ГлавнаяПоэзияКрупные формыЦиклы стихов → «Дубровский - 2». Повесть в стихах. Мой вариант ( 11 ).

«Дубровский - 2». Повесть в стихах. Мой вариант ( 11 ).

22 октября 2012 - Александр Яминский

  

ГЛАВА 11

1

А вот теперь-то, Мой Читатель,

я, позволения попросив

( хоть и труда сего, создатель ),

суть объясню, в Стихах излив…-

и то, для тех, кто нить сюжета,

забыл давно ( О…, жизни Лета*! ),

а может, и совсем не знал,
презрев А.С. оригинал…

Но к обстоятельствам ( по теме )

вернуться если, повесть чтя,

то рассказать, пора, не льстя,

о главной, в общем-то, дилемме,

Дубровский – в коей – в меру сил -

себя – в француза превратил…

 

* - Лета – ударение на первом слоге, ибо

речь о реке забвения, а не о годах-летах…

2

Итак ( Но издали, вначале… ),

и здесь о станции, сказать

( как о сюжета перевале ),

всё ж, надо ( дабы смысл понять )…,

смотрителя где, дом, ночлегом,

слыл ( И по делу! ), словно брегом,

помимо службы основной

( Где почта – казус…- но святой! )…,

когда людей иных, проездом,

обитель принимала, всех,

но то – отнюдь не для потех,

чтоб сумасбродить, неким съездом…,

а сим гостям – чуть отдохнуть…

и дальше свой продолжить путь…

3

Вот и сейчас, приезжий новый,

сидел, задумчиво, в углу,

заночевать – уже готовый,

и знать, впадал, неспешно, в мглу,

встречала что, российским гидом,

его манеры с пришлым видом, 

а оный, словно неги пыл,

смиренно-терпеливым был…,

ведь обличал, толь разночинца,

иль иностранца – всем в пример,

ну…, человека – из химер

( А для Руси, почти как принца! ),

кто на почтовом тракте смел, 

но гласа, вовсе, не имел…

4

Его же бричка, небольшая,

стояла, грязной, на дворе,

подмазки должной ожидая

( От бездорожья, в сей поре! )…

и чемодан, в ней, скарбом скудным,

лежал, как рангом обоюдным,

к достатку явной бедноты

( Но вне претензий тесноты! ),

как доказательство простое…,

к существованию тощих дней,

а с ними и, увы, ночей,

чтя завтрашнее ( Столь златое! ),

что, вечно, на Руси, всех ждёт…

и будто с неба ниспадёт!

5

Приезжий, чрез свои манеры

( привычности где, был, налёт… ),

минуя, явно, чуждых, сферы,

из пресловутости забот,

не спрашивал себе ни чаю…,

ни кофию ( Мол, «ни внимаю»! )…,

а лишь, чрез старое сукно,

поглядывал, порой, в окно…

и всё посвистывал, в досаде,

лишая неги будто, слух,

смотрительницы, коей дух,

к неудовольствию, во взгляде,

витал ( По факту! ), как Титан,

«великий» выдавая сан…

6

Сидевшей за перегородкой,

совсем, не нравился мотив,

что появился, злой находкой,

с приезжим ( Аж, её бесив! )…,

вполголоса кто, говорила

( жалея, что его впустила ):

«Вот бог послал, мне, свистуна!

Ведь оный – словно сатана…-

посвистывает… Чтоб он лопнул!

И сразу видно – не Иван…,

а окаянный басурман!»,

но тут смотритель, словно топнул

( ногою, в смысле… ), ей сказав

( И свой являя, в общем, нрав! ):

7

«А что? – И не беда большая,

а коль он свищет, то – пускай…» -

«Что за беда? – супруга, злая,

тут возразила ( Через край! )…-

Иль ты не знаешь, сей приметы?» -

«Какой приметы? А…, заветы…-

Деньгу что выживает свист…

Да не насолит нам солист!

И здесь, Пахомовна, обузой,

по жизни если, сторона,

когда стезя, по ней, одна,

и хоть свисти, хоть вой медузой,

а денег, всё-таки, как нет,

так и не будет…- весь ответ!»

8

«Да отпусти его…- не мучай!

Ну, Сидорыч…, ты и тиран!

Иль для тебя, охотой, случай,

держать его, под некий план?

И лошадей ему, добротных,

скорее дай…, а не животных,

из немощных ( От жизни! ) кляч…

А человека – не дурачь!

И пусть быстрее, уезжает…

Ведь, поневоле, злись – не злись…

Да к чёрту, свист сей, провались,

со свистуном…- кой донимает!»

Но муж, жены гася накал,

степенно, тему развивал…:

9

«Пусть подождёт…, ещё немного…

А ты, Пахомовна, вникай…

Ведь на конюшне, если строго,

всего три тройки…- То ж – не Рай!

Но всё живое – меру знает,

четвёртая, знать, отдыхает…

А если, вдруг ( Ты посуди… ),

к нам подоспеют ( Соблюди! ),

проезжие, из рангов знатных;

И потому, я не хочу

( Да мне ль, француз сей, по плечу? ),

чтоб отвечать ( Месть – из приятных? )…,

тем паче, шеею своей!

А оттого: держу коней…

10

Чу, так и есть! – Как будто к слову…

А вон и скачут…- шибко как!

Добычей, к нашему улову…

Не генерал ли? – Вот так-так…»

И ко крыльцу толпа стремилась,     

коляска где, остановилась,

а с козел соскочил, с лихвой,

слуга ( Как парень удалой! )…

и отпер дверцы, столь привычно,

а с тем, распахивая путь,

где, задержавшись, на чуть-чуть,

но, чрез минуту ( Как обычно! ),

наружу вышел господин,

кто, безусловно, дворянин!

11

Сей человек, был офицером

( к тому же, вовсе, молодым ),

в шинели строевой – примером -

всем уклонистам, столь шальным...,

а к облику – в фуражке белой…

и он вошёл, походкой смелой,

к смотрителю, а вслед за ним,

слуга ( Столь ловкий! ), кто, засим,

шкатулку внёс и, на окошко,

её, поставив, сник, как джин…,

а офицер ( Ценя свой чин!

Где и апломб сквозил, немножко… ),

чтя повелительный закал,

командным голосом сказал:

12

«Мне, лошадей…- и не невольте!» -

«Сейчас,- смотритель отвечал.-

Но подорожную, извольте,

мне предоставить…, чтоб я знал…» -

«Я подорожной не имею…

А еду в сторону…, знать, смею…

Иль ты, меня, не узнаёшь?»

И здесь ( Не зная, что найдёшь! ),

смотритель, вмиг, засуетился

и кинулся ( Буквально, впрыть! ),

чтоб ямщиков поторопить,

а офицер – в обзор пустился,

и стал – по комнате гулять,

чтоб раздражение унять…

13

Взад и вперёд шагая, мерно,

забрёл, случайно, в закуток,

перегородка где, наверно,

его манила, скорбный рок…

и у смотрительницы, тихо,

спросил он ( Не тревожа лиха! ):

«А кто такой приезжий сей?»,

и та – с избытком новостей:

«Бог ведает…,- враз, отвечала.-

А то – француз какой-то, к нам…

Ведь лезут, вечно, «по делам»!

