Исход

1 сентября 2014 - Олег Гарандин
                                                                                       
 
                         1
                                                                                                       
Бывает время обладанья рифмой,
Не власть над сердцем – сердца пробужденье.
Бывает время – чувства обретают мысли –
Мысли переходят в слово.
Жизнь течет вольготней – жизнь!
И это слово – неизвестность, логос.
 
Вот я случайно, будто бы случайно,
Коснулся губ твоих и буду ждать ответа,
Всего того, что кажется моим,
Или похожим, – для пустых словечек.
И что живем мы безнадежно – жаль ведь!
А заменить бессилье уже нечем.
Живет одно – каким-то все смущеньем,
Не выжечь чувством, самым горьким словом
Не изменить.
 
Чтобы хоть что-то навсегда осталось,
Как было, тайным, неисповедимым.
Чтобы вовек и больше никогда
Колокола так пусто не звучали
Далеким эхом, все уже сказавшим
О той святыне, ставшей недоступной.
А сколько лет проговорив о том
Существованье, – заблудиться в прошлом!
С надеждой ждать и снова не дождаться
За двадцать лет у запертой двери… –
А там ни звука – в дверь не достучаться.
 
На берегах земли задумчивой стопой
Проходят сызнова века. Как смутно
Я вижу в них не будущего облик.
Из прошлого стараюсь заглянуть.
«Что видишь?» – «Обреченное до смерти».
«Что знаешь ты о них?» – «Увы».
                        2    
 
Теперь зима и скоро Рождество,
И ледяная сумрачна столица,
И на Дворцовой площади пустынно,
И где-то звякнет царское стекло.
И тень мелькнет в узорчатом окошке,
И утро жжет без дела фонари,
А небо чисто, как глаза ребенка,
И, кажется, еще вчера,
Когда под снегом родились бульвары
И стала риторически Нева,
Согнув мосты горою Илионской ,
И невпопад по ним залязгали трамваи,
И далеко по ним маячили огни –
Я мучился над каждою строкою,
Глубокий снег мешал туда идти,
Где звездные врата над головою
И сама вечность кажется возможной.
Куда-то гнал меня по Караванной,
Закутав шарфом (я всегда простужен),
И так же косно, так же не доходно
Сидон и Тир, Хоразин, Вифсаида
Январским снегом стали на пути.
«Сказал Господь: сиди одесную Меня
Доколе положу врагов Твоих
В подножье ног…» Ты ль будешь сын Давидов?!
И так же ждать обещанную встречу,
Когда здесь ночь, и вечно на посту
За стенкою сипит соседский кашель,
И маятник кружит настенные часы.
Вот шаг один, за ним другой – не спорю,
Сего бубненья драгоценней нет.
Мне думалось когда-то,
Что умерло – не может возвратиться.
Но вот зима, и снова за окном
Заснеженный, пустынный Невский.
 
                        3        
 
Бывает время расставаний – осень.
О вас – в минуту жалкого раскаянья…
Я к чувству истины приближен не на столько,
Чтобы понять, как чистое звучанье,
Той музыки во мне уже звучавшей,
Мне новой мыслью может послужить
Привычное, назойливое слово –
Не истины ищу в словах.
Что слово?!
Дрожанье губ и взгляд – потом слова,
Перед глазами исчезали годы,
И стала жизнь, как память, коротка.
О чем мне невозможно только помнить,
И так невыносимо говорить
Об уходящем, сердцем всем искомом
Уходит время – не остановить.
 
Сегодня я доверчив стану
К всему тому, что искренне молчит,
И свет от лампы будет самый тусклый.
Коротких встреч, что кажется, не бывших
И вовсе с нами, но живущих в нас,
Когда на счет положен каждый час –
Он равен долгим, заоконным зимам.
И спать придется крепко спящим сном
Или на стол переводить чернила.
Писать стихи. И будет все случайно,
Доступное одним прикосновеньем.
А  по утру до боли надоевшем,
Как вид из окон двадцать лет назад
(Ну что искать из этих строчек смутных,
Непонятых и непрощенных).
Уже отцвел листвою Летний сад
И снегом Невский двадцать лет заснежен.
 
