Исход

1 сентября 2014 - Олег Гарандин
                                                                                       
 
                         1
                                                                                                       
Бывает время обладанья рифмой,
Не власть над сердцем – сердца пробужденье.
Бывает время – чувства обретают мысли –
Мысли переходят в слово.
Жизнь течет вольготней – жизнь!
И это слово – неизвестность, логос.
 
Вот я случайно, будто бы случайно,
Коснулся губ твоих и буду ждать ответа,
Всего того, что кажется моим,
Или похожим, – для пустых словечек.
И что живем мы безнадежно – жаль ведь!
А заменить бессилье уже нечем.
Живет одно – каким-то все смущеньем,
Не выжечь чувством, самым горьким словом
Не изменить.
 
Чтобы хоть что-то навсегда осталось,
Как было, тайным, неисповедимым.
Чтобы вовек и больше никогда
Колокола так пусто не звучали
Далеким эхом, все уже сказавшим
О той святыне, ставшей недоступной.
А сколько лет проговорив о том
Существованье, – заблудиться в прошлом!
С надеждой ждать и снова не дождаться
За двадцать лет у запертой двери… –
А там ни звука – в дверь не достучаться.
 
На берегах земли задумчивой стопой
Проходят сызнова века. Как смутно
Я вижу в них не будущего облик.
Из прошлого стараюсь заглянуть.
«Что видишь?» – «Обреченное до смерти».
«Что знаешь ты о них?» – «Увы».
                        
                          2    
 
Теперь зима и скоро Рождество,
И ледяная сумрачна столица,
И на Дворцовой площади пустынно,
И где-то звякнет царское стекло.
И тень мелькнет в узорчатом окошке,
И утро жжет без дела фонари,
А небо чисто, как глаза ребенка,
И, кажется, еще вчера,
Когда под снегом родились бульвары
И стала риторически Нева,
Согнув мосты горою Илионской ,
И невпопад по ним залязгали трамваи,
И далеко по ним маячили огни –
Я мучился над каждою строкою,
Глубокий снег мешал туда идти,
Где звездные врата над головою
И сама вечность кажется возможной.
Куда-то гнал меня по Караванной,
Закутав шарфом (я всегда простужен),
И так же косно, так же не доходно
Сидон и Тир, Хоразин, Вифсаида
Январским снегом стали на пути.
«Сказал Господь: сиди одесную Меня
Доколе положу врагов Твоих
В подножье ног…» Ты ль будешь сын Давидов?!
И так же ждать обещанную встречу,
Когда здесь ночь, и вечно на посту
За стенкою сипит соседский кашель,
И маятник кружит настенные часы.
Вот шаг один, за ним другой – не спорю,
Сего бубненья драгоценней нет.
Мне думалось когда-то,
Что умерло – не может возвратиться.
Но вот зима, и снова за окном
Заснеженный, пустынный Невский.
 
                        3        
 
Бывает время расставаний – осень.
О вас – в минуту жалкого раскаянья…
Я к чувству истины приближен не на столько,
Чтобы понять, как чистое звучанье,
Той музыки во мне уже звучавшей,
Мне новой мыслью может послужить
Привычное, назойливое слово –
Не истины ищу в словах.
Что слово?!
Дрожанье губ и взгляд – потом слова,
Перед глазами исчезали годы,
И стала жизнь, как память, коротка.
О чем мне невозможно только помнить,
И так невыносимо говорить
Об уходящем, сердцем всем искомом
Уходит время – не остановить.
 
Сегодня я доверчив стану
К всему тому, что искренне молчит,
И свет от лампы будет самый тусклый.
Коротких встреч, что кажется, не бывших
И вовсе с нами, но живущих в нас,
Когда на счет положен каждый час –
Он равен долгим, заоконным зимам.
И спать придется крепко спящим сном
Или на стол переводить чернила.
Писать стихи. И будет все случайно,
Доступное одним прикосновеньем.
А  по утру до боли надоевшем,
Как вид из окон двадцать лет назад
(Ну что искать из этих строчек смутных,
Непонятых и непрощенных).
Уже отцвел листвою Летний сад
И снегом Невский двадцать лет заснежен.
 