И этот ( Век бы ни видала! )…-

ждёт лошадей – уж пять часов…,

да свищет, ирод…- нету слов!»

14

И офицер, с проезжим оным,

через того настроя пыл

( А во французском слыл смышлёным...-

Знать, в такт души! ), заговорил:

«Куда, месье, коль Вы – в России,

стремитесь ехать ( ? ), чрез стихии…» -

«В ближайший город,- тут, француз

( Как будто скинув тяжкий груз! ),

вмиг, отвечал…- А вот оттуда

я отправляюсь уж к месье,

который изучил досье

( Во избежание пересуда! ),

наняв в учителя меня,

но за глаза…, хоть и ценя!

15

Я думал, что уже сегодня,
смогу к помещику прибыть,

но, словно кара мстит господня,

и заставляет оных злить,

где господин смотритель, явно

( А уж жена его, подавно! ),

иначе судят…, ведь, расчёт,

им силы, думать, придаёт…

Но в сей земле, довольно трудно,

достать обычных лошадей…

А этих не пойму людей,

себя ведущих так…- паскудно!

Но Вы, как русский офицер,

способны дать, им, свод манер…» -

16

«А вот к кому, из здешних денди,

определились Вы, судьбой?» -

«Да к Троекурову…, кто, бренди

( по слухам ) потчует, душой…» -

«А кто такой сей Троекуров?» -

«Да ma foi, из самодуров,

как я, mon officier*, слыхал…,

и мало доброго кто знал…

Но говорят – он барин гордый

и своенравный, не чутОк,

а в обращении – жестОк,

вот и к домашним, волей, твёрдый,

знать, из-за нрава – не любим,

и нелегко ужиться с ним…

 

* - Право, господин офицер.

17

Трепещут все, лишь имя слышат,

и нашей хартии не льстит,

учителя едва где, дышат…,

а он, по долям, не скорбит…

и вот, совсем без церемоний,

в порывах собственных агоний,

двоих – аж до смерти засёк, 

другим чтоб стало, как бы впрок…» -

«И Вы, помилуйте, решились,

с таким чудовищем живать?» -

«А что же делать? Или ждать,

чтоб деньги с неба, вдруг, свалились!?

Ведь он-то предлагает мне

весь пансион…- причём, вдвойне!

18

Три тысячи рублей, я стану,

в год ( Ведь неплохо! ) получать…,

и всё готовое – по плану

( Кой нужно только выполнять! )…

И может быть – счастливым буду,

а с тем – Россию не забуду…,

вне зависти господ иных,

кто замечают лишь своих…

А у меня, одна, родная,

увы, старушка-мать, всего,

и полбюджета своего,

я буду отсылать ей…, зная,

каков её текущий счёт,

на пропитание что пойдёт…

19

Из денег остальных ( Без траты! ),

что в пять-то лет, могу скопить,

пусть суммой маленькой, с зарплаты,

но в капитал, всё ж, обратить…,

а тот, достаточный в дальнейшем,

к задаче, в обществе, первейшей,

где независимым мне быть,

грядущее поможет жить…

и bonsoir* тогда России…,

в Париж я еду, навсегда,

где ждёт коммерции среда,

( Пусть, в оборотах злой стихии! ),

но жизнь, я вижу, только так…

и шанс в ней – вовсе не пустяк!»

 

* - Прощайте.

20

«А кто-нибудь, Вас, знает в доме?» -

в раздумьях, офицер спросил…

«Никто…- Как в чувственном изломе,

учитель отвечал, без сил…-

Ведь из Москвы, меня, нежданно,

он выписал, довольно странно,  

через приятелей своих

( Кто пили, вечно, на троих! )…,

и вот один, из них, случайно

( а повар коего, француз…

И здесь, понятно, кровность уз! ),

рекомендацию, банально,

персоны предложил, моей,

и вот я здесь…- в теснине сей!

21

И знать Вам надобно, бесспорно,

что ( А случайность, тут, виной! )

учителем служить ( То – вздорно! ),

я не готовился – судьбой…,

кондитером лишь быть, желая,

но мне сказали, не скрывая

( учтя процент учителей ),

что в этом звании, скорей,

в отчизне вашей преуспею…,

да то и выгодней, увы,

чем стряпать ( Для лихой молвы! ),

где горький опыт я имею…

А потому, не возражал,

коль казус оный, долей пал…»

22

Здесь, офицер, прервав раздумья,

а с ними, разрешив вопрос

( Вне глупости…- из вольнодумия! ),

французу, внятно, произнёс:

«Послушайте…- не удивляясь,

но если бы, прося…, иль каясь…,  

иль преклоняясь, пред душой,

судьба преподнесла б покой...,

а вместо будущности этой,

Вам десять тысяч предложив

( И тем, мечту осуществив! ),

деньгами чистыми…, где – мЕтой -

чтоб Вы, в Париж, и в сей же час,

отправились, забывши нас?»

23

Француз – немало с удивлением -

на офицера посмотрел

и, улыбнувшись с сожалением,

лишь покачал главой, в удел…

А тут, смотритель, к ним вошедший

( Всё ж, выгоду свою нашедший! ):

«Готовы лошади» - сказал

( И тем, беседы сбив накал! )…,

и то же самое, проворный,

слуга, возникши, подтвердил…,

а офицер, вновь впавши в пыл

( В делах, увы, такой упорный! ):

«Сейчас,- ответил, снизив тон,-

но на минуту выдьте вон!»

24

И те исчезли…- да по-русски

( Мгновенно, то есть, чтя приказ! ),

а офицер, уж по-французски,

всё продолжал ( Вводя в экстаз…-

да чрез неверие иностранца!

Кто, как небесного посланца,

случайно, встретил…, ну, а тот,

за так, богатство отдаёт… ):

«Я не шучу…, бросая фразу,

и десять тысяч дать могу…

А что бы Вам, не быть в долгу,

мне нужен Ваш отъезд ( И сразу! )

и ваших же бумаг пакет,

и более, претензий нет!»

25

При сих словах ( О, Русь, ты – странность! ),

шкатулку отпер он свою,

и вынул несколько ( Как в данность! )

кип ассигнаций…- И…- в Раю –

почувствовал себя, мгновенно,

француз…, кой ошалел, забвенно,

глаза, тараща на него

( Ведь он не мог постичь всего! )…

и думать не был в состоянии…,

но с изумлением повторял:

«Лишь мой отъезд…, Париж…, вокзал…,

мои бумаги…- Жизнь, как в мании…

Но Вы же шутите, к словам?

Да и зачем, бумаги, Вам?»

26

«А Вам до этого нет дела!

Но мне ответьте на вопрос:

Согласны ль Вы, ценой удела,

на вариант мой ( ? ), был бы спрос…»,

но всё ещё, ушам не веря,

француз ( Какое там, потеря!? –

В России если жить, лишь дни… ),

бумаги протянул свои…

А офицер младой, листая,

их с быстротой пересмотрел,

ведь цель он явную имел,

французу деньги предлагая…

и мыслей, однозначный ход,

выстраивая…, знал исход!

27

«Ваш пашпорт… Хорошо… А дале?

