ГлавнаяПоэзияЛирикаЛюбовная лирика → Сноп света... (1)

 

Сноп света... (1)

15 января 2012 - Майкл Космика
article15290.jpg
У НЕБЕС – 25 КЛЮЧЕЙ…
У ДУШИ – 25 ИЗМЕРЕНИЙ…

(по 1 лучу из каждой книги)

___

_________

_________________


НАКОНЕЦ-ТО СВОБОДЕН… (1976)


+


- Распишитесь, пожалуйста… К вам
паренек подходит с блокнотом.
- Вот. – И вам на ладонь
положили белого голубя.
Вы расписываетесь на крыле,
а потом удивленно спрашиваете:
- А зачем, - и в ответ заученно,
но серьезно звучит: - Для Чили.
Ну, знаете, там еще Сальвадора Альенде
убили… Резкий щелчок. Это куски неба
поменялись местами. И вы уже месяц,
как себя не помните. И думаете, что вы
все ещё на перекрестке. И ищете по кабинету
светофор и «зебру»… На сквозняке пытаются
взлететь сотни важных бумаг. Но ни одна
из них - и близко не похожа на голубя…
Вы трогаете те места, где у них
должны быть крылья: Рor fin libre…
Наконец-то свободен…
Сентябрь и Сантьяго неожиданно рифмуются,
и за президентскими окнами «Ла Монеда»
слышны крики и выстрелы…
Рor fin libre…

- Так, вы будете расписываться?…



Из книги «Учащенное солнцебиение» (1976)

___

_________

_________________


НА СЕРОМ КОВРИКЕ У НОГ… (1977)


+


Вставай!
На сером коврике у ног
Родился день.
Теперь он просит молока!
Теперь у штор по два крыла
И вверх уносится окно
Большим цветком
И ждет тепла
И желтых пчел…
А на углу не светофор –
цветок опять же,
а внутри
мигает медный шмель,
смотри!…
Вон прилетел из жарких стран
Верблюдов ржавый караван,
Привез песка и пыли:
Чтоб лета не забыли!
А на дворе
Растет трава
И дождь, и даже детвора,
А ты все спишь.
А здесь с утра -
То наводненье, то пожар…

Ну, вот и чайник убежал…
Вставай!



Из книги «Зеленая ветка надежды» (1977)

___

_________

_________________


ЧАС ОСОБЫЙ (1978)


+


К нам в души –
накреняется закат.
Ему не важно
хватит ли там места…

И так вокруг молитвенно
и мерзко…
И хлеб не отличить
от кизяка…


Багровый нескончаемый сумбур.
И шквально-золотой… и бирюзовый…
Дай Бог, испить нам
этот час особый.
И выйти к людям –
без клейма на лбу.


Как два листа – летим мы в вышине
Как два пера крылом плеснувшей птицы

И я не знаю, сколько нам кружиться
И где упасть…
Но помни обо мне.



Из книги «За 9 месяцев до Евы» (1978)

___

_________

_________________


ПУСТЬ ПО БРЕВНЫШКУ… (1978)


+


Мне озноб не мешает любить тебя.
Как и пуля, застрявшая в сне –
Не мешает лететь в те события,
Где мы рядом сквозь слезы и снег.


Мне разлука -
              не может -
                           ласкать тебя -
                                              запретить
в наших письмах шальных.
Пусть по бревнышку космос раскатится,
Мы роднее с тобой всех родных.


И не важно – хоть в полдень, хоть полночью
По рецепту судьбы иль врача
Я приду к тебе наново плотничать,
И быть рядом.               
И сердцем стучать.


Из книги «Опять – тридцать девять и 8» (1978)


___

_________

_________________


И СОБАКА… (1978)


+


В небе сером и пугливом,
Где осины луч дрожит,
Рыжий коршун над заливом
Как на привязи кружит.

Ночь приходит, налитая
Тайным вздохом и травой,
Он всю ночь во тьме летает:
То дозорный, то конвой.

Только ты его не бойся.
Пусть кружит – он лета ждет.
Не для нас он эти кольца
В низком воздухе плетет.

Пусть кружит… Никто не знает
Сколько нам еще кружить.
На ветру трава сгорает.
Да осины луч дрожит.

Так однажды в непогоду
Средь притихнувших болот
Грохнет выстрел.
Гряну в воду.
И собака подплывет.


Из книги «Низкий свет облаков» (1978)

___

_________

_________________


ЗВЕЗДА МОЯ (1978)


+


Святая путеводная звезда
Стоит на середине гастронома.
Бутылок и колбас - ряд остроносый
И очередь на кассу - как всегда.


Звезда печально смотрит сквозь меня,
Сквозь этот мир - с его возней и криком
В изгнанье добровольном и великом
В захапистых, слепых оковах дня…


А за прилавком тускло ждет минтай,
И квохчет медь под пальцем продавщицы…
Звезда моя, запомни эти лица.
Ты их пойми. Ты их не покидай.


