, не дожидаясь нас, – сказал майор. 

Войдя в просторную комнату, Павел увидел двух полковников, генерал-майора, двух мужчин в штатском и несколько молодых женщин. Дамы, похоже, уже опробовали, стоявшее в серебряных сосудах, шампанское и были раскрасневшиеся и веселые. Мужчины стояли возле длинного стола, заставленного закусками и бутылками, продолжая отдавать дань горячительным напиткам.

Майор взял Павла за локоть и подвел к стоящему спиной к ним командиру, разговаривающего с молодой женщиной в светло-голубом платье и красиво, по последней моде, убранными темно-русыми волосами. У них шел какой-то веселый разговор. Они оба смеялись.

– Вася, – майор тронул командира за плечо. Тот обернулся, и Павел увидел широко улыбающееся мальчишеское лицо, но в голубых петлицах у него алели четыре шпалы. 
– Вась, познакомься, это мой приятель. Тоже Паша. Мой тезка, – сказал майор.
– Василий, – полковник широко улыбнулся и протянул Павлу руку. – С фронта, старший политрук?
– Оттуда, – ответил Павел, разглядывая юного полковника: на вид Василию было чуть больше двадцати лет. И у него мелькнула невольная мысль: 
– Интересно, когда он, вчерашний выпускник летного училища, успел получить полковника? 
– Пашка фотокорр, – сообщил Тухто полковнику.
– О, тогда сфотографируй меня с Ниной. Узнаешь нашу знаменитость?

Павел видел Нину впервые. Кто она и чем она прославилась, он не знал, но вынул из кармана бриджей всегда готовую «лейку» и, отойдя на пару шагов, взвел затвор и нажал на спуск. Камера щелкнула.

– Готово, – сказал он, вдвигая объектив в камеру.
– Она у тебя, как служебный пистолет, – сказал Василий. – А получится?
– Получится, товарищ полковник. Свету здесь достаточно, почти, как в фотопавильоне, плёнка немецкая, – ответил Павел. 
– Пашка, щелкни нас втроем, – сказал Василий майору. – Иди сюда, старший политрук.

Павел вернул камеру в рабочее состояние, отдал ее майору, а сам встал рядом с Василием. Тот обхватил его за плечи одной рукой, другой обнял Нину. Камера снова щелкнула.

После знакомства с юным полковником, майор повел Павла к столу. Чего только на нем не было: здесь была нарезанная кружочками копченая колбаса, копченый окорок, красная и черная икра, сыр, салаты из помидор и огурцов, селедка, розовый балык, нарезанный треугольничками, водка, коньяк, шотландский виски, крепленные и сухие вина.

Странно было это видеть в Москве, возле стен которой совсем недавно стоял грозный и сильный враг, в столице, истекающего кровью народа, сидящего в окопах, идущего в смертельную схватку с противником, долгими сменами на почти пустой желудок производящего танки, самолеты, пушки, снаряды.

– Веселись, Пашка, пока ты жив, – сказал Тухто Павлу. – Кто знает, может в завтрашнем бою… а это всё – в последний раз.
– Василий больно молод для полковника, – заметил Павел, принимая от майора стопку с водкой. – Ему не больше двадцати двух.
– Ага, около того, – ответил майор.
– Когда же он успел?
– Ас, – ответил майор. – А потом тебе бы его папу – ты был бы уже дивизионным комиссаром и командовал бы «Красной звездой».
– А Василий чем командует? – поинтересовался Павел.
– Нашим авиаполком. И хорошо командует.
– А рядом с ним, что за красавица?
– Ты что, с неба свалился? – удивился майор. – Это же Нина Дроздова, артистка, в кино снимается. Хороша краля? О такую потереться, и можно смело в бой идти.

                                  

К ним подошли две девушки.
– Мужчины, почему вы не танцуете? Пригласите дам, – сказала одна из них.
– Пока неохота, – ответил майор, наполняя стопки по второму разу. – Видите, мужчины заправляются.
– А я с удовольствием потанцую, – отозвался Павел во избежание слишком быстрого темпа возлияний, задаваемого майором.