С рекомендательным письмом…

Свидетельство идёт, вначале,

родился где…, кто мать с отцом…

Но то – уже, совсем прекрасно…

И действовать, как надо…, ясно…

А вот и деньги, ваши ж, Вам…

И сделка наша – по рукам…

И отправляйтесь, поскорее,

назад…, но Вам, со всей душой,

скажу, прощайте…, ведь, судьбой,

Вы помогли мне… стать мудрее…»

И он ушёл…, как изваял…-

Француз, коль вкопанным стоял!

28

Но офицер, вдруг, воротился

( С месье ль оцепенение снять ( ? ),

с небес кой, на чуть-чуть спустился,

последней речи чтоб внимать… ):

«А я сказать о самом важном,

забыл, почти…, в пылу бродяжном…,

на ложный если путь ступать,

где имя надобно скрывать…,

но слово честное мне дайте,  

что встреча наша, в сей глуши

( где к сделке словно, барыши… ),

останется ( Судьба, здесь, знайте! ),

меж нами только…- То – не лесть,

а долг…, вершит что, через честь!»

29

«Даю моё Вам чести слово,-

ему, француз, вмиг, отвечал.-

Но как мне быть ( вполне толково,

он, оклемавшись, размышлял… ),

всё ж, без бумаг моих законных?» -

«А Вы, в порядке мер резонных,

да в первом городе, увы,

и объявите, для молвы,

что, мол, ограблены, вдруг, стали,

и в том, Дубровского вина…

А Вам поверят ( И сполна! )…

Да и кому важны детали…?

Ну, и свидетельства дадут,

нужны что, будут…- Вас, поймут!

30

А вот теперь, совсем прощайте,

и дай Вам бог, вне всех преград,

скорей ( Но Русь не забывайте… )

узреть Париж ( О, маскарад! )...,

доехав до него, спокойно,

где жить уже вполне достойно,

и матушку найти, в тиши,

да в добром здравии души…»

И вышел он ( а то – Дубровский )…,

в коляску сел и поскакал,

но взглядом долгим провожал,

смотритель ( Гость-то был чертовский! ),

смотря, через окошко, вдаль,

что скорбь вселяла да печаль…

31

И лишь уехала коляска,

к жене он обратился, вмиг,

где восклицание ( Как встряска ( ! )

давало почву для интриг… ):

«А ты, Пахомовна, не знаешь?

Ведь сам Дубровский был…- Вникаешь?»

И после мужа, слов таких,

она ( Забывши всех святых! ),

к окошку кинулась, как кошка,

проворство, в жесте проявив,

где, опрометью, позитив,

ценил бандита…, а сторожка

слыла лишь пунктом бытовым,

а уж тем паче, боевым!

32

Но поздно слишком ( Однозначно! ),

ведь был Дубровский далеко…,

а рядом муж стоял ( Удачно! ),

бранить его чтоб, столь легко:

«Но ты же бога не боишься!

И сам собою лишь гордишься!   

А мне, зачем ты не сказал,

что нас Дубровский посещал?

И если, Сидорыч, мне, прежде,

ты подсказал бы…, я б смогла,

хоть краем глаза ( Все дела! )

увидеть… Сколько раз, в надежде,

взглянуть хотела на него!?

Да вот не вышло ничего…

33

И жди теперь, когда, по новой,

Дубровский в гости завернёт!

А ты ж, со спесью бестолковой,

бессовестный… и, право, жмот!»

Но вот француз, причастный к акту,

стоял, как вкопанный ( По факту! )…,

не в состоянии осознать,

что жизнь способна преподать…

И обстоятельствам внимая,

где договор… и офицер…,

и деньги ( Чрез лихой манер! )…,

всё ж, ничего не понимая,

он в сновидении словно был,

ведь пред глазами, свет, аж плыл…

34

Однако, кипы ассигнаций,

кармана подтверждали вес

и…, отвлекая от простраций,

вершили светлых дум процесс,

что сказкой будто, в русской были,

с красноречивостью твердили,

о происшедшем – не в мечтах,

а наяву…, но при свечах…

И он, погрязший в удивлениях

( слегка от оных отходя ),

но сущность – страстно бередя,

в своих, по сути, приключениях,

нанять решился лошадей,

чтоб ехать в город, поскорей…

35

Ямщик повёз его, неспешно,

ведь двойка шагом лишь плелась,

и ночью ( Но вполне успешно! )

он дотащился ( Знать, не злясь… )

до города…, бишь, до заставы,

где часового ( Что, уставы!? )

в помине не было, давно

( Хотя, едва ль, тогда, кино… ),

но развалившаяся будка

стояла, чувствуя исход,

где форма – задом наперёд -

кренилась, словно незабудка,

всем иностранцам на Руси,

кто шастают по «зла оси»…

36

Француз велел остановиться,

из брички, вылезши затем

и, просто, чтоб раскрепоститься,

пошёл пешком…- от всех проблем…,

но ямщику, чрез знаки-жесты,

он объяснил ( Аdieu* , протесты! ),

что дарит бричку…, чемодан…-

ему на водку ( «Знать, братан!» )…

Ведь сей ямщик, был в изумлении,

почти в таком же, как француз,

познал кто щедрость русских уз,

что в беспредельном изъявлении,

Дубровский где ( О, мир чудил! ),

ему, богатство предложил…

 

* - Прощайте!

37

Но сделав, вкупе, заключение,

что немец, мол, сошёл с ума,

ямщик, через судьбы везение

( Ведь бричка – как-никак – сума! ),

его, с усердным аж поклоном,

благодарить стал ( К доле – стоном,

что вырвался, как чувств порыв! )

и, толком, всё ж, не рассудив,

за благо в город въехать чтобы,

отправился в известный мир,

а то – по имени – трактир,

где ямщики грустят от злобы…,

но душ своих, снижая зной,

в веселье падают, с лихвой!

38

Хозяин ( Что уж там? – Притона! )

был хорошо ему знаком,

и вне понятий: такта…, тона…,

ямщик нашёл уютный дом,

где ночь провёл, вполне пристойно,

а уж на день другой, спокойно,

под утра, то есть, блёклый час,

отправился ( «Прощай, Парнас!» )

аж восвояси – в лоно клана,

но на порожней тройке лишь,

ведь завершил загул ( Впав в тишь… ) -

без брички и без чемодана,

но с пухлым ( от вина ) лицом,

и красными глазами дрём…

39

А вот Дубровский, став французом
( бумагами коль овладел,

чтоб в казус не попасть, конфузом ),

явился ( Чем не «беспредел»? -

Как мы уж видели… ), столь смело

( Ведь языком владел умело! ),

в дом к Троекурову…, учить…

и поселился, в оном, жить…

Но как бы ни было, в итоге,

учтя намерений момент,

сокрыт где тайный элемент

( о нём, узнаем в эпилоге ),

«француз», чрез поведения пыл,

предосудительным не слыл…

40

Он, правда, занимался мало

( о воспитании здесь речь… ),

или терпения не хватало,

чтоб Сашу малого стеречь,

и юному ( Но – сумасброду! )

