Матрёна была единственной дочерью зажиточного мужика Трофимова. Наградил её бог и умом, и прилежанием. Нраву была кроткого девица, со старшими уважительна, с младшими доброжелательна. Её часто матери в пример своим дочерям ставили, да те только завидовали её богатству или жалели. Обделила природа девушку красотой. Была Матрёна маленького роста, зато ладони и ступни ног большие. Да это ещё ничего по сравнению с лицом. Маленькие, словно бусинки, карие глаза под густыми нависшими бровями. Вздёрнутый нос. Пухлые губы обрамляли большой рот. Кожа была смуглая, усыпанная крупными порами, словно оспинами. Чёрная, как смоль, тугая коса не смогла придать красоты её не привлекательному лицу. Девчата сторонились её в присутствии парней. Она не пыталась навязать им своё общество, общалась больше с родственниками. Закадычной подруги у неё не было. Мать стала её единственной хранительницей тайн, внимательным слушателем и добрым советчиком. Парни зарились на приданое, но охотников свататься пока не находилось.
Матрёна жила и не тужила, принимая всё, как должно. Трудилась по хозяйству, не покладая рук. Родители нарадоваться не могли на чадо своё. Отец за будущее дочери был спокоен. Дочка хорошей женой будет и обеспеченной. Придёт срок, сыщет он ей знатного жениха. а пока... пусть в родительском доме погостит. Но судьба иначе решила. Пересеклись стёжки-дорожки Матрёны и Михаила.
Первым парнем в селе был Михаил, на все руки мастер. Красив собой: голова в золотых барашках волос; глаза-омуты, отражающие небесную синь; пухлые чувственные губы и румянец во всю щёку. Был он высок и статен. Сохли девчата за весёлым балагуром. Любая б за него пошла, хоть был он из бедной семьи с оравой ртов и вечно непросыхающим от пьянки отцом семейства. Михаил старшим из детей был в семье и заботу о ней взвалил на себя. Был он до любой работы охоч и бился, как рыба об лёд, пытаясь поднять благополучие семьи, но та всё равно бедовала.
Хоть стояла на дворе Советская власть, но глухое село жило по старым дедовским законам. Веяние нового времени только начали долетать сюда. Не по любви выходили, а по сговору и сватовству родителей. Те вершили судьбы детей. Молодые, не согласные с этим, подавались в город и оседали там, навеки проклятые родителями.
Как не таилась Матрёна, а от материнского зоркого взгляда ничего не укрылось. Пришлось дочери открыться, что люб ей Михаил до беспамятства. Все думы только о нём. А он и не смотрит в её сторону...
- Ах, маменька! За что меня Бог так наказал? Мне бы хоть капельку красоты... Может, и приглянулась я ему... Белый свет мне без него не мил. Дурные мысли одолевают, хоть в петлю лезь...
- Окстись, касатка! Грех о таком и помышлять, а уж вслух сказать... Смирись! По силам Бог испытания даёт. Отец тебе такого в мужья сыщет, что все ахнут.
- Не бывать тому! Либо Михаил, либо в монастырь пойду!
Мать тяжело вздохнула.
- Не о таком зяте мы мечтали. Не пара он тебе. Подумай хорошенько. Не передумаешь, замолвлю за тебя словечко перед отцом. А там уж, как он решит...
- Люблю я его, маменька! Больше жизни люблю и не разлюблю никогда!
- Да не пара он тебе, глупая!
- Из-за того, что беден?! Так не его вина, что отец пропойца!
- Не в этом дело. Красота - это от беса, не с лица воду пить. В приданном твоём соблазн велик. Ты-то любишь, а люба ли ты ему?
- Я всё сделаю, чтоб мы были счастливы. А нет... Стерпится-слюбится... Так многие живут. Лишь бы он подле меня был. Видеть его - уже счастье великое.
Неведомо, как мать супругу новость преподнесла. Желали они оба видеть единственную дочь счастливой, потому и порешили, быть посему. Дочь их нужду не познает. Много добра нажито, а Михаил, если не считать бедность, работящий и пагубных привычек не имеет. Стало быть, надо намекнуть родителям парня, чтоб сватов засылать.
Когда отец Михаила изрёк свою волю, сын рассмеялся.
- Оженим тебя на Матрёне Трофимовой. На Покрова венчание.
- На этой карлице?! Я другую невесту себе присмотрел, Тонька мне люба.
Отец взревел:
- На Меженой? Голытьбу плодить!
