ГлавнаяСтихиКрупные формыПоэмы → Иван Иваныч Самовар (Сказка для взрослых)

Иван Иваныч Самовар (Сказка для взрослых)

5 июня 2013 - Svetlana Skakun

Жил да был Иван Иваныч,
очень добрый стариканыч.
Самоваром его звали
чаепитцем все знавали.
Лет пятидесяти он,
и здоров как чемпион.
Он всегда давал советы,
слал при случае приветы
всем знакомым, близким, дальним,
вот таким он слыл банальным.
Любил звать к себе на чай,
первых встречных невзначай.
Все в селе его любили:
с утра до ночи хвалили.

А тем временем с небес,
злился очень страшный бес:
«Это ж надо, один он
не пьет водку, самогон,
только лишь чаи гоняет,
мне губить души мешает».
Бес вдову - молодку Дарью
убедил, за водку даром,
бобыля к рукам прибрать,
чтоб «добру» не пропадать!
Та любила очень пить,
но не чай, водку глушить.
Иногда её напьется
и домой вся вдрызг плетется:
чуть живой, но с самомненьем:
«Я не пью, лечусь с потеньем.
Все завидуете мне,
что позволить я себе
могу днем и даже в ночь
выпить столько, сколько хош.
Для меня вы – не указ,
я отпор могу дать враз».
Вот такую Дарью бес
разглядел из-под небес.
Он на туче пролетал,
где хотел, град раскидал.
Громом, молнией стращал,
всех пугал и верещал.
Но божественные силы,
вмиг его пыл охладили.
И согнали с под небес:
с тучи сразу спрыгнул бес,
в яму адскую упал
и на время там пропал.

Холостяк Иван Иваныч,
был немножечко Профаныч!
Дарью с лаской пожалел:
«Был бы муж, была б у дел,
а чего ругать её?
В водке топит зло своё».
А вдова была при теле,
и умелой в бабьем деле.
Лет на десять помоложе
Самовара, ну и что же?
В век ракет и космоса
жизнь идет без компаса.

Между тем, наш Самовар
был не молод и не стар.
Он смотрелся моложаво.
По-мужски было не ржаво:
ни хозяйство, ни суставы.
Молодухи были правы,
обсуждая Самовара:
«Молодецкого он нрава,
любит песни и плясать,
всем на свете угождать.
Верит он кому придется,
на крючок вдруг попадется,
вот такой, как Дарья-пьянь,
и пропал мужик-Иван».
-Я на днях пошла полоть,
а он с Дарьюшкой идет.
Она мило, так воркует,
Бог, ты мой, а он ликует.
В ответ что-то говорит,
прям, её боготворит.
Дарья трезвою была.
-Не твово ведь увела?
Чо ты сплетню тут разводишь?
На Ивана тень наводишь?-
отчитала Маньку Райка.
-Я купила, угадай-ка,
что сегодня на базаре?
-Я тебе о Самоваре
с этой, Дарьей говорю.
Ты ж с покупкой, мать твою!
Защищаешь Дашку- пьянь?
Разговор уводишь вдаль.

(Я не буду им мешать:
хоть до драки вышибать
сплетни, новости в селе.
Ведь они - навеселе,
сидят трепятся впустую,
обсуждая холостую
жизнь Ивана Самовара,
и другого нет базара.
А, тем временем, у нас
пойдет дальше новый сказ.)

Чай любил Иван Иваныч,
как и друг его Сан Саныч.
И сегодня чаевали:
самоварчик в сеть включали.
Наш Иваныч - хлебосол
подал лучшее на стол:
торт, варенье, тульский пряник,
выбор был, как будто праздник.
Сортов двадцать было чая,
к тому ж травка полевая:
собиралась, да сушилась,
вся в полезность превратилась.
Зверобой, шалфей и мята,
листья липы, вот как надо,
и здоровье уберечь,
и за чаем вести речь.

Волновало друзей все:
и политика, село,
и погода, и машина,
перестройка и кручина:
«Куда деньги подевались?
Может к Богу вознеслись?»
-Они в «зелень» превратились
в чужих банках улеглись.
Не в России, а в загранке:
в знаменитом Швейцар. банке,
в Турции, Германии, Польше,
США, Израиле.
-Чтоб с колен России встать,
к черту помощь надо слать.
Не зависеть, не терпеть,
хлеб свой есть,
пред США ни млеть.
-Честь и слава с новой силой
вознесутся над Россией.
Власть лицом будет к народу,
исполнять ей станут Оду.

