Рандеву

6 февраля 2012 - Татьяна Капутина

 

 

Опять скорбит о лебеде Сен-Санс,
мелодия струится в синий вечер,
окутанные ожиданьем плечи,
усталость клонит в низкий реверанс.

Луна всплыла над пеной облаков,
впиваясь чем то острым под лопатку,

с Сен-Сансом плакать вместе даже сладко,
как после отпущения грехов...

Остановилась суета сует,
затих эфир, а сердцу нет покоя,
к твоей щеке прильнула б я щекою,
мой, тающий в дали туннеля, свет.

Любимый мой, меж нами ночь и даль,
и лишь Луна сияет нам обоим,
всмотрись в нее, пусть сердце пьет запоем
меж пятен растворенную печаль.

Пусть Время, перелистывая дни,
раскрасит красным фазу полнолунья,
когда Луна, как сводница-колдунья,
лучами тянет между нами нить.

Любимый мой, тебе посвящены
осенне-дозревающие звезды,
и вороха сонетов, что увез ты,
щемящей памятью уже освящены.

А близнецы не выношенных строк,
терзают в схватках рвущуюся душу,
но рифма-повитуха молча душит
новорожденный непорочный слог.

Слова оглохли, онемел их смысл
в плену цитат, в цепях банальных штампов,
и бьется чувство, как волна о дамбу,
на гребень бунта вздыбливая мысль.

Любимый мой, у зеркала Луны
спроси сейчас: кто самый одинокий?
И ты услышишь трепет биотока
глаз, отраженных с этой стороны.

Здесь на хрустальном алтаре любви,
среди бессмертников и померанцев,
лежат пиковой мастью, как в пасьянсе,
превратности коварной "се-ля-ви".

Злой гений мой здесь проиграл Судьбе
рецепты приворотного напитка,
и без него мне явь - сплошная пытка -
слепая ностальгия по тебе.

Без нежности твоей мне не найти
куда прильнуть душою бесшабашной,
без губ горячих холодно и страшно,
как сумасшедшей, сбившейся с пути.

Мой тайный смысл земного бытия,
всех мыслей вечный камень преткновенья,
мой каждый тост, мой ключ от вдохновенья,
Апостол мой, религия моя,

жизнь без тебя - клиническая смерть,
лишь вера в то, что я тебя увижу,
остылой кровью медленно, но движет,
даря терпенью каменную твердь.

Но этот день, как горизонт в снегу
сливается с таким же снежным небом,
и встречи фантастическую небыль
я ворожу на картах, как могу.

Я жду тебя, как жаждут волшебства.
вот так Ассоль ждала свой Алый парус,
так Пенелопа распускала гарус,
Джульетта исцелялась от вдовства.

Я нежность рук не устаю искать,
и все во мне, до кончика фаланги,
еще парит в свечах Паризе-танго,
и вторит ритму редкий пульс в висках...

Когда из почек вызреют стихи -
гибрид левкоев и косматой хвои,
я ими замещу твои обои,
все лучше, чем раскосые штрихи.

С рулонами романсов и баллад
явлюсь в день Ангела, как снег в апреле,
и будет петь дует виолончелей,
всегда настроенных в минорный лад.

Я распахну стеснительность души
пророчествам, гаданьям и приметам,
плесну румянца в серые рассветы,
на выцветший небесный крепдешин.

Подам к десерту радугу из грез,
загаданных со времени Авесты,
составлю икебану из созвездий,
которой позавидовал бы Крез.

Засахарю цукатами слова,
чуть окунув их в запах земляники,
и подарю тебе, как дарят книги,
там будет - тысяча одна глава.

Чтоб расточась флюидами вокруг,
стихи поили мистикой преданий,
и берегли, когда меня не станет,
от сплина твой безрадостный досуг.

Любимый мой, ты дал мне столько прав,
сколь есть у трепетной любви - надежды,
но я живу ни здесь, ни там, а между -
под дулом долга, в рот воды набрав.

Я - в вечном рабстве у шальной Судьбы,
и в долгой ссоре с ветреной Фортуной,
и жизнь моя, как дефицит иммунный,
не приспособлена природой для борьбы.

Как победить мне полчища причин,
Спаявшихся как кладка пирамиды,
Когда и случай на меня в обиде,
И в сотне шансов -"за" - всего один.

Мой неоплатный долг, мой банный лист,
мой неотвязный, неподъемный якорь,
он сросся с сердцем сложностью двоякой,
воздвигнув ложью чести обелиск.

Любовь и Долг - изжеванный сюжет,
но если долгу лишь повиноваться,
то люди перестали бы рождаться,
зачем им свет, когда любви в нем нет?

И если не Любовь первейший долг,
каким обманом оплатить другие,
как, пряча ложь под помыслы благие -
на черный креп надеть венчальный щелк?

