ГлавнаяПоэзияПародии и юморШуточные стихи → Монолог беззубого

 

Монолог беззубого

23 декабря 2011 - Алексей Назаров

                               У  одного  мудрого  китайца  спросили, 

что  более  жизнеспособно:  твёрдое  или  мягкое?

«Мягкое», – ответил  он  и  в  доказательство 

сослался  на  свой  рот:  «Смотри,  зубов  уже 

давно  нет,  а  язык  всё  ещё  болтается».

                                 Старинный  фольклор

 

Старость,  что  ли,  подступает? –

поседела  голова,

зубы  челюсть  покидают,

словно  дерево  листва.

 

Были  все  в  одной  упряжке,

так  сказать – и  вот  те  раз:

брешь  в  стене!  Теперь  лишь  кашки

кушать  мне,  коль  нету  вас.

 

Тот – с  преградою  столкнулся,

этот – вдруг  служить  устал…

Вот  ещё  один  качнулся,

оступился  и  упал.

 

Мой  отряд  бойцов  редеет –

прежде  крепких,  не  таких…

Улыбнёшься – дёсны  рдеют,

и  язык  промежду  них.

 

Дробь  никто  не  выбивает,

скрежет  постепенно  стих.

Зуб  на  зуб  не  попадает,

потому  что  нету  их.

 

Я  не  щёлкаю  зубами,

не  скриплю  и  не  стучу.

А  чему  же  я  с  годами

свои  дёсны  обучу? –

 

Зубы  Морзе  знали  чётко,

небольшой  репертуар…

И  морзянка,  и  чечётка –

жаль,  не  жаль – оревуар!

 

Зубы  мне  уже  не  стиснуть,

и  не  сжать,  и  не  сцепить,

зубочистку  в  щель  не  втиснуть –

хоть  на  память  сохранить.

 

Не  кусаю  больше  губы

от  волнений  и  обид.

И  никто  уже  мне  зубы

сроду  не  заговорит.

 

У  меня  свобода  слова –

что  хочу,  то  и  скажу:

языка  как  такового

за  зубами  не  держу.

 

Да  и  как  не  изъясняться,

как  же  тут  не  говорить,

если  свой  язык  мне,  братцы,

больше  нечем  прикусить?

 

Но  не  то,  чтоб  без  умолку

речи  вёл  я  на  виду.

Даже  временно  на  полку

зубы  больше  не  кладу.

 

Как  могу,  так  пробиваюсь,

как  умею,  так  держусь,

зуботычин  не  пугаюсь,

кариеса  не  боюсь.

 

Нет,  живое  не  угасло

окончательно  в  душе.

Ну,  а  что  в  зубах  навязло –

с  тем  расстался  я  уже.

 

Проходя  опять  же  мимо

продовольственных  щедрот,

чуть  вздохну:  что  оку  зримо,

всё  равно  ведь  зуб  неймёт.

 

Потому-то  однобоко

возместить,  хоть  и  не  скуп,

око  я  могу  за  око,

но  никак  не  зуб  за  зуб.

 

Это  раньше,  чтоб  не  скиснуть,

мог  я  зубы  показать.

А  теперь – ни  толком  свистнуть,

ни  разборчиво  сказать.

 

Я,  ребята,  не  в  расцвете,

и,  хочу  ли,  не  хочу,

ни  на  что  на  этом  свете

зубы  больше  не  точу.

 

Может  сила  рук  случиться

не  такой,  чтоб  не  отдать –

нечем  будет  мне  вцепиться,

мёртвой  хваткой  удержать.

 

Мало  я  на  что  гожуся,

хоть  стать  в  строй  всегда  готов!

Если  и  вооружуся,

то  уже  не  до  зубов.

 

Пусть  мои  привычки  грубы,

только  нет  уже  одной:

лихо  цвиркать  через  зубы

набегающей  слюной.

 

Я   любил  ловушки  ставить,

каламбурить  и  острить,

тут  же – ни  позубоскалить,

ни  по-свойски  подкусить.