Он подхватил девушку в белой блузке и повел на свободную площадку.

– А я вас раньше не видела, – сказала девушка. 
– Вы и не могли меня видеть, – ответил Павел. – Я в Москве всего несколько дней.

Павел вел девушку профессионально. Она тоже танцевала хорошо. Подняв голову, она смотрела Павлу в лицо.

– Хотите, познакомимся? – спросила его девушка. – Я Ангелина, можно Геля.
– Павел. А вы тоже актриса?
– Почему вы так подумали? Нет, я учусь в медицинском, на третьем курсе – ответила Геля и спросила: – А на войне страшно?
– Страшно, - проговорил Павел. – Там стреляют пушки, пулеметы, с неба падают бомбы, а бойцы должны делать свое дело, так, будто они копаются на колхозном поле. Грязь, кровь, мат – это фронт.

Танец закончился, и Павел проводил Гелю на место.

В комнате появился аккордеонист. Он сел на стул и пробежал быстрыми длинными пальцами по клавишам. Ему поднесли стакан водки. Он его вылил разом в себя и откусил половину огурца, захрумкал им. А потом заиграл «Амурские волны».

Павлу не хотелось подходить к столу, возле которого мужчины продолжали вливать в себя кто водку, кто коньяк, кто диковинное шотландское виски. Женщины больше налегали на вина, но выпив фужер вина, они не задерживались у стола, отходили и парами танцевали друг с другом. После третьего танца, Павел с Ниной тоже подошли к столу, и выпили по стопке коньяка.

– От вина у меня болит голова на следующий день, – призналась Нина.

А вечеринка разгоралась. Поднабравшись, мужчины обратили внимание на скучающих женщин, а Василий – на Нину. Он бесцеремонно взял ее под руку и, весьма нескромно прижав к себе, не слушая музыку, начал топтаться на месте. 

Майор Тухто остался у стола на пару с каким-то полковником. Они о чем-то говорили и, время от времени, со словами «будь» опрокидывали очередную стопку.

Павел хотел было потихоньку улизнуть из комнаты, но уже у дверей его остановила девушка. Ей хотелось танцевать, но не было пары. Павел подхватил ее и ловко повел в томном танго, стараясь выдать все самые страстные па, в свое время заученные им у абверовского инструктора по танцам. 

К полуночи мужчины разошлись вовсю. Они тискали женщин и целовали их в губы. Генерал-майор, прижав к себе одну из девушек, поднял край подола ее платья и поглаживал ее оголенное бедро. Затем, сдвинув на столе в сторону тарелки с закусками и бутылки с остатками спиртного, поднял ее и поставил на стол. Послышались хлопки. Хлопали в ладоши мужчины, оставившие своих дам и устремившись к столу.

– Выдай нам свой коронный, Лидка, – крикнул Василий, отпустивший Нину, которая, спрятала обнаженную грудь, поспешно застегивала пуговички на платье. 

Василий рухнул на услужливо подставленный одним из полковников стул возле стола.

Опьяневший аккордеонист заиграл медленную мелодию, и девушка начала неторопливо извиваться змейкой, приподнимая край платья. 

К Павлу подошла Нина, взяла его за руку и крепко ее сжала.

– Это мерзость, но она почему-то нравится мужикам, – сказала она.

А девушка на столе стянула с себя платье и продолжала извиваться. На ней остались ажурные чулки, лифчик и трусики. Затем она завела руку за спину и ловким движением расстегнула лифчик, другой рукой придерживая сползающие с грудей чашечки.

– Давай, Лидка, не жмись, – послышался голос Василия. – Покажи нам титьки.
– Будто он не видел и не щупал её сиськи, – послушался негромкий девичий голос за спиной Павла. 

