Семейная тайна

 
         Эту историю про свою сестру, мою тётку Матрёну Павловну, рассказала мне мать уже после её  смерