ГлавнаяПоэзияЛирикаГражданская лирика → Взыграли горны, торжествуя... (из исторического романа в стихах "Одоление")

Взыграли горны, торжествуя... (из исторического романа в стихах "Одоление")

5 августа 2013 - Валерий Русин
article151272.jpg
Анна Иоанновна, императрица всероссийская. Хромолитография
 
Фрагмент исторического романа в стихах «Одоление"
3 февраля 1735г., Санкт - Петербург
 
В дворцовой зале свет ручьями
На главы люстры льют опять –
Царицын праздник отмечает
Уж пятый год вельможья рать!
И снег, и лёд, и хлад трескучий
В ночи остались за окном,
А в зале – лето, сад пахучий
И праздный люд толпится в нём.
Повсюду взор цветы ласкают

Душистых миртовых аллей
И померанца дух витает –    
Зимою нет его милей!

 
Краса, тепло, благоуханье
И песнь небесная звучит –
То ввысь взметнётся  в ликованье,
То вдаль уйдёт и замолчит.
И вместо соло примадонны
Гобой печально запоёт –
Так лижут брег морские волны
И ручеёк водицу льёт.
В покоях царских флорентийцы
Играют часто по ночам,
Когда бессонницу царицы
Унять не в силах и врачам.
 
Послы рядами стали чинно
У самых миртовых кустов
И всякий, лыбясь беспричинно,
Восторг излить уже готов.            
Крестами, звёздами сверкая,
Вояки глотками гудят,
А после, дамам потакая,
В аллеях рядышком сидят.
Пестрит в глазах от кавалерий –
И алых лент, и голубых,
Украс на женщинах без меры
И платьев дивных кружевных.
                      
Взыграли горны, торжествуя,
Вниманья требуя господ.
Толпу раздвинув прегустую,
Гвардейцы сделали проход.
И взоры все уже стремили
Ко входу главному дворца,
Под звуки трубные ступили
Куда два первостных лица.

В венце златом, огнём сверкая
Алмазной россыпи камней,
И кружев вязями мелькая,
И перлов множеством на ней,
Плыла царица, колыхаясь         (Анна Иоанновна)
И платьем вздыбленным шурша,
Всегдашней властью упиваясь,
Куражилась её душа!
Любимец рядом мрачноватый    (Эрнст Бирон)
Ходульным шагом выступал
И взор бросая страшноватый,
 И графам нервы потрепал.

Вослед им пёстрой вереницей
Тянулись немцы, как всегда –
Знакомцы давние царицы,
Друзья в митавские года.  (в годы, когда она была герцогиней Курляндии. Митава - столица Курляндии)  
Рейнгольд и Густав Левенвольде,
И Зальц, и Липман, Финтингоф,
И Бисмарк злой – проклятье рода,
И разбитной служака Корф…

Но всех затмил могучей статью
Свирепый гданьский людоед –
Горою дыбился над знатью
Фельдмаршал Миних много лет!
Кольнул его Волынский взором
И чёрным волю дал мазкам:

«Чума сия пройдётся мором
По людям русским и войскам!»

Не видно в зале Остермана,    (вице-канцлер А.И. Остерман)
Кто смалу шумства не любил
И загодя поздравив Анну,
Слезами длань ей окропил.
Его, мол, хворь вернулась снова
И лечь в постель ему велит.
Почто судьба к нему сурова
И вновь страдания сулит?

 
Но и без хитрого вестфальца
Хватало в зале чужаков –
Холёных лиц, налитых сальцем,
Чернявых, пегих, рыжаков,
В камзолах ярких, ароматных,
Духами политых не раз –
Повсюду их на сборах знатных
Увидеть мог российский глаз!
   
Но нет, читатель, не подумай,
Что я всех пришлых сволочу!
Воздать хочу посланцам Юма,
Ученьям нёс кто нам свечу,
Кто Локка чтил и нам готовил
Наказы мудрости чужой,
И благо нёс, а не злословил
И не покрылся тленья ржой!
Сынов мы славим италийских
И прежде – зодчих мастеров.
Воздвигнув храм на топях склизких
Ваяли град они петров!
Снискал в России уваженье
Великое шотландец Брюс!
Таланта ратного свершенья
Блистательный родил союз!  
Петра великого сподвижник,
Баллистик первый и мудрец,
Вошёл в когорту наивысших
Чинов военных под конец.

Лефорта чтим за воспитанье
Души монарха удалой
И славим Эйлера старанья
Наукой сдобрить аналой.
И врачевателя от Бога –
Бидлоо вспомним мы, когда
У госпитального порога
Плеснёт нам Яузы вода.

Откуда гость бы ни приехал –
Неважно это – был бы друг!
Тогда Руси он не помеха
И свой найдёт занятий круг.
Учёный, зодчий, врачеватель,
Иль дока в воинских делах,
Горняк умелый, иль старатель,
Француз ли, швед, а может, лях –
Любой России интересен,
Кто ей достойно послужил,
И духом был своим не пресен,
И ярко жизнь свою прожил.
   
Но эта свора проходимцев,
Лгунов бесчестных и воров,
Царицы взбалмошной любимцев,
Балов умельцев и пиров,
Немалый вред в лихие годы
Державе русской нанесла.
Везде ворам была свобода,
Своя коль их рука пасла,  
Она же их и привечала  
И деньги сыпала в карман,
А то и вовсе отмечала
Наградой высшей за обман!

Пороки все тогда, казалось,
Служили подлому двору
И много русских замаралось,
С царицей быть чтоб на пиру.
Взойти наверх без позволенья
Персон немецких – это бред!
Остынь душой и зла веленью
Покорным будь до новых лет.
Умасли златом фаворита
И слов хвалебных не жалей,
Души зловонное корыто
Елеем приторным налей!
И «гений» Миниха военный
Восславить пылко не забудь,
А всех врагов его презренных
Поганым словом помянуть.
Найди подходы к Левенвольде,
Из братьев – Густав посильней,
Ещё в далёкие те годы
Вдовице был он всех милей. 
И нравом крут он и опасен
Вельможам русским и своим,
И путь его от крови красен,
Любимец сам томится им!  
Душа помягче у Рейнгольда,
Но разум братца – послабей,
Хоть и воруя в эти годы,     
Богатым стал он, прохиндей.

А есть ещё банкир придворный –
Подлюга Липман-иудей,
Делец он хитрый и проворный,
Боятся все его когтей.
И он открыто должностями
Торговлю подлую ведёт
И даже с высшими властями
Достоинство своё блюдёт!
В таком гадючьем окруженье
Царица правила тогда,
Себя отдав в распоряженье
Друзьям митавским навсегда.
И вот сегодня в этой зале
Они все рядышком опять,
Толпой стоят они немалой,
Фавор бояся потерять…
                      
Неспешно Анна продвигалась
Среди восторженной толпы,
А та – в поклонах содрогалась,
Лизнуть не прочь её стопы.
Немало жалких подхалимов
Крутилось вечно во дворце,
Кто лестью грел её шумливой
И сластью липкой на лице.
В шелка и бархат разодетый,
Посольский ряд зашелестел –
Поздравил Анну и при этом
Склонил шеренгу потных тел.
 
Кивнула им легонько Анна
И жарко глянула в глаза
Французу хитрому Маньяну – (французский дипломат)
Утихла ли в душе гроза?
Познал ли горечь пораженья
В сраженье гданьском, наконец?
Томяся муж от униженья,
Был серый ликом, как свинец.
Поздравил тихо он царицу
И низко голову склонил,
А та к столу уже стремится –
Жаркого дух её манил!
И в смежных комнатах накрыты
Давно под люстрами столы,
Буфеты яствами забиты
И всюду – винные стволы!
А после пышного застолья
Всегдашним балом развлеклись,
А кто у флирта был в неволе –
К аллеям зимним подались… 


 

© Copyright: Валерий Русин, 2013

Регистрационный номер №0151272

от 5 августа 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0151272 выдан для произведения:
Анна Иоанновна, императрица всероссийская. Хромолитография
 
Фрагмент исторического романа в стихах «Одоление"
3 февраля 1735г., Санкт - Петербург

В дворцовой зале свет ручьями
На главы люстры льют опять –
Царицын праздник отмечает
Уж пятый год вельможья рать!
И снег, и лёд, и хлад трескучий
В ночи остались за окном,
А в зале – лето, сад пахучий
И праздный люд толпится в нём.
Повсюду взор цветы ласкают

Душистых миртовых аллей
И померанца дух витает –    
Зимою нет его милей!

Краса, тепло, благоуханье
И песнь небесная звучит –
То ввысь взметнётся  в ликованье,
То вдаль уйдёт и замолчит.
И вместо соло примадонны
Гобой печально запоёт –
Так лижут брег морские волны
И ручеёк водицу льёт.
В покоях царских флорентийцы
Играют часто по ночам,
Когда бессонницу царицы
Унять не в силах и врачам.

Послы рядами стали чинно
У самых миртовых кустов
И всякий, лыбясь беспричинно,
Восторг излить уже готов.            
Крестами, звёздами сверкая,
Вояки глотками гудят,
А после, дамам потакая,
В аллеях рядышком сидят.
Пестрит в глазах от кавалерий –
И алых лент, и голубых,
Украс на женщинах без меры
И платьев дивных кружевных.
                      
Взыграли горны, торжествуя,
Вниманья требуя господ.
Толпу раздвинув прегустую,
Гвардейцы сделали проход.
И взоры все уже стремили
Ко входу главному дворца,
Под звуки трубные ступили
Куда два первостных лица.

В венце златом, огнём сверкая
Алмазной россыпи камней,
И кружев вязями мелькая,
И перлов множеством на ней,
Плыла царица, колыхаясь         Анна Иоанновна
И платьем вздыбленным шурша,
Всегдашней властью упиваясь,
Куражилась её душа!
Любимец рядом мрачноватый    (Эрнст Бирон)
Ходульным шагом выступал
И взор бросая страшноватый,
Премногим нервы потрепал.

Вослед им пёстрой вереницей
Тянулись немцы, как всегда –
Знакомцы давние царицы,
Друзья в митавские года.    
Рейнгольд и Густав Левенвольде,
И Зальц, и Липман, Финтингоф,
И Бисмарк злой – проклятье рода,
И разбитной служака Корф…

Но всех затмил могучей статью
Свирепый гданьский людоед –
Горою дыбился над знатью
Фельдмаршал Миних много лет!
Кольнул его Волынский взором
И чёрным волю дал мазкам:

«Чума сия пройдётся мором
По людям русским и войскам!»

Не видно в зале Остермана,    (вице-канцлер А.И. Остерман)
Кто смалу шумства не любил
И загодя поздравив Анну,
Слезами длань ей окропил.
Его, мол, хворь вернулась снова
И лечь в постель ему велит.
Почто судьба к нему сурова
И вновь страдания сулит?

Но и без хитрого вестфальца
Хватало в зале чужаков –
Холёных лиц, налитых сальцем,
Чернявых, пегих, рыжаков,
В камзолах ярких, ароматных,
Духами политых не раз –
Повсюду их на сборах знатных
Увидеть мог российский глаз!
   
Но нет, читатель, не подумай,
Что я всех пришлых сволочу!
Воздать хочу посланцам Юма,
Ученьям нёс кто нам свечу,
Кто Локка чтил и нам готовил
Наказы мудрости чужой,
И благо нёс, а не злословил
И не покрылся тленья ржой!
Сынов мы славим италийских
И прежде – зодчих мастеров.
Воздвигнув храм на топях склизких
Ваяли град они петров!
Снискал в России уваженье
Великое шотландец Брюс!
Таланта ратного свершенья
Блистательный родил союз!  
Петра великого сподвижник,
Баллистик первый и мудрец,
Вошёл в когорту наивысших
Чинов военных под конец.

Лефорта чтим за воспитанье
Души монарха удалой
И славим Эйлера старанья
Наукой сдобрить аналой.
И врачевателя от Бога –
Бидлоо вспомним мы, когда
У госпитального порога
Плеснёт нам Яузы вода.

Откуда гость бы ни приехал –
Неважно это – был бы друг!
Тогда Руси он не помеха
И свой найдёт занятий круг.
Учёный, зодчий, врачеватель,
Иль дока в воинских делах,
Горняк умелый, иль старатель,
Француз ли, швед, а может, лях –
Любой России интересен,
Кто ей достойно послужил,
И духом был своим не пресен,
И ярко жизнь свою прожил.
   
Но эта свора проходимцев,
Лгунов бесчестных и воров,
Царицы взбалмошной любимцев,
Балов умельцев и пиров,
Немалый вред в лихие годы
Державе русской нанесла.
Везде ворам была свобода,
Своя коль их рука пасла,  
Она же их и привечала  
И деньги сыпала в карман,
А то и вовсе отмечала
Наградой высшей за обман!

Пороки все тогда, казалось,
Служили подлому двору
И много русских замаралось,
С царицей быть чтоб на пиру.
Взойти наверх без позволенья
Персон немецких – это бред!
Остынь душой и зла веленью
Покорным будь до новых лет.
Умасли златом фаворита
И слов хвалебных не жалей,
Души зловонное корыто
Елеем приторным налей!
И «гений» Миниха военный
Восславить пылко не забудь,
А всех врагов его презренных
Поганым словом помянуть.
Найди подходы к Левенвольде,
Из братьев – Густав посильней,
Ещё в далёкие те годы
Вдовице был он всех милей. 
И нравом крут он и опасен
Вельможам русским и своим,
И путь его от крови красен,
Любимец сам томится им!  
Душа помягче у Рейнгольда,
Но разум братца – послабей,
Хоть и воруя в эти годы,     
Богатым стал он, прохиндей.