- А мы кто? Как раз ровня им. Мы давно друг дружке приглянулись.
- Не дам благословения! На Трофимовой женишься. Воле родительской подчинишься!
- А если нет?!
- Прокляну, аспид!
Мать кинулась в ноги.
- Схаменись, сынок! Матрёна девка работящая, с великим приданным. Сам, как сыр в масле, кататься будешь и нам допоможешь. Мне самой эту ораву не поднять. Сам видишь, отец у нас ненадёжный.
Не успела она договорить, как получив удар, отлетела к печи, больно ударившись об неё.
- Не смей мать бить!
Михаил схватил отца за грудки, да так встряхнул, что рубашка на нём затрещала. Тот, увидев в глазах сына необузданную ярость, еле слышно прошептал:
- Ты... на отца родного...
Такая злоба охватила парня, что готов был убить деспота. Сразу всё всплыло перед глазами - постоянные пьянки и дебоши, избиение в пьяном угаре всех членов семьи. Он уже занёс руку над дрожащим от страха отцом. Окрик матери остановил его.
- Не тронь отца! Подумай о себе и ... о нас...
Бросив обмякшее тело отца на пол, сын бросился прочь.
Тяжёлым было объяснение между Антониной и Михаилом. Как не зазывал он её тайком покинуть село, наотрез отказалась.
- Без родительского благословения под венец не пойду. Не видать нам видно счастья. Раз ты Матрёне приглянулся, не отступятся они. Отец её костьми ляжет, а оженит вас.
Долго пытался убедить любимую, уломать на побег, но та упорно стояла на своём и стала избегать его. Вскоре слухи поползли селом, что сосватана она. Свет стал парню не мил. А тут ещё мать... Денно и нощно умоляла она сына смирить гордыню, подумать о семье. Неустанно повторяла:
- Стерпится-слюбится. Все так живут.
Слезами проняла сына. Скрепя сердцем , покорился тот родительской воле. Сватовство мигом состоялось. На Покрова наметили свадьбу и стали к ней готовиться. Слухи по селу поползли .Кто-то завидовал выпавшей доле Михаилу, кто-то - Матрёне. Богатая родня осуждала выбор Трофимова, но помалкивали, уважали его, побаивались и перечить не смели. Все хлопоты взвалил на себя Селиверст. Одёжу новую и жениху, и будущей родне к свадьбе справил, чтоб перед своей роднёй и людьми не стыдно было. Единственное условие выдвинул будущий тесть - жить молодым в его доме. Объяснил кратко и просто:
- Не хочу, чтобы единственное чадо в курной избе жило. Отделятся, когда свой дом будет.
Пред алтарём стояли двое - статный молодой красавец и девушка росточком маленькая, как подросток. Жених был хмур. Новый сшитый костюм к свадьбе словно душил его. От невесты взор отводил и старался по сторонам не смотреть, ловя на себе жалостливые или завистливые взгляды. Всё происходящее было для него пыткой, которую надо было как-то пережить. Матрёна в кружевном платье, доселе никогда здесь невиданном, вся светилась от счастья. Расшитая фата частично скрывала лицо. Опущенный до долу взгляд не смог скрыть душевного ликования девицы. На этого важное событие был приглашён из города фотограф, чтоб увековечить счастье молодых.
Сильвестр не поскупился на угощение. Столы ломились от яств. Не было отказано всякому в чарке и закуске, кто во двор заходил. Одним словом, всё село осталось довольно.
Михаил пил, не закусывая, и снова наполнял стакан, стараясь забыться. В спальню новобрачной его, можно сказать, принесли, и одетым водрузили на кровать. Матрёна прилегла рядом. Нежно гладила по лицу. Её пальцы утопала в золотых кудрях мужа.
- Стерпится-слюбится... Главное, ты теперь мой до скончания веку.
Наступили семейные будни. Михаил оказался усердным и хватким. Вникал во все дела, за любую работу хватался с необъяснимой озлобленностью и всё доводил до ума. Сильвестр, глядя на зятя, нарадоваться не мог.
- Есть кому дела со временем передать. За таким мужем дочь не пропадёт.
Только мать с тревогой наблюдала за кровинушкой своей, в глазах которой появилась печаль. Михаил прилюдно сторонился жены, лишний раз не хотел словом обмолвиться. Его раздражало её назойливое присутствие рядом и весёлое расположение духа. Однажды не выдержал.