давал полнейшую свободу,

повесничать во весь апломб

( И благо, не взрывал тот бомб! )…,

да и не взыскивал он, строго,

за всех уроков череду,

где формы лишь ценил среду,

учёба чтоб не шла убого…

и сам, бывало, впав в запал,

частенько, с Сашею играл…

41

Но с бОльшим прилежанием такта

он следовал за жизнью той,

в ком музыкальность, силой факта,

искрилась яркою звездой,

в своих успехах, что блистали,

а ученицу – Машей звали,

и с ней ( По целым, аж часам! )

он сиживал, средь пьес и гамм…,

где фортепьяно, с упоением,

сближало их сердец союз

( А для любви – посылы Муз –

столь благодатны, откровением… ),

где чувства прорывались их,

ища единства для двоих…

42

И все, учителя младого,

любили ( каждый, чтя своё ),

Кирилла где, за жест, лихого,

в проворстве смелом ( Риск – житьё! ),

что проявилось на охоте…

А Маша же – к его заботе,

в усердии ( Да без границ! )…,

но где внимательность ресниц

плоть приближала робкой дрожью…

А Саша же – за свой удел,

где шаловливый сей пострел,

чрез снисходительность к безбожью,

да вместе с ложью ( Что скрывать? ),

учителя ценил «на пять»!

43

Домашние ж, его, столь чтили

за щедрость, вкупе с добротой,

что им казалась ( К их-то были… )

несовместимою такой

с его французским состоянием…

А он, напротив, с обожанием,

как будто к ним привязан был,

ведь всё семейство возлюбил

и оного – себя уж членом

( Да неподдельно! ) почитал

и сердцем, оттого, внимал

всем радостям, что длились тленом,

для русской крепостной души,

скорбящей в вечности тиши…

44

И времени прошло немного

( всего-то месяц, коль считать ),

как для учительства пролога,

где звание надобно принять,

тем паче, от его вступления

до празднества, увы, явления,

в столь достопамятной поре,

где храм… и дата в Октябре…,

когда народ, вне подозрений,

француза скромность созерцал,

но в коей, младости овал,

не выдавал его воззрений,

а вместе с ними – дел его,

ведь жизнь ( порою ) – колдовство…

45

А то, что он – разбойник грозный,

никто вообразить не мог…

и факт сей ( Вовсе уж курьёзный! )

печальный подводил итог

для всех владельцев из округи

( Едва ль кто не плели кольчуги! ),

коль страх – глаза им застилал,

где каждый – разумом страдал…

Хотя, Дубровский, в это время,

не отлучался никуда

и жил, поэтому, всегда,

в Покровском…, но угрозы бремя

зависло, явью, для дворян

( И в каждом находя изъян! )…

46

Но слух-то, о его разбоях,

почти совсем не утихал,

в изобретательных устоях,

что местный контингент слагал,

где, сельскому воображению,

свобода, к сплетен сочинению,

пожизненно дана судьбой

( А уж тем паче – вразнобой! )…

Но и могло такое статься,

что шайка, вовсе, без него,

дела вершила…, оттого,

что нечем было, ей, заняться,

а роль начальника, порой,

условна…, коли грабит рой!

47

И в комнате одной ночуя,

да с человеком, кто чужой

( Здесь, Спицын, в ранге обалдуя,

приставший, собственной душой… ),

Дубровский, чрез понятия Класса

( Когда, вокруг, буржуев масса! ),

его почесть мог, поделом,

как личностным своим врагом…,

да и к тому ж – одним из главных,

средь всех виновников судьбы
( Где бедствие…, как след мольбы,

послало грабить…- знатно-равных! ),

ведь выбор был всего один,

хотя и сам ты – Господин…

48

Не мог Дубровский удержаться

от искушения деньги взять…

А уж, вдвоём, в ночи остаться,

и обратить желание вспять?!

И он, о сумке оной, знавший,

рассудок будто потерявший,

преодолев сомнений клеть,

решился ею завладеть! 

Но мы-то видели, в деталях,

как он беднягу изумил

( А ведь Антон Пафнутьич взвыл! ),

своим внезапным па, в вуалях,

когда учительский кураж

в разбойный превратил типаж!  

49

А утром, гости повставали

( часам так где-то к девяти ),

в Покровском кои ночевали

( домой чтоб, ночью, не брести… ),

и собирались уж в гостиной,

где, суматохой грёзы длинной,

теснились месяцем благим,

один вставая за другим…,

ведь самовар кипел, столь зычно,

и к чаю, однозначно, звал,

но всех зевков скрывая вал,

всё ж, действовал ( пыхтя ) логично,

а контингент, кой долго спал,

в похмелье, завтраку внимал…

50

А перед оным самоваром,

да в платье утренней росы,

сидела Маша… и, за паром,

черты неслись её красы…,

а в сюртуке, ворсистой байки,

и в туфлях кожаных из лайки,

Кирилл Петрович восседал,

кто, как на лаврах почивал,

чаи, в неспешности, гоняя…,

коль выпивал, не в первый раз

( Среди никчёмных общих фраз,

всё на гостей своих взирая… ),

из чашки, чей широкий тыл,

схож с полоскательницей был…

51

Последним же ( Как нежеланным! )

явился к ним ( ни дать ни взять )

Антон Пафнутьич, типом странным

( Но нам, его ли не понять? )…,

ведь был он бледен, беспокоен

и всем казался так расстроен,

что вид его – аж поразил,

а Троекуров, вмиг, спросил,

осведомляясь о здоровье…,

но Спицын вяло отвечал,

где смыслу, явно, не внимал

и морщил, всякий раз, надбровье…,

ведь, с ужасом пустых очей,

мусье он помнил ( Вне свечей! )…  

52

А вот учитель же, напротив

( сидевший сбоку, от него ),

себя, ничем не озаботив,

как отстранённый, от всего,

смотрел с обычным выражением,

где отрешённость, проявлением,

столь иноземною была…

и на Руси – чужой слыла…

А тут слуга, прервал беседы

( войдя, чрез несколько минут ),

и Спицыну: «Уже, Вас ждут…-

он объявил ( «Мол, прочь все беды!» ),-

что-де коляска ( Благом, весть! )

давно готова, Ваша Честь!»  

53

Антон Пафнутьич, в такт прощания,

спешил откланяться быстрей

и…, несмотря на увещания

хозяина…, и всех гостей,

поспешно выйдя из гостиной,

уехал тотчас ( С кислой миной! ),

вопрос, поставивши ребром:

«Да что с ним сделалось?»…- О том,

Кирилл Петрович, поразмыслив…,

без затруднений, враз, решил,

что тот, рубеж, превысив сил,

объелся ( Зло – жратвой очистив! )…,

что, для здоровья, хуже нет,

и всем, как будто, дал ответ…

54

А после чая ( Им, обпившись! ),

прощальный завтрак наступил,
где коллектив, чуть подкрепившись,

стал разъезжаться…- Такт просил…-

И гости прочие, чтя меру,

стремились следовать манеру,

когда их праздности, среда,

пределы знает, иногда…,

а посему, Покровским, вскоре,

тишь овладела, нормой злой,

что для Руси – простой застой,

в обычном взоре, бишь, раздоре…,

где жизнь, в никчёмной прозе дней,   

стремится к пустоте своей…

 

