ГлавнаяПоэзияЛирикаГородская → Шесть осенних стишков

Шесть осенних стишков

 

 

ШЕСТЬ ОСЕННИХ СТИШКОВ

 

*   *   *

Время дыма из труб,
восходящего ввысь,
и кирзовых сапог,
чтоб по лесу пройтись.

Грубо вязаный шарф
да шершавый пиджак.
Даже солнце вверху -
словно губы поджав.

Чтож, имеется сто
или больше причин,
чтоб опять целый день
проторчать у печи.

Размышлять, вспоминать,
и  - ни дел, ни забот,
лишь поглядывать вдаль
за просевший забор,

да следить за прибавкой
опавшей листвы.
( Но и прочей, увы,
не сносить головы.)

И дровишек принесть,
их свалить у печи
дабы, ежели что, -
не шататься в ночи.

*   *   *

Опять привычная картинка -
что грустно даже:
всё небо сделано из цинка,
покрыто сажей.

Облупленная штукатурка
стены напротив,
и ты всему, как будто чурка,
стал инороден.

И даже фикус на окошке
отныне мрачен,
и он привык к денькам погожим,
и озадачен -

почто грядущее настало,
не погодило,
да по осеннему лекалу
житьё скроило.

И сразу стало угловатым
пространство сверху,
и солнце как-то виновато
прикрыло дверку,

скрипит надёжными замками,
гремит засовом,
ещё не насовсем покамест,
и завтра снова

ту дверцу, хоть и не надолго,
откроет, глянет -
его и не рассмотришь толком,
но вспыхнет глянец

на тротуаре, на деревьях
уже уснувших,
и может даже обогреет
хоть чьи-то души.

*   *   *

" Ну вот уже зима настала,
сплошь тротуры смазав салом!"
Наш петербургский индивид
в окошко хмурое глядит.
"Чуть подмороженная сырость
как плесень на головке сыра,
бела, напоминает снег.
Но снега нет - видать поздней
навалит белые сугробы
циклон, пришедший из Европы
в один из недалёких дней.
Что новый день - то холодней!
Пора мне доставать ушанку -
в шкафу припрятаную шапку,
чтоб тёплым сохранялся мозг
в ядрёный питерский мороз."
Так размышляет индивид,
и смотрит на всё тот-же вид,
что два столетья за окном
хранит его старинный дом.
А стены дома толсты столь,
что подоконник - словно стол:
широк, просторен - сей размах
в былых встречается домах.
Как площадь мраморная он!
( Себя сколь помню - испокон
тот подоконник был широк,
был сделан на столетья впрок.)
" Зима ещё не наступила,
а жизнь - как будто через силу,
в ней недостаток скоростей
как будто что мешает ей
чтоб разогнаться и взлететь,
чтоб небо крыльями задеть!
А возлетев превыше крыш,
увидеть - некто словно мышь
по скользкой улице идёт,
и норовит вонзиться в лёд
усами, носом, плоским лбом,
и зазвенеть: " Тирлим-бом-бом!""
Так размышляет индивид,
и тот оглядывает вид,
что столь надёжно и давно
был помещён в его окно.

СУИНИ В ЛЮБВИ
---------------

*

...И ей на скользкое бедро
наш Суини опускает руку ,
настырно осязая плоть
чулком обтянутую туго.

Так, сидя крохотной кофейне,
с подругой юной и прекрасной,
уже воображает Суини -
что не пройдёт и больше часа -
подруга выпорхнет из платья,
сама себя помоет в ванне,
ну после - поспешит отдаться
милашке-Суини на диване.

Они похлебают кофе,
коньяк посверкивает в рюмке,
и Суини к пухлому колену
нахально распускает руки.

И тут -  пирожные приносят,
стекает алая начинка,
на блюдце белое стекает,
как бы зовёт его: "Начника
вкушать изысканную сладость."
( Но Суини сладкого не любит,
он девьи озирает груди -
как дюны груди те торчали!)

...Коньяк - кердык, и кофе допит,
и Суини куртку одевает,
и деву в гости приглашает,
воркует нежно о диване.

Мы - зеркала своей эпохи -
так будем ласковы и скоры!
Что жизнь, короткую такую,
переводить на разговоры.

Чем наше время завершится?
Видать - погано и некстати.
Так будем веселы как птицы,
и даже если на закате -
чирикнем меж вечерних елей
качаясь на непрочной ветке.
Что захотели - то пропели,
и всёж на воле , не из клетки..


*

...Лежит богиня отрешённо
что древне-римская скульптура,
( но в чёрных кружевных чулочках ! ),
в пространство пырится как дура.

Как будто Юлиан-Философ -
наш Суини возродил античность,
пусть в этом времени промозглом
она не слишком-то уместна -
вовсю плывёт повсюду нынче
такой противный свет белесый.