Лидка послушно кинула лифчик Василию. Тот поймал его.

А на стол без посторонней помощи влезла другая девушка. Она присоединилась к Лидии и без долгих телодвижений, расстегнула блузку, бросила ее Василию, затем стащила с себя кремового цвета юбку, тоже отправив ее в сторону Василия, но ее подхватил один из полковников, расстегнула бюстгальтер, явив на обозрение всем роскошные пиалы грудей с торчащими сосками. И пока Лидка в задумчивых колебаний тела оттягивала книзу резинку розовых трусиков, добровольная стриптизерша стянула свои вместе с чулками и кинула их комом Василию, заработав громкие аплодисменты.



Василий подбежал к наглячке и схватил ее за ногу.

– Пойдем со мной, – сказал он, не обращая внимания на присутствующих. – Пойдем, я откушу твои соски.
– Мерзость, – сказала Нина. – Проводите меня, Павел.
– К сожалению, Нина, у меня нет ночного пропуска, – ответил Павел. – Я смогу проводить тебя только до первого патруля.
– Не бойтесь. Нам не грозит встреча с патрулем. Я сейчас, после того как в наш дом попала бомба живу в гостинице. Василий и встретил меня как-то здесь, в коридоре, узнал и привязался. Человек он хороший, добрый, неглупый, но слишком избалованный окружающими его подхалимами. 
– Подхалимами? – спросил Павел. – А кто он такой, чтобы ему так лизать зад?
– Ты разве не знаешь, что Василий его сын, – удивилась Нина.
– Чей сын?
– Ну, его, который… – Нина запнулась на половине фразы и потянула Павла к выходу. – Проводи меня, Паша, будь кавалером. 

Павел проводил взглядом Василия, обнявшего голую смеющуюся девушку и направившегося к боковой двери. Следом за ним шел, покачиваясь, майор Тухто, держа в руках скомканную одежду девушки.

– Эта хамка думает, что ей повезло, – сказала Нина, тоже проводив глазами Василия. – Она не знает, что Васька вытворяет с женщинами в постели в пьяном виде. Он и впрямь может откусить ее карандашики.
– А ты знаешь это? – поинтересовался Павел, отворяя перед нею дверь в коридор.
– Знаю, – ответила Нина. – Но я осмелилась дать ему отпор, и он теперь пьяный не лезет ко мне, а хватает ту, которая под руку подвернется и идет с ним в расчете на его расположение, не зная, что завтра утром «счастливицей» займутся чекисты.

Они шли по полутемному гостиничному коридору. Ноги их ступали по мягкому ворсистому ковру. Подремывавшая за столом у настольной лампы дежурная по этажу посмотрела на них совсем не сонным, цепким взглядом.

Нина занимала номер на шестом этаже. Остановившись у двери, она достала ключ.
– Хочешь зайти ко мне? – спросила она Павла. – Конечно, если тебя еще не клонит в сон. Хочется поговорить с хорошим человеком. Васька запретил мне ездить с фронтовой бригадой, держит при себе, будто я его кукла.
– И все же ты не сказала мне, чей Василий сын, – сказал Павел, входя в номер Нины.

Нина притянула Павла к себе, будто хотела поцеловать, но не поцеловала, а тишайшим шепотом произнесла известную всему миру фамилию:
– Сталина. Услышал и забудь.
Павел изумленно глянул на Нину.
– Точно? Ты не шутишь?
– Также точно, как и ты, сын своего папы – ответила Нина и, взглянув на Павла, спросила: – Испугался?
– Чего? – не понял тот.
– Васьки, – усмехнулась Нина.
– А чего мне пугаться его?
– Тогда раздень меня…


…– Ты злишься на него, – сказал Павел, освободив Нину от тяжести своего тела.
– На кого? – спросила Нина, еще лежа расслабленно с закрытыми глазами. 
– На Василия. 
– Не думай так, дурачок, – прижавшись к Павлу, сказала Нина. – Ты совсем другой. Я поняла это сразу, как ты коснулся меня. Тебя женщина не может не возжелать... чтобы умереть в тебе… У меня больше никогда не будет такого, что я только что испытала с тобой…

Промолвив это, Нина уткнулась Павлу в грудь и заплакала.

