Всем, погибшим в Великой Отечественной войне...
Приказ один – за тот лесок,
А перед ним сплошное поле.
Один единственный бросок,
Забыв о трусости и боли.
Страх нагоняя на врага,
Навстречу смерти косоротой,
Под непонятное «гу-га»
В атаку шла штрафная рота.
А время яростно текло,
Меняя планы и расклады,
Ножи ломались, как стекло,
И бились вдребезги приклады.
За все проступки и грехи
Бойцов судила божья воля.
Давно не знавшее сохи,
Впитало кровь ржаное поле.
Наверно, трудно быть собой
Чтоб выжить в этой круговерти.
Последний бой, и первый бой,
Они без разницы для смерти.
Кто был - остался молодым,
Кто старым был – остался старым,
И умирающий сквозь дым
С гранатой вместо санитара….
Так память превращалась в быль:
Берёзы плакали стволами,
Стонал истоптанный ковыль,
Покрытый пылью и телами.
… Я грустно вспомню о былом,
Вздохну и выйду за ворота,
И постою на поле том,
Где полегла штрафная рота.
[Скрыть]
Регистрационный номер 0539091 выдан для произведения:
Всем, погибшим в Великой Отечественной войне...
Приказ один – за тот лесок,
А перед ним сплошное поле.
Один единственный бросок,
Забыв о трусости и боли.
Страх нагоняя на врага,
Навстречу смерти косоротой,
Под непонятное «гу-га»
В атаку шла штрафная рота.
А время яростно текло,
Меняя планы и расклады,
Ножи ломались, как стекло,
И бились вдребезги приклады.
За все проступки и грехи
Бойцов судила божья воля.
Давно не знавшее сохи,
Впитало кровь ржаное поле.
Наверно, трудно быть собой
Чтоб выжить в этой круговерти.
Последний бой, и первый бой,
Они без разницы для смерти.
Кто был - остался молодым,
Кто старым был – остался старым,
И умирающий сквозь дым
С гранатой вместо санитара….
Так память превращалась в быль:
Берёзы плакали стволами,
Стонал истоптанный ковыль,
Покрытый пылью и телами.
… Я грустно вспомню о былом,
Вздохну и выйду за ворота,
И постою на поле том,
Где полегла штрафная рота.