Нет! Ближе мне мятежные сердца,
я ратую за откровенность речи,
пусть смысл убойнее, чем залп картечи,
но лучше так, чем титул подлеца.

Ведь мерзость лжи - убийственней свинца,
коварней яда душу искалечит,
а правда, как предвиденье Предтечи,
дыханьем бабочки касается лица.

Какой же принцип Рок употребит,
Любовь иль Долг, униженный обманом?
но Космос душ - не у Судьбы в кармане,
она - лишь перекресток их орбит.

Пространство-время, разделяя нас,
не властно над четвертым измереньем
любви моей - мятежной и смиренной,
над строчками рожденными сейчас.

Любовь моя - Мир эфемерных сфер,
два одиночества - вся суть его дизайна,
два полюса у одичавшей тайны,
с Луной, пленённой кружевом портьер.

Я вижу здесь совсем не глянцем глаз,
а странным суггестическим наитьем,
души твоей священное прибытье -
я чувствую, уже счастливых - нас...

Свиданье взглядов дрожью сквозняка,
щекочет все натянутые струны,
вступает сказка светом полнолунья,
как эхо музыки, издалека.

Мой ласковый, - нальем по чашкам чай
и подождём, когда остынет трепет...
когда от слов останется лишь лепет...
п
еретекающий в безумное - "прощай".

Не улетай... - Лети! - Звони, пиши...
Пришли мне ландыши на день рожденья...
а зеркала так строги осужденьем,
бесстрастной констатацией морщин...

Любимый мой, пришествиям твоим
предшествует почти тысячелетье,
вот и сегодня - истекает третье,
как мы с Сен-Сансом и Луной грустим!

Ждем, что совьются души в рандеву,
и призрачный наш замок станет тесен
для фейерверков, ландышей и песен,
совсем таких, как были наяву...

© Copyright: Татьяна Капутина, 2012

Регистрационный номер №0023020

от 6 февраля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0023020 выдан для произведения:

 

 

Опять скорбит о лебеде Сен-Санс,
мелодия струится в синий вечер,
окутанные ожиданьем плечи,
усталость клонит в низкий реверанс.

Луна всплыла над пеной облаков,
впиваясь чем то острым под лопатку,

с Сен-Сансом плакать вместе даже сладко,
как после отпущения грехов...

Остановилась суета сует,
затих эфир, а сердцу нет покоя,
к твоей щеке прильнула б я щекою,
мой, тающий в дали туннеля, свет.

Любимый мой, меж нами ночь и даль,
и лишь Луна сияет нам обоим,
всмотрись в нее, пусть сердце пьет запоем
меж пятен растворенную печаль.

Пусть Время, перелистывая дни,
раскрасит красным фазу полнолунья,
когда Луна, как сводница-колдунья,
лучами тянет между нами нить.

Любимый мой, тебе посвящены
осенне-дозревающие звезды,
и вороха сонетов, что увез ты,
щемящей памятью уже освящены.

А близнецы не выношенных строк,
терзают в схватках рвущуюся душу,
но рифма-повитуха молча душит
новорожденный непорочный слог.

Слова оглохли, онемел их смысл
в плену цитат, в цепях банальных штампов,
и бьется чувство, как волна о дамбу,
на гребень бунта вздыбливая мысль.

Любимый мой, у зеркала Луны
спроси сейчас: кто самый одинокий?
И ты услышишь трепет биотока
глаз, отраженных с этой стороны.

Здесь на хрустальном алтаре любви,
среди бессмертников и померанцев,
лежат пиковой мастью, как в пасьянсе,
превратности коварной "се-ля-ви".

Злой гений мой здесь проиграл Судьбе
рецепты приворотного напитка,
и без него мне явь - сплошная пытка -
слепая ностальгия по тебе.

Без нежности твоей мне не найти
куда прильнуть душою бесшабашной,
без губ горячих холодно и страшно,
как сумасшедшей, сбившейся с пути.

Мой тайный смысл земного бытия,
всех мыслей вечный камень преткновенья,
мой каждый тост, мой ключ от вдохновенья,
Апостол мой, религия моя,

жизнь без тебя - клиническая смерть,
лишь вера в то, что я тебя увижу,
остылой кровью медленно, но движет,
даря терпенью каменную твердь.

Но этот день, как горизонт в снегу
сливается с таким же снежным небом,
и встречи фантастическую небыль
я ворожу на картах, как могу.

Я жду тебя, как жаждут волшебства.
вот так Ассоль ждала свой Алый парус,
так Пенелопа распускала гарус,
Джульетта исцелялась от вдовства.

Я нежность рук не устаю искать,
и все во мне, до кончика фаланги,
еще парит в свечах Паризе-танго,
и вторит ритму редкий пульс в висках...

Когда из почек вызреют стихи -
гибрид левкоев и косматой хвои,
я ими замещу твои обои,
все лучше, чем раскосые штрихи.