Тут Сан Саныч чашку взял
и со вздохом доливал
кипяток и чай-заварку.
Даже б кто поднес им чарку,
отказались бы, наверно.
Сохранить здоровье, верно,
стало главной их задачей.
Тяга к чаю так удачно
их сближает каждый раз.
(Вы ведь видите сейчас?)
-Где берешь ты тульский пряник?
-Высылает мой племянник.
В Туле он живет давно,
и не каждому дано
инженером быть от Бога,
как мой Славик Кривоногов.
А фамилию хотел
поменять. Мать пожалел.

-Самовар у тебя новый?
Разукрашенный, медовый.
-Не медовый, медный он
на пять литров. Слышишь звон?
Это мне сигнал дает:
кипяток - готов. Пойдет.
Мне другого и не надо.
Я привык к нему и рада
моя душенька до смерти.
Это правда, уж поверьте.
Как меня он выручает!
Скольких чаем угощает.
Самовар - мой побратим,
для гостей – не заменим.
Тут Иваныч чай долил
и вприкуску с блюдца пил.
От блаженства улыбнулся,
разомлел, вспотел, прогнулся.
«Ни за что не променяю
за бутылку- каплю чая.
Я сейчас, как захмелел.
Веришь мне? А, как вспотел!
Все болячки и хвороба
не страшны мне аж до гроба.
Я лет сто хочу прожить.
Так чего же мне тужить?»

Только это он сказал,
в дверь к ним кто-то постучал.
Вышел, глянул: «Боже мой!
Шла бы, Дарья, ты домой».
-Ты, Иваныч, не коси.
Лучше в гости пригласи.
Не с пустыми я руками,
а с душою, с пирогами.
Ты - один и я - одна,
может, сложится судьба?
-Что ты, ласточка, запела?
Ведь судьба серьезно дело.
И её через порог
не решают вмиг, в наскок!
Заходи, не разувайся.
К самовару подвигайся.
Дружбу чаем закрепим,
заодно поговорим.

Смело Дарья вошла в дом,
огляделась враз кругом.
Поздоровалась с друзьями,
занялась вмиг пирогами.
Выложила их на стол,
рядом ставит самогон:
двухлитровую бутыль.
И протерла вроде пыль.

Друзья просто онемели.
И, казалось, поглупели.
-Эй, очнитесь, мужики!
Вижу выпить - мастаки.
Надо ж градусу, как рады.
Здесь не чай, не лимонады.
Познакомимся поближе.
Давай кружку, ставь пониже.
Я налью вам от души.
Чуешь крепость? Хоть пляши!
Сразу в голову и ноги
бьет вначале понемногу,
а затем, как разнесет,
сразу радость настает.
И веселье с пляской катит.
Налила всем, пока хватит.

Первый тост скажу всем я:
«За здоровье всех, друзья!
Я Иваныча люблю.
Трезвость, правда, не хвалю.
Это же сплошная скука:
только чай пить, вот докука.
Отвлеклась я. Пью за вас.
Пусть все будет в добрый час.
Что за черт, в чем провинилась?
Может, выпивка пролилась?
Чо, не пьете мужики?
Вы смотрю – не простаки.
Вам коньяк давай, наверно?
Самогон для вас, как скверна?»
-Я не пью, - сказал Иваныч.
-Я не прочь,- сказал Сан Саныч.
Взял и чокнулся с вдовой.
Выпил с нею по одной.
Вдруг почувствовал, что в теле
мышцы все, как загудели.
Вместо рук копыта стали,
глаза злобой запылали,
сзади вырос длинный хвост
и рогов ощутил рост.
Дарья в ужасе кричать,
а сама вдруг ощущать,
стала облик новый свой:
хвост мотался как родной,
и копыта застучали,
а рога уже бодали
Саныча аж во всю мочь.
Так и он теперь не прочь.
Для того ведь и рога,
чтоб бодать, давить врага.

