ГлавнаяСтихиКрупные формыПоэмы → 15 дней октября( глава 3)

15 дней октября( глава 3)

article215259.jpg
Глава 3

Вылазка.



Передовому отряду курсантов

объединившемуся с держащими тут же оборону

юхновскими десантниками к-на Сторчака,

удалось с ходу выбить немцев из села Красный Столб

и отбросить на западный берег р. Угры.



Как Суворов великий любил говорить,

Чарку подняв на дружеском пире:

« - Не количеством, парень – уменьем бери!

Дело в хитрости брат, а не в силе!»



Мы заветы его не забыли в веках

И слова на усы намотали.

Мы ударили разом - на риск и на страх -

Словно мстительных призраков стая.



А у страха, известно, глаза велики,

И длины также ноги у страха.

Немцы в окна скакали, схватив сапоги,

Как покойники – в белых рубахах.



Но куда не бросайся, в любом уголке,

Будь то хата, река ли, сугроб ли,

Наши пули и штык доставали везде

Покорителей гордой Европы.



Бой был кратким... Телами усыпавши снег,

Побросав мотоциклы и танки,

С ходу в Угру бросались, в предутренней мгле,

Уцелевших героев остатки.



И по кругу пуская трофейный бычок,

С табачком вкус победы смакуя,

Мы решили тогда: а не так страшен чёрт,

Как его нам писаки малюют!



Подошло подкрепленье: обоз, лазарет;

Закурились дымки над кострами.

И, крестясь по старинке, на божеский свет

Собрались к сельсовету селяне.



Было мало их лапотных. Душ пятьдесят.

Да и то, старики да старухи.

Жидкий мох бородёнок, прищуренный взгляд,

Загрубелые тёмные руки.



Ни объятий, ни слёз, ни цветущих речей;

Всё топтались смущенно в сторонке.

Лишь бабёнка глазастая, всех побойчей,

Плат сатиновый снежкою скомкав,



Подошла к нам, курящим: « - Надолго, сынки?»

Так спокойно и просто спросила;

И печалью извечной славянской тоски

От негромких тех слов засквозило.



И почудилось мне в глубине этих глаз,

Темно - синих, как мартовский омут,

Что тоску эту я уже видел не раз…

Только где вот? Никак не припомню…



«- Как прикажут, маманя.… А вы - то, как тут?

Поддостали, наверное, фрицы?

Улыбнулась слегка, уголочками губ:

«-Что рассказывать? Сами смотрите…»



И кивнула куда – то, поверх головы,

Где берёзы под ветром шумели.

На берёзках тех тонких, жутки и белы,

Три недвижные тела висели…



«- Председатель с комсоргом – сказала крестясь –

А, что справа, в шинелке – из ваших.

С окружения вышел. Погибла вся часть.

Хоронился в подполе, у Глаши…



Переждать - бы чуток, отсидеться ему,

Немчура уберётся покуда…»

«- Нешто сдался?» Махнула: «- Какое, сынки!

Указали. Нашёлся Иуда».



В гневе сжались разбитые в кровь кулаки:

«- Эх, попался бы только нам в руки!»

«- Чо искать - то? Да вон, с своей бабой стоит;

В малахае и рыжем тулупе!»



« Где? Который? Держи!» - загалдели вразброд.

Кто - то холодно щёлкнул затвором.

И шумливой ватагой попёрли вперёд,

К мужичонке кривому, под сорок.



Тот всё понял. Но, вида не подав, стоял,

Исподлобья взирая угрюмо;

Только лишь изо рта самокрутку достал

Да под ноги презрительно сплюнул.



И когда мести жаждущим полукольцом

На него мы ватагой насели,

Кто – то бросил нам в спину: « - То, Стёпка Немой.

Кулака Ерофеева семя…



Ненавидит Советы, как люту змею

(Да такое забудешь, едва ли!)

В 19 – ом «ваши» евойну семью,

За соседним леском разменяли…



Бабку с мамкою, старших братьёв да отца:

(В землю прятали хлеб - кулаки же!)

А ему повезло… Пожалели мальца;

Дескать, так уже Богом обижен…»



«- Повезло да ненадолго. Баста, видать!-

Молвил холодно кто – то из наших –

Мы предательство будем огнём выжигать

Из поруганной памяти павших!»



Поддержали его: «- Поделом же ему,

Кулаку и кулацкому сыну!

Жить хотелось, видать, и солдату тому…

Выбирай себе, контра, осину!»