 

(Кто-то  думает:  «Отлично! –

можно  будет  палец  в  рот

класть  ему».  Как  неэтично,

негигиенично,  вот!

 

Но  никто  не  угрожает

зубы  мне  пересчитать,

потому  что  понимает:

глупо  этим  угрожать).

 

Песню,  иль  стишок  исполню –

пропущу  одну  из  строк.

Если  что-то  я  и  помню,

то  уже  не  назубок.

 

(В  школе  же – не  вру  нисколько –

я  учился – будь  здоров!

Так  зубрил,  что  тексты  только

отлетали  от  зубов!).

 

Спорю  ли,  клянусь  азартно,

ставя  на  кон  честь  свою, –

не  могу,  как  ни  досадно,

я  воскликнуть:  «Зуб  даю!».

 

И  монету – не  того  ведь, –

не  попробовать  на  зуб,

чтобы  качество  одобрить,

иль,  напротив,  дать  отлуп.

 

Так  при  всём  моём  желаньи,

сообщу  прискорбно  вам,

ныне  прежние  деянья

мне  уже  не  по  зубам.

 

Было:  до  седьмого  пота

я  вершины  штурмовал.

И  на  чём-то,  обо  что-то

я  все  зубы  обломал.

 

Грыз  я  и  гранит  науки,

грыз  и  в  косточках  гранат…

Не  могу  я  слушать,  други,

как  сквозь  зубы  говорят.

 

И,  хотя  питаюсь  мало,

был  бы  рад,  хлебая  суп,

если  б  что-нибудь  попало

мне  хоть  на  один  бы  зуб!

 

А  младенцу,  приносили

мне  подарки  на  зубок.

И  бывало,  что  просили:

«Чок-чок – зубы  на  крючок!».

 

Грустно  тюбик  с  пастой  пенной

в  ванной  трогаю  порой.

Был  я  раньше  полноценный,

а  теперь – ни  в  зуб  ногой.

 

Лишь  одно  мне  душу  греет:

нету  в  челюстях  нытья.

Если  кто-то  зуб  имеет

на  кого-то,  то  не  я.




© Copyright: Алексей Назаров, 2011

Регистрационный номер №0007878

от 23 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0007878 выдан для произведения:

                               У  одного  мудрого  китайца  спросили, 

что  более  жизнеспособно:  твёрдое  или  мягкое?

«Мягкое», – ответил  он  и  в  доказательство 

сослался  на  свой  рот:  «Смотри,  зубов  уже 

давно  нет,  а  язык  всё  ещё  болтается».

                                 Старинный  фольклор

 

Старость,  что  ли,  подступает? –

поседела  голова,

зубы  челюсть  покидают,

словно  дерево  листва.

 

Были  все  в  одной  упряжке,

так  сказать – и  вот  те  раз:

брешь  в  стене!  Теперь  лишь  кашки

кушать  мне,  коль  нету  вас.

 

Тот – с  преградою  столкнулся,

этот – вдруг  служить  устал…

Вот  ещё  один  качнулся,

оступился  и  упал.

 

Мой  отряд  бойцов  редеет –

прежде  крепких,  не  таких…

Улыбнёшься – дёсны  рдеют,

и  язык  промежду  них.

 

Дробь  никто  не  выбивает,

скрежет  постепенно  стих.

Зуб  на  зуб  не  попадает,

потому  что  нету  их.

 

Я  не  щёлкаю  зубами,

не  скриплю  и  не  стучу.

А  чему  же  я  с  годами

свои  дёсны  обучу? –

 

Зубы  Морзе  знали  чётко,

небольшой  репертуар…

И  морзянка,  и  чечётка –

жаль,  не  жаль – оревуар!

 

Зубы  мне  уже  не  стиснуть,

и  не  сжать,  и  не  сцепить,

зубочистку  в  щель  не  втиснуть –

хоть  на  память  сохранить.

 

Не  кусаю  больше  губы

от  волнений  и  обид.

И  никто  уже  мне  зубы

сроду  не  заговорит.

 

У  меня  свобода  слова –

что  хочу,  то  и  скажу:

языка  как  такового

за  зубами  не  держу.

