Номинант

15 апреля 2019 - paw
article445418.jpg
Номинант





Входная дверь нашей квартиры распахнулась настежь. Стальные, особой закалки петли возмутились, скрипнули, но выстояли, сопротивляясь проложенной к ним силе.
— «Племяшка пожаловала!» пронеслось у меня в голове.- «Всё! Работа до конца дня закончена! Это как пить дать!»
— Дядь Саш! Скажи честно, ты знаешь кому в этом году дали «нобелевку» по литературе? — Входная дверь нашей квартиры распахнулась настежь. Стальные, особой закалки петли возмутились, скрипнули, но выстояли, сопротивляясь проложенной к ним силе.
— «Племяшка пожаловала!» пронеслось у меня в голове.- «Всё! Работа до конца дня закончена! Это как пить дать!»
— Дядь Саш! Скажи честно, ты знаешь кому в этом году дали «нобелевку» по литературе? -Пятнадцатилетнее длинноногое существо бросилось мне на шею.
— Конечно знаю. Никому. — Я уже открыл рот, чтобы продолжить, но Катерина бесцеремонно перебила меня.
— А в позапрошлом году?
— В прошлом — английскому писателю японского происхождения Кадзуо Исигуро, а вот в…
— Не трудись! Бобу Дилану! И никакой он не писатель, поэтому ты и не помнишь.
— Катерина, скажи честно, к чему допрос? Опять «Грымза литературная» что-то этакое задала?
Мой язык, стал выдавать слова из сленга молодёжной субкультуры.
— А то! Теперь Набокова ей подавай! Везёт же тебе, то есть, я хотела сказать, вашему поколению. Вы этого писателя вообще не проходили. Запрещённый был.
Я легонько подтолкнул родственницу к ванной. — Быстренько мой руки и за стол. Владимир Владимирович, он, знаешь ли, очень хорош под второе и салат.
— Дядь Саш, я через весь город топала, мясо трескать? Мне тайну великую разгадать надо!
— Не понял, поясни.
— Почему Набокову наивысшую литературную не дали? Грымза обязательно спросит. Не отвечу, «пяхи» в четверти мне не видать, как мочек собственных ушей! Помоги! Ты же всё про этих великих знаешь. В долгу не останусь. Борщ сварганю. Закачаешься! Порции три за раз уговоришь.
Я теребил подбородок. Делал это всегда, когда возникала подобная проблема. — Катюша, в моём распоряжении только то, что в свободном доступе имеется.
Но племянница не слушала. Она расставляла тарелки и наливала в чайник воду.
Молчаливым обед в нашем доме никогда не бывает. Дискуссия продолжилась.
— Дедушка гения был министром юстиции при правлении двух императоров, — прочла она вслух, глядя в смартфон. — А ещё, пацаны твердят, что его бабушка-баронесса была любовницей самого Александра второго!
— Ничем не подтверждённая гипотеза. Домыслы писак.
— А ушные раковины?
— При чём тут они? — удивился я.
Племяшка вывела на экран фото царя и отца Набокова в одинаковом ракурсе.
— Ну, что скажешь? Согласись, уши редкие. Особенно мочки.
— Позволь, я процитирую одного политика: — «Мухи отдельно, котлеты отдельно». Что общего между похождениями баронессы Корф, премией по литературе и ушами? Давай оставим эти части тела в покое. Я прекрасно помню, что тебе, «пяхи», как своих ушей… Дай мне подумать. Крутится в голове мыслишка. Ешь молча, минут пять. Дай додумать.
Племяшка отложила гаджет и принялась за салат.
— Помнишь, мы были в Монтрё? Ты тогда бегала смотреть на памятник Фредди Меркьюри, а я ходил к отелю Montreux Palace.
— Помню. Кажется, Набоков жил там. Его даже похоронили поблизости.
— В местечке Кларанс.
— Дядь, не тяни «хвоста за кот». Колючему, то бишь ежу, понятно, что писатель был не бедный. Мог позволить себе обитать в люксе отеля. Шик, блеск, красота. Ни стирать, ни убирать, ни готовить! Ты мне расскажи, откуда у него такие деньжищи взялись?
— Сдаётся мне, что во всем виновата «Лолита». Вернее, гонорар за неё. Владимир Владимирович с супругой странствовал по Европе. Присматривал дом для семейного гнёздышка. В Женеве жила сестра писателя Елена, а в соседней Италии, в опере, выступал сын Дмитрий. Знакомый режиссер Питер Устинов уговорил их для начала поселиться в этом отеле.