– Что ты плачешь, Нинушка? – поглаживая по голове женщину, спросил Павел.
– От счастья…

(продолжение следует)


© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2014

Регистрационный номер №0206873

от 5 апреля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0206873 выдан для произведения:
 
(продолжение)

Начало см. Агент НКВД



МОСКОВСКИЕ ВИННЫЕ ЗАБАВЫ

1.

В субботу одиночество Павла в номере было нарушено майором с летными петлицами. Войдя в номер, он бросил на тумбочку чемоданчик, прозванный «балеткой», распустил ремень и, стянув с ног хромовые сапоги, растянулся на кровати поверх покрывала.

                                                                                   

– Устал я, старший политрук, – сказал он Павлу. – Три часа тряслись в «козлике». Пыль страшенная. Кстати, горячая вода сегодня есть? Принять бы душ. Кстати, раз мы соседи, давай знакомиться. Павел Тухто, летчик-истребитель.
– Павел Харитонов, фотокорреспондент.
– Ха, тёзка – воскликнул летчик. – Уважаю. И фотокорров тоже. Сам до войны увлекался этим делом. Ты чем занят вечером?

Павел пожал плечами – военная Москва не изобиловала развлечениями. 

– Тогда приглашаю. У нас тут вечером сабантуйчик с приятелями. 
– Неудобно, майор. Чужой человек в компании…
– Ха, для Васьки все люди свои. Тем более, мы с тобой уже познакомились. Попоем, попляшем. Будет весело. Это я тебе гарантирую. Васька обязательно каких-нибудь артистов притащит. Ошиваются тут бывает. Они Ваське не отказывают.
– Если не обременю компанию, – сдался Павел.

Майор ушел в душ. Павел снял гимнастерку и принялся подшивать свежий подворотничок.

После душа до вечера летчик спал. В половине седьмого он проснулся.

– Пора, – сказал он Павлу, поднимаясь с постели. – Васька должен быть уже у себя.

Павел следом за майором спустился на третий этаж. Дверь в один из номеров была приоткрыта. Из номера доносилась музыка. Патефон радовался какой-то американской песенкой, сопровождаемый резкими звуками саксофона. Слышались голоса, женский смех. Официантка, катившая впереди них тележку с горкой блюд, остановилась перед дверью, майор поспешил распахнуть створки пошире. Павел в глубине номера увидел танцующую пару.

– Они уже начали, не дожидаясь нас, – сказал майор. 

Войдя в просторную комнату, Павел увидел двух полковников, генерал-майора, двух мужчин в штатском и несколько молодых женщин. Дамы, похоже, уже опробовали, стоявшее в серебряных сосудах, шампанское и были раскрасневшиеся и веселые. Мужчины стояли возле длинного стола, заставленного закусками и бутылками, продолжая отдавать дань горячительным напиткам.

Майор взял Павла за локоть и подвел к стоящему спиной к ним командиру, разговаривающего с молодой женщиной в светло-голубом платье и красиво, по последней моде, убранными темно-русыми волосами. У них шел какой-то веселый разговор. Они оба смеялись.

– Вася, – майор тронул командира за плечо. Тот обернулся, и Павел увидел широко улыбающееся мальчишеское лицо, но в голубых петлицах у него алели четыре шпалы. 
– Вась, познакомься, это мой приятель. Тоже Паша. Мой тезка, – сказал майор.
– Василий, – полковник широко улыбнулся и протянул Павлу руку. – С фронта, старший политрук?
– Оттуда, – ответил Павел, разглядывая юного полковника: на вид Василию было чуть больше двадцати лет. И у него мелькнула невольная мысль: 
– Интересно, когда он, вчерашний выпускник летного училища, успел получить полковника? 
– Пашка фотокорр, – сообщил Тухто полковнику.
– О, тогда сфотографируй меня с Ниной. Узнаешь нашу знаменитость?