Из книги «Костер и скрипка» (1978)

___

_________

_________________


20 ЛЕТ В ПУТИ… (1979)


+


Бугры, бурьян, церковный камень…
Речушка в метр глубиной.
Бордовой гаснущей стеной
Закат летит меж облаками.


Текут деревья, сумрак дремлет,
Сползая медленно с крыльца.
И под звездой седой и древней
Рожает женщина
Отца.


Он встанет через год – на ноги,
И будет двадцать лет в пути,
Чтобы найти одну из многих.
И вместе с ней –
меня
найти.


Из книги «Верхушки трав, мощеные луною…» (1979)

___

_________

_________________


Я ВИДЕЛ… (1979)


+


Я видел тебя нагою
Сквозь теплые банные щели
Под яблоней голубою
Раскидистой и священной.


Вились золотые струи
На темных твоих лопатках,
И плавали мертвые трутни
В наполненных с верхом кадках.


Я долго бежал тропою
Косым забинтованной светом…
И долго дышал тобою.
И долго молчал об этом.


Из книги «Телега, груженая золотом» (1979)

___

_________

_________________


БЕЗУМСТВУЮ… ТОРГУЮСЬ… (1979)


+


Начало лета…
Резкое свеченье.
Сиреневый полураскрытый Цвейг…
Мое значенье и твое значенье –
Здесь вкус его и смысл его, и цвет.


Мирюсь с собой, безумствую, торгуюсь.
По щиколотку властвую в песке
и подчиняюсь сутолоке… гулу…
И от любви вишу на волоске.


Хохочет стриж,
влетев в закат лиловый.
И низкий крупный свет
                            меж строчек прет.
И раб – свободный и большеголовый,
припав к земле, из яркой лужи пьет.


Из книги «Лиловое, жаркое, жадное…» (1979)

___

_________

_________________


НА ГОРНОМ СЕРПАНТИНЕ (1979)


+


Как много появилось тишины
за эту ночь на горном серпантине.
Плыла луна - и головы светились
И пел для нас Высоцкий с вышины.


А может быть, нам странно повезло
на радиоволну,
на жизнь земную…
Заката красноватое весло,
избороздив полнеба, потонуло.


И звук ушел. И сгинули за ним
покровы, формы. Громкие запреты.
Я ощутил тебя. Я принял это.
Я резким был. И первым. И земным.


Наш скальный ритм, наш город,
наши сны -
всё уместилось в Audi спортивной…

Как много появилось тишины
за эту ночь на горном серпантине.


Из книги «Когда во вселенной сентябрь» (1979)

___

_________

_________________


ЧЕРЕЗ КРАЙ (1980)


+


Промоет солнцем утренний трамвай
и наши лбы,
и сломанную вишню
И можно вновь захлебываться жизнью
И пить ее, родную, через край


И можно в кеды набирать песку
И сбить с цветка
                и с панталыку шмеля
И прикасаться бережно и смело
К твоим губам и к теплому виску


И можно вновь потрогать и понять
Сад золотой
и медный шрам – над веной
И запастись терпением
и верой
до завтрашнего солнечного дня


Из книги « Неструганые небеса» (1980)

___

_________

_________________


Я НЕ ЖДУ ДОЗВОЛЕНЬЯ НЕБЕС (1981)


+


Я не жду дозволенья небес -
Кистью вспомнить тебя и стамеской.

Я ползу к краю чаши вселенской
И срываюсь на бис
В самый низ…


Мне с тобой эту жизнь нужно жить.
Сердце просит.
Хрустят под ногами -

Взглядов сломанных карандаши
И советов непрошенных
Гравий.


Я ищу тебя в центре Луны
И в Сатурновом круге великом…
Без тебя – не соткать тишины.
Без тебя – не порезаться криком.


Пусть зовут
В мутно-медной толпе
Скоротать вечерок за шампанским…

Мое сердце - шагает к тебе.
И, конечно, я - буду шагать с ним.


Я не жду дозволенья небес
Чтоб дышать тобой в снах
Ярко-глупых…

Сумасброд,
Неумеха,
Балбес.
Тот, кто ищет тебя.
Тот, кто любит.


Из книги «Осень прибывает…» (1981)

___

_________

_________________


У ОРАНЖЕВЫХ ОКОН (1982)


+


Художник идет
По глубокому снегу
Вдоль зла и забот,
Вдоль высоких заборов.

И он понимает,
Что всё это нужно.
И он понимает,
Что степь бесконечна,
Февраль бесконечен
И мир беспределен.

Как важно успеть
На последний автобус.
Почувствовать бодрым себя
И простившим.
Вернуться домой в середине
                                       недели
И тихо стоять у оранжевых окон,
И хлеб запивать
Черным кофе
Остывшим.


Из книги «Это всё, на чём держится мир» (1982)

___

_________

_________________


НИКТО НЕ БЛАГОДАРЕН ФЕВРАЛЮ (1983)


+


Никто не благодарен февралю
За светлую скрипучую дорогу.