А есть ещё банкир придворный –
Подлюга Липман-иудей,
Делец он хитрый и проворный,
Боятся все его когтей.
И он открыто должностями
Торговлю подлую ведёт
И даже с высшими властями
Достоинство своё блюдёт!
В таком гадючьем окруженье
Царица правила тогда,
Себя отдав в распоряженье
Друзьям митавским навсегда.
И вот сегодня в этой зале
Они все рядышком опять,
Толпой стоят они немалой,
Фавор бояся потерять…
                      
Неспешно Анна продвигалась
Среди восторженной толпы,
А та – в поклонах содрогалась,
Лизнуть не прочь её стопы.
Немало жалких подхалимов
Крутилось вечно во дворце,
Кто лестью грел её шумливой
И сластью липкой на лице.
В шелка и бархат разодетый,
Посольский ряд зашелестел –
Поздравил Анну и при этом
Склонил шеренгу потных тел.

Кивнула им легонько Анна
И жарко глянула в глаза
Французу хитрому Маньяну –
Утихла ли в душе гроза?
Познал ли горечь пораженья
В сраженье гданьском, наконец?
Томяся муж от униженья,
Был серый ликом, как свинец.
Поздравил тихо он царицу
И низко голову склонил,
А та к столу уже стремится –
Жаркого дух её манил!
И в смежных комнатах накрыты
Давно под люстрами столы,
Буфеты яствами забиты
И всюду – винные стволы!
А после пышного застолья
Всегдашним балом развлеклись,
А кто у флирта был в неволе –
К аллеям зимним подались… 