Все по комнате летало,
будто силой обладало.
Наш Иваныч рот открыл:
в шоке, в трансе весь застыл.
Самовар держал в руках,
смотря с ужасом на крах,
что по комнате творился.
«Видно, дьявол в них вселился!
Пора меры принимать:
надо батюшку позвать».
А тем временем бедлам
сеял ужас, даже срам.
Дарья Саныча схватила
и на койку повалила.
Да давай его терзать,
целовать и возбуждать.

За кошмаром наблюдал
с преисподней бес-Шакал.
Дарье бесовского зелья
он подсунул для веселья.
И сейчас так хохотал,
что чертей на сход собрал.
И давай хвалить себя:
«Две души загубил я:
превратил в отродье ада.
Где за это мне награда?»
Черти все заверещали,
И Шакала застращали.
«Если Батюшка возьмется,
дело плохо обернется
для тебя и для всех нас.
Дурень, ты, и лоботряс.
Вон пойди, дохни огнем
под огромный чан, ведь в нём
столько грешников томится,
там тебе б повеселиться!»

(Ну, а мы к друзьям вернемся,
Бес, без нас, пусть разберется.)

Самовар бегом из дома,
чтоб не зреть всего позора.
В божий храм он забежал,
все поведал, рассказал.
Сроду батюшка такого
не слыхал со дня мирского:
«Это что ж у вас творится?
Вот, что значит, не молиться,
в церковь божью не ходить,
Бога пьянствами гневить.
Чтоб друзьям твоим помочь,
я прочту молитву в ночь.
Она- заговор от бесов,
всякой нечисти и стрессов.
Трудно мне поверить вам,
должен я увидеть сам
безобразную картину.
Где людей вдруг в бесовщину
дьявол злой смог превратить.
Больше этому не быть!»

В дом вошли, и видят там
сидят порознь по углам
Дарья и Сан Саныч – гости.
Всё погрызли будто кости.
Вместо лиц оскал звериный,
шерсть на них и клюв куриный.
Самовар сомлел от страха.
Упал в обморок без «аха».
А священник стал креститься
и неистово молиться,
прося помощи у Бога:
выгнать бесов от порога,
и из тела православных-
Дарьи, Саныча несчастных.

Тут же он святой водой
окропил весь дом худой.
Ею щедро он полил
и двух бесовских громил.
К тому времени Иван
на колени в угол встал.
Богу стал рьяно молиться
и без устали креститься.
И Его благодарить,
что не дал зелья испить.
Дарья с Санычем очнулись,
от молитв всех встрепенулись.
Облик старый обрели,
на колени грохнули.
И слезами умывались,
и со страху оба клялись:
«Век сивухи не видать,
только чай лишь распивать,
будем в праздники и будни.
Господи, прости нас блудней.
Окаянный бес попутал,
чтоб сгорел в аду беспутный!
Чтоб в Геенну провалился,
в прах и пепел превратился".

Их проклятья сбылись вмиг:
и святой огонь настиг
беса - адское отродье,
что рождает страх в народе.
Когда в норму дом пришел,
Самовар всех сесть за стол
пригласил от всей души.
До чего же хороши
были сладости, пирог,
что Иваныч уберег.
Наслаждались угощеньем:
и малиновым вареньем,
и тортом, а чай в прикусу
всем пришелся вмиг по вкусу.
До утра священник был
и с молитвой чай лишь пил.

Пострадавшие ушли.
Извинились, как могли.
Обещали заплатить
или новое купить,
что погрызли и разбили,
ведь чудовищами были!
Самовар не обижался,
главное, что жив остался.
Никогда не думал он,
что проклятый самогон-
это дьявольское зелье.
В нем беда, как наважденье:
вмиг людей с пути собьет
и в чудовищ обернет.

«Слава Богу, чай я пью
и здоровье берегу.
Вывожу все шлаки вон
и здоров как чемпион.
Самовар – мой лучший друг.
А полезных трав вокруг
сколько в поле и лесу.
Я их знаю и несу
всем, кто просит иль болеет,
сам же в них не разумеет.
Все меня благодарят.
А я после очень рад.
И такая тяга к жизни
и к народу, и к Отчизне
просыпается в душе:
вот, и счастлив я, уже».