С позавчера
он мелет белый вздор,
никем не остановлен и не узнан,
на площадь, на грачиное гнездо,
припухшее в ветвях, как лимфоузел.


С позавчера
он мусорщик и шут,
влюбленных мирит слякотью и дымом
и без конца придумывает имя -
задуманному к маю малышу…

Никто не благодарен февралю.
За это.


Из книги «На теплом листе жести» (1983)

___

_________

_________________


МИР ПОЛОН (1986)


+


Мир полон замерших качелей
И окон вымытых барачных,
И бестолковых поручений.
И новобранцев новобрачных.


Мир полон самых темных терций
И самых смелых унисонов,
Пушинок с веток унесенных
И не узнавших, кто отец их.


Он виден всем, наш долгий праздник,
Он весь в дождях и магазинах.
Людей не очень-то и разных,
Но всё равно невыразимых -
мир полон.


Из книги «Вижу музыку» (1986)

___

_________

_________________


ТИБЕТ (1986)


+


Был прекрасно обманчив
Наш любовный Тибет
Не мужчина, а мальчик
Доставался тебе


Он не знал, где вершина
Где тут горечь, где соль
Он губами инжира твоего не нашел


Но был смело настойчив
И своей простотой
Не скупясь, ставил точку
Ты ждала запятой


Из книги «Я становлюсь другим» (1986)

___

_________

_________________


В ДВЕРЯХ (1987)


+


Грубым солнцем встречен подоконник…
Столько непослушного в душе!
Столько мыслей злых и беззаконных -
Ведь любовь в дверях уже.


Спит трава под снегом.
Но весь космос
новостью набух и просвежел!
Столько рытвин вскрылось и оскомин –
Ведь любовь в дверях уже…


Мы с тобой минуту как знакомы
Ты хрустишь горошиной в драже.
И не важно раньше были кто мы
Ведь любовь в дверях уже…


Из книги «Мне нравится работать со снегом» (1987)

___

_________

_________________


СМЕЕШЬСЯ… (1988)


+


Я контужен весною.
Мне птицы в окно просочились.
Вот и горло бастует
И мыслей полки  -
                   ополчились.

Мягко, приторно болен
Случайной ночной серенадой
Я – сопливый Ромео,
                и хриплый Отелло
рогатый.

Что ж, мой друг, ты смеешься?
На майском чумном карнавале
И любовь, и влюбленность
Тебе тумаков надавали…

А смеёшься!…


Из книги «Мотылек» (1988)

___

_________

_________________


БОГОСЛУЖЕНЬЕ (1989)


+


Богослуженье. Ласково и глупо
Стоит в дверях увечный. Ровно семь.
Свидетелем
                   с кислинкой желтой
                                             купол
свободно повисает надо всем.

Входящий сердце чувствует и корни.
Иисус в упор глядит на сволочей.
И возле каждой вдумчивой иконы
растут грибные россыпи свечей.

Расшатан воздух ладаном и гулом.
Как много вспоминают по Отцу…
Молитва путешествует по скулам,
как старенький троллейбус по кольцу.

Старушка с прошлым всласть поговорила
и вот теперь целует тяжело
Архангела святого Михаила
всевидящее крепкое крыло.

И голубь ходит спелый и литой
пока поют и крестят на детишек.
И на душе отчетливей и тише.

И совесть запотела,
как ладонь.


Из книги «О, странное пространство простыней» (1989)

___

_________

_________________


КАК СТРАННО… (19890


+


Как странно ветер пил сегодня
у входа в парк
с блестевших луж,
где клёнов возраст пенсионный,
где место листопадных служб.


Дыша кривыми передками,
машины мчались прямо в рот.
Пустыми яркими глотками
мир утекал за поворот.


Секунда скручивалась, длилась.
И в ней барахтался неон.
Рекламы дряблая бодливость
не стоящая ничего.


Но стоит раз нажать на тормоз –
и мы не совпадем с тобой.

И только чистота,
и - чёрность
грачиных гнёзд над мостовой.


Из книги «Приближающаяся «поливалка» (1989)

___

_________

_________________


ПОРА… (1990)


+


Потеря книжки записной…
Всё обнулившая потеря…
В душе раздвинута портьера:
свежо и скользко. Как весной.

Пора сказать ногам – ушел.
Пора хоть с мылом, хоть с лимоном,
но выковырять из ушей
отживший номер телефонный.

И с вен стряхнуть обрывки встреч.
И грязь случайных обещаний.
Пора – ничком на землю лечь.
Для всех прощений. И прощаний.

Пора на злые бигуди
себя скрутить, а не кого-то.
И перестать душой блудить
средь душ чужих. И их колготок.


Потеря связей… Стопор. Спор
с буквально всем, в мой быт проникшим…
Из глубины курка в упор
глядит голубоглазый Ницше.

И он в восторге от курка.

Пора менять всю жизнь. И к нищим
не относиться свысока.

Вихрастой горстью
мелочь класть им
в ладони –
хваткие, как рты.

Пора - в подъездах белой краской
писать Арийские кресты.


Из книги «Когда во мне слабеет свет» (1990)

___

_________

_________________


ПЕРЕКУР (1992)


+


Тридцатая в паспорте степь… Перекур.
Тридцатый сентябрь с краю неба…
Как быстро стекает звезда по виску,
и капли, присватавшись к рюкзаку –
            нашарили в миг булку хлеба.


Я горький ответчик.
Я сладкий истец.
Я тот, кто в пути по колено.
И банка сгущенки штурмует крестец,
а ребра  –  двухтомник Верлена.


Сквозь ливень успеть долюбить
                             и долгать…
Я ближе к асфальту, чем к Богу.
Счастливчик в костюме,
придурок - в долгах.
            А я надеваю дорогу.


А я одеваю все то, что кипит
             и длинным неоном струится.
И в ком мои фары…
                   и с кем мой капот?…
Не вызнаешь – хоть застрелиться…


Внутри хватит бардовства на шестерых.
А ставить палатку:  и не с кем…
Трамблером завишу от луж дождевых,
а сердцем – от луж Вифлеемских.


Из книги «Моей неправды матовый глоток» (1992)

___

_________

_________________


СЕНТЯБРЬСКИЙ НАКЛОН (2002)


+

 
Сентябрьский наклон
                   у свеже-легших луж.
Клен на бомжа похож,
попутчик – на нахала.
На кафедре дают зарплату в полнакала.
А рядом дождь дают. И черенки от груш.


Благодарю судьбу
за то, что все болты
                    затянуты на дню до плоского отказа…
Ворона с пляжных куч орет до хрипоты
в разгаре своего прокисшего экстаза.


Прощай, мой белый труд!
Прощай, моя болезнь…
Да здравствуют тона
                 шафрановый и рыжий!
И дай, Господь, тому, кто мне в карман полез.
И не Забудь того,
кто хлеб с ладони лижет…


Сентябрьский наклон
у свеже-легших луж…
Кто молится в душе,
кто просто моет рамы.

И трассы мокрый зев
                   огнями заскорузл,
и хочется свернуть.
А надо ехать
прямо.


Из книги «Его величество сердце» (2002)

___

_________

_________________


RUPES RECTA (2010)


+



Мы расстаемся. Всё так резко…
   Мы рвем друг другу имена.
И между нами – Rupes Recta –
   Прямая Лунная Стена.


   И вниз летят обломки душ…
Остатки встреч, осколки дружб…
   И свадебный кортеж кривой
        тебя увозит, как конвой…


Я не погиб. Хоть был погибшим.
   Затоптанным был под салют.
      Теперь: не я иду по крышам.
          Теперь: они – по мне идут…


           И в жутком крике сатаны
               на юго-западе Луны
            на Терракотовой стене –
         ты гвоздь в ладонь вбиваешь мне…


Из книги «Зубен-эль-Генуби… Зубен-эль-Шемали…» (2010)

___

_________

_________________


ОПЯТЬ!... (2012)


+


Опять небеса коротнули!
Да так, что тряхнуло закат…

Я чувствую душу родную.
Я знаю, куда мне шагать.

И мне не указчик -
              бордовый
                 грозу нашептавший левкой…
Фартовый наш цвет. И бедовый.
А мир без тебя –
Никакой.

И дни между нами кровили…
И шел в нас то пепел, то снег…
И нас размешать норовили
В безликой всеобщей тусне.

И жестко скрипели динары
У работорговцев в мошнах.
И нас с тобой – разъ
                            еди
                               няли
На всех в пропасть вросших мостах…

Летели плевки и каменья…

Но зрело в нас Нечто к весне -
Во сто крат короче мгновенья…
В пятьсот крат разлуки сильней…


Как ты улыбаешься славно…
Ты рядом!… И я с полпути
Веками моими, крылами
Готов за полвстречи платить…

За четверть… за краешек сада -
              в котором с любимой дневать…
И с выстрелом грохнувшим
падать.
И с тихой молитвой вставать…


Расправит листочки по ветру
Грозой перебитый левкой…
А свет без тебя… он – несветлый…
А мир без тебя… никакой…

И пусть в россыпь звезд-крохотулин
смеется и плачет шакал…

Я - чувствую душу родную.
Я - знаю, куда мне
Шагать…

Опять!…
Небеса…
Коротнули…


Из книги «В ребрах слева…» (2012)

___

_________

_________________


Майкл Томас Космика

У НЕБЕС – 25 КЛЮЧЕЙ…
У ДУШИ – 25 ИЗМЕРЕНИЙ…


 

© Copyright: Майкл Космика, 2012

Регистрационный номер №0015290

от 15 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0015290 выдан для произведения:
У НЕБЕС – 25 КЛЮЧЕЙ…
У ДУШИ – 25 ИЗМЕРЕНИЙ…