© Copyright: Александр Яминский, 2012

Регистрационный номер №0086484

от 22 октября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0086484 выдан для произведения:

  

ГЛАВА 11

1

А вот теперь-то, Мой Читатель,

я, позволения попросив

( хоть и труда сего, создатель ),

суть попытаюсь объяснить…-

и то, для тех, кто нить сюжета,

забыл давно ( О…, жизни Лета*! ),

а может, и совсем не знал,
презрев А.С. оригинал…

Но к обстоятельствам ( по теме )

вернуться если, повесть чтя,

то рассказать, пора, не льстя,

о главной, в общем-то, дилемме,

Дубровский – в коей – в меру сил -

себя – в француза превратил…

 

* - Лета – ударение на первом слоге, ибо

речь о реке забвения, а не о годах-летах…

2

Итак ( Но издали, вначале… ),

и здесь о станции, сказать

( как о сюжета перевале ),

всё ж, надо ( дабы смысл понять )…,

смотрителя где, дом, ночлегом,

слыл ( И по делу! ), словно брегом,

помимо службы основной

( Где почта – казус…- но святой! )…,

когда людей иных, проездом,

обитель принимала, всех,

но то – отнюдь не для потех,

чтоб сумасбродить, неким съездом…,

а сим гостям – чуть отдохнуть…

и дальше свой продолжить путь…

3

Вот и сейчас, приезжий новый,

сидел, задумчиво, в углу,

заночевать – уже готовый,

и знать, впадал, неспешно, в мглу,

встречала что, российским гидом,

его манеры с пришлым видом, 

а оный, словно неги пыл,

смиренно-терпеливым был…,

ведь обличал, толь разночинца,

иль иностранца – всем в пример,

ну…, человека – из химер

( А для Руси, почти как принца! ),

кто на почтовый тракте смел, 

но гласа, вовсе, не имел…

4

Его же бричка, небольшая,

стояла, грязной, на дворе,

подмазки должной ожидая

( От бездорожья, в сей поре! )…

и чемодан, в ней, скарбом скудным,

лежал, как рангом обоюдным,

к достатку явной бедноты

( Но вне претензий тесноты! ),

как доказательство простое…,

к существованию тощих дней,

а с ними и, увы, ночей,

чтя завтрашнее ( Столь златое! ),

что, вечно, на Руси, всех ждёт…

и будто с неба ниспадёт!

5

Приезжий, чрез свои манеры

( привычности где, был, налёт… ),

минуя, явно, чуждых, сферы,

из пресловутости забот,

не спрашивал себе ни чаю…,

ни кофию ( Мол, «ни внимаю»! )…,

а лишь, чрез старое сукно,

поглядывал, порой, в окно…

и всё посвистывал, в досаде,

лишая неги будто, слух,

смотрительницы, коей дух,

к неудовольствию, во взгляде,

витал ( По факту! ), как Титан,

«великий» выдавая сан…

6

Сидевшей за перегородкой,

совсем, не нравился мотив,

что появился, злой находкой,

с приезжим ( Аж, её бесив! )…,

вполголоса кто, говорила

( жалея, что его впустила ):

«Вот бог послал, мне, свистуна!

Ведь оный – словно сатана…-

посвистывает… Чтоб он лопнул!

И сразу видно – не Иван…,

а окаянный басурман!»,

но тут смотритель, словно топнул

( ногою, в смысле… ), ей сказав

( И свой являя, в общем, нрав! ):

7

«А что? – И не беда большая,

а коль он свищет, то – пускай…» -

«Что за беда? – супруга, злая,

тут возразила ( Через край! )…-

Иль ты не знаешь, сей приметы?» -

«Какой приметы? А…, заветы…-

Деньгу что выживает свист…

Да не насолит нам солист!

И здесь, Пахомовна, обузой,

по жизни если, сторона,

когда стезя, по ней, одна,

и хоть свисти, хоть вой медузой,

а денег, всё-таки, как нет,

так и не будет…- весь ответ!»

8

«Да отпусти его…- не мучай!

Ну, Сидорыч…, ты и тиран!

Иль для тебя, охотой, случай,

держать его, под некий план?

И лошадей ему, добротных,

скорее дай…, а не животных,

из немощных ( От жизни! ) кляч…

А человека – не дурачь!

И пусть быстрее, уезжает…

Ведь, поневоле, злись – не злись…

Да к чёрту, свист сей, провались,

со свистуном…- кой донимает!»

Но муж, жены гася накал,

степенно, тему развивал…:

9

«Пусть подождёт…, ещё немного…

А ты, Пахомовна, вникай…

Ведь на конюшне, если строго,

всего три тройки…- То ж – не Рай!

Но всё живое – меру знает,

четвёртая, знать, отдыхает…

А если, вдруг ( Ты посуди… ),

к нам подоспеют ( Соблюди! ),

проезжие, из рангов знатных;

И потому, я не хочу

( Да мне ль, француз сей, по плечу? ),

чтоб отвечать ( Месть – из приятных? )…,

тем паче, шеею своей!

А оттого: держу коней…

10

Чу, так и есть! – Как будто к слову…

А вон и скачут…- шибко как!

Добычей, к нашему улову…

Не генерал ли? – Вот так-так…»

И ко крыльцу толпа стремилась,     

коляска где, остановилась,

а с козел соскочил, с лихвой,

слуга ( Как парень удалой! )…

и отпер дверцы, столь привычно,

а с тем, распахивая путь,

где, задержавшись, на чуть-чуть,

но, чрез минуту ( Как обычно! ),

наружу вышел господин,

кто, безусловно, дворянин!

11

Сей человек, был офицером

( к тому же, вовсе, молодым ),

в шинели строевой – примером -

всем уклонистам, столь шальным...,

а к облику – в фуражке белой…

и он вошёл, походкой смелой,

к смотрителю, а вслед за ним,

слуга ( Столь ловкий! ), кто, засим,

шкатулку внёс и, на окошко,

её, поставив, сник, как джин…,

а офицер ( Ценя свой чин!

Где и апломб сквозил, немножко… ),

чтя повелительный закал,

командным голосом сказал:

12

«Мне, лошадей…- и не невольте!» -

«Сейчас,- смотритель отвечал.-

Но подорожную, извольте,

мне предоставить…, чтоб я знал…» -

«Я подорожной не имею…

А еду в сторону…, знать, смею…

Иль ты, меня, не узнаёшь?»

И здесь ( Не зная, что найдёшь! ),

смотритель, вмиг, засуетился

и кинулся ( Буквально, впрыть! ),

чтоб ямщиков поторопить,

а офицер – в обзор пустился,

и стал – по комнате гулять,

чтоб раздражение унять…

13

Взад и вперёд шагая, мерно,

забрёл, случайно, в закуток,

перегородка где, наверно,

его манила, скорбный рок…

и у смотрительницы, тихо,

спросил он ( Не тревожа лиха! ):

«А кто такой приезжий сей?»,

и та – с избытком новостей:

«Бог ведает…,- враз, отвечала.-

А то – француз какой-то, к нам…

Ведь лезут, вечно, «по делам»!

И этот ( Век бы ни видала! )…-

ждёт лошадей – уж пять часов…,

да свищет, ирод…- нету слов!»

