Сестренки

Гудящий, как улей, аэропорт совсем не раздражал своей суетой, а лишь подогревал эмоции предстоящего отпуска. Долгожданная поездка на Черное море. Марина очень любила Геленджик и всегда радовалась его преображению. Однако, ей нравилось именно то, что город хорошо знаком почти каждой улочкой. Мысленно она предвкушала, как пойдёт по знакомой тропинке на пляж, скорее всего даже побежит, вдыхая притягательный солёный запах моря. Тёплая песчаная тропинка и огромное голубое небо над головой. Это ли не счастье?

Все процедуры с документами перед посадкой на самолёт были позади. Оставалось ещё достаточно много времени в ожидании полёта.

- Может по чашечке кофе? - обратилась Марина к мужу с дочерью.

В два голоса они отказались. Ксюша попросила принести лишь воды. Аромат кофе волновал только Марину. Домочадцы были к нему совершенно равнодушны. Вот и сейчас женщина не смогла устоять от насыщенного аромата, заманчиво и настойчиво доносящегося из кафе неподалёку.

Она заказала себе капучино и наблюдала за слаженной ритмичной работой кофемашины.

- Марина?

Обернулась, посмотрела на симпатичную молодую женщину, но не узнала, поэтому виновато улыбнулась в ответ и повернулась, чтобы взять чашечку с кофе.

- Марина, сестрёнка… - немного тише повторила та.

И тут будто молния в голову. Она ещё раз внимательно посмотрела на женщину. Глаза! Это папины глаза, которые забыть невозможно. Она робко спросила:

- Катя?

- Да, конечно, я.

Не дожидаясь дальнейшей реакции, Катя уже крепко и радостно обнимала Марину.

- Ты прошла мимо, - говорила она, - а меня будто током. Знаешь, ты сильно не изменилась, такая же, как и тридцать лет назад. Я знала, что мы обязательно встретимся. А как иначе? Мы же сестры – родные души.

Пока Катя заказывала себе кофе, Марина присела за круглый столик и не могла прийти в себя. Она вроде обрадовалась встрече, но одновременно на неё посыпались фрагменты воспоминаний из детства и не давали сконцентрироваться.

Катя вывела из ступора вопросом.

- Ты одна?

- Нет, с семьёй.

- А я вот одна, я вообще одна, пока одна. Марина, пожалуйста, расскажи мне всё…ну, хоть что-нибудь…мне очень интересно. Как папа?

- Папы уже нет.

Катя помрачнела, уголки её глаз опустились и мгновенно наполнились влагой.

- Как? Давно?

- Если ты помнишь, он работал на городском автобусе. Однажды, когда автобус только тронулся от остановки, перед ним выскочила женщина, чтобы перебежать дорогу, поскользнулась и упала под колёса. Он резко нажал на тормоз, но был уверен, что наехал на неё. Автобус остановился. Он увидел, как женщина встала и пошла, даже побежала на другую сторону дороги. Значит, жива. Только вот папа от полученного стресса сразу поседел и потерял слух. С работы пришлось уволиться. Мама так и не простила ему измены, не смогла. Поэтому, как только оформил пенсию по инвалидности, уехал в деревню, но совсем недолго пожил.

- Как жаль, Мариночка, я мечтала с ним встретиться. И с вами. Как тетя Оля?

- Да, нормально, держится, хотя болеет, ноги подводят, но всё равно на даче копошится. Ты про себя расскажи.

- Да особенно нечего и рассказывать. Работаю. Знаешь, целый отдел в подчинении. Сначала интересно было, а сейчас всё как-то по накатанной, работа – дом. От загруженности нет совсем времени для себя. И так захотелось прервать эту цепь, отпуск выпросила небольшой и видимо не зря, наверно, чтобы с тобой встретится.

                                                                           *    *    *

Марина смотрела в круглый иллюминатор на бегущие рыхлые облака и с удовольствием погрузилась в полузабытые детские воспоминания.

Она, счастливая пятилетняя девочка, в окружении любящих родителей. Мама аккуратно расчесывает её длинные белокурые волосы и заплетает в тугие косички с капроновыми ленточками. Папа за кухонным столом собирает радио. Расстеленная газета усыпана огромным количеством винтиков и различных мелких деталей. Отец всегда что-то мастерил, добродушно посмеиваясь над мамиными замечаниями о чистоте.

Папуля. Марине нравилось, когда именно он провожал её в садик. Как нежно будил утром, прикасаясь к щеке. Когда она понимала, что именно он её будит, ещё с закрытыми глазами, улыбаясь, распахивала одеяло. Быстро снимала пижамку, а папа помогал надеть тёплую маечку, только что нагретую утюгом. Затем, такие же теплые колготки и платьице. Он утюжил колготки, предварительно растянув рукой, чтобы они легко скользили по ножкам доченьки. Сколько в этом было добра и любви. И сейчас от этого воспоминания защекотало в носу и выступили лёгкие слезинки.

А как хороши были мамины утренние пышные оладушки. Маришка жмурилась от удовольствия, макая пампушки в блюдце с вареньем. Только её мамочка умела жарить такие золотистые ароматные оладьи.