                           4
 
Мне хватит и одних воспоминаний,
И тишины петропольских аллей,
Сна Петергофа и нелепых статуй,
И тех же чувств поэзии моей.
И помнит юность для чего воспета,
До них безумно  хочется дожить.
Когда на землю сходят  этажи,
Гулять по ней без цели, до рассвета.
И пишется всегда легко,
И каждый звук до боли ощутимый,
И неимущих сердцу больше нет,
Когда ложится по бульварам снег,
И смотрится луна в витрины.
И каждый вздох благословенной речью
На тех устах не ставит запятых.
А на  Фонтанке, за окном, цветы,
Для них чуть-чуть приподняты гардины.
И это нам, наверное, на счастье,
А я ни разу в этой жизни не был,
Где нет дороже  Вифлеемских стен.
И только встать осталося с колен,
С галдежом чаек под открытым небом.
Так праведность едва ли говорит:
«Да будет трапеза их сетью,
Тенетами и плетью в возмездье им…»
Или себе подобным?!
И снова с миром поделиться нечем,
Как в високосном умирать году.
И даже там, в земле, такая сырость,
Как будто от немыслимых обид –
Каких еще сближений?!
Вращением над пропастью  земной.
Я жду еще твоих прикосновений,
А осень, ночь, стихи – всегда со мной!
 
                      
Пусть на полу разбросанные книги –
Нет не стихи – о прошлом ворожу.
Когда чужих имен не забываю,
Не тех изгнаний за руку беру.
И так спокойны, безмятежны лица,
По-детски лягут вдруг, и так уснут.
Огни парадных, где-то полночь бьют, –
И не дай Бог им что-нибудь приснится!
За столько лет душевной пустоты
О сколько стерлось – стало безответным –
Из памяти моей – я мучился напрасно,
Стирая  имена с могильных плит.
Дыхания в груди еще так много.
Так много жизней хочется забыть
За бытием своим неискупленным,
Не верить ничему, не думать ни о чем.
Кружиться снег, теряет след дорога,
Дворцовый мост и все спасенье в нем.
 
1988
 

                                                                 
 
       

© Copyright: Олег Гарандин, 2014

Регистрационный номер №0236421

от 1 сентября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0236421 выдан для произведения:

                                                                                       

 

                         1

                                                                                                       

Бывает время обладанья рифмой,

Не власть над сердцем – сердца пробужденье.

Бывает время – чувства обретают мысли –

Мысли переходят в слово.

Жизнь течет вольготней – жизнь!

И это слово – неизвестность, логос.

 

Вот я случайно, будто бы случайно,

Коснулся губ твоих и буду ждать ответа,

Всего того, что кажется моим,

Или похожим, – для пустых словечек.

И что живем мы безнадежно – жаль ведь!

А заменить бессилье уже нечем.

Живет одно – каким-то все смущеньем,

Не выжечь чувством, самым горьким словом

Не изменить.

 

Чтобы хоть что-то навсегда осталось,

Как было, тайным, неисповедимым.

Чтобы вовек и больше никогда

Колокола так пусто не звучали

Далеким эхом, все уже сказавшим

О той святыне, ставшей недоступной.

А сколько лет проговорив о том

Существованье, – заблудиться в прошлом!

С надеждой ждать и снова не дождаться

За двадцать лет у запертой двери… –

А там ни звука – в дверь не достучаться.

 

На берегах земли задумчивой стопой

Проходят сызнова века. Как смутно

Я вижу в них не будущего облик.

Из прошлого стараюсь заглянуть.

«Что видишь?» – «Обреченное до смерти».

«Что знаешь ты о них?» – «Увы».

                        2    

 

Теперь зима и скоро Рождество,

И ледяная сумрачна столица,

И на Дворцовой площади пустынно,

И где-то звякнет царское стекло.

И тень мелькнет в узорчатом окошке,

И утро жжет без дела фонари,

А небо чисто, как глаза ребенка,

И, кажется, еще вчера,

Когда под снегом родились бульвары

И стала риторически Нева,

Согнув мосты горою Илионской ,

И невпопад по ним залязгали трамваи,

И далеко по ним маячили огни –

Я мучился над каждою строкою,

Глубокий снег мешал туда идти,

Где звездные врата над головою

И сама вечность кажется возможной.

Куда-то гнал меня по Караванной,

Закутав шарфом (я всегда простужен),

И так же косно, так же не доходно

Сидон и Тир, Хоразин, Вифсаида

Январским снегом стали на пути.

«Сказал Господь: сиди одесную Меня

Доколе положу врагов Твоих

В подножье ног…» Ты ль будешь сын Давидов?!