                           4
 
Мне хватит и одних воспоминаний,
И тишины петропольских аллей,
Сна Петергофа и нелепых статуй,
И тех же чувств поэзии моей.
И помнит юность для чего воспета,
До них безумно  хочется дожить.
Когда на землю сходят  этажи,
Гулять по ней без цели, до рассвета.
И пишется всегда легко,
И каждый звук до боли ощутимый,
И неимущих сердцу больше нет,
Когда ложится по бульварам снег,
И смотрится луна в витрины.
И каждый вздох благословенной речью
На тех устах не ставит запятых.
А на  Фонтанке, за окном, цветы,
Для них чуть-чуть приподняты гардины.
И это нам, наверное, на счастье,
А я ни разу в этой жизни не был,
Где нет дороже  Вифлеемских стен.
И только встать осталося с колен,
С галдежом чаек под открытым небом.
Так праведность едва ли говорит:
«Да будет трапеза их сетью,
Тенетами и плетью в возмездье им…»
Или себе подобным?!
И снова с миром поделиться нечем,
Как в високосном умирать году.
И даже там, в земле, такая сырость,
Как будто от немыслимых обид –
Каких еще сближений?!
Вращением над пропастью  земной.
Я жду еще твоих прикосновений,
А осень, ночь, стихи – всегда со мной!
 
                      
Пусть на полу разбросанные книги –
Нет не стихи – о прошлом ворожу.
Когда чужих имен не забываю,
Не тех изгнаний за руку беру.
И так спокойны, безмятежны лица,
По-детски лягут вдруг, и так уснут.
Огни парадных, где-то полночь бьют, –
И не дай Бог им что-нибудь приснится!
За столько лет душевной пустоты
О сколько стерлось – стало безответным –
Из памяти моей – я мучился напрасно,
Стирая  имена с могильных плит.
Дыхания в груди еще так много.
Так много жизней хочется забыть
За бытием своим неискупленным,
Не верить ничему, не думать ни о чем.
Кружиться снег, теряет след дорога,
Дворцовый мост и все спасенье в нем.
 
1988

http://zzgame.ru/2305439-oleg-garandin-poeziya-yunosti/
 

                                                                 
 
       

© Copyright: Олег Гарандин, 2014

Регистрационный номер №0236421

от 1 сентября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0236421 выдан для произведения:

                                                                                       

 

                         1

                                                                                                       

Бывает время обладанья рифмой,

Не власть над сердцем – сердца пробужденье.

Бывает время – чувства обретают мысли –

Мысли переходят в слово.

Жизнь течет вольготней – жизнь!

И это слово – неизвестность, логос.

 

Вот я случайно, будто бы случайно,

Коснулся губ твоих и буду ждать ответа,

Всего того, что кажется моим,

Или похожим, – для пустых словечек.

И что живем мы безнадежно – жаль ведь!

А заменить бессилье уже нечем.

Живет одно – каким-то все смущеньем,

Не выжечь чувством, самым горьким словом

Не изменить.

 

Чтобы хоть что-то навсегда осталось,

Как было, тайным, неисповедимым.

Чтобы вовек и больше никогда

Колокола так пусто не звучали

Далеким эхом, все уже сказавшим

О той святыне, ставшей недоступной.

А сколько лет проговорив о том

Существованье, – заблудиться в прошлом!

С надеждой ждать и снова не дождаться

За двадцать лет у запертой двери… –

А там ни звука – в дверь не достучаться.

 

На берегах земли задумчивой стопой

Проходят сызнова века. Как смутно

Я вижу в них не будущего облик.

Из прошлого стараюсь заглянуть.

«Что видишь?» – «Обреченное до смерти».

«Что знаешь ты о них?» – «Увы».

                        2    

 

Теперь зима и скоро Рождество,

И ледяная сумрачна столица,

И на Дворцовой площади пустынно,

И где-то звякнет царское стекло.

И тень мелькнет в узорчатом окошке,

И утро жжет без дела фонари,

А небо чисто, как глаза ребенка,

И, кажется, еще вчера,

Когда под снегом родились бульвары

И стала риторически Нева,

Согнув мосты горою Илионской ,

И невпопад по ним залязгали трамваи,

И далеко по ним маячили огни –

Я мучился над каждою строкою,

Глубокий снег мешал туда идти,

Где звездные врата над головою

И сама вечность кажется возможной.