Павел видел Нину впервые. Кто она и чем она прославилась, он не знал, но вынул из кармана бриджей всегда готовую «лейку» и, отойдя на пару шагов, взвел затвор и нажал на спуск. Камера щелкнула.

– Готово, – сказал он, вдвигая объектив в камеру.
– Она у тебя, как служебный пистолет, – сказал Василий. – А получится?
– Получится, товарищ полковник. Свету здесь достаточно, почти, как в фотопавильоне, плёнка немецкая, – ответил Павел. 
– Пашка, щелкни нас втроем, – сказал Василий майору. – Иди сюда, старший политрук.

Павел вернул камеру в рабочее состояние, отдал ее майору, а сам встал рядом с Василием. Тот обхватил его за плечи одной рукой, другой обнял Нину. Камера снова щелкнула.

После знакомства с юным полковником, майор повел Павла к столу. Чего только на нем не было: здесь была нарезанная кружочками копченая колбаса, копченый окорок, красная и черная икра, сыр, салаты из помидор и огурцов, селедка, розовый балык, нарезанный треугольничками, водка, коньяк, шотландский виски, крепленные и сухие вина.

Странно было это видеть в Москве, возле стен которой совсем недавно стоял грозный и сильный враг, в столице, истекающего кровью народа, сидящего в окопах, идущего в смертельную схватку с противником, долгими сменами на почти пустой желудок производящего танки, самолеты, пушки, снаряды.

– Веселись, Пашка, пока ты жив, – сказал Тухто Павлу. – Кто знает, может в завтрашнем бою… а это всё – в последний раз.
– Василий больно молод для полковника, – заметил Павел, принимая от майора стопку с водкой. – Ему не больше двадцати двух.
– Ага, около того, – ответил майор.
– Когда же он успел?
– Ас, – ответил майор. – А потом тебе бы его папу – ты был бы уже дивизионным комиссаром и командовал бы «Красной звездой».
– А Василий чем командует? – поинтересовался Павел.
– Нашим авиаполком. И хорошо командует.
– А рядом с ним, что за красавица?
– Ты что, с неба свалился? – удивился майор. – Это же Нина Дроздова, артистка, в кино снимается. Хороша краля? О такую потереться, и можно смело в бой идти.

                                  

К ним подошли две девушки.
– Мужчины, почему вы не танцуете? Пригласите дам, – сказала одна из них.
– Пока неохота, – ответил майор, наполняя стопки по второму разу. – Видите, мужчины заправляются.
– А я с удовольствием потанцую, – отозвался Павел во избежание слишком быстрого темпа возлияний, задаваемого майором.

Он подхватил девушку в белой блузке и повел на свободную площадку.

– А я вас раньше не видела, – сказала девушка. 
– Вы и не могли меня видеть, – ответил Павел. – Я в Москве всего несколько дней.

Павел вел девушку профессионально. Она тоже танцевала хорошо. Подняв голову, она смотрела Павлу в лицо.

– Хотите, познакомимся? – спросила его девушка. – Я Ангелина, можно Геля.
– Павел. А вы тоже актриса?
– Почему вы так подумали? Нет, я учусь в медицинском, на третьем курсе – ответила Геля и спросила: – А на войне страшно?
– Страшно, - проговорил Павел. – Там стреляют пушки, пулеметы, с неба падают бомбы, а бойцы должны делать свое дело, так, будто они копаются на колхозном поле. Грязь, кровь, мат – это фронт.

Танец закончился, и Павел проводил Гелю на место.

В комнате появился аккордеонист. Он сел на стул и пробежал быстрыми длинными пальцами по клавишам. Ему поднесли стакан водки. Он его вылил разом в себя и откусил половину огурца, захрумкал им. А потом заиграл «Амурские волны».