(по 1 лучу из каждой книги: сноп света №1)

___

_________

_________________


НАКОНЕЦ-ТО СВОБОДЕН… (1976)


+


- Распишитесь, пожалуйста… К вам
паренек подходит с блокнотом.
- Вот. – И вам на ладонь
положили белого голубя.
Вы расписываетесь на крыле,
а потом удивленно спрашиваете:
- А зачем, - и в ответ заученно,
но серьезно звучит: - Для Чили.
Ну, знаете, там еще Сальвадора Альенде
убили… Резкий щелчок. Это куски неба
поменялись местами. И вы уже месяц,
как себя не помните. И думаете, что вы
все ещё на перекрестке. И ищете по кабинету
светофор и «зебру»… На сквозняке пытаются
взлететь сотни важных бумаг. Но ни одна
из них - и близко не похожа на голубя…
Вы трогаете те места, где у них
должны быть крылья: Рor fin libre…
Наконец-то свободен…
Сентябрь и Сантьяго неожиданно рифмуются,
и за президентскими окнами «Ла Монеда»
слышны крики и выстрелы…
Рor fin libre…

- Так, вы будете расписываться?…



Из книги «Учащенное солнцебиение» (1976)

___

_________

_________________


НА СЕРОМ КОВРИКЕ У НОГ… (1977)


+


Вставай!
На сером коврике у ног
Родился день.
Теперь он просит молока!
Теперь у штор по два крыла
И вверх уносится окно
Большим цветком
И ждет тепла
И желтых пчел…
А на углу не светофор –
цветок опять же,
а внутри
мигает медный шмель,
смотри!…
Вон прилетел из жарких стран
Верблюдов ржавый караван,
Привез песка и пыли:
Чтоб лета не забыли!
А на дворе
Растет трава
И дождь, и даже детвора,
А ты все спишь.
А здесь с утра -
То наводненье, то пожар…

Ну, вот и чайник убежал…
Вставай!



Из книги «Зеленая ветка надежды» (1977)

___

_________

_________________


ЧАС ОСОБЫЙ (1978)


+


К нам в души –
накреняется закат.
Ему не важно
хватит ли там места…

И так вокруг молитвенно
и мерзко…
И хлеб не отличить
от кизяка…


Багровый нескончаемый сумбур.
И шквально-золотой… и бирюзовый…
Дай Бог, испить нам
этот час особый.
И выйти к людям –
без клейма на лбу.


Как два листа – летим мы в вышине
Как два пера крылом плеснувшей птицы

И я не знаю, сколько нам кружиться
И где упасть…
Но помни обо мне.



Из книги «За 9 месяцев до Евы» (1978)

___

_________

_________________


ПУСТЬ ПО БРЕВНЫШКУ… (1978)


+


Мне озноб не мешает любить тебя.
Как и пуля, застрявшая в сне –
Не мешает лететь в те события,
Где мы рядом сквозь слезы и снег.


Мне разлука -
              не может -
                           ласкать тебя -
                                              запретить
в наших письмах шальных.
Пусть по бревнышку космос раскатится,
Мы роднее с тобой всех родных.


И не важно – хоть в полдень, хоть полночью
По рецепту судьбы иль врача
Я приду к тебе наново плотничать,
И быть рядом.               
И сердцем стучать.


Из книги «Опять – тридцать девять и 8» (1978)


___

_________

_________________


И СОБАКА… (1978)


+


В небе сером и пугливом,
Где осины луч дрожит,
Рыжий коршун над заливом
Как на привязи кружит.

Ночь приходит, налитая
Тайным вздохом и травой,
Он всю ночь во тьме летает:
То дозорный, то конвой.

Только ты его не бойся.
Пусть кружит – он лета ждет.
Не для нас он эти кольца
В низком воздухе плетет.

Пусть кружит… Никто не знает
Сколько нам еще кружить.
На ветру трава сгорает.
Да осины луч дрожит.

Так однажды в непогоду
Средь притихнувших болот
Грохнет выстрел.
Гряну в воду.
И собака подплывет.


Из книги «Низкий свет облаков» (1978)

___

_________

_________________


ЗВЕЗДА МОЯ (1978)


+


Святая путеводная звезда
Стоит на середине гастронома.
Бутылок и колбас - ряд остроносый
И очередь на кассу - как всегда.


Звезда печально смотрит сквозь меня,
Сквозь этот мир - с его возней и криком
В изгнанье добровольном и великом
В захапистых, слепых оковах дня…


А за прилавком тускло ждет минтай,
И квохчет медь под пальцем продавщицы…
Звезда моя, запомни эти лица.
Ты их пойми. Ты их не покидай.


Из книги «Костер и скрипка» (1978)

___

_________

_________________


20 ЛЕТ В ПУТИ… (1979)


+


Бугры, бурьян, церковный камень…
Речушка в метр глубиной.
Бордовой гаснущей стеной
Закат летит меж облаками.


