Лилии Стикса
30 июля 2024 -
Мирс Артинин
![](/images/users/avatars/nopic.jpg)
Яков Есепкин
Лилии Стикса
XXXXI
Се, не плачут камены о нас,
Розы мира легки в опомерти,
Ждет еще сиротливый Парнас
Благовестия ангелов смерти.
Кто и вынес бы адских музык
И веретищ холодное бремя,
Подан был сем глагол и язык,
А молчать и немолствовать время.
Хоть всезрите собитых певцов
На иудских балах отравленных,
Без порфир и алмазных венцов
Темнооким царевнам явленных.
XXXXII
Чермных вишен июля к столам
Нанесут и сквозь дьяментный морок
Соглядим – тьмы каждят по углам,
Где начинье ломится от корок.
Всё, Господь, эти вишни тусклы,
Мы пием, а не можем напиться,
Мы ядим, а всещедры столы,
Кличем юд, чтоб могли искупиться.
Зри, Господе, во барвах свечных,
Как над миррою мы престенаем,
И карминов бежим ледяных,
И в диамент персты окунаем.
XXXXIII
По ланитам юдиц истечет
Всенощное серебро со чернью,
И опять им Аид наречет
Услаждаться шелками и тернью.
Се еще вековые балы
И гремят, и одесно ликуют,
Пурпур нег возвышает столы,
Боги Ада веселья взыскуют.
Знак Геката подаст ли – введут
О червице невинных прелестниц,
Коих бальники утром найдут
Вдоль винтажей стоярусных лестниц.
XXXXIV
Со божниц воск лиется, июль
Вновь ко емине благ мирроточной,
Вишни тлеют, по чадам сей тюль:
Для ваяний из пудры цветочной.
На хлебницах пасхалы кадят,
О фарфоре лишь течи свечные,
За каретами юды следят,
Мажордомов сердца ледяные.
И блюстители пира темны,
И букетники миррою дышат,
Виждь, Господь, сколь и мы взнесены –
Стоны мытарей ангелы слышат.
XXXXV
Алой. алой виньетой свечной
Кутию оведем и емины,
Се и каморный пир отходной,
Се и белые с кровью язмины.
Что гиады рыдают опять,
Что юдицы одне веселятся,
Нам преложно еще вопиять,
Где алкают оне и белятся.
Аще истинно сех не спасти
Ангелочков лжеимных ли, правых,
Здесь и будем всенощно тлести
Со свечами в обводках кровавых.
Лилии Стикса
XXXXI
Се, не плачут камены о нас,
Розы мира легки в опомерти,
Ждет еще сиротливый Парнас
Благовестия ангелов смерти.
Кто и вынес бы адских музык
И веретищ холодное бремя,
Подан был сем глагол и язык,
А молчать и немолствовать время.
Хоть всезрите собитых певцов
На иудских балах отравленных,
Без порфир и алмазных венцов
Темнооким царевнам явленных.
XXXXII
Чермных вишен июля к столам
Нанесут и сквозь дьяментный морок
Соглядим – тьмы каждят по углам,
Где начинье ломится от корок.
Всё, Господь, эти вишни тусклы,
Мы пием, а не можем напиться,
Мы ядим, а всещедры столы,
Кличем юд, чтоб могли искупиться.
Зри, Господе, во барвах свечных,
Как над миррою мы престенаем,
И карминов бежим ледяных,
И в диамент персты окунаем.
XXXXIII
По ланитам юдиц истечет
Всенощное серебро со чернью,
И опять им Аид наречет
Услаждаться шелками и тернью.
Се еще вековые балы
И гремят, и одесно ликуют,
Пурпур нег возвышает столы,
Боги Ада веселья взыскуют.
Знак Геката подаст ли – введут
О червице невинных прелестниц,
Коих бальники утром найдут
Вдоль винтажей стоярусных лестниц.
XXXXIV
Со божниц воск лиется, июль
Вновь ко емине благ мирроточной,
Вишни тлеют, по чадам сей тюль:
Для ваяний из пудры цветочной.
На хлебницах пасхалы кадят,
О фарфоре лишь течи свечные,
За каретами юды следят,
Мажордомов сердца ледяные.
И блюстители пира темны,
И букетники миррою дышат,
Виждь, Господь, сколь и мы взнесены –
Стоны мытарей ангелы слышат.
XXXXV
Алой. алой виньетой свечной
Кутию оведем и емины,
Се и каморный пир отходной,
Се и белые с кровью язмины.
Что гиады рыдают опять,
Что юдицы одне веселятся,
Нам преложно еще вопиять,
Где алкают оне и белятся.
Аще истинно сех не спасти
Ангелочков лжеимных ли, правых,
Здесь и будем всенощно тлести
Со свечами в обводках кровавых.