Утром батюшка с молитвой
обошел дом, а калитку
освятил крестом с водой
от всей напасти дурной,
и от бесовских проказ,
что постигли дом сейчас.
«Здесь тебе, дьявол, не место.
Сатана - твоя невеста.
Отправляйся в ад кромешный,
там приют твой будет вечный.
Мое слово яко камень.
Аминь. Аминь. Аминь. Аминь ».
Затем батюшка простился.

Самовар перекрестился.
В доме так тоскливо стало,
что в душе все зарыдало.
С горечью крепился он,
но подкрался к нему сон.
До полудня Иван спал.
Затем бодрый бойко встал.
Солнце летнее в окошко,
засмотрелось и немножко
зайчиком развеселило,
настроение вселило.

Кто-то громко стукнул в дверь.
Ну, держись, Иван! Теперь
каждый стук и даже шорох
для тебя будет как порох.
После адской суеты
даже тень боишься ты.
Смотрит, Дарья в дверь вошла.
«Я английский ключ нашла,
вдруг от дома твоего.
Вот и занесла его».

-Заходи и не стесняйся.
Чаем «Русским» угощайся.
Первый раз его я пил,
жаль, что пачку лишь, купил.
-Я, наверно, уж пойду.
-Посиди. Я проведу.
Ведь светло еще совсем,
видеть людям нас зачем?
-Пересудов вы боитесь?
Репутацией гордитесь.
Вам, наверно, стыдно очень
посмотреть будет им в очи.
Как же, мнение народа
вам важней, чем я как рвота.
В вашу жизнь вчера ворвалась
и, не помня, издевалась.

-Хватит глупости плести.
Я хотел сказать: «Прости».
-А за что простить должна?
-Ты хозяйкой в дом нужна.
Замуж выйдешь за меня?
Сохнуть стал я с того дня,
как улыбкой наградила,
в сердце радость мне вселила,
помогла собрать все травы,
не боясь, порочной славы.

И дала ответ она:
«Буду верная жена.
Самогон пить: ни – ни – ни,
боже, меня сохрани.
А чаи с тобой гонять
будет мне, как раз, под стать».
Самовар к ней подошел
и в глазах любовь прочел.

Тратить времени не стали,
гостей полный двор назвали.
Объявили о решенье.
То-то, было удивленье!
Свадьбу на селе сыграли.
Только чаем угощали.
Вместо водки, самогона
лимонад, соков довольно
было много на столе.
Стало нормой на селе.

Молодым поднесли в дар
двухведерный самовар.
-На все праздники, веселье,
дни рожденья, новоселье
с самоваром будем ждать,
всем селом чай распивать.
Великан один такой-
самовар ваш гостевой.
Был он сделан по заказу,
электрический и сразу
стали пить из него чай.
Кто-то крикнул: «Нам давай!
Наливай полнее чашки»
-Мне заварку из ромашки!
-Мне из мяты и шалфея
передай сюда быстрее.

А Сан Саныч удивил,
краткой речью всех затмил:
«Хватит здесь вам всем калякать,
продолжаем свадьбу стряпать:
«Вот - жених, а вот - невеста.
Любви им от всего сердца.
Пусть дом будет чашей полной
изобильной, хлебосольной.
Пора «Горько» им кричать!
Веселиться, танцевать».
Поздравленья, шутки, смех:
свадьба радовала всех.
Её долго вспоминали.
С тех пор лишь чаи гоняли.
Все всегда с работой были.
Трезвых издавна ценили.

Сказка – это, в ней намек:
для себя извлечь урок. 

© Copyright: Svetlana Skakun, 2013

Регистрационный номер №0140543

от 5 июня 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0140543 выдан для произведения:

Жил да был Иван Иваныч,
очень добрый стариканыч.
Самоваром его звали
чаепитцем все знавали.
Лет пятидесяти он,
и здоров как чемпион.
Он всегда давал советы,
слал при случае приветы
всем знакомым, близким, дальним,
вот таким он слыл банальным.
Любил звать к себе на чай,
первых встречных невзначай.
Все в селе его любили:
с утра до ночи хвалили.