- Сгинь с глаз моих. Смотреть на тебя тошно.
Как от удара, отпрянула Матрёна и в слезах бросилась к матери. Та спокойно выслушала.
- Терпи, доченька. Бог терпел и нам велел. Стерпится-слюбится... Вот пойдут детки...
Рождение детей немного изменило отношение супругов. Михаил поласковее стал смотреть на жену. Старшие дети росли спокойными и тихими, а младшенькая - егоза неугомонная. Вся характером в отца. Видно, за это он и выделял её среди других детей, прощал все шалости. Матрёна не роптала на судьбу. Любила мужа по-прежнему, стараясь во всём ему угодить. Одно печалило женщину - дети все и лицом, и фигурой пошли в неё.
- Хлопцам что?! Не с лица воду пить. За рукастого да доброго любая пойдёт. А девчонкам как быть?! Не всегда счастье с достатком рядом ходит.
Время шло и до глухого села докатилась волна раскулачивания. Жернова истории были запущены и набирали обороты. Все зажиточные селяне были объявлены кулаками. Родителей Матрёны, вместе с другими, вывезли неведомо куда. Дома и добро национализировали. Михаила посчитали выходцем из семьи бедных крестьян и семью его пощадили, но дом тестя со всем добром и скотиной вдруг стал общественным. Всё нажитое тяжким трудом растягивалось на глазах. Возражать было опасно.
Пришлось Михаилу с семьёй возвратиться в родительский дом. Здесь настали для Матрёны совсем горькие времена. С лихвой натерпелась от свёкра, который не просыхал от пьянства, а как был трезв поедом ел невестку за утраченное безвозвратно добро. Никем отродясь не битая, убегала она с детьми и племянниками от разгулявшегося "хозяина жизни". Свекровь, надорвавшись от непосильного труда и бесчинств дебошира-мужа, слегла и прятаться от разъярённого пьяницы уже не могла. Ей доставалось больше всех. Всё это творилось в отсутствие Михаила.
Хозяйства как такового уже не было, муж не знал, чем себя занять. Всё заседал с другими мужиками в бывшем доме тестя, ставшего теперь конторой, местом сбора, где решались все вопросы села. Никто ничего толком не знал. Старый мир был разрушен, а новый был пугающе незнаком. В пустых разговорах пролетали дни. Ждали начальство из города.
Матрёна, впервые не вытерпев издевательств свёкра над домочадцами, пожаловалась мужу, ища защиты для всех. О чём Михаил с отцом речь вёл, никто не слышал, но тот присмирел. Свекровь долго болела и на руках невестки отошла в мир иной. Отмучилась...
Матрёна стала хозяйкой в убогой избе с оравой ртов. Не роптала на судьбу, хоть нелегко приходилось. Сама трудилась, не покладая рук, и от других того же требовала. Дети и племянники ей охотно помогали. Все любили её за добрый нрав, заботу о семье и справедливое отношение ко всем домашним. Пригодились женщине все навыки, приобретённые в родительском доме, которыми она щедро делилась со всеми. Терпеливо Матрёна сносила все удары судьбы. Домочадцев любила одинаково, даже к нерадивому свёкру проявляла должное уважение. Тот продолжал пить и в конце концов отдал богу душу.
Жизнь в колхозе оказалась несладкой. Выживали, как могли. Матрёна в доярки пошла, работала так, что в пример другим ставили. Никто не попрекал происхождением, но всё-таки её кандидатуру в заведующие фермы отклонили. Михаил за портфелем не гнался, в конюхах ходил. Когда появились трактора в колхозе, одним из первых освоил технику. Жизнь потихоньку стала налаживаться. Михаилу порой было жаль жену, видел, как она надрывается, но огонь любви в сердце так и не вспыхнул. Уважал, заботился, изредка подарком баловал - то платком одарит, то бусами, то отрез на платье. Всё в сундук прятала - приданное собирала. Ей самой много и не надо - слово тёплое да взгляд добрый от мужа...
Казалось, жизнь стала налаживаться, но тут грянула война. Прощаясь с мужем, не голосила, как другие бабы, хоть слёзы лились ручьём. Припала к его груди и, как заклинание, шептала:
- Мишенька, ты только возвращайся. Не бросай меня одну на этом свете.
Мужественно Матрёна переносила военные тяготы. Голодовали. Всё, что можно было, выменивала на продукты, чтоб детей поддержать. Ждала Михаила, молилась, надеялась, верила, продолжала любить и дождалась. Только вернулся он уже другим человеком, задумчив стал и молчалив. Мысли, которые не смел высказать вслух, мучали его.