У Суини похоть вместо мозга,
и совесть дремлет под наркозом!
Он ценит простоту соитий,
любовь он сводит до банала -
он словно древний грек бесстыден,
и Гришкиной для Суини мало.

Тупая белая богиня -
лежит зимы бездумный символ.
И рядом с ней философ Суини,
он словно вглядывался в зиму
в изгивы линий жопы, торса,
в зрачки пустые словно небо,
а видел - снежные торосы,
декабрьской облачности слепок...


 БЛАГОВЕЩЕНЬЕ
---------------


Архангел к ней в окно влетает
и говорит Марии-деве,
что та Христа во чреве носит.
Светилось солнышко на небе,

чирикал воробей под кровлей,
жужжала муха над вареньем,
и мудрость божья проникала
меж крепко сдвинутых колений,

сквозь все преграды и препоны,
что ей поставила природа,
ведь мудрость по определенью
сплошь идеальна и бесплотна.

( Вот так нежданно получили
в грехах приличные уступки,
и это всё доселе в силе !)
А дева, очеса потупив,

внимает ангелу покорно,
и даже может благосклоно.
Тот - невесомее попкорна,
парит вдоль мраморной колонны,

то - возлетая к капители,
то - опускаясь к основанью.
Нет тяготы в прозрачном теле,
но - словно воздуха касанье....


*   *   *


Славянин в пальто и чунях,
под собой страны не чуя,
по своей идёт в стране,
тонет в утреннем говне.

А говнище прямо в душу
хлещет сквозь глаза и уши,
заполняет до краёв
небессмертную её...

Озирает Русь Святую -
дождик хлещет, ветер дует,
бесы пляшут разойдясь:
в грязь копыта смаху -  хрясь!

Знать простыл - чего-то зябко.
Не пальто - сырая тряпка.
Шапка - вымокла насквозь.
В горле - словно щучья кость.

Он пригнул от ветра спину.
Вот бы нынче славянину
рюмку зелена-вина,
и расправится спина...

Хлещет дождик, ветер свищет,
в магазинах сохнет пища,
выдыхается вино,
и вокруг - темным темно!

 

***




 

 

 

© Copyright: Необходимо восстановить 2522, 2012

Регистрационный номер №0067842

от 5 августа 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0067842 выдан для произведения:

 

 

ШЕСТЬ ОСЕННИХ СТИШКОВ

 

*   *   *

Время дыма из труб,
восходящего ввысь,
и кирзовых сапог,
чтоб по лесу пройтись.

Грубо вязаный шарф
да шершавый пиджак.
Даже солнце вверху -
словно губы поджав.

Чтож, имеется сто
или больше причин,
чтоб опять целый день
проторчать у печи.

Размышлять, вспоминать,
и  - ни дел, ни забот,
лишь поглядывать вдаль
за просевший забор,

да следить за прибавкой
опавшей листвы.
( Но и прочей, увы,
не сносить головы.)

И дровишек принесть,
их свалить у печи
дабы, ежели что, -
не шататься в ночи.

*   *   *

Опять привычная картинка -
что грустно даже:
всё небо сделано из цинка,
покрыто сажей.

Облупленная штукатурка
стены напротив,
и ты всему, как будто чурка,
стал инороден.

И даже фикус на окошке
отныне мрачен,
и он привык к денькам погожим,
и озадачен -

почто грядущее настало,
не погодило,
да по осеннему лекалу
житьё скроило.

И сразу стало угловатым
пространство сверху,
и солнце как-то виновато
прикрыло дверку,

скрипит надёжными замками,
гремит засовом,
ещё не насовсем покамест,
и завтра снова

ту дверцу, хоть и не надолго,
откроет, глянет -
его и не рассмотришь толком,
но вспыхнет глянец

на тротуаре, на деревьях
уже уснувших,
и может даже обогреет
хоть чьи-то души.

*   *   *

" Ну вот уже зима настала,
сплошь тротуры смазав салом!"
Наш петербургский индивид
в окошко хмурое глядит.
"Чуть подмороженная сырость
как плесень на головке сыра,
бела, напоминает снег.
Но снега нет - видать поздней
навалит белые сугробы
циклон, пришедший из Европы
в один из недалёких дней.
Что новый день - то холодней!
Пора мне доставать ушанку -
в шкафу припрятаную шапку,
чтоб тёплым сохранялся мозг
в ядрёный питерский мороз."
Так размышляет индивид,
и смотрит на всё тот-же вид,
что два столетья за окном
хранит его старинный дом.
А стены дома толсты столь,
что подоконник - словно стол:
широк, просторен - сей размах
в былых встречается домах.
Как площадь мраморная он!
( Себя сколь помню - испокон
тот подоконник был широк,
был сделан на столетья впрок.)
" Зима ещё не наступила,
а жизнь - как будто через силу,
в ней недостаток скоростей
как будто что мешает ей
чтоб разогнаться и взлететь,
чтоб небо крыльями задеть!
А возлетев превыше крыш,
увидеть - некто словно мышь
по скользкой улице идёт,
и норовит вонзиться в лёд
усами, носом, плоским лбом,
и зазвенеть: " Тирлим-бом-бом!""
Так размышляет индивид,
и тот оглядывает вид,
что столь надёжно и давно
был помещён в его окно.