С рулонами романсов и баллад
явлюсь в день Ангела, как снег в апреле,
и будет петь дует виолончелей,
всегда настроенных в минорный лад.

Я распахну стеснительность души
пророчествам, гаданьям и приметам,
плесну румянца в серые рассветы,
на выцветший небесный крепдешин.

Подам к десерту радугу из грез,
загаданных со времени Авесты,
составлю икебану из созвездий,
которой позавидовал бы Крез.

Засахарю цукатами слова,
чуть окунув их в запах земляники,
и подарю тебе, как дарят книги,
там будет - тысяча одна глава.

Чтоб расточась флюидами вокруг,
стихи поили мистикой преданий,
и берегли, когда меня не станет,
от сплина твой безрадостный досуг.

Любимый мой, ты дал мне столько прав,
сколь есть у трепетной любви - надежды,
но я живу ни здесь, ни там, а между -
под дулом долга, в рот воды набрав.

Я - в вечном рабстве у шальной Судьбы,
и в долгой ссоре с ветреной Фортуной,
и жизнь моя, как дефицит иммунный,
не приспособлена природой для борьбы.

Как победить мне полчища причин,
Спаявшихся как кладка пирамиды,
Когда и случай на меня в обиде,
И в сотне шансов -"за" - всего один.

Мой неоплатный долг, мой банный лист,
мой неотвязный, неподъемный якорь,
он сросся с сердцем сложностью двоякой,
воздвигнув ложью чести обелиск.

Любовь и Долг - изжеванный сюжет,
но если долгу лишь повиноваться,
то люди перестали бы рождаться,
зачем им свет, когда любви в нем нет?

И если не Любовь первейший долг,
каким обманом оплатить другие,
как, пряча ложь под помыслы благие -
на черный креп надеть венчальный щелк?

Нет! Ближе мне мятежные сердца,
я ратую за откровенность речи,
пусть смысл убойнее, чем залп картечи,
но лучше так, чем титул подлеца.

Ведь мерзость лжи - убийственней свинца,
коварней яда душу искалечит,
а правда, как предвиденье Предтечи,
дыханьем бабочки касается лица.

Какой же принцип Рок употребит,
Любовь иль Долг, униженный обманом?
но Космос душ - не у Судьбы в кармане,
она - лишь перекресток их орбит.

Пространство-время, разделяя нас,
не властно над четвертым измереньем
любви моей - мятежной и смиренной,
над строчками рожденными сейчас.

Любовь моя - Мир эфемерных сфер,
два одиночества - вся суть его дизайна,
два полюса у одичавшей тайны,
с Луной, пленённой кружевом портьер.

Я вижу здесь совсем не глянцем глаз,
а странным суггестическим наитьем,
души твоей священное прибытье -
я чувствую, уже счастливых - нас...

Свиданье взглядов дрожью сквозняка,
щекочет все натянутые струны,
вступает сказка светом полнолунья,
как эхо музыки, издалека.

Мой ласковый, - нальем по чашкам чай
и подождём, когда остынет трепет...
когда от слов останется лишь лепет...
п
еретекающий в безумное - "прощай".

Не улетай... - Лети! - Звони, пиши...
Пришли мне ландыши на день рожденья...
а зеркала так строги осужденьем,
бесстрастной констатацией морщин...

Любимый мой, пришествиям твоим
предшествует почти тысячелетье,
вот и сегодня - истекает третье,
как мы с Сен-Сансом и Луной грустим!

Ждем, что совьются души в рандеву,
и призрачный наш замок станет тесен
для фейерверков, ландышей и песен,
совсем таких, как были наяву...

Рейтинг: +3 421 просмотр
Комментарии (6)
ORIT GOLDMANN # 6 февраля 2012 в 21:18 +1
Браво Татьяна!Красивые к нам прибыли стихи-за два дня-я уже сторожил!
santa
Татьяна Капутина # 6 февраля 2012 в 21:27 0
Вам СПАСИБО - что прочли!
Радуюсь, что я здесь!))
0 # 13 февраля 2012 в 14:08 0
Татьяна!
Потрясающе! elka2
С теплом Лиля.
Татьяна Капутина # 19 февраля 2012 в 03:08 0
Спасибо, Лилечка!
Счастлива Вашим впечатлением! yesyes
Граф О Ман # 1 апреля 2012 в 18:45 0
Чудесное стихотворение, погружающее в мир чувственного томления любящей поэтической души
Татьяна Капутина # 8 августа 2012 в 21:28 0
Спасибо, Граф, радуюсь Вашему отклику!

 

Популярные стихи за месяц
139
129
129
104
102
93
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
89
78
78
77
76
76
70
68
67
67
65
65
64
62
60
МУЗА 27 августа 2017 (Константин Батурин)
59
59
56
53
53
52
51
50
35