А тем временем с небес,
злился очень страшный бес:
«Это ж надо, один он
не пьет водку, самогон,
только лишь чаи гоняет,
мне губить души мешает».
Бес вдову - молодку Дарью
убедил, за водку даром,
бобыля к рукам прибрать,
чтоб «добру» не пропадать!
Та любила очень пить,
но не чай, водку глушить.
Иногда её напьется
и домой вся вдрызг плетется:
чуть живой, но с самомненьем:
«Я не пью, лечусь с потеньем.
Все завидуете мне,
что позволить я себе
могу днем и даже в ночь
выпить столько, сколько хош.
Для меня вы – не указ,
я отпор могу дать враз».
Вот такую Дарью бес
разглядел из-под небес.
Он на туче пролетал,
где хотел, град раскидал.
Громом, молнией стращал,
всех пугал и верещал.
Но божественные силы,
вмиг его пыл охладили.
И согнали с под небес:
с тучи сразу спрыгнул бес,
в яму адскую упал
и на время там пропал.

Холостяк Иван Иваныч,
был немножечко Профаныч!
Дарью с лаской пожалел:
«Был бы муж, была б у дел,
а чего ругать её?
В водке топит зло своё».
А вдова была при теле,
и умелой в бабьем деле.
Лет на десять помоложе
Самовара, ну и что же?
В век ракет и космоса
жизнь идет без компаса.

Между тем, наш Самовар
был не молод и не стар.
Он смотрелся моложаво.
По-мужски было не ржаво:
ни хозяйство, ни суставы.
Молодухи были правы,
обсуждая Самовара:
«Молодецкого он нрава,
любит песни и плясать,
всем на свете угождать.
Верит он кому придется,
на крючок вдруг попадется,
вот такой, как Дарья-пьянь,
и пропал мужик-Иван».
-Я на днях пошла полоть,
а он с Дарьюшкой идет.
Она мило, так воркует,
Бог, ты мой, а он ликует.
В ответ что-то говорит,
прям, её боготворит.
Дарья трезвою была.
-Не твово ведь увела?
Чо ты сплетню тут разводишь?
На Ивана тень наводишь?-
отчитала Маньку Райка.
-Я купила, угадай-ка,
что сегодня на базаре?
-Я тебе о Самоваре
с этой, Дарьей говорю.
Ты ж с покупкой, мать твою!
Защищаешь Дашку- пьянь?
Разговор уводишь вдаль.

(Я не буду им мешать:
хоть до драки вышибать
сплетни, новости в селе.
Ведь они - навеселе,
сидят трепятся впустую,
обсуждая холостую
жизнь Ивана Самовара,
и другого нет базара.
А, тем временем, у нас
пойдет дальше новый сказ.)

Чай любил Иван Иваныч,
как и друг его Сан Саныч.
И сегодня чаевали:
самоварчик в сеть включали.
Наш Иваныч - хлебосол
подал лучшее на стол:
торт, варенье, тульский пряник,
выбор был, как будто праздник.
Сортов двадцать было чая,
к тому ж травка полевая:
собиралась, да сушилась,
вся в полезность превратилась.
Зверобой, шалфей и мята,
листья липы, вот как надо,
и здоровье уберечь,
и за чаем вести речь.

Волновало друзей все:
и политика, село,
и погода, и машина,
перестройка и кручина:
«Куда деньги подевались?
Может к Богу вознеслись?»
-Они в «зелень» превратились
в чужих банках улеглись.
Не в России, а в загранке:
в знаменитом Швейцар. банке,
в Турции, Германии, Польше,
США, Израиле.
-Чтоб с колен России встать,
к черту помощь надо слать.
Не зависеть, не терпеть,
хлеб свой есть,
пред США ни млеть.
-Честь и слава с новой силой
вознесутся над Россией.
Власть лицом будет к народу,
исполнять ей станут Оду.

Тут Сан Саныч чашку взял
и со вздохом доливал
кипяток и чай-заварку.
Даже б кто поднес им чарку,
отказались бы, наверно.
Сохранить здоровье, верно,
стало главной их задачей.
Тяга к чаю так удачно
их сближает каждый раз.
(Вы ведь видите сейчас?)
-Где берешь ты тульский пряник?
-Высылает мой племянник.
В Туле он живет давно,
и не каждому дано
инженером быть от Бога,
как мой Славик Кривоногов.
А фамилию хотел
поменять. Мать пожалел.