СУИНИ В ЛЮБВИ
---------------

*

...И ей на скользкое бедро
наш Суини опускает руку ,
настырно осязая плоть
чулком обтянутую туго.

Так, сидя крохотной кофейне,
с подругой юной и прекрасной,
уже воображает Суини -
что не пройдёт и больше часа -
подруга выпорхнет из платья,
сама себя помоет в ванне,
ну после - поспешит отдаться
милашке-Суини на диване.

Они похлебают кофе,
коньяк посверкивает в рюмке,
и Суини к пухлому колену
нахально распускает руки.

И тут -  пирожные приносят,
стекает алая начинка,
на блюдце белое стекает,
как бы зовёт его: "Начника
вкушать изысканную сладость."
( Но Суини сладкого не любит,
он девьи озирает груди -
как дюны груди те торчали!)

...Коньяк - кердык, и кофе допит,
и Суини куртку одевает,
и деву в гости приглашает,
воркует нежно о диване.

Мы - зеркала своей эпохи -
так будем ласковы и скоры!
Что жизнь, короткую такую,
переводить на разговоры.

Чем наше время завершится?
Видать - погано и некстати.
Так будем веселы как птицы,
и даже если на закате -
чирикнем меж вечерних елей
качаясь на непрочной ветке.
Что захотели - то пропели,
и всёж на воле , не из клетки..


*

...Лежит богиня отрешённо
что древне-римская скульптура,
( но в чёрных кружевных чулочках ! ),
в пространство пырится как дура.

Как будто Юлиан-Философ -
наш Суини возродил античность,
пусть в этом времени промозглом
она не слишком-то уместна -
вовсю плывёт повсюду нынче
такой противный свет белесый.

У Суини похоть вместо мозга,
и совесть дремлет под наркозом!
Он ценит простоту соитий,
любовь он сводит до банала -
он словно древний грек бесстыден,
и Гришкиной для Суини мало.

Тупая белая богиня -
лежит зимы бездумный символ.
И рядом с ней философ Суини,
он словно вглядывался в зиму
в изгивы линий жопы, торса,
в зрачки пустые словно небо,
а видел - снежные торосы,
декабрьской облачности слепок...


 БЛАГОВЕЩЕНЬЕ
---------------


Архангел к ней в окно влетает
и говорит Марии-деве,
что та Христа во чреве носит.
Светилось солнышко на небе,

чирикал воробей под кровлей,
жужжала муха над вареньем,
и мудрость божья проникала
меж крепко сдвинутых колений,

сквозь все преграды и препоны,
что ей поставила природа,
ведь мудрость по определенью
сплошь идеальна и бесплотна.

( Вот так нежданно получили
в грехах приличные уступки,
и это всё доселе в силе !)
А дева, очеса потупив,

внимает ангелу покорно,
и даже может благосклоно.
Тот - невесомее попкорна,
парит вдоль мраморной колонны,

то - возлетая к капители,
то - опускаясь к основанью.
Нет тяготы в прозрачном теле,
но - словно воздуха касанье....


*   *   *


Славянин в пальто и чунях,
под собой страны не чуя,
по своей идёт в стране,
тонет в утреннем говне.

А говнище прямо в душу
хлещет сквозь глаза и уши,
заполняет до краёв
небессмертную её...

Озирает Русь Святую -
дождик хлещет, ветер дует,
бесы пляшут разойдясь:
в грязь копыта смаху -  хрясь!

Знать простыл - чего-то зябко.
Не пальто - сырая тряпка.
Шапка - вымокла насквозь.
В горле - словно щучья кость.

Он пригнул от ветра спину.
Вот бы нынче славянину
рюмку зелена-вина,
и расправится спина...

Хлещет дождик, ветер свищет,
в магазинах сохнет пища,
выдыхается вино,
и вокруг - темным темно!

 

***




 

 

 

Рейтинг: 0 210 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярные стихи за месяц
117
113
102
98
96
95
91
90
82
80
79
72
71
69
66
66
64
63
62
61
58
58
56
56
54
54
51
51
50
48