рагмент исторического романа в стихах «Одоление» 3 февраля 1735г., Санкт - Петербург В дворцовой зале свет ручьями На главы люстры льют опять – Царицын праздник отмечает Уж пятый год вельможья рать! И снег, и лёд, и хлад трескучий В ночи остались за окном, А в зале – лето, сад пахучий И праздный люд толпится в нём. Повсюду взор цветы ласкают Душистых миртовых аллей И померанца дух витает – Зимою нет его милей! Краса, тепло, благоуханье И песнь небесная звучит – То ввысь взметнётся в ликованье, То вдаль уйдёт и замолчит. И вместо соло примадонны Гобой печально запоёт – Так лижут брег морские волны И ручеёк водицу льёт. В покоях царских флорентийцы Играют часто по ночам, Когда бессонницу царицы Унять не в силах и врачам. Послы рядами стали чинно У самых миртовых кустов И всякий, лыбясь беспричинно, Восторг излить уже готов. Крестами, звёздами сверкая, Вояки глотками гудят, А после, дамам потакая, В аллеях рядышком сидят. Пестрит в глазах от кавалерий – И алых лент, и голубых, Украс на женщинах без меры И платьев дивных кружевных. Взыграли горны, торжествуя, Вниманья требуя господ. Толпу раздвинув прегустую, Гвардейцы сделали проход. И взоры все уже стремили Ко входу главному дворца, Под звуки трубные ступили Куда два первостных лица. В венце златом, огнём сверкая Алмазной россыпи камней, И кружев вязями мелькая, И перлов множеством на ней, Плыла царица, колыхаясь Анна Иоанновна И платьем вздыбленным шурша, Всегдашней властью упиваясь, Куражилась её душа! Любимец рядом мрачноватый (Эрнст Бирон) Ходульным шагом выступал И взор бросая страшноватый, Премногим нервы потрепал. Вослед им пёстрой вереницей Тянулись немцы, как всегда – Знакомцы давние царицы, Друзья в митавские года. Рейнгольд и Густав Левенвольде, И Зальц, и Липман, Финтингоф, И Бисмарк злой – проклятье рода, И разбитной служака Корф… Но всех затмил могучей статью Свирепый гданьский людоед – Горою дыбился над знатью Фельдмаршал Миних много лет! Кольнул его Волынский взором И чёрным волю дал мазкам: «Чума сия пройдётся мором По людям русским и войскам!» Не видно в зале Остермана, (вице-канцлер А.И. Остерман) Кто смалу шумства не любил И загодя поздравив Анну, Слезами длань ей окропил. Его, мол, хворь вернулась снова И лечь в постель ему велит. Почто судьба к нему сурова И вновь страдания сулит? Но и без хитрого вестфальца Хватало в зале чужаков – Холёных лиц, налитых сальцем, Чернявых, пегих, рыжаков, В камзолах ярких, ароматных, Духами политых не раз – Повсюду их на сборах знатных Увидеть мог российский глаз! Но нет, читатель, не подумай, Что я всех пришлых сволочу! Воздать хочу посланцам Юма, Ученьям нёс кто нам свечу, Кто Локка чтил и нам готовил Наказы мудрости чужой, И благо нёс, а не злословил И не покрылся тленья ржой! Сынов мы славим италийских И прежде – зодчих мастеров. Воздвигнув храм на топях склизких Ваяли град они петров! Снискал в России уваженье Великое шотландец Брюс! Таланта ратного свершенья Блистательный родил союз! Петра великого сподвижник, Баллистик первый и мудрец, Вошёл в когорту наивысших Чинов военных под конец. Лефорта чтим за воспитанье Души монарха удалой И славим Эйлера старанья Наукой сдобрить аналой. И врачевателя от Бога – Бидлоо вспомним мы, когда У госпитального порога Плеснёт нам Яузы вода. Откуда гость бы ни приехал – Неважно это – был бы друг! Тогда Руси он не помеха И свой найдёт занятий круг. Учёный, зодчий, врачеватель, Иль дока в воинских делах, Горняк умелый, иль старатель, Француз ли, швед, а может, лях – Любой России интересен, Кто ей достойно послужил, И духом был своим не пресен, И ярко жизнь свою прожил. Но эта свора проходимцев, Лгунов бесчестных и воров, Царицы взбалмошной любимцев, Балов умельцев и пиров, Немалый вред в лихие годы Державе русской нанесла. Везде ворам была свобода, Своя коль их рука пасла, Она же их и привечала И деньги сыпала в карман, А то и вовсе отмечала Наградой высшей за обман! Пороки все тогда, казалось, Служили подлому двору И много русских замаралось, С царицей быть чтоб на пиру. Взойти наверх без позволенья Персон немецких – это бред! Остынь душой и зла веленью Покорным будь до новых лет. Умасли златом фаворита И слов хвалебных не жалей, Души зловонное корыто Елеем приторным налей! И «гений» Миниха военный Восславить пылко не забудь, А всех врагов его презренных Поганым словом помянуть. Найди подходы к Левенвольде, Из братьев – Густав посильней, Ещё в далёкие те годы Вдовице был он всех милей. И нравом крут он и опасен Вельможам русским и своим, И путь его от крови красен, Любимец сам томится им! Душа помягче у Рейнгольда, Но разум братца – послабей, Хоть и воруя в эти годы, Богатым стал он, прохиндей. А есть ещё банкир придворный – Подлюга Липман-иудей, Делец он хитрый и проворный, Боятся все его когтей. И он открыто должностями Торговлю подлую ведёт И даже с высшими властями Достоинство своё блюдёт! В таком гадючьем окруженье Царица правила тогда, Себя отдав в распоряженье Друзьям митавским навсегда. И вот сегодня в этой зале Они все рядышком опять, Толпой стоят они немалой, Фавор бояся потерять… Неспешно Анна продвигалась Среди восторженной толпы, А та – в поклонах содрогалась, Лизнуть не прочь её стопы. Немало жалких подхалимов Крутилось вечно во дворце, Кто лестью грел её шумливой И сластью липкой на лице. В шелка и бархат разодетый, Посольский ряд зашелестел – Поздравил Анну и при этом Склонил шеренгу потных тел. Кивнула им легонько Анна И жарко глянула в глаза Французу хитрому Маньяну – Утихла ли в душе гроза? Познал ли горечь пораженья В сраженье гданьском, наконец? Томяся муж от униженья, Был серый ликом, как свинец. Поздравил тихо он царицу И низко голову склонил, А та к столу уже стремится – Жаркого дух её манил! И в смежных комнатах накрыты Давно под люстрами столы, Буфеты яствами забиты И всюду – винные стволы! А после пышного застолья Всегдашним балом развлеклись, А кто у флирта был в неволе – К аллеям зимним подались…

Рейтинг: 0 154 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярные стихи за месяц
117
113
102
98
96
95
91
90
82
80
79
72
71
69
66
66
64
63
62
61
58
58
56
56
54
54
51
51
51
48