И так же ждать обещанную встречу,

Когда здесь ночь, и вечно на посту

За стенкою сипит соседский кашель,

И маятник кружит настенные часы.

Вот шаг один, за ним другой – не спорю,

Сего бубненья драгоценней нет.

Мне думалось когда-то,

Что умерло – не может возвратиться.

Но вот зима, и снова за окном

Заснеженный, пустынный Невский.

 

                        3        

 

Бывает время расставаний – осень.

О вас – в минуту жалкого раскаянья…

Я к чувству истины приближен не на столько,

Чтобы понять, как чистое звучанье,

Той музыки во мне уже звучавшей,

Мне новой мыслью может послужить

Привычное, назойливое слово –

Не истины ищу в словах.

Что слово?!

Дрожанье губ и взгляд – потом слова,

Перед глазами исчезали годы,

И стала жизнь, как память, коротка.

О чем мне невозможно только помнить,

И так невыносимо говорить

Об уходящем, сердцем всем искомом

Уходит время – не остановить.

 

Сегодня я доверчив стану

К всему тому, что искренне молчит,

И свет от лампы будет самый тусклый.

Коротких встреч, что кажется, не бывших

И вовсе с нами, но живущих в нас,

Когда на счет положен каждый час –

Он равен долгим, заоконным зимам.

И спать придется крепко спящим сном

Или на стол переводить чернила.

Писать стихи. И будет все случайно,

Доступное одним прикосновеньем.

А  по утру до боли надоевшем,

Как вид из окон двадцать лет назад

(Ну что искать из этих строчек смутных,

Непонятых и непрощенных).

Уже отцвел листвою Летний сад

И снегом Невский двадцать лет заснежен.

 

                           4

 

Мне хватит и одних воспоминаний,

И тишины петропольских аллей,

Сна Петергофа и нелепых статуй,

И тех же чувств поэзии моей.

И помнит юность для чего воспета,

До них безумно  хочется дожить.

Когда на землю сходят  этажи,

Гулять по ней без цели, до рассвета.

И пишется всегда легко,

И каждый звук до боли ощутимый,

И неимущих сердцу больше нет,

Когда ложится по бульварам снег,

И смотрится луна в витрины.

И каждый вздох благословенной речью

На тех устах не ставит запятых.

А на  Фонтанке, за окном, цветы,

Для них чуть-чуть приподняты гардины.

И это нам, наверное, на счастье,

А я ни разу в этой жизни не был,

Где нет дороже  Вифлеемских стен.

И только встать осталося с колен,

С галдежом чаек под открытым небом.

Так праведность едва ли говорит:

«Да будет трапеза их сетью,

Тенетами и плетью в возмездье им…»

Или себе подобным?!

И снова с миром поделиться нечем,

Как в високосном умирать году.

И даже там, в земле, такая сырость,

Как будто от немыслимых обид –

Каких еще сближений?!

Вращением над пропастью  земной.

Я жду еще твоих прикосновений,

А осень, ночь, стихи – всегда со мной!

 

                      

                                                     Пусть на полу разбросанные книги –

Нет не стихи – о прошлом ворожу.

Когда чужих имен не забываю,

Не тех изгнаний за руку беру.

И так спокойны, безмятежны лица,

По-детски лягут вдруг, и так уснут.

Огни парадных, где-то полночь бьют, –

И не дай Бог им что-нибудь приснится!

За столько лет душевной пустоты

О сколько стерлось – стало безответным –

Из памяти моей – я мучился напрасно,

Стирая  имена с могильных плит.

Дыхания в груди еще так много.

Так много жизней хочется забыть

За бытием своим неискупленным,

Не верить ничему, не думать ни о чем.

Кружиться снег, теряет след дорога,

Дворцовый мост и все спасенье в нем.

 

1988

 

                                                                 

 

       


Рейтинг: 0 324 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярные стихи за месяц
158
125
93
93
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
91
88
81
71
70
70
66
УЧИТЕЛЬ 24 октября 2017 (Николина ОзернАя)
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
57
56
56
55
Красота 25 октября 2017 (Ольга Боровикова)
54
50
49
49
46
44
Наши мысли... 10 ноября 2017 (Виктор Лидин)
41
40
40
39
39
37
В ДОРОГЕ 1 ноября 2017 (Рената Юрьева)