Доверься свету

12 января 2014 - Елена Сироткина

Не бойся умного – бойся умствующего. Умный спасёт: он видит всё. Умствующий предаст: он видит лишь себя. Он прочтёт пять книжек и всю жизнь будет этим доказывать, что он значительнее тех, кого читать не научили. Он, как сумасшедший, будет метаться между балами-салонами-презентациями и кричать везде, что ему некогда: некогда отдыхать, некогда общаться с матерью, некогда хозяйствовать в доме… Он непременно вступит в какой-нибудь МАССОЛИТ или организует какой-нибудь АБВГДЖЗком и уверует в свою пророческую миссию.

 

Умствующих так много, они так похожи друг на друга, что порой кажется: всё верно, они умные и есть. Говорят гладко, смотрят храбро, идут не оглядываясь. Считают, что право имеют.

 

Вот тут-то главное и кроется! Умный понимает, что права он не имеет. Пятьдесят тысяч книжек прочёл, пятьдесят языков освоил, на пяти континентах побывал, а права судить не имеет. Только обязанность рассуждать – тут его крестное знамение, тут этика с эстетикой сходятся, об этой спасающей красоте Шиллер говорил, а князь Мышкин напоминал.

 

Но умствующий о том не догадывается. Он полагает, что форма, чистый интеллект, умом и является. Потому исключительно формой озабочен: модный в среде умствующих сленг вызубривает, презрительные взоры запускает, обязательно с кем-нибудь воюет, то и дело раздражается. Это всё упражнения по интеллектуальному превосходству.

 

Умный же знает, что истина не формалисту-интеллектуалу открывается. Дух больше интеллекта, хотя без него не существует. Но образование – то есть выявление образа – всегда результат развития, движения. Это процесс диалектический, основанный на взаимодействии формальных и сущностных величин, а не механическое накопление в памяти чего-то такого, что отличает местных умников от недопускаемых в этот клан.

 

Умный не презирает и не раздражается, он открыт, потому что любознателен. Если он слушает, то слышит; если восхищается, то не завидует; если умеет, то помогает. Кстати, быть умным и значит уметь.

 

Почему же умных боятся? Почему подозревают в гордыне и жажде манипулирования окружающими? Потому что путают их с умствующими, потому что умствующий живёт почти в каждом смертном, потому что умствование – величайший из соблазнов. Возвыситься над ближними – наслаждение для умствующего, в то время как умный наслаждается возвышением над собою. Потому и не застывает в самодовольстве, а движется от себя вчерашнего к завтрашнему.

 

Зло поглощает душу, остановившуюся на форме, заявившую, что этика – выдумка, кнут, тюрьма. Оно заманивает ленивых, оно говорит: вот формула успеха, бери её, зачем утруждать себя переживаниями, сомнениями, разочарованиями, если за тебя уже всё сделали; смотри, как всё просто! Так душа приучается к безучастию, так она разлучается с истиной. Форма без сущностного наполнения, эстетика без этики – мертва. Не свет внутреннего источника делает её сияющей, а всего лишь блеск отшлифованной поверхности. Набрось на неё покрывало усталости, обиды, болезни, и блеск исчезнет. Подлинная же красота сильна энергией добра, от него питается, им восполняется при утратах.

 

Доверься свету, не бойся его. Не для себя самого он существует. От него зажигаются огоньки в других душах, не подчинить себе – его задача, а пробудить. Не путай светящегося с блестящим. Внешне они почти неразличимы. Уверенность, смелость, независимость – всё рядом, всё привлекательно. Да только один мимо идёт, а другой к тебе направляется, если о помощи просишь. Умный умеет.