Павлу не хотелось подходить к столу, возле которого мужчины продолжали вливать в себя кто водку, кто коньяк, кто диковинное шотландское виски. Женщины больше налегали на вина, но выпив фужер вина, они не задерживались у стола, отходили и парами танцевали друг с другом. После третьего танца, Павел с Ниной тоже подошли к столу, и выпили по стопке коньяка.

– От вина у меня болит голова на следующий день, – призналась Нина.

А вечеринка разгоралась. Поднабравшись, мужчины обратили внимание на скучающих женщин, а Василий – на Нину. Он бесцеремонно взял ее под руку и, весьма нескромно прижав к себе, не слушая музыку, начал топтаться на месте. 

Майор Тухто остался у стола на пару с каким-то полковником. Они о чем-то говорили и, время от времени, со словами «будь» опрокидывали очередную стопку.

Павел хотел было потихоньку улизнуть из комнаты, но уже у дверей его остановила девушка. Ей хотелось танцевать, но не было пары. Павел подхватил ее и ловко повел в томном танго, стараясь выдать все самые страстные па, в свое время заученные им у абверовского инструктора по танцам. 

К полуночи мужчины разошлись вовсю. Они тискали женщин и целовали их в губы. Генерал-майор, прижав к себе одну из девушек, поднял край подола ее платья и поглаживал ее оголенное бедро. Затем, сдвинув на столе в сторону тарелки с закусками и бутылки с остатками спиртного, поднял ее и поставил на стол. Послышались хлопки. Хлопали в ладоши мужчины, оставившие своих дам и устремившись к столу.

– Выдай нам свой коронный, Лидка, – крикнул Василий, отпустивший Нину, которая, спрятала обнаженную грудь, поспешно застегивала пуговички на платье. 

Василий рухнул на услужливо подставленный одним из полковников стул возле стола.

Опьяневший аккордеонист заиграл медленную мелодию, и девушка начала неторопливо извиваться змейкой, приподнимая край платья. 

К Павлу подошла Нина, взяла его за руку и крепко ее сжала.

– Это мерзость, но она почему-то нравится мужикам, – сказала она.

А девушка на столе стянула с себя платье и продолжала извиваться. На ней остались ажурные чулки, лифчик и трусики. Затем она завела руку за спину и ловким движением расстегнула лифчик, другой рукой придерживая сползающие с грудей чашечки.

– Давай, Лидка, не жмись, – послышался голос Василия. – Покажи нам титьки.
– Будто он не видел и не щупал её сиськи, – послушался негромкий девичий голос за спиной Павла. 

Лидка послушно кинула лифчик Василию. Тот поймал его.

А на стол без посторонней помощи влезла другая девушка. Она присоединилась к Лидии и без долгих телодвижений, расстегнула блузку, бросила ее Василию, затем стащила с себя кремового цвета юбку, тоже отправив ее в сторону Василия, но ее подхватил один из полковников, расстегнула бюстгальтер, явив на обозрение всем роскошные пиалы грудей с торчащими сосками. И пока Лидка в задумчивых колебаний тела оттягивала книзу резинку розовых трусиков, добровольная стриптизерша стянула свои вместе с чулками и кинула их комом Василию, заработав громкие аплодисменты.



Василий подбежал к наглячке и схватил ее за ногу.

– Пойдем со мной, – сказал он, не обращая внимания на присутствующих. – Пойдем, я откушу твои соски.
– Мерзость, – сказала Нина. – Проводите меня, Павел.
– К сожалению, Нина, у меня нет ночного пропуска, – ответил Павел. – Я смогу проводить тебя только до первого патруля.
– Не бойтесь. Нам не грозит встреча с патрулем. Я сейчас, после того как в наш дом попала бомба живу в гостинице. Василий и встретил меня как-то здесь, в коридоре, узнал и привязался. Человек он хороший, добрый, неглупый, но слишком избалованный окружающими его подхалимами. 
– Подхалимами? – спросил Павел. – А кто он такой, чтобы ему так лизать зад?
– Ты разве не знаешь, что Василий его сын, – удивилась Нина.
– Чей сын?
– Ну, его, который… – Нина запнулась на половине фразы и потянула Павла к выходу. – Проводи меня, Паша, будь кавалером. 