— Шикарный вид на озеро с одной стороны, Альпы с другой. Наверное, нетрудно было чету Набоковых уговорить.
— Не знаю. Сама понимаешь, я при этом событии не присутствовал. Читал где-то, что они сначала арендовали несколько комнат и лишь через год перебрались в люкс с балконом и видом на озеро, окончательно отказавшись от покупки собственного шале.
— А я ещё слышала, что ему понравились местные бабочки. Гонялся за ними с сачком, как мальчишка. Всемирно известный писатель и крылатые насекомые! Впрочем, у богачей всегда есть какой-нибудь пунктик. Нам не понять.
«Бабочки — моя страсть и безумие», — писал Набоков. А то, что ты называешь бегом с сачком, имеет вполне научное название. Лепидоптерология. И этой науке Набоков уделял ничуть не меньше внимания, чем, собственно, писательскому труду. Если хочешь знать, он создал собственную теорию об эволюции бабочек и их крыльев. За свою жизнь собрал коллекцию, насчитывающую более четырёх тысяч единиц.
— Так может быть, ему стоило за нобелевку в зоологии, или биологии побороться? — Катерина, не поднимая головы, рылась во всемирной паутине.
— Всё может быть. Хотя, русских людей этой премией, скажем прямо, не слишком жаловали. Не дали Льву Толстому, Константину Бальмонту, Максиму Горькому, Константину Паустовскому. Продолжать или достаточно?
— Но Набоков же был иммигрант. И вообще, называл себя американцем. «Лолиту», между прочим, на английском сначала написал, а уже потом переписал на нашем, русском. Я ничего не путаю? — Катерина убрала тарелки и налила в чашки ароматный зелёный чай. — По всему выходит, — их человек. То есть, западный. Ему-то уж можно было медальку дать, ну и денюшек шведских миллиончик-другой подкинуть!
— В тот год в первоначальном списке на премию насчитывалось аж восемьдесят человек.
— Ого! Вот это да!
— Позволь, я продолжу и таки попытаюсь ответить на твой вопрос.
Племянница демонстративно закрыла ладошками рот, показывая, что отныне она нема, аки рыба.
Я сделал глоток из чашки, припоминая события далёких дней.— Кажется, среди тех, кто претендовал на премию, был президент Франции де Голль и наш Евгений Евтушенко.
— А президенту за что? Тоже мне, писатель выискался! — не выдержала Екатерина. Они что там, в это кабинете, совсем? — она поднесла палец к виску, но вспомнила о данном обещании и быстро вернула ладони ко рту, повторив прежний жест.
— Президента номинировали за трилогию военных мемуаров. Серьёзный, скажу я тебе, труд. На мой взгляд, весьма достойный. Спустя полвека, документы нобелевского комитета предаются огласке, поэтому теперь мы знаем, что Евтушенко не попал в шорт-лист по причине того, что «объем его произведений на данный момент времени ограничен».
— А Набокову не дали из-за «Лолиты», — я права? — в который уж раз перебила меня племянница.
— Конечно. Член шведской академии Андерс Эстерлинг написал тогда: «Автор аморального и успешного романа «Лолита» ни при каких обстоятельствах не может рассматриваться в качестве кандидата на премию».
— В 1964 году Набокова снова обошли. На этот раз — Сартр. А в следующем — его опередил наш Шолохов.— Екатерина читала вслух информацию из какого-то литературного сайта.— В 1972 году в комитет пришло письмо от известного эмигранта и лауреата. Александр Солженицын просил ещё раз рассмотреть кандидатуру писателя. Но дали Генриху Бёллю. — Катюша подняла голову. В уголках её глаз блестели слезинки. — Дядь Саш, а что потом, в пятый раз, нельзя было?
— Понимаешь, Катюша, в июле 1977 года Владимир Владимирович скончался. В соответствии с завещанием Нобеля, премия его имени присуждается исключительно живым!