 

Ноябрь 1995 года

© Copyright: Елена Сироткина, 2014

Регистрационный номер №0180908

от 12 января 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0180908 выдан для произведения:

Не бойся умного – бойся умствующего. Умный спасёт: он видит всё. Умствующий предаст: он видит лишь себя. Он прочтёт пять книжек и всю жизнь будет этим доказывать, что он значительнее тех, кого читать не научили. Он, как сумасшедший, будет метаться между балами-салонами-презентациями и кричать везде, что ему некогда: некогда отдыхать, некогда общаться с матерью, некогда хозяйствовать в доме… Он непременно вступит в какой-нибудь МАССОЛИТ или организует какой-нибудь АБВГДЖЗком и уверует в свою пророческую миссию.

 

Умствующих так много, они так похожи друг на друга, что порой кажется: всё верно, они умные и есть. Говорят гладко, смотрят храбро, идут не оглядываясь. Считают, что право имеют.

 

Вот тут-то главное и кроется! Умный понимает, что права он не имеет. Пятьдесят тысяч книжек прочёл, пятьдесят языков освоил, на пяти континентах побывал, а права судить не имеет. Только обязанность рассуждать – тут его крестное знамение, тут этика с эстетикой сходятся, об этой спасающей красоте Шиллер говорил, а князь Мышкин напоминал.

 

Но умствующий о том не догадывается. Он полагает, что форма, чистый интеллект, умом и является. Потому исключительно формой озабочен: модный в среде умствующих сленг вызубривает, презрительные взоры запускает, обязательно с кем-нибудь воюет, то и дело раздражается. Это всё упражнения по интеллектуальному превосходству.

 

Умный же знает, что истина не формалисту-интеллектуалу открывается. Дух больше интеллекта, хотя без него не существует. Но образование – то есть выявление образа – всегда результат развития, движения. Это процесс диалектический, основанный на взаимодействии формальных и сущностных величин, а не механическое накопление в памяти чего-то такого, что отличает местных умников от недопускаемых в этот клан.

 

Умный не презирает и не раздражается, он открыт, потому что любознателен. Если он слушает, то слышит; если восхищается, то не завидует; если умеет, то помогает. Кстати, быть умным и значит уметь.

 

Почему же умных боятся? Почему подозревают в гордыне и жажде манипулирования окружающими? Потому что путают их с умствующими, потому что умствующий живёт почти в каждом смертном, потому что умствование – величайший из соблазнов. Возвыситься над ближними – наслаждение для умствующего, в то время как умный наслаждается возвышением над собою. Потому и не застывает в самодовольстве, а движется от себя вчерашнего к завтрашнему.

 

Зло поглощает душу, остановившуюся на форме, заявившую, что этика – выдумка, кнут, тюрьма. Оно заманивает ленивых, оно говорит: вот формула успеха, бери её, зачем утруждать себя переживаниями, сомнениями, разочарованиями, если за тебя уже всё сделали; смотри, как всё просто! Так душа приучается к безучастию, так она разлучается с истиной. Форма без сущностного наполнения, эстетика без этики – мертва. Не свет внутреннего источника делает её сияющей, а всего лишь блеск отшлифованной поверхности. Набрось на неё покрывало усталости, обиды, болезни, и блеск исчезнет. Подлинная же красота сильна энергией добра, от него питается, им восполняется при утратах.

 

Доверься свету, не бойся его. Не для себя самого он существует. От него зажигаются огоньки в других душах, не подчинить себе – его задача, а пробудить. Не путай светящегося с блестящим. Внешне они почти неразличимы. Уверенность, смелость, независимость – всё рядом, всё привлекательно. Да только один мимо идёт, а другой к тебе направляется, если о помощи просишь. Умный умеет.

 

Ноябрь 1995 года

Рейтинг: +2 174 просмотра
Комментарии (2)
Марина Попенова # 18 января 2014 в 14:29 +1
за интересные рассуждения, Леночка!
Елена Сироткина # 18 января 2014 в 17:16 0
buket1
Популярные стихи за месяц
126
100
91
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
81
80
68
67
66
66
66
65
59
58
57
55
55
53
52
52
50
48
47
46
46
45
45
45
41
37