-Самовар у тебя новый?
Разукрашенный, медовый.
-Не медовый, медный он
на пять литров. Слышишь звон?
Это мне сигнал дает:
кипяток - готов. Пойдет.
Мне другого и не надо.
Я привык к нему и рада
моя душенька до смерти.
Это правда, уж поверьте.
Как меня он выручает!
Скольких чаем угощает.
Самовар - мой побратим,
для гостей – не заменим.
Тут Иваныч чай долил
и вприкуску с блюдца пил.
От блаженства улыбнулся,
разомлел, вспотел, прогнулся.
«Ни за что не променяю
за бутылку- каплю чая.
Я сейчас, как захмелел.
Веришь мне? А, как вспотел!
Все болячки и хвороба
не страшны мне аж до гроба.
Я лет сто хочу прожить.
Так чего же мне тужить?»

Только это он сказал,
в дверь к ним кто-то постучал.
Вышел, глянул: «Боже мой!
Шла бы, Дарья, ты домой».
-Ты, Иваныч, не коси.
Лучше в гости пригласи.
Не с пустыми я руками,
а с душою, с пирогами.
Ты - один и я - одна,
может, сложится судьба?
-Что ты, ласточка, запела?
Ведь судьба серьезно дело.
И её через порог
не решают вмиг, в наскок!
Заходи, не разувайся.
К самовару подвигайся.
Дружбу чаем закрепим,
заодно поговорим.

Смело Дарья вошла в дом,
огляделась враз кругом.
Поздоровалась с друзьями,
занялась вмиг пирогами.
Выложила их на стол,
рядом ставит самогон:
двухлитровую бутыль.
И протерла вроде пыль.

Друзья просто онемели.
И, казалось, поглупели.
-Эй, очнитесь, мужики!
Вижу выпить - мастаки.
Надо ж градусу, как рады.
Здесь не чай, не лимонады.
Познакомимся поближе.
Давай кружку, ставь пониже.
Я налью вам от души.
Чуешь крепость? Хоть пляши!
Сразу в голову и ноги
бьет вначале понемногу,
а затем, как разнесет,
сразу радость настает.
И веселье с пляской катит.
Налила всем, пока хватит.

Первый тост скажу всем я:
«За здоровье всех, друзья!
Я Иваныча люблю.
Трезвость, правда, не хвалю.
Это же сплошная скука:
только чай пить, вот докука.
Отвлеклась я. Пью за вас.
Пусть все будет в добрый час.
Что за черт, в чем провинилась?
Может, выпивка пролилась?
Чо, не пьете мужики?
Вы смотрю – не простаки.
Вам коньяк давай, наверно?
Самогон для вас, как скверна?»
-Я не пью, - сказал Иваныч.
-Я не прочь,- сказал Сан Саныч.
Взял и чокнулся с вдовой.
Выпил с нею по одной.
Вдруг почувствовал, что в теле
мышцы все, как загудели.
Вместо рук копыта стали,
глаза злобой запылали,
сзади вырос длинный хвост
и рогов ощутил рост.
Дарья в ужасе кричать,
а сама вдруг ощущать,
стала облик новый свой:
хвост мотался как родной,
и копыта застучали,
а рога уже бодали
Саныча аж во всю мочь.
Так и он теперь не прочь.
Для того ведь и рога,
чтоб бодать, давить врага.

Все по комнате летало,
будто силой обладало.
Наш Иваныч рот открыл:
в шоке, в трансе весь застыл.
Самовар держал в руках,
смотря с ужасом на крах,
что по комнате творился.
«Видно, дьявол в них вселился!
Пора меры принимать:
надо батюшку позвать».
А тем временем бедлам
сеял ужас, даже срам.
Дарья Саныча схватила
и на койку повалила.
Да давай его терзать,
целовать и возбуждать.

За кошмаром наблюдал
с преисподней бес-Шакал.
Дарье бесовского зелья
он подсунул для веселья.
И сейчас так хохотал,
что чертей на сход собрал.
И давай хвалить себя:
«Две души загубил я:
превратил в отродье ада.
Где за это мне награда?»
Черти все заверещали,
И Шакала застращали.
«Если Батюшка возьмется,
дело плохо обернется
для тебя и для всех нас.
Дурень, ты, и лоботряс.
Вон пойди, дохни огнем
под огромный чан, ведь в нём
столько грешников томится,
там тебе б повеселиться!»