« Ну, давай, шевелись!» – подтолкнули вперёд

Подошвою холодных прикладов.

Но, растрёпанной птицей простреленной влёт,

Тут, нам под ноги, бросилась баба…



«- Пожалейте родимые: Богом молю!

Не лишайте детишек кормильца!

А, коль нет, то и мне уж, другую петлю

Рядом с ним на берёзе накиньте!



Вы ведь все матерями на свет рождены;

Я вас именем их заклинаю!

Не берите вы на душу тяжкой вины,

Из солдат становясь палачами!»



И мольбе ее вторя, на сумрачных нас,

Отупевших, как будто с похмелья,

Восемь пар не по – детски задумчивых глаз

Безотрывно и молча смотрели…



Серебрился порхая искристый снежок,

Солнце воду лакало из блюдца…

Тихо взводный сказал: «- Ну, к монахам, его!

Тут другие, без нас, разберутся…»



И забросив на плечи винтовок ремни,

Словно нехотя, шатко и грузно,

Мы, один за другим, восвояси пошли

Друг от друга, лицо отвернувши.



И, наверно, в тот миг вряд ли кто-нибудь мнил

Из вчерашних мальчишек безусых,

Что, не ведая сам, здесь дилемму решил,

Разрешенную классиком русским…



* * *

Солнце тусклое медленно в реку ползло.

Мы, колонною по три, и в ногу,

Уходя вслед за ним покидали село,

Выходя на большую дорогу.



И, как будто храня от напастей и бед

С молчаливостью мамки старушки,

Осеняли нас крестным знаменьем вослед

Три стены обгорелой церквушки.



Знать на славу трудилися зодчие встарь;

Средь руин, головой непокорной,

Словно Феникс из пепла, разбитый алтарь,

Восставал, от пожарища чёрный.



И, как будто, из древних проглянув начал,

От Руси, окрещенной но дикой,

Вдруг - та самая - скорбно дохнула печаль

Нам в лицо…с Богородицы лика.



(Продолжение следует)

© Copyright: Юрий Гончаренко, 2014

Регистрационный номер №0215259

от 17 мая 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0215259 выдан для произведения: Глава 3

Вылазка.



Передовому отряду курсантов

объединившемуся с держащими тут же оборону

юхновскими десантниками к-на Сторчака,

удалось с ходу выбить немцев из села Красный Столб

и отбросить на западный берег р. Угры.



Как Суворов великий любил говорить,

Чарку подняв на дружеском пире:

« - Не количеством, парень – уменьем бери!

Дело в хитрости брат, а не в силе!»



Мы заветы его не забыли в веках

И слова на усы намотали.

Мы ударили разом - на риск и на страх -

Словно мстительных призраков стая.



А у страха, известно, глаза велики,

И длины также ноги у страха.

Немцы в окна скакали, схватив сапоги,

Как покойники – в белых рубахах.



Но куда не бросайся, в любом уголке,

Будь то хата, река ли, сугроб ли,

Наши пули и штык доставали везде

Покорителей гордой Европы.



Бой был кратким... Телами усыпавши снег,

Побросав мотоциклы и танки,

С ходу в Угру бросались, в предутренней мгле,

Уцелевших героев остатки.



И по кругу пуская трофейный бычок,

С табачком вкус победы смакуя,

Мы решили тогда: а не так страшен чёрт,

Как его нам писаки малюют!



Подошло подкрепленье: обоз, лазарет;

Закурились дымки над кострами.

И, крестясь по старинке, на божеский свет

Собрались к сельсовету селяне.



Было мало их лапотных. Душ пятьдесят.

Да и то, старики да старухи.

Жидкий мох бородёнок, прищуренный взгляд,

Загрубелые тёмные руки.



Ни объятий, ни слёз, ни цветущих речей;

Всё топтались смущенно в сторонке.

Лишь бабёнка глазастая, всех побойчей,

Плат сатиновый снежкою скомкав,



Подошла к нам, курящим: « - Надолго, сынки?»

Так спокойно и просто спросила;

И печалью извечной славянской тоски

От негромких тех слов засквозило.



И почудилось мне в глубине этих глаз,

Темно - синих, как мартовский омут,

Что тоску эту я уже видел не раз…

Только где вот? Никак не припомню…



«- Как прикажут, маманя.… А вы - то, как тут?

Поддостали, наверное, фрицы?

Улыбнулась слегка, уголочками губ:

«-Что рассказывать? Сами смотрите…»



И кивнула куда – то, поверх головы,

Где берёзы под ветром шумели.