Текут деревья, сумрак дремлет,
Сползая медленно с крыльца.
И под звездой седой и древней
Рожает женщина
Отца.


Он встанет через год – на ноги,
И будет двадцать лет в пути,
Чтобы найти одну из многих.
И вместе с ней –
меня
найти.


Из книги «Верхушки трав, мощеные луною…» (1979)

___

_________

_________________


Я ВИДЕЛ… (1979)


+


Я видел тебя нагою
Сквозь теплые банные щели
Под яблоней голубою
Раскидистой и священной.


Вились золотые струи
На темных твоих лопатках,
И плавали мертвые трутни
В наполненных с верхом кадках.


Я долго бежал тропою
Косым забинтованной светом…
И долго дышал тобою.
И долго молчал об этом.


Из книги «Телега, груженая золотом» (1979)

___

_________

_________________


БЕЗУМСТВУЮ… ТОРГУЮСЬ… (1979)


+


Начало лета…
Резкое свеченье.
Сиреневый полураскрытый Цвейг…
Мое значенье и твое значенье –
Здесь вкус его и смысл его, и цвет.


Мирюсь с собой, безумствую, торгуюсь.
По щиколотку властвую в песке
и подчиняюсь сутолоке… гулу…
И от любви вишу на волоске.


Хохочет стриж,
влетев в закат лиловый.
И низкий крупный свет
                            меж строчек прет.
И раб – свободный и большеголовый,
припав к земле, из яркой лужи пьет.


Из книги «Лиловое, жаркое, жадное…» (1979)

___

_________

_________________


НА ГОРНОМ СЕРПАНТИНЕ (1979)


+


Как много появилось тишины
за эту ночь на горном серпантине.
Плыла луна - и головы светились
И пел для нас Высоцкий с вышины.


А может быть, нам странно повезло
на радиоволну,
на жизнь земную…
Заката красноватое весло,
избороздив полнеба, потонуло.


И звук ушел. И сгинули за ним
покровы, формы. Громкие запреты.
Я ощутил тебя. Я принял это.
Я резким был. И первым. И земным.


Наш скальный ритм, наш город,
наши сны -
всё уместилось в Audi спортивной…

Как много появилось тишины
за эту ночь на горном серпантине.


Из книги «Когда во вселенной сентябрь» (1979)

___

_________

_________________


ЧЕРЕЗ КРАЙ (1980)


+


Промоет солнцем утренний трамвай
и наши лбы,
и сломанную вишню
И можно вновь захлебываться жизнью
И пить ее, родную, через край


И можно в кеды набирать песку
И сбить с цветка
                и с панталыку шмеля
И прикасаться бережно и смело
К твоим губам и к теплому виску


И можно вновь потрогать и понять
Сад золотой
и медный шрам – над веной
И запастись терпением
и верой
до завтрашнего солнечного дня


Из книги « Неструганые небеса» (1980)

___

_________

_________________


Я НЕ ЖДУ ДОЗВОЛЕНЬЯ НЕБЕС (1981)


+


Я не жду дозволенья небес -
Кистью вспомнить тебя и стамеской.

Я ползу к краю чаши вселенской
И срываюсь на бис
В самый низ…


Мне с тобой эту жизнь нужно жить.
Сердце просит.
Хрустят под ногами -

Взглядов сломанных карандаши
И советов непрошенных
Гравий.


Я ищу тебя в центре Луны
И в Сатурновом круге великом…
Без тебя – не соткать тишины.
Без тебя – не порезаться криком.


Пусть зовут
В мутно-медной толпе
Скоротать вечерок за шампанским…

Мое сердце - шагает к тебе.
И, конечно, я - буду шагать с ним.


Я не жду дозволенья небес
Чтоб дышать тобой в снах
Ярко-глупых…

Сумасброд,
Неумеха,
Балбес.
Тот, кто ищет тебя.
Тот, кто любит.


Из книги «Осень прибывает…» (1981)

___

_________

_________________


У ОРАНЖЕВЫХ ОКОН (1982)


+


Художник идет
По глубокому снегу
Вдоль зла и забот,
Вдоль высоких заборов.

И он понимает,
Что всё это нужно.
И он понимает,
Что степь бесконечна,
Февраль бесконечен
И мир беспределен.

Как важно успеть
На последний автобус.
Почувствовать бодрым себя
И простившим.
Вернуться домой в середине
                                       недели
И тихо стоять у оранжевых окон,
И хлеб запивать
Черным кофе
Остывшим.


Из книги «Это всё, на чём держится мир» (1982)

___

_________

_________________


НИКТО НЕ БЛАГОДАРЕН ФЕВРАЛЮ (1983)


+


Никто не благодарен февралю
За светлую скрипучую дорогу.


С позавчера
он мелет белый вздор,
никем не остановлен и не узнан,
на площадь, на грачиное гнездо,
припухшее в ветвях, как лимфоузел.