14

И офицер, с проезжим оным,

через того настроя пыл,

а уж тем паче, по-французски

( Знать, в такт души! ), заговорил:

«Куда, месье, коль Вы – в России,

стремитесь ехать ( ? ), чрез стихии…» -

«В ближайший город,- тут, француз

( Как будто скинув тяжкий груз! ),

вмиг, отвечал…- А вот оттуда

я отправляюсь уж к месье,

который изучил досье

( Во избежание пересуда! ),

наняв в учителя меня,

но за глаза…, хоть и ценя!

15

Я думал, что уже сегодня,
смогу к помещику прибыть,

но, словно кара мстит господня,

и заставляет оных злить,

где господин смотритель, явно

( А уж жена его, подавно! ),

иначе судят…, ведь, расчёт,

им силы, думать, придаёт…

Но в сей земле, довольно трудно,

достать обычных лошадей…

А этих не пойму людей,

себя ведущих так…- паскудно!

Но Вы, как русский офицер,

способны дать, им, свод манер…» -

16

«А вот к кому, из здешних денди,

определились Вы, судьбой?» -

«Да к Троекурову…, кто, бренди

( по слухам ) потчует, душой…» -

«А кто такой сей Троекуров?» -

«Да ma foi, из самодуров,

как я, mon officier*, слыхал…,

и мало доброго кто знал…

Но говорят – он барин гордый

и своенравный, не чутОк,

а в обращении – жестОк,

вот и к домашним, волей, твёрдый,

знать, из-за нрава – не любим,

и нелегко ужиться с ним…

 

* - Право, господин офицер.

17

Трепещут все, лишь имя слышат,

и нашей хартии не льстит,

учителя едва где, дышат…,

а он, по долям, не скорбит…

и вот, совсем без церемоний,

в порывах собственных агоний,

двоих – аж до смерти засёк, 

другим чтоб стало, как бы впрок…» -

«И Вы, помилуйте, решились,

с таким чудовищем живать?» -

«А что же делать? Или ждать,

чтоб деньги с неба, вдруг, свалились!?

Ведь он-то предлагает мне

весь пансион…- причём, вдвойне!

18

Три тысячи рублей, я стану,

в год ( Ведь неплохо! ) получать…,

и всё готовое – по плану

( Кой нужно только выполнять! )…

И может быть – счастливым буду,

а с тем – Россию не забуду…,

вне зависти господ иных,

кто замечают лишь своих…

А у меня, одна, родная,

увы, старушка-мать, всего,

и полбюджета своего,

я буду отсылать ей…, зная,

каков её текущий счёт,

на пропитание что пойдёт…

19

Из денег остальных ( Без траты! ),

что в пять-то лет, могу скопить,

пусть суммой маленькой, с зарплаты,

но в капитал, всё ж, обратить…,

а тот, достаточный в дальнейшем,

к задаче, в обществе, первейшей,

где независимым мне быть,

грядущее поможет жить…

и bonsoir* тогда России…,

в Париж я еду, навсегда,

где ждёт коммерции среда,

( Пусть, в оборотах злой стихии! ),

но жизнь, я вижу, только так…

и шанс в ней – вовсе не пустяк!»

 

* - Прощайте.

20

«А кто-нибудь, Вас, знает в доме?» -

в раздумьях, офицер спросил…

«Никто…- Как в чувственном изломе,

учитель отвечал, без сил…-

Ведь из Москвы, меня, нежданно,

он выписал, довольно странно,  

через приятелей своих

( Кто пили, вечно, на троих! )…,

и вот один, из них, случайно

( а повар коего, француз…

И здесь, понятно, кровность уз! ),

рекомендацию, банально,

персоны предложил, моей,

и вот я здесь…- в теснине сей!

21

И знать Вам надобно, бесспорно,

что ( А случайность, тут, виной! )

учителем служить ( То – вздорно! ),

я не готовился – судьбой…,

кондитером лишь быть, желая,

но мне сказали, не скрывая

( учтя процент учителей ),

что в этом звании, скорей,

в отчизне вашей преуспею…,

да то и выгодней, увы,

чем стряпать ( Для лихой молвы! ),

где горький опыт я имею…

А потому, не возражал,

коль казус оный, долей пал…»

22

Здесь, офицер, прервав раздумья,

а с ними, разрешив вопрос

( Вне глупости…- из вольнодумия! ),

французу, внятно, произнёс:

«Послушайте…- не удивляясь,

но если бы, прося…, иль каясь…,  

иль преклоняясь, пред душой,

судьба преподнесла б покой...,

а вместо будущности этой,

Вам десять тысяч предложив

( И тем, мечту осуществив! ),

деньгами чистыми…, где – мЕтой -

чтоб Вы, в Париж, и в сей же час,

отправились, забывши нас?»

23

Француз – немало с удивлением -

на офицера посмотрел

и, улыбнувшись с сожалением,

лишь покачал главой, в удел…

А тут, смотритель, к ним вошедший

( Всё ж, выгоду свою нашедший! ):

«Готовы лошади» - сказал

( И тем, беседы сбив накал! )…,

и то же самое, проворный,

слуга, возникши, подтвердил…,

а офицер, вновь впавши в пыл

( В делах, увы, такой упорный! ):

«Сейчас,- ответил, снизив тон,-

но на минуту выдьте вон!»

24

И те исчезли…- да по-русски

( Мгновенно, то есть, чтя приказ! ),

а офицер, уж по-французски,

всё продолжал ( Вводя в экстаз…-

да чрез неверие иностранца!

Кто, как небесного посланца,

случайно, встретил…, ну, а тот,

за так, богатство отдаёт… ):

«Я не шучу…, бросая фразу,

и десять тысяч дать могу…

А что бы Вам, не быть в долгу,

мне нужен Ваш отъезд ( И сразу! )

и ваших же бумаг пакет,

и более, претензий нет!»

25

При сих словах ( О, Русь, ты – странность! ),

шкатулку отпер он свою,

и вынул несколько ( Как в данность! )

кип ассигнаций…- И…- в Раю –

почувствовал себя, мгновенно,

француз…, кой ошалел, забвенно,

глаза, тараща на него

( Ведь он не мог постичь всего! )…

и думать не был в состоянии…,

но с изумлением повторял:

«Лишь мой отъезд…, Париж…, вокзал…,

мои бумаги…- Жизнь, как в мании…

Но Вы же шутите, к словам?

Да и зачем, бумаги, Вам?»

26

«А Вам до этого нет дела!

Но мне ответьте на вопрос:

Согласны ль Вы, ценой удела,

на вариант мой ( ? ), был бы спрос…»,

но всё ещё, ушам не веря,

француз ( Какое там, потеря!? –

В России если жить, лишь дни… ),

бумаги протянул свои…

А офицер младой, листая,

их с быстротой пересмотрел,

ведь цель он явную имел,

французу деньги предлагая…

и мыслей, однозначный ход,

выстраивая…, знал исход!

27

«Ваш пашпорт… Хорошо… А дале?