На берёзках тех тонких, жутки и белы,

Три недвижные тела висели…



«- Председатель с комсоргом – сказала крестясь –

А, что справа, в шинелке – из ваших.

С окружения вышел. Погибла вся часть.

Хоронился в подполе, у Глаши…



Переждать - бы чуток, отсидеться ему,

Немчура уберётся покуда…»

«- Нешто сдался?» Махнула: «- Какое, сынки!

Указали. Нашёлся Иуда».



В гневе сжались разбитые в кровь кулаки:

«- Эх, попался бы только нам в руки!»

«- Чо искать - то? Да вон, с своей бабой стоит;

В малахае и рыжем тулупе!»



« Где? Который? Держи!» - загалдели вразброд.

Кто - то холодно щёлкнул затвором.

И шумливой ватагой попёрли вперёд,

К мужичонке кривому, под сорок.



Тот всё понял. Но, вида не подав, стоял,

Исподлобья взирая угрюмо;

Только лишь изо рта самокрутку достал

Да под ноги презрительно сплюнул.



И когда мести жаждущим полукольцом

На него мы ватагой насели,

Кто – то бросил нам в спину: « - То, Стёпка Немой.

Кулака Ерофеева семя…



Ненавидит Советы, как люту змею

(Да такое забудешь, едва ли!)

В 19 – ом «ваши» евойну семью,

За соседним леском разменяли…



Бабку с мамкою, старших братьёв да отца:

(В землю прятали хлеб - кулаки же!)

А ему повезло… Пожалели мальца;

Дескать, так уже Богом обижен…»



«- Повезло да ненадолго. Баста, видать!-

Молвил холодно кто – то из наших –

Мы предательство будем огнём выжигать

Из поруганной памяти павших!»



Поддержали его: «- Поделом же ему,

Кулаку и кулацкому сыну!

Жить хотелось, видать, и солдату тому…

Выбирай себе, контра, осину!»



« Ну, давай, шевелись!» – подтолкнули вперёд

Подошвою холодных прикладов.

Но, растрёпанной птицей простреленной влёт,

Тут, нам под ноги, бросилась баба…



«- Пожалейте родимые: Богом молю!

Не лишайте детишек кормильца!

А, коль нет, то и мне уж, другую петлю

Рядом с ним на берёзе накиньте!



Вы ведь все матерями на свет рождены;

Я вас именем их заклинаю!

Не берите вы на душу тяжкой вины,

Из солдат становясь палачами!»



И мольбе ее вторя, на сумрачных нас,

Отупевших, как будто с похмелья,

Восемь пар не по – детски задумчивых глаз

Безотрывно и молча смотрели…



Серебрился порхая искристый снежок,

Солнце воду лакало из блюдца…

Тихо взводный сказал: «- Ну, к монахам, его!

Тут другие, без нас, разберутся…»



И забросив на плечи винтовок ремни,

Словно нехотя, шатко и грузно,

Мы, один за другим, восвояси пошли

Друг от друга, лицо отвернувши.



И, наверно, в тот миг вряд ли кто-нибудь мнил

Из вчерашних мальчишек безусых,

Что, не ведая сам, здесь дилемму решил,

Разрешенную классиком русским…



* * *

Солнце тусклое медленно в реку ползло.

Мы, колонною по три, и в ногу,

Уходя вслед за ним покидали село,

Выходя на большую дорогу.



И, как будто храня от напастей и бед

С молчаливостью мамки старушки,

Осеняли нас крестным знаменьем вослед

Три стены обгорелой церквушки.



Знать на славу трудилися зодчие встарь;

Средь руин, головой непокорной,

Словно Феникс из пепла, разбитый алтарь,

Восставал, от пожарища чёрный.



И, как будто, из древних проглянув начал,

От Руси, окрещенной но дикой,

Вдруг - та самая - скорбно дохнула печаль

Нам в лицо…с Богородицы лика.



(Продолжение следует)
Рейтинг: +1 242 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярные стихи за месяц
129
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
94
93
93
91
71
70
66
УЧИТЕЛЬ 24 октября 2017 (Николина ОзернАя)
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
57
57
56
Красота 25 октября 2017 (Ольга Боровикова)
56
52
Осеннее 11 ноября 2017 (Нина Колганова)
50
49
49
48
46
45
44
Наши мысли... 10 ноября 2017 (Виктор Лидин)
43
41
41
39
38
37
В ДОРОГЕ 1 ноября 2017 (Рената Юрьева)