С позавчера
он мусорщик и шут,
влюбленных мирит слякотью и дымом
и без конца придумывает имя -
задуманному к маю малышу…

Никто не благодарен февралю.
За это.


Из книги «На теплом листе жести» (1983)

___

_________

_________________


МИР ПОЛОН (1986)


+


Мир полон замерших качелей
И окон вымытых барачных,
И бестолковых поручений.
И новобранцев новобрачных.


Мир полон самых темных терций
И самых смелых унисонов,
Пушинок с веток унесенных
И не узнавших, кто отец их.


Он виден всем, наш долгий праздник,
Он весь в дождях и магазинах.
Людей не очень-то и разных,
Но всё равно невыразимых -
мир полон.


Из книги «Вижу музыку» (1986)

___

_________

_________________


ТИБЕТ (1986)


+


Был прекрасно обманчив
Наш любовный Тибет
Не мужчина, а мальчик
Доставался тебе


Он не знал, где вершина
Где тут горечь, где соль
Он губами инжира твоего не нашел


Но был смело настойчив
И своей простотой
Не скупясь, ставил точку
Ты ждала запятой


Из книги «Я становлюсь другим» (1986)

___

_________

_________________


В ДВЕРЯХ (1987)


+


Грубым солнцем встречен подоконник…
Столько непослушного в душе!
Столько мыслей злых и беззаконных -
Ведь любовь в дверях уже.


Спит трава под снегом.
Но весь космос
новостью набух и просвежел!
Столько рытвин вскрылось и оскомин –
Ведь любовь в дверях уже…


Мы с тобой минуту как знакомы
Ты хрустишь горошиной в драже.
И не важно раньше были кто мы
Ведь любовь в дверях уже…


Из книги «Мне нравится работать со снегом» (1987)

___

_________

_________________


СМЕЕШЬСЯ… (1988)


+


Я контужен весною.
Мне птицы в окно просочились.
Вот и горло бастует
И мыслей полки  -
                   ополчились.

Мягко, приторно болен
Случайной ночной серенадой
Я – сопливый Ромео,
                и хриплый Отелло
рогатый.

Что ж, мой друг, ты смеешься?
На майском чумном карнавале
И любовь, и влюбленность
Тебе тумаков надавали…

А смеёшься!…


Из книги «Мотылек» (1988)

___

_________

_________________


БОГОСЛУЖЕНЬЕ (1989)


+


Богослуженье. Ласково и глупо
Стоит в дверях увечный. Ровно семь.
Свидетелем
                   с кислинкой желтой
                                             купол
свободно повисает надо всем.

Входящий сердце чувствует и корни.
Иисус в упор глядит на сволочей.
И возле каждой вдумчивой иконы
растут грибные россыпи свечей.

Расшатан воздух ладаном и гулом.
Как много вспоминают по Отцу…
Молитва путешествует по скулам,
как старенький троллейбус по кольцу.

Старушка с прошлым всласть поговорила
и вот теперь целует тяжело
Архангела святого Михаила
всевидящее крепкое крыло.

И голубь ходит спелый и литой
пока поют и крестят на детишек.
И на душе отчетливей и тише.

И совесть запотела,
как ладонь.


Из книги «О, странное пространство простыней» (1989)

___

_________

_________________


КАК СТРАННО… (19890


+


Как странно ветер пил сегодня
у входа в парк
с блестевших луж,
где клёнов возраст пенсионный,
где место листопадных служб.


Дыша кривыми передками,
машины мчались прямо в рот.
Пустыми яркими глотками
мир утекал за поворот.


Секунда скручивалась, длилась.
И в ней барахтался неон.
Рекламы дряблая бодливость
не стоящая ничего.


Но стоит раз нажать на тормоз –
и мы не совпадем с тобой.

И только чистота,
и - чёрность
грачиных гнёзд над мостовой.


Из книги «Приближающаяся «поливалка» (1989)

___

_________

_________________


ПОРА… (1990)


+


Потеря книжки записной…
Всё обнулившая потеря…
В душе раздвинута портьера:
свежо и скользко. Как весной.

Пора сказать ногам – ушел.
Пора хоть с мылом, хоть с лимоном,
но выковырять из ушей
отживший номер телефонный.

И с вен стряхнуть обрывки встреч.
И грязь случайных обещаний.
Пора – ничком на землю лечь.
Для всех прощений. И прощаний.

Пора на злые бигуди
себя скрутить, а не кого-то.
И перестать душой блудить
средь душ чужих. И их колготок.


Потеря связей… Стопор. Спор
с буквально всем, в мой быт проникшим…
Из глубины курка в упор
глядит голубоглазый Ницше.

И он в восторге от курка.

Пора менять всю жизнь. И к нищим
не относиться свысока.

Вихрастой горстью
мелочь класть им
в ладони –
хваткие, как рты.