Катюшка, её лучшая подружка. Она часто приходила в гости со своей мамой. Пока взрослые общались на кухне за чашкой чая, девочки играли в куклы. Частенько тетя Вера оставляла Катю поиграть подольше, иногда даже позволяла остаться на ночь. Радость подруг была безграничной. Вечерние игры, с зашторенным тёмным окном, и падающим светом от лампы, имели свою неповторимую загадочность.

Праздники всегда отмечали весело, но нынешний Новый год удался на славу: гостей было много, проводили смешные конкурсы, дарили подарки, танцевали, девочки бесконечно рассказывали стихи. Смеялись и дурачились, отчего всем было хорошо.

Новогодняя ночь постепенно таяла, сменяясь рассветным утром, но совсем не хотелось спать. Родители все-таки настояли и уложили непосед в кровать. Девочки всегда любили пошептаться перед сном, делились разными детскими секретами, услышанными или придуманными тут же историями.

Мариночка обняла Катюшку.

- Как же я люблю тебя, ты мне, как сестрёнка.

Катя сначала затаилась, казалось, даже дышать перестала, а потом выдохнула.

- А я и есть твоя сестрёнка.

Марина приподнялась на локти и не мигая, огромными карими глазами посмотрела на подругу.

- Ты шутишь?

- Нет. Мне мама сегодня сказала, что мы сёстры, самые настоящие.

- Так разве бывает? Мы наверно двоюродные?

Катя такими же большими глазами озадаченно посмотрела на подругу, пожала плечами.

- Наверно.

Девочки восторженно обнялись и не выпуская друг друга из рук, забрались под одеяло и довольные сразу уснули.

Именно после того, следующего дня, когда праздник выдохся и все гости разошлись, спокойная размеренная жизнь семьи будто разлетелась в осколки тех тарелок, которые мама почему-то била об пол.

Марина не смогла утерпеть, её распирало от радости, которой она не смогла не поделиться с самым близким человеком. И, конечно, она рассказала о ночном разговоре с подружкой. Мама почему-то не разделила её восторга, лишь усмехнулась грустной улыбкой. Она вымыла чашки, из которых они только что пили чай и отправила Марину поиграть в свою комнату.

Девочка слышала, как родители громко разговаривают на кухне. Непривычно повышенные тона насторожили девчушку. Она почему-то почувствовала неладное, забралась на кровать и прижав к себе плюшевого мишку, затаилась.

До нее долетали обрывки маминых фраз, не совсем ей понятных.

- Это надо быть такой наивной дурой…закадычная подружка…какая подлость…развёл тут гарем…

И бились о кафельную плитку тарелки и красивые чашки - любимые мамины чашки, подаренные подругой.

С этого дня вдруг холодно стало в уютном доме. Не слышно больше шуток, звонкого маминого смеха. Вроде всё было также: мама готовила, вместе ели, смотрели телевизор, но в доме висело гнетущее молчание. Марина перестала играть в куклы, чаще рисовала карандашами в альбоме. Катя больше не приходила.

Марина мысленно перенеслась к встрече в аэропорту.

Катя протянула руку и сжала тёплую ладошку подруги.

- Верно говорят, что на чужом несчастье счастье не построишь, это уж точно. Мама тогда специально мне сказала, что мы с тобой сестры. Она была уверена, что я расскажу тебе, а ты об этом скажешь своей маме. Потому что это враньё не могло дальше продолжаться. По её мнению, папа должен был сделать выбор.

- А разве он его не сделал, если жил с нами?

- Но она, видимо надеялась. Получилось - просто всё разрушилось.

- Да, разрушилось.

- Мы уехали тогда в другой, совсем чужой город, а я всё не понимала зачем. Я так скучала по всем вам, плакала, на маму сердилась. Сейчас понимаю, какая я была невыносимая. Вредничала. А мама?...Как она всё это вынесла? Она старалась чтобы у меня все необходимое было. Придумывала разные поездки, развлечения. Только когда я училась в старших классах мы с ней сдружились. Она ведь у меня очень хорошая… была. Потом учеба в институте. Когда приезжала домой, наговориться не могли, столько упущенных лет. А потом эта страшная болезнь…И всё, нет мамы, оказывается и папы тоже. Я так надеялась на встречу, а самой приехать страшно, боялась напомнить о себе. Получается я сирота теперь.

Катя смахивала ладошкой бесконечные слезы, которые никак не унимались, будто хотели вылиться за все эти годы расставания и невысказанной душевной боли.

Марина притянула Катю к себе, крепко обняла.

- Ну какая же ты сирота? У тебя есть я. Хорошо, что мы встретились. Мы не можем отвечать за поступки своих родителей. Это их жизнь. Мы должны построить свою, постараться без ошибок. Хотя, разве это возможно, без ошибок?

- Мариночка, ты веришь в карму?

- В каком смысле?

- Мне кажется, я не буду счастлива.

- Не придумывай. С сегодняшнего дня всё будет хорошо. Пойдём, я познакомлю тебя с племянницей. А ты непременно подаришь мне племянника. Обещаешь?