С рекомендательным письмом…

Свидетельство идёт, вначале,

родился где…, кто мать с отцом…

Но то – уже, совсем прекрасно…

И действовать, как надо…, ясно…

А вот и деньги, ваши ж, Вам…

И сделка наша – по рукам…

И отправляйтесь, поскорее,

назад…, но Вам, со всей душой,

скажу, прощайте…, ведь, судьбой,

Вы помогли мне… стать мудрее…»

И он ушёл…, как изваял…-

Француз, коль вкопанным стоял!

28

Но офицер, вдруг, воротился

( С месье ль оцепенение снять ( ? ),

с небес кой, на чуть-чуть спустился,

последней речи чтоб внимать… ):

«А я сказать о самом важном,

забыл, почти…, в пылу бродяжном…,

на ложный если путь ступать,

где имя надобно скрывать…,

но слово честное мне дайте,  

что встреча наша, в сей глуши

( где к сделке словно, барыши… ),

останется ( Судьба, здесь, знайте! ),

меж нами только…- То – не лесть,

а долг…, вершит что, через честь!»

29

«Даю моё Вам чести слово,-

ему, француз, вмиг, отвечал.-

Но как мне быть ( вполне толково,

он, оклемавшись, размышлял… ),

всё ж, без бумаг моих законных?» -

«А Вы, в порядке мер резонных,

да в первом городе, увы,

и объявите, для молвы,

что, мол, ограблены, вдруг, стали,

и в том, Дубровского вина…

А Вам поверят ( И сполна! )…

Да и кому важны детали…?

Ну, и свидетельства дадут,

нужны что, будут…- Вас, поймут!

30

А вот теперь, совсем прощайте,

и дай Вам бог, вне всех преград,

скорей ( Но Русь не забывайте… )

узреть Париж ( О, маскарад! )...,

доехав до него, спокойно,

где жить уже вполне достойно,

и матушку найти, в тиши,

да в добром здравии души…»

И вышел он ( а то – Дубровский )…,

в коляску сел и поскакал,

но взглядом долгим провожал,

смотритель ( Гость-то был чертовский! ),

смотря, через окошко, вдаль,

что скорбь вселяла да печаль…

31

И лишь уехала коляска,

к жене он обратился, вмиг,

где восклицание ( Как встряска ( ! )

давало почву для интриг… ):

«А ты, Пахомовна, не знаешь?

Ведь сам Дубровский был…- Вникаешь?»

И после мужа, слов таких,

она ( Забывши всех святых! ),

к окошку кинулась, как кошка,

проворство, в жесте проявив,

где, опрометью, позитив,

ценил бандита…, а сторожка

слыла лишь пунктом бытовым,

а уж тем паче, боевым!

32

Но поздно слишком ( Однозначно! ),

ведь был Дубровский далеко…,

а рядом муж стоял ( Удачно! ),

бранить его чтоб, столь легко:

«Но ты же бога не боишься!

И сам собою лишь гордишься!   

А мне, зачем ты не сказал,

что нас Дубровский посещал?

И если, Сидорыч, мне, прежде,

ты подсказал бы…, я б смогла,

хоть краем глаза ( Все дела! )

увидеть… Сколько раз, в надежде,

взглянуть хотела на него!?

Да вот не вышло ничего…

33

И жди теперь, когда, по новой,

Дубровский в гости завернёт!

А ты ж, со спесью бестолковой,

бессовестный… и, право, жмот!»

Но вот француз, причастный к акту,

стоял, как вкопанный ( По факту! )…,

не в состоянии осознать,

что жизнь способна преподать…

И обстоятельствам внимая,

где договор… и офицер…,

и деньги ( Чрез лихой манер! )…,

всё ж, ничего не понимая,

он в сновидении словно был,

ведь пред глазами, свет, аж плыл…

34

Однако, кипы ассигнаций,

кармана подтверждали вес

и…, отвлекая от простраций,

вершили светлых дум процесс,

что сказкой будто, в русской были,

с красноречивостью твердили,

о происшедшем – не в мечтах,

а наяву…, но при свечах…

И он, погрязший в удивлениях

( слегка от оных отходя ),

но сущность – страстно бередя,

в своих, по сути, приключениях,

нанять решился лошадей,

чтоб ехать в город, поскорей…

35

Ямщик повёз его, неспешно,

ведь двойка шагом лишь плелась,

и ночью ( Но вполне успешно! )

он дотащился ( Знать, не злясь… )

до города…, бишь, до заставы,

где часового ( Что, уставы!? )

в помине не было, давно

( Хотя, едва ль, тогда, кино… ),

но развалившаяся будка

стояла, чувствуя исход,

где форма – задом наперёд -

кренилась, словно незабудка,

всем иностранцам на Руси,

кто шастают по «зла оси»…

36

Француз велел остановиться,

из брички, вылезши затем

и, просто, чтоб раскрепоститься,

пошёл пешком…- от всех проблем…,

но ямщику, чрез знаки-жесты,

он объяснил ( Аdieu* ,протесты! ),

что дарит бричку…, чемодан…-

ему на водку ( «Знать, братан!» )…

Ведь сей ямщик, был в изумлении,

почти в таком же, как француз,

познал кто щедрость русских уз,

что в беспредельном изъявлении,

Дубровский где ( О, мир чудил! ),

ему, богатство предложил…

 

* - Прощайте!

37

Но сделав, вкупе, заключение,

что немец, мол, сошёл с ума,

ямщик, через судьбы везение

( Ведь бричка – как-никак – сума! ),

его, с усердным аж поклоном,

благодарить стал ( К доле – стоном,

что вырвался, как чувств порыв! )

и, толком, всё ж, не рассудив,

за благо в город въехать чтобы,

отправился в известный мир,

а то – по имени – трактир,

где ямщики грустят от злобы…,

но душ своих, снижая зной,

в веселье падают, с лихвой!

38

Хозяин ( Что уж там? – Притона! )

был хорошо ему знаком,

и вне понятий: такта…, тона…,

ямщик нашёл уютный дом,

где ночь провёл, вполне пристойно,

а уж на день другой, спокойно,

под утра, то есть, блёклый час,

отправился ( «Прощай, Парнас!» )

аж восвояси – в лоно клана,

но на порожней тройке лишь,

ведь завершил загул ( Впав в тишь… ) -

без брички и без чемодана,

но с пухлым ( от вина ) лицом,

и красными глазами дрём…

39

А вот Дубровский, став французом
( бумагами коль овладел,

чтоб в казус не попасть, конфузом ),

явился ( Чем не «беспредел»? -

Как мы уж видели… ), столь смело

( Ведь языком владел умело! ),

в дом к Троекурову…, учить…

и поселился, в оном, жить…

Но как бы ни было, в итоге,

учтя намерений момент,

сокрыт где тайный элемент

( о нём, узнаем в эпилоге ),

«француз», чрез поведения пыл,

предосудительным не слыл…

40

Он, правда, занимался мало

( о воспитании здесь речь… ),

или терпения не хватало,

чтоб Сашу малого стеречь,

и юному ( Но – сумасброду! )

давал полнейшую свободу,

повесничать во весь апломб

( И благо, не взрывал тот бомб! )…,

да и не взыскивал он, строго,

за всех уроков череду,

где формы лишь ценил среду,

учёба чтоб не шла убого…

и сам, бывало, впав в запал,

частенько, с Сашею играл…

41

Но с бОльшим прилежанием такта

он следовал за жизнью той,

в ком музыкальность, силой факта,

искрилась яркою звездой,

в своих успехах, что блистали,

а ученицу – Машей звали,

и с ней ( По целым, аж часам! )

он сиживал, средь пьес и гамм…,

где фортепьяно, с упоением,

сближало их сердец союз

( А для любви – посылы Муз –

столь благодатны, откровением… ),

где чувства прорывались их,

ища единства для двоих…

42

И все, учителя младого,

любили ( каждый, чтя своё ),

Кирилла где, за жест, лихого,

в проворстве смелом ( Риск – житьё! ),

что проявилось на охоте…

А Маша же – к его заботе,

в усердии ( Да без границ! )…,

но где внимательность ресниц

плоть приближала робкой дрожью…

А Саша же – за свой удел,

где шаловливый сей пострел,

чрез снисходительность к безбожью,

да вместе с ложью ( Что скрывать? ),

учителя ценил «на пять»!