(Ну, а мы к друзьям вернемся,
Бес, без нас, пусть разберется.)

Самовар бегом из дома,
чтоб не зреть всего позора.
В божий храм он забежал,
все поведал, рассказал.
Сроду батюшка такого
не слыхал со дня мирского:
«Это что ж у вас творится?
Вот, что значит, не молиться,
в церковь божью не ходить,
Бога пьянствами гневить.
Чтоб друзьям твоим помочь,
я прочту молитву в ночь.
Она- заговор от бесов,
всякой нечисти и стрессов.
Трудно мне поверить вам,
должен я увидеть сам
безобразную картину.
Где людей вдруг в бесовщину
дьявол злой смог превратить.
Больше этому не быть!»

В дом вошли, и видят там
сидят порознь по углам
Дарья и Сан Саныч – гости.
Всё погрызли будто кости.
Вместо лиц оскал звериный,
шерсть на них и клюв куриный.
Самовар сомлел от страха.
Упал в обморок без «аха».
А священник стал креститься
и неистово молиться,
прося помощи у Бога:
выгнать бесов от порога,
и из тела православных-
Дарьи, Саныча несчастных.

Тут же он святой водой
окропил весь дом худой.
Ею щедро он полил
и двух бесовских громил.
К тому времени Иван
на колени в угол встал.
Богу стал рьяно молиться
и без устали креститься.
И Его благодарить,
что не дал зелья испить.
Дарья с Санычем очнулись,
от молитв всех встрепенулись.
Облик старый обрели,
на колени грохнули.
И слезами умывались,
и со страху оба клялись:
«Век сивухи не видать,
только чай лишь распивать,
будем в праздники и будни.
Господи, прости нас блудней.
Окаянный бес попутал,
чтоб сгорел в аду беспутный!
Чтоб в Геенну провалился,
в прах и пепел превратился".

Их проклятья сбылись вмиг:
и святой огонь настиг
беса - адское отродье,
что рождает страх в народе.
Когда в норму дом пришел,
Самовар всех сесть за стол
пригласил от всей души.
До чего же хороши
были сладости, пирог,
что Иваныч уберег.
Наслаждались угощеньем:
и малиновым вареньем,
и тортом, а чай в прикусу
всем пришелся вмиг по вкусу.
До утра священник был
и с молитвой чай лишь пил.

Пострадавшие ушли.
Извинились, как могли.
Обещали заплатить
или новое купить,
что погрызли и разбили,
ведь чудовищами были!
Самовар не обижался,
главное, что жив остался.
Никогда не думал он,
что проклятый самогон-
это дьявольское зелье.
В нем беда, как наважденье:
вмиг людей с пути собьет
и в чудовищ обернет.

«Слава Богу, чай я пью
и здоровье берегу.
Вывожу все шлаки вон
и здоров как чемпион.
Самовар – мой лучший друг.
А полезных трав вокруг
сколько в поле и лесу.
Я их знаю и несу
всем, кто просит иль болеет,
сам же в них не разумеет.
Все меня благодарят.
А я после очень рад.
И такая тяга к жизни
и к народу, и к Отчизне
просыпается в душе:
вот, и счастлив я, уже».

Утром батюшка с молитвой
обошел дом, а калитку
освятил крестом с водой
от всей напасти дурной,
и от бесовских проказ,
что постигли дом сейчас.
«Здесь тебе, дьявол, не место.
Сатана - твоя невеста.
Отправляйся в ад кромешный,
там приют твой будет вечный.
Мое слово яко камень.
Аминь. Аминь. Аминь. Аминь ».
Затем батюшка простился.

Самовар перекрестился.
В доме так тоскливо стало,
что в душе все зарыдало.
С горечью крепился он,
но подкрался к нему сон.
До полудня Иван спал.
Затем бодрый бойко встал.
Солнце летнее в окошко,
засмотрелось и немножко
зайчиком развеселило,
настроение вселило.