Павел проводил взглядом Василия, обнявшего голую смеющуюся девушку и направившегося к боковой двери. Следом за ним шел, покачиваясь, майор Тухто, держа в руках скомканную одежду девушки.

– Эта хамка думает, что ей повезло, – сказала Нина, тоже проводив глазами Василия. – Она не знает, что Васька вытворяет с женщинами в постели в пьяном виде. Он и впрямь может откусить ее карандашики.
– А ты знаешь это? – поинтересовался Павел, отворяя перед нею дверь в коридор.
– Знаю, – ответила Нина. – Но я осмелилась дать ему отпор, и он теперь пьяный не лезет ко мне, а хватает ту, которая под руку подвернется и идет с ним в расчете на его расположение, не зная, что завтра утром «счастливицей» займутся чекисты.

Они шли по полутемному гостиничному коридору. Ноги их ступали по мягкому ворсистому ковру. Подремывавшая за столом у настольной лампы дежурная по этажу посмотрела на них совсем не сонным, цепким взглядом.

Нина занимала номер на шестом этаже. Остановившись у двери, она достала ключ.
– Хочешь зайти ко мне? – спросила она Павла. – Конечно, если тебя еще не клонит в сон. Хочется поговорить с хорошим человеком. Васька запретил мне ездить с фронтовой бригадой, держит при себе, будто я его кукла.
– И все же ты не сказала мне, чей Василий сын, – сказал Павел, входя в номер Нины.

Нина притянула Павла к себе, будто хотела поцеловать, но не поцеловала, а тишайшим шепотом произнесла известную всему миру фамилию:
– Сталина. Услышал и забудь.
Павел изумленно глянул на Нину.
– Точно? Ты не шутишь?
– Также точно, как и ты, сын своего папы – ответила Нина и, взглянув на Павла, спросила: – Испугался?
– Чего? – не понял тот.
– Васьки, – усмехнулась Нина.
– А чего мне пугаться его?
– Тогда раздень меня…


…– Ты злишься на него, – сказал Павел, освободив Нину от тяжести своего тела.
– На кого? – спросила Нина, еще лежа расслабленно с закрытыми глазами. 
– На Василия. 
– Не думай так, дурачок, – прижавшись к Павлу, сказала Нина. – Ты совсем другой. Я поняла это сразу, как ты коснулся меня. Тебя женщина не может не возжелать... чтобы умереть в тебе… У меня больше никогда не будет такого, что я только что испытала с тобой…

Промолвив это, Нина уткнулась Павлу в грудь и заплакала.

– Что ты плачешь, Нинушка? – поглаживая по голове женщину, спросил Павел.
– От счастья…

(продолжение следует)


Рейтинг: +3 336 просмотров
Комментарии (4)
Денис Маркелов # 6 апреля 2014 в 08:03 +1
Автор умеет писать, и умеет красиво подавать свои фантазии
Лев Казанцев-Куртен # 6 апреля 2014 в 12:24 0
Спасибо, Денис. Стараюсь... Но что уж получится...)))
Александр Внуков # 6 апреля 2014 в 08:36 +1
Умеет, это мало сказано. Он может печататься.
А по исторической достоверности фактов даже утереть нос Акунину.
Лев Казанцев-Куртен # 6 апреля 2014 в 12:25 0
Спасибо, Александр...
Только никому я не намереваюсь утирать нос...)))
Каждому своё...
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
96
96
92
91
91
90
86
82
79
78
73
72
70
69
66
66
66
64
63
61
60
58
58
56
54