 

Да  и  как  не  изъясняться,

как  же  тут  не  говорить,

если  свой  язык  мне,  братцы,

больше  нечем  прикусить?

 

Но  не  то,  чтоб  без  умолку

речи  вёл  я  на  виду.

Даже  временно  на  полку

зубы  больше  не  кладу.

 

Как  могу,  так  пробиваюсь,

как  умею,  так  держусь,

зуботычин  не  пугаюсь,

кариеса  не  боюсь.

 

Нет,  живое  не  угасло

окончательно  в  душе.

Ну,  а  что  в  зубах  навязло –

с  тем  расстался  я  уже.

 

Проходя  опять  же  мимо

продовольственных  щедрот,

чуть  вздохну:  что  оку  зримо,

всё  равно  ведь  зуб  неймёт.

 

Потому-то  однобоко

возместить,  хоть  и  не  скуп,

око  я  могу  за  око,

но  никак  не  зуб  за  зуб.

 

Это  раньше,  чтоб  не  скиснуть,

мог  я  зубы  показать.

А  теперь – ни  толком  свистнуть,

ни  разборчиво  сказать.

 

Я,  ребята,  не  в  расцвете,

и,  хочу  ли,  не  хочу,

ни  на  что  на  этом  свете

зубы  больше  не  точу.

 

Может  сила  рук  случиться

не  такой,  чтоб  не  отдать –

нечем  будет  мне  вцепиться,

мёртвой  хваткой  удержать.

 

Мало  я  на  что  гожуся,

хоть  стать  в  строй  всегда  готов!

Если  и  вооружуся,

то  уже  не  до  зубов.

 

Пусть  мои  привычки  грубы,

только  нет  уже  одной:

лихо  цвиркать  через  зубы

набегающей  слюной.

 

Я   любил  ловушки  ставить,

каламбурить  и  острить,

тут  же – ни  позубоскалить,

ни  по-свойски  подкусить.

 

(Кто-то  думает:  «Отлично! –

можно  будет  палец  в  рот

класть  ему».  Как  неэтично,

негигиенично,  вот!

 

Но  никто  не  угрожает

зубы  мне  пересчитать,

потому  что  понимает:

глупо  этим  угрожать).

 

Песню,  иль  стишок  исполню –

пропущу  одну  из  строк.

Если  что-то  я  и  помню,

то  уже  не  назубок.

 

(В  школе  же – не  вру  нисколько –

я  учился – будь  здоров!

Так  зубрил,  что  тексты  только

отлетали  от  зубов!).

 

Спорю  ли,  клянусь  азартно,

ставя  на  кон  честь  свою, –

не  могу,  как  ни  досадно,

я  воскликнуть:  «Зуб  даю!».

 

И  монету – не  того  ведь, –

не  попробовать  на  зуб,

чтобы  качество  одобрить,

иль,  напротив,  дать  отлуп.

 

Так  при  всём  моём  желаньи,

сообщу  прискорбно  вам,

ныне  прежние  деянья

мне  уже  не  по  зубам.

 

Было:  до  седьмого  пота

я  вершины  штурмовал.

И  на  чём-то,  обо  что-то

я  все  зубы  обломал.

 

Грыз  я  и  гранит  науки,

грыз  и  в  косточках  гранат…

Не  могу  я  слушать,  други,

как  сквозь  зубы  говорят.

 

И,  хотя  питаюсь  мало,

был  бы  рад,  хлебая  суп,

если  б  что-нибудь  попало

мне  хоть  на  один  бы  зуб!

 

А  младенцу,  приносили

мне  подарки  на  зубок.

И  бывало,  что  просили:

«Чок-чок – зубы  на  крючок!».

 

Грустно  тюбик  с  пастой  пенной

в  ванной  трогаю  порой.

Был  я  раньше  полноценный,

а  теперь – ни  в  зуб  ногой.

 

Лишь  одно  мне  душу  греет:

нету  в  челюстях  нытья.

Если  кто-то  зуб  имеет

на  кого-то,  то  не  я.




Рейтинг: 0 898 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!