Пора - в подъездах белой краской
писать Арийские кресты.


Из книги «Когда во мне слабеет свет» (1990)

___

_________

_________________


ПЕРЕКУР (1992)


+


Тридцатая в паспорте степь… Перекур.
Тридцатый сентябрь с краю неба…
Как быстро стекает звезда по виску,
и капли, присватавшись к рюкзаку –
            нашарили в миг булку хлеба.


Я горький ответчик.
Я сладкий истец.
Я тот, кто в пути по колено.
И банка сгущенки штурмует крестец,
а ребра  –  двухтомник Верлена.


Сквозь ливень успеть долюбить
                             и долгать…
Я ближе к асфальту, чем к Богу.
Счастливчик в костюме,
придурок - в долгах.
            А я надеваю дорогу.


А я одеваю все то, что кипит
             и длинным неоном струится.
И в ком мои фары…
                   и с кем мой капот?…
Не вызнаешь – хоть застрелиться…


Внутри хватит бардовства на шестерых.
А ставить палатку:  и не с кем…
Трамблером завишу от луж дождевых,
а сердцем – от луж Вифлеемских.


Из книги «Моей неправды матовый глоток» (1992)

___

_________

_________________


СЕНТЯБРЬСКИЙ НАКЛОН (2002)


+

 
Сентябрьский наклон
                   у свеже-легших луж.
Клен на бомжа похож,
попутчик – на нахала.
На кафедре дают зарплату в полнакала.
А рядом дождь дают. И черенки от груш.


Благодарю судьбу
за то, что все болты
                    затянуты на дню до плоского отказа…
Ворона с пляжных куч орет до хрипоты
в разгаре своего прокисшего экстаза.


Прощай, мой белый труд!
Прощай, моя болезнь…
Да здравствуют тона
                 шафрановый и рыжий!
И дай, Господь, тому, кто мне в карман полез.
И не Забудь того,
кто хлеб с ладони лижет…


Сентябрьский наклон
у свеже-легших луж…
Кто молится в душе,
кто просто моет рамы.

И трассы мокрый зев
                   огнями заскорузл,
и хочется свернуть.
А надо ехать
прямо.


Из книги «Его величество сердце» (2002)

___

_________

_________________


RUPES RECTA (2010)


+



Мы расстаемся. Всё так резко…
   Мы рвем друг другу имена.
И между нами – Rupes Recta –
   Прямая Лунная Стена.


   И вниз летят обломки душ…
Остатки встреч, осколки дружб…
   И свадебный кортеж кривой
        тебя увозит, как конвой…


Я не погиб. Хоть был погибшим.
   Затоптанным был под салют.
      Теперь: не я иду по крышам.
          Теперь: они – по мне идут…


           И в жутком крике сатаны
               на юго-западе Луны
            на Терракотовой стене –
         ты гвоздь в ладонь вбиваешь мне…


Из книги «Зубен-эль-Генуби… Зубен-эль-Шемали…» (2010)

___

_________

_________________


ОПЯТЬ!... (2012)


+


Опять небеса коротнули!
Да так, что тряхнуло закат…

Я чувствую душу родную.
Я знаю, куда мне шагать.

И мне не указчик -
              бордовый
                 грозу нашептавший левкой…
Фартовый наш цвет. И бедовый.
А мир без тебя –
Никакой.

И дни между нами кровили…
И шел в нас то пепел, то снег…
И нас размешать норовили
В безликой всеобщей тусне.

И жестко скрипели динары
У работорговцев в мошнах.
И нас с тобой – разъ
                            еди
                               няли
На всех в пропасть вросших мостах…

Летели плевки и каменья…

Но зрело в нас Нечто к весне -
Во сто крат короче мгновенья…
В пятьсот крат разлуки сильней…


Как ты улыбаешься славно…
Ты рядом!… И я с полпути
Веками моими, крылами
Готов за полвстречи платить…

За четверть… за краешек сада -
              в котором с любимой дневать…
И с выстрелом грохнувшим
падать.
И с тихой молитвой вставать…


Расправит листочки по ветру
Грозой перебитый левкой…
А свет без тебя… он – несветлый…
А мир без тебя… никакой…

И пусть в россыпь звезд-крохотулин
смеется и плачет шакал…

Я - чувствую душу родную.
Я - знаю, куда мне
Шагать…

Опять!…
Небеса…
Коротнули…


Из книги «В ребрах слева…» (2012)

___

_________

_________________


Майкл Томас Космика

У НЕБЕС – 25 КЛЮЧЕЙ…
У ДУШИ – 25 ИЗМЕРЕНИЙ…

(по 1 лучу из каждой книги: сноп света №1)
 
Рейтинг: +1 171 просмотр
Комментарии (1)
Елена Селезнева # 24 августа 2013 в 23:59 0
Просто наслаждаюсь Вашими мыслями, выплеснутыми на нас.
Слава богу, что есть люди-проводники, через которых эти искры доходят до нас.