- Что делать? Как быть? Жизнь к закату идёт, а я словно и не жил. Счастье мимо прошло. Оженили на Матрёне, а из головы, из сердца Тонька не шла. Свела нас судьба на фронте и закрутилось всё опять. Совсем голову потерял. Матрёна хорошей женой оказалась. Век благодарен ей буду, да только сердце к ней не лежит. Маемся оба. И жить с ней не могу и бросить совесть не позволяет. Не её вина, что не сложилось у нас. Что делать, ума не приложу. Мечусь между любовью и долгом. Выхода не вижу...
В селе трудно что-либо утаить. Слухи и до Матрёны дошли. Только она виду не показывала. Всё также по хозяйству хлопотала и мужу угождала. Не удержать ей Михаила, если надумает уйти, а без него жизнь теряла всякий смысл. Не стерпелось-не слюбилось...
В гости из города младшенькая, любимица отца, приехала. Кумушки словоохотливые ей здешние новости преподнесли. Осерчала Анна на отца.
- Ты совсем сдурел, батяня?! Мать на тебя всю жизнь молится. Ты для неё негасимый свет в окошке. Нас, твоих братьев-сестёр подняла, а теперь не нужна стала? Любись со своей Тонькой, а мать не бросай!
В доме жизнь продолжала протекать тихо, без упрёков и скандалов, без косых взглядов. Матрёна не осуждала мужа, знала о тайных встречах мужа, но упорно молчала. Вела себя, как обычно, заботлива и доброжелательна.
- Обошло нас счастье стороной. Но пусть он хоть сейчас свою жажду любви утолит. Всё равно он мой! Навеки мой!
Зимой дети баловались у реки. Парнишка под лёд ушёл. Михаил был поблизости, кинулся спасать. Вытащил мальца, да сильно застудился. Недолго промучившись, умер. Почернела Матрёна от горя. Уважали Михаила односельчане. Все пришли проводить в последний путь. И Антонина была... Когда взгляды женщин пересеклись, та еле слышно прошептала:
- Прости меня, Матрёна, и его прости...
- Да чего уж... Обе мы осиротели...
После смерти мужа силы стали покидать женщину. В миг она скукожилась. Словно утратив смысл жизни, сидела Матрёна неподвижно, уставясь в одну точку. Ноги стали отказывать. Младшенькая перевезла мать к себе в город, взяв на себя заботу о ней. Все дети и племянники помогали Анне и продуктами, и деньгами. Сначала Матрёна была безучастна ко всему, но забота близких вернула её к жизни. Всегда активная, она нашла, чем занять себя - постоянно вязала носки, свитера, полушалки для многочисленной родни. Вроде как при деле была, хотя понимала, что от неё, парализованной, мало толку. Частенько начала заводить разговор:
- Анюта, сдай меня. Слышала, что таких, как я, в этих домах досматривают до смерти.
Дочь резко оборвала.
- И думать не смей! Тебе что плохо у нас? Или тебя кто обидел в моём доме?
Старуха смахивала набежавшую слезу.
- Окстись! Что ты, что ты, дитятко! Я в тягость вам быть не хочу.
- Ты - моя мама и обузой быть не можешь! Разговор окончен и мы к нему больше не возвращаемся.
На долгих пятнадцать лет пережила Матрёна своего супруга. Незадолго до смерти она достала из потрёпанной библии старое фото. На нём грустный красавец и счастливая невеста, полная надежд и ожиданий.
- Скоро, Мишенька, мы будем вместе.
Женщина прижала фото к груди и нежно поглаживала его. Так её и нашла дочь, умиротворённую, с улыбкой на лице.
P.S. Исполняя последнюю волю усопшей, Матрёну похоронили в селе, рядом с мужем. Не берусь судить, была ли Матрёна счастлива, познав неугасимую до конца дней неразделённую любовь. У каждого из нас свой взгляд, своя мера счастья.
Странное дело, все сыновья и дочери внешностью пошли в мать, а вот внуки и внучки были наделены удивительной красотой. Все, как на подбор, в деда. Вот такой парадокс. Судьбы у всех сложились по разному. Не бывает счастья вечного, не бывает горя бесконечного... Главное, семьи образовались крепкие и стерпится-слюбится уже не про них...
Помочь сайту
Поздравления