[Скрыть]
Регистрационный номер 0531261 выдан для произведения:
Яков Есепкин
Лилии Стикса
XXXXI
Се, не плачут камены о нас,
Розы мира легки в опомерти,
Ждет еще сиротливый Парнас
Благовестия ангелов смерти.
Кто и вынес бы адских музык
И веретищ холодное бремя,
Подан был сем глагол и язык,
А молчать и немолствовать время.
Хоть всезрите собитых певцов
На иудских балах отравленных,
Без порфир и алмазных венцов
Темнооким царевнам явленных.
XXXXII
Чермных вишен июля к столам
Нанесут и сквозь дьяментный морок
Соглядим – тьмы каждят по углам,
Где начинье ломится от корок.
Всё, Господь, эти вишни тусклы,
Мы пием, а не можем напиться,
Мы ядим, а всещедры столы,
Кличем юд, чтоб могли искупиться.
Зри, Господе, во барвах свечных,
Как над миррою мы престенаем,
И карминов бежим ледяных,
И в диамент персты окунаем.
XXXXIII
По ланитам юдиц истечет
Всенощное серебро со чернью,
И опять им Аид наречет
Услаждаться шелками и тернью.
Се еще вековые балы
И гремят, и одесно ликуют,
Пурпур нег возвышает столы,
Боги Ада веселья взыскуют.
Знак Геката подаст ли – введут
О червице невинных прелестниц,
Коих бальники утром найдут
Вдоль винтажей стоярусных лестниц.
XXXXIV
Со божниц воск лиется, июль
Вновь ко емине благ мирроточной,
Вишни тлеют, по чадам сей тюль:
Для ваяний из пудры цветочной.
На хлебницах пасхалы кадят,
О фарфоре лишь течи свечные,
За каретами юды следят,
Мажордомов сердца ледяные.
И блюстители пира темны,
И букетники миррою дышат,
Виждь, Господь, сколь и мы взнесены –
Стоны мытарей ангелы слышат.
XXXXV
Алой. алой виньетой свечной
Кутию оведем и емины,
Се и каморный пир отходной,
Се и белые с кровью язмины.
Что гиады рыдают опять,
Что юдицы одне веселятся,
Нам преложно еще вопиять,
Где алкают оне и белятся.
Аще истинно сех не спасти
Ангелочков лжеимных ли, правых,
Здесь и будем всенощно тлести
Со свечами в обводках кровавых.
Лилии Стикса
XXXXI
Се, не плачут камены о нас,
Розы мира легки в опомерти,
Ждет еще сиротливый Парнас
Благовестия ангелов смерти.
Кто и вынес бы адских музык
И веретищ холодное бремя,
Подан был сем глагол и язык,
А молчать и немолствовать время.
Хоть всезрите собитых певцов
На иудских балах отравленных,
Без порфир и алмазных венцов
Темнооким царевнам явленных.
XXXXII
Чермных вишен июля к столам
Нанесут и сквозь дьяментный морок
Соглядим – тьмы каждят по углам,
Где начинье ломится от корок.
Всё, Господь, эти вишни тусклы,
Мы пием, а не можем напиться,
Мы ядим, а всещедры столы,
Кличем юд, чтоб могли искупиться.
Зри, Господе, во барвах свечных,
Как над миррою мы престенаем,
И карминов бежим ледяных,
И в диамент персты окунаем.
XXXXIII
По ланитам юдиц истечет
Всенощное серебро со чернью,
И опять им Аид наречет
Услаждаться шелками и тернью.
Се еще вековые балы
И гремят, и одесно ликуют,
Пурпур нег возвышает столы,
Боги Ада веселья взыскуют.
Знак Геката подаст ли – введут
О червице невинных прелестниц,
Коих бальники утром найдут
Вдоль винтажей стоярусных лестниц.
XXXXIV
Со божниц воск лиется, июль
Вновь ко емине благ мирроточной,
Вишни тлеют, по чадам сей тюль:
Для ваяний из пудры цветочной.
На хлебницах пасхалы кадят,
О фарфоре лишь течи свечные,
За каретами юды следят,
Мажордомов сердца ледяные.
И блюстители пира темны,
И букетники миррою дышат,
Виждь, Господь, сколь и мы взнесены –
Стоны мытарей ангелы слышат.
XXXXV
Алой. алой виньетой свечной
Кутию оведем и емины,
Се и каморный пир отходной,
Се и белые с кровью язмины.
Что гиады рыдают опять,
Что юдицы одне веселятся,
Нам преложно еще вопиять,
Где алкают оне и белятся.
Аще истинно сех не спасти
Ангелочков лжеимных ли, правых,
Здесь и будем всенощно тлести
Со свечами в обводках кровавых.
Рейтинг: 0
73 просмотра
Комментарии (0)
Нет комментариев. Ваш будет первым!