43

Домашние ж, его, столь чтили

за щедрость, вкупе с добротой,

что им казалась ( К их-то были… )

несовместимою такой

с его французским состоянием…

А он, напротив, с обожанием,

как будто к ним привязан был,

ведь всё семейство возлюбил

и оного – себя уж членом

( Да неподдельно! ) почитал

и сердцем, оттого, внимал

всем радостям, что длились тленом,

для русской крепостной души,

скорбящей в вечности тиши…

44

И времени прошло немного

( всего-то месяц, коль считать ),

как для учительства пролога,

где звание надобно принять,

тем паче, от его вступления

до празднества, увы, явления,

в столь достопамятной поре,

где храм… и дата в Октябре…,

когда народ, вне подозрений,

француза скромность созерцал,

но в коей, младости овал,

не выдавал его воззрений,

а вместе с ними – дел его,

ведь жизнь ( порою ) – колдовство…

45

А то, что он – разбойник грозный,

никто вообразить не мог…

и факт сей ( Вовсе уж курьёзный! )

печальный подводит итог

для всех владельцев из округи

( Едва ль кто не плели кольчуги! ),

коль страх – глаза им застилал,

где каждый – разумом страдал…

Хотя, Дубровский, в это время,

не отлучался никуда

и жил, поэтому, всегда,

в Покровском…, но угрозы бремя

зависло, явью, для дворян

( И в каждом находя изъян! )…

46

Но слух-то, о его разбоях,

почти совсем не утихал,

в изобретательных устоях,

что местный контингент слагал,

где, сельскому воображению,

свобода, к сплетен сочинению,

пожизненно дана судьбой

( А уж тем паче – вразнобой! )…

Но и могло такое статься,

что шайка, вовсе, без него,

дела вершила…, оттого,

что нечем было, ей, заняться,

а роль начальника, порой,

условна…, коли грабит рой!

47

И в комнате одной ночуя,

да с человеком, кто чужой

( Здесь, Спицын, в ранге обалдуя,

приставший, собственной душой… ),

Дубровский, чрез понятия Класса

( Когда, вокруг, буржуев масса! ),

его почесть мог, поделом,

как личностным своим врагом…,

да и к тому ж – одним из главных,

средь всех виновников судьбы
( Где бедствие…, как след мольбы,

послало грабить…- знатно-равных! ),

ведь выбор был всего один,

хотя и сам ты – Господин…

48

Не мог Дубровский удержаться

от искушения деньги взять…

А уж, вдвоём, в ночи остаться,

и обратить желание вспять?!

И он, о сумке оной, знавший,

рассудок будто потерявший,

преодолев сомнений клеть,

решился ею завладеть! 

Но мы-то видели, в деталях,

как он беднягу изумил

( А ведь Антон Пафнутьич взвыл! ),

своим внезапным па, в вуалях,

когда учительский кураж

в разбойный превратил типаж!  

49

А утром, гости повставали

( часам так где-то к девяти ),

в Покровском кои ночевали

( домой чтоб, ночью, не брести… ),

и собирались уж в гостиной,

где, суматохой грёзы длинной,

теснились месяцем благим,

один вставая за другим…,

ведь самовар кипел, столь зычно,

и к чаю, однозначно, звал,

но всех зевков скрывая вал,

всё ж, действовал ( пыхтя ) логично,

а контингент, кой долго спал,

в похмелье, завтраку внимал…

50

А перед оным самоваром,

да в платье утренней росы,

сидела Маша… и, за паром,

черты неслись её красы…,

а в сюртуке, ворсистой байки,

и в туфлях кожаных из лайки,

Кирилл Петрович восседал,

кто, как на лаврах почивал,

чаи, в неспешности, гоняя…,

коль выпивал, не в первый раз

( Среди никчёмных общих фраз,

всё на гостей своих взирая… ),

из чашки, чей широкий тыл,

схож с полоскательницей был…

51

Последним же ( Как нежеланным! )

явился к ним ( ни дать ни взять )

Антон Пафнутьич, типом странным

( Но нам, его ли не понять? )…,

ведь был он бледен, беспокоен

и всем казался так расстроен,

что вид его – аж поразил,

а Троекуров, вмиг, спросил,

осведомляясь о здоровье…,

но Спицын вяло отвечал,

где смыслу, явно, не внимал

и морщил, всякий раз, надбровье…,

ведь, с ужасом пустых очей,

мусье он помнил ( Вне свечей! )…  

52

А вот учитель же, напротив

( сидевший сбоку, от него ),

себя, ничем не озаботив,

как отстранённый, от всего,

смотрел с обычным выражением,

где отрешённость, проявлением,

столь иноземною была…

и на Руси – чужой слыла…

А тут слуга, прервал беседы

( войдя, чрез несколько минут ),

и Спицыну: «Уже, Вас ждут…-

он объявил ( «Мол, прочь все беды!» ),-

что-де коляска ( Благом, весть! )

давно готова, Ваша Честь!»  

53

Антон Пафнутьич, в такт прощания,

спешил откланяться быстрей

и…, несмотря на увещания

хозяина…, и всех гостей,

поспешно выйдя из гостиной,

уехал тотчас ( С кислой миной! ),

вопрос, поставивши ребром:

«Да что с ним сделалось?»…- О том,

Кирилл Петрович, поразмыслив…,

без затруднений, враз, решил,

что тот, рубеж, превысив сил,

объелся ( Зло – жратвой очистив! )…,

что, для здоровья, хуже нет,

и всем, как будто, дал ответ…

54

А после чая ( Им, обпившись! ),

прощальный завтрак наступил,
где коллектив, чуть подкрепившись,

стал разъезжаться…- Такт просил…-

И гости прочие, чтя меру,

стремились следовать манеру,

когда их праздности, среда,

пределы знает, иногда…,

а посему, Покровским, вскоре,

тишь овладела, нормой злой,

что для Руси – простой застой,

в обычном взоре, бишь, раздоре…,

где жизнь, в никчёмной прозе дней,   

стремится к пустоте своей…

 

Рейтинг: 0 578 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярные стихи за месяц
126
96
91
91
87
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
82
81
80
66
66
65
65
65
64
59
59
58
55
55
55
54
52
52
50
49
46
46
45
45
40