Куда-то гнал меня по Караванной,

Закутав шарфом (я всегда простужен),

И так же косно, так же не доходно

Сидон и Тир, Хоразин, Вифсаида

Январским снегом стали на пути.

«Сказал Господь: сиди одесную Меня

Доколе положу врагов Твоих

В подножье ног…» Ты ль будешь сын Давидов?!

И так же ждать обещанную встречу,

Когда здесь ночь, и вечно на посту

За стенкою сипит соседский кашель,

И маятник кружит настенные часы.

Вот шаг один, за ним другой – не спорю,

Сего бубненья драгоценней нет.

Мне думалось когда-то,

Что умерло – не может возвратиться.

Но вот зима, и снова за окном

Заснеженный, пустынный Невский.

 

                        3        

 

Бывает время расставаний – осень.

О вас – в минуту жалкого раскаянья…

Я к чувству истины приближен не на столько,

Чтобы понять, как чистое звучанье,

Той музыки во мне уже звучавшей,

Мне новой мыслью может послужить

Привычное, назойливое слово –

Не истины ищу в словах.

Что слово?!

Дрожанье губ и взгляд – потом слова,

Перед глазами исчезали годы,

И стала жизнь, как память, коротка.

О чем мне невозможно только помнить,

И так невыносимо говорить

Об уходящем, сердцем всем искомом

Уходит время – не остановить.

 

Сегодня я доверчив стану

К всему тому, что искренне молчит,

И свет от лампы будет самый тусклый.

Коротких встреч, что кажется, не бывших

И вовсе с нами, но живущих в нас,

Когда на счет положен каждый час –

Он равен долгим, заоконным зимам.

И спать придется крепко спящим сном

Или на стол переводить чернила.

Писать стихи. И будет все случайно,

Доступное одним прикосновеньем.

А  по утру до боли надоевшем,

Как вид из окон двадцать лет назад

(Ну что искать из этих строчек смутных,

Непонятых и непрощенных).

Уже отцвел листвою Летний сад

И снегом Невский двадцать лет заснежен.

 

                           4

 

Мне хватит и одних воспоминаний,

И тишины петропольских аллей,

Сна Петергофа и нелепых статуй,

И тех же чувств поэзии моей.

И помнит юность для чего воспета,

До них безумно  хочется дожить.

Когда на землю сходят  этажи,

Гулять по ней без цели, до рассвета.

И пишется всегда легко,

И каждый звук до боли ощутимый,

И неимущих сердцу больше нет,

Когда ложится по бульварам снег,

И смотрится луна в витрины.

И каждый вздох благословенной речью

На тех устах не ставит запятых.

А на  Фонтанке, за окном, цветы,

Для них чуть-чуть приподняты гардины.

И это нам, наверное, на счастье,

А я ни разу в этой жизни не был,

Где нет дороже  Вифлеемских стен.

И только встать осталося с колен,

С галдежом чаек под открытым небом.

Так праведность едва ли говорит:

«Да будет трапеза их сетью,

Тенетами и плетью в возмездье им…»

Или себе подобным?!

И снова с миром поделиться нечем,

Как в високосном умирать году.

И даже там, в земле, такая сырость,

Как будто от немыслимых обид –

Каких еще сближений?!

Вращением над пропастью  земной.

Я жду еще твоих прикосновений,

А осень, ночь, стихи – всегда со мной!

 

                      

                                                     Пусть на полу разбросанные книги –

Нет не стихи – о прошлом ворожу.

Когда чужих имен не забываю,

Не тех изгнаний за руку беру.

И так спокойны, безмятежны лица,

По-детски лягут вдруг, и так уснут.

Огни парадных, где-то полночь бьют, –

И не дай Бог им что-нибудь приснится!

За столько лет душевной пустоты

О сколько стерлось – стало безответным –

Из памяти моей – я мучился напрасно,

Стирая  имена с могильных плит.

Дыхания в груди еще так много.

Так много жизней хочется забыть

За бытием своим неискупленным,

Не верить ничему, не думать ни о чем.

Кружиться снег, теряет след дорога,

Дворцовый мост и все спасенье в нем.

 

1988

 

                                                                 

 

       


Рейтинг: 0 215 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!