 


 

© Copyright: paw, 2019

Регистрационный номер №0445418

от 15 апреля 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0445418 выдан для произведения: Номинант





Входная дверь нашей квартиры распахнулась настежь. Стальные, особой закалки петли возмутились, скрипнули, но выстояли, сопротивляясь проложенной к ним силе.
— «Племяшка пожаловала!» пронеслось у меня в голове.- «Всё! Работа до конца дня закончена! Это как пить дать!»
— Дядь Саш! Скажи честно, ты знаешь кому в этом году дали «нобелевку» по литературе? — Входная дверь нашей квартиры распахнулась настежь. Стальные, особой закалки петли возмутились, скрипнули, но выстояли, сопротивляясь проложенной к ним силе.
— «Племяшка пожаловала!» пронеслось у меня в голове.- «Всё! Работа до конца дня закончена! Это как пить дать!»
— Дядь Саш! Скажи честно, ты знаешь кому в этом году дали «нобелевку» по литературе? -Пятнадцатилетнее длинноногое существо бросилось мне на шею.
— Конечно знаю. Никому. — Я уже открыл рот, чтобы продолжить, но Катерина бесцеремонно перебила меня.
— А в позапрошлом году?
— В прошлом — английскому писателю японского происхождения Кадзуо Исигуро, а вот в…
— Не трудись! Бобу Дилану! И никакой он не писатель, поэтому ты и не помнишь.
— Катерина, скажи честно, к чему допрос? Опять «Грымза литературная» что-то этакое задала?
Мой язык, стал выдавать слова из сленга молодёжной субкультуры.
— А то! Теперь Набокова ей подавай! Везёт же тебе, то есть, я хотела сказать, вашему поколению. Вы этого писателя вообще не проходили. Запрещённый был.
Я легонько подтолкнул родственницу к ванной. — Быстренько мой руки и за стол. Владимир Владимирович, он, знаешь ли, очень хорош под второе и салат.
— Дядь Саш, я через весь город топала, мясо трескать? Мне тайну великую разгадать надо!
— Не понял, поясни.
— Почему Набокову наивысшую литературную не дали? Грымза обязательно спросит. Не отвечу, «пяхи» в четверти мне не видать, как мочек собственных ушей! Помоги! Ты же всё про этих великих знаешь. В долгу не останусь. Борщ сварганю. Закачаешься! Порции три за раз уговоришь.
Я теребил подбородок. Делал это всегда, когда возникала подобная проблема. — Катюша, в моём распоряжении только то, что в свободном доступе имеется.
Но племянница не слушала. Она расставляла тарелки и наливала в чайник воду.
Молчаливым обед в нашем доме никогда не бывает. Дискуссия продолжилась.
— Дедушка гения был министром юстиции при правлении двух императоров, — прочла она вслух, глядя в смартфон. — А ещё, пацаны твердят, что его бабушка-баронесса была любовницей самого Александра второго!
— Ничем не подтверждённая гипотеза. Домыслы писак.
— А ушные раковины?
— При чём тут они? — удивился я.
Племяшка вывела на экран фото царя и отца Набокова в одинаковом ракурсе.
— Ну, что скажешь? Согласись, уши редкие. Особенно мочки.
— Позволь, я процитирую одного политика: — «Мухи отдельно, котлеты отдельно». Что общего между похождениями баронессы Корф, премией по литературе и ушами? Давай оставим эти части тела в покое. Я прекрасно помню, что тебе, «пяхи», как своих ушей… Дай мне подумать. Крутится в голове мыслишка. Ешь молча, минут пять. Дай додумать.
Племяшка отложила гаджет и принялась за салат.
— Помнишь, мы были в Монтрё? Ты тогда бегала смотреть на памятник Фредди Меркьюри, а я ходил к отелю Montreux Palace.
— Помню. Кажется, Набоков жил там. Его даже похоронили поблизости.
— В местечке Кларанс.
— Дядь, не тяни «хвоста за кот». Колючему, то бишь ежу, понятно, что писатель был не бедный. Мог позволить себе обитать в люксе отеля. Шик, блеск, красота. Ни стирать, ни убирать, ни готовить! Ты мне расскажи, откуда у него такие деньжищи взялись?
— Сдаётся мне, что во всем виновата «Лолита». Вернее, гонорар за неё. Владимир Владимирович с супругой странствовал по Европе. Присматривал дом для семейного гнёздышка. В Женеве жила сестра писателя Елена, а в соседней Италии, в опере, выступал сын Дмитрий. Знакомый режиссер Питер Устинов уговорил их для начала поселиться в этом отеле.
