Выходной

11 декабря 2011 - Валерий Левченко

О полупраздник выходного!
Мир отутюженный и новый
неузнаваемо знаком
стоит беспечно за окном.

И полусон ещё не взорван,
и торжество не истекло,
неутомлённым синим взором
влюбляет мытое стекло.

Ещё сияющий и трезвый,
объят вселенской затрапезой,
одетый в мокрое бельё,
дом начинает бытиё.

Стук первой рамы растворённой,
подъездной двери тихий вскрик...
Через пространство гулкой дрёмы
бредёт за хлебушком старик.

Собачка, полная восторга,
презрев ошейник и узду,
сосредоточенно и долго
справляет малую нужду.

Железный конь гремит мотором,
надсадный кашель выхлопной...
Звучит привычный гимн, с которым
ступает новый выходной.

Собачий лай, людские крики...
Мотив загадочный и дикий.
И порка пыльного ковра
на лобном месте средь двора.

За что беднягу? Знать, за дело.
Его измученное тело
несёт наверх едва дыша
Сизиф с восьмого этажа.

И голоса, и звон посуды,
шум ранней свары неподсудной,
над крышей птичья трескотня –
мотивы начатого дня.

И звук пошёл – нестройный, странный...
Так, собираясь, оркестранты
смычки небрежно теребят,
храня отсутствующий взгляд.

Надсадный голос чужеземный
уже проламывает стены,
и мир включается окрест,
сойдясь в чудовищный оркестр.

Вопит округа безъязыко,
и эта странная музыка,
стеклом бутылочным звеня,
влачит себя к исходу дня.

Потом из сонного подъезда,
где изнурённым глоткам тесно,
мотив волочится во тьму,
уже ненужный никому...
 

© Copyright: Валерий Левченко, 2011

Регистрационный номер №0003317

от 11 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0003317 выдан для произведения:

О полупраздник выходного!
Мир отутюженный и новый
неузнаваемо знаком
стоит беспечно за окном.

И полусон ещё не взорван,
и торжество не истекло,
неутомлённым синим взором
влюбляет мытое стекло.

Ещё сияющий и трезвый,
объят вселенской затрапезой,
одетый в мокрое бельё,
дом начинает бытиё.

Стук первой рамы растворённой,
подъездной двери тихий вскрик...
Через пространство гулкой дрёмы
бредёт за хлебушком старик.

Собачка, полная восторга,
презрев ошейник и узду,
сосредоточенно и долго
справляет малую нужду.

Железный конь гремит мотором,
надсадный кашель выхлопной...
Звучит привычный гимн, с которым
ступает новый выходной.

Собачий лай, людские крики...
Мотив загадочный и дикий.
И порка пыльного ковра
на лобном месте средь двора.

За что беднягу? Знать, за дело.
Его измученное тело
несёт наверх едва дыша
Сизиф с восьмого этажа.

И голоса, и звон посуды,
шум ранней свары неподсудной,
над крышей птичья трескотня –
мотивы начатого дня.

И звук пошёл – нестройный, странный...
Так, собираясь, оркестранты
смычки небрежно теребят,
храня отсутствующий взгляд.

Надсадный голос чужеземный
уже проламывает стены,
и мир включается окрест,
сойдясь в чудовищный оркестр.

Вопит округа безъязыко,
и эта странная музыка,
стеклом бутылочным звеня,
влачит себя к исходу дня.

Потом из сонного подъезда,
где изнурённым глоткам тесно,
мотив волочится во тьму,
уже ненужный никому...
 

Рейтинг: 0 405 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!