Кто-то громко стукнул в дверь.
Ну, держись, Иван! Теперь
каждый стук и даже шорох
для тебя будет как порох.
После адской суеты
даже тень боишься ты.
Смотрит, Дарья в дверь вошла.
«Я английский ключ нашла,
вдруг от дома твоего.
Вот и занесла его».

-Заходи и не стесняйся.
Чаем «Русским» угощайся.
Первый раз его я пил,
жаль, что пачку лишь, купил.
-Я, наверно, уж пойду.
-Посиди. Я проведу.
Ведь светло еще совсем,
видеть людям нас зачем?
-Пересудов вы боитесь?
Репутацией гордитесь.
Вам, наверно, стыдно очень
посмотреть будет им в очи.
Как же, мнение народа
вам важней, чем я как рвота.
В вашу жизнь вчера ворвалась
и, не помня, издевалась.

-Хватит глупости плести.
Я хотел сказать: «Прости».
-А за что простить должна?
-Ты хозяйкой в дом нужна.
Замуж выйдешь за меня?
Сохнуть стал я с того дня,
как улыбкой наградила,
в сердце радость мне вселила,
помогла собрать все травы,
не боясь, порочной славы.

И дала ответ она:
«Буду верная жена.
Самогон пить: ни – ни – ни,
боже, меня сохрани.
А чаи с тобой гонять
будет мне, как раз, под стать».
Самовар к ней подошел
и в глазах любовь прочел.

Тратить времени не стали,
гостей полный двор назвали.
Объявили о решенье.
То-то, было удивленье!
Свадьбу на селе сыграли.
Только чаем угощали.
Вместо водки, самогона
лимонад, соков довольно
было много на столе.
Стало нормой на селе.

Молодым поднесли в дар
двухведерный самовар.
-На все праздники, веселье,
дни рожденья, новоселье
с самоваром будем ждать,
всем селом чай распивать.
Великан один такой-
самовар ваш гостевой.
Был он сделан по заказу,
электрический и сразу
стали пить из него чай.
Кто-то крикнул: «Нам давай!
Наливай полнее чашки»
-Мне заварку из ромашки!
-Мне из мяты и шалфея
передай сюда быстрее.

А Сан Саныч удивил,
краткой речью всех затмил:
«Хватит здесь вам всем калякать,
продолжаем свадьбу стряпать:
«Вот - жених, а вот - невеста.
Любви им от всего сердца.
Пусть дом будет чашей полной
изобильной, хлебосольной.
Пора «Горько» им кричать!
Веселиться, танцевать».
Поздравленья, шутки, смех:
свадьба радовала всех.
Её долго вспоминали.
С тех пор лишь чаи гоняли.
Все всегда с работой были.
Трезвых издавна ценили.

Сказка – это, в ней намек:
для себя извлечь урок. 

Рейтинг: +4 751 просмотр
Комментарии (5)
Valeri9999 # 9 июня 2013 в 22:56 0
Молодца! kofe1 capuchino live1
Svetlana Skakun # 9 июня 2013 в 23:44 0
Валера, я на днях перечитывала эту сказку и получила удовольствие. Все-таки сказки нужны и для взрослых, причем иронические, с юмором, сатирой.Спасибо,что хватило терпения прочитать сходу.Значит, действительно понравилась. big_smiles_138
Татьяна Александровская # 18 июня 2013 в 10:00 0
Замечательно, Светлана!
Сказка ложь, да в ней намёк...

Очень воспитательно получилось!
Татьяна Чанчибаева # 24 июля 2013 в 18:41 +1
Григорий Кипнис # 19 марта 2016 в 10:46 0
И вновь перечитываю ЭТУ СКАЗКУ, написанную в рифмах,
действительно: для взрослых, да и для поколений...



"..Сказка – это, в ней намек:
для себя извлечь урок."



Полёт Альбатроса = D.S.N. =

АЛЬТРУИСТАМ, которые служат
людям - б е з в о з м е з д н о!
Их - мало, но ОНИ ещё - е с т ь!

http://parnasse.ru/poetry/lyrics/philosophical/polyot-albatrosa-d-s-n.html

 

Популярные стихи за месяц
138
129
122
104
102
84
78
78
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
78
77
76
74
69
68
67
67
65
65
64
62
60
МУЗА 27 августа 2017 (Константин Батурин)
59
59
56
53
53
51
50
50
35