— Шикарный вид на озеро с одной стороны, Альпы с другой. Наверное, нетрудно было чету Набоковых уговорить.
— Не знаю. Сама понимаешь, я при этом событии не присутствовал. Читал где-то, что они сначала арендовали несколько комнат и лишь через год перебрались в люкс с балконом и видом на озеро, окончательно отказавшись от покупки собственного шале.
— А я ещё слышала, что ему понравились местные бабочки. Гонялся за ними с сачком, как мальчишка. Всемирно известный писатель и крылатые насекомые! Впрочем, у богачей всегда есть какой-нибудь пунктик. Нам не понять.
«Бабочки — моя страсть и безумие», — писал Набоков. А то, что ты называешь бегом с сачком, имеет вполне научное название. Лепидоптерология. И этой науке Набоков уделял ничуть не меньше внимания, чем, собственно, писательскому труду. Если хочешь знать, он создал собственную теорию об эволюции бабочек и их крыльев. За свою жизнь собрал коллекцию, насчитывающую более четырёх тысяч единиц.
— Так может быть, ему стоило за нобелевку в зоологии, или биологии побороться? — Катерина, не поднимая головы, рылась во всемирной паутине.
— Всё может быть. Хотя, русских людей этой премией, скажем прямо, не слишком жаловали. Не дали Льву Толстому, Константину Бальмонту, Максиму Горькому, Константину Паустовскому. Продолжать или достаточно?
— Но Набоков же был иммигрант. И вообще, называл себя американцем. «Лолиту», между прочим, на английском сначала написал, а уже потом переписал на нашем, русском. Я ничего не путаю? — Катерина убрала тарелки и налила в чашки ароматный зелёный чай. — По всему выходит, — их человек. То есть, западный. Ему-то уж можно было медальку дать, ну и денюшек шведских миллиончик-другой подкинуть!
— В тот год в первоначальном списке на премию насчитывалось аж восемьдесят человек.
— Ого! Вот это да!
— Позволь, я продолжу и таки попытаюсь ответить на твой вопрос.
Племянница демонстративно закрыла ладошками рот, показывая, что отныне она нема, аки рыба.
Я сделал глоток из чашки, припоминая события далёких дней.— Кажется, среди тех, кто претендовал на премию, был президент Франции де Голль и наш Евгений Евтушенко.
— А президенту за что? Тоже мне, писатель выискался! — не выдержала Екатерина. Они что там, в это кабинете, совсем? — она поднесла палец к виску, но вспомнила о данном обещании и быстро вернула ладони ко рту, повторив прежний жест.
— Президента номинировали за трилогию военных мемуаров. Серьёзный, скажу я тебе, труд. На мой взгляд, весьма достойный. Спустя полвека, документы нобелевского комитета предаются огласке, поэтому теперь мы знаем, что Евтушенко не попал в шорт-лист по причине того, что «объем его произведений на данный момент времени ограничен».
— А Набокову не дали из-за «Лолиты», — я права? — в который уж раз перебила меня племянница.
— Конечно. Член шведской академии Андерс Эстерлинг написал тогда: «Автор аморального и успешного романа «Лолита» ни при каких обстоятельствах не может рассматриваться в качестве кандидата на премию».
— В 1964 году Набокова снова обошли. На этот раз — Сартр. А в следующем — его опередил наш Шолохов.— Екатерина читала вслух информацию из какого-то литературного сайта.— В 1972 году в комитет пришло письмо от известного эмигранта и лауреата. Александр Солженицын просил ещё раз рассмотреть кандидатуру писателя. Но дали Генриху Бёллю. — Катюша подняла голову. В уголках её глаз блестели слезинки. — Дядь Саш, а что потом, в пятый раз, нельзя было?
— Понимаешь, Катюша, в июле 1977 года Владимир Владимирович скончался. В соответствии с завещанием Нобеля, премия его имени присуждается исключительно живым!

 


 
 
Рейтинг: 0 27 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
94
93
91
Светка 26 мая 2019 (Тая Кузмина)
89
89
81
77
76
71
71
69
67
66
66
65
62
62
61
59
57
56
56
55
53
52
50
48
Пишем письма 19 июня 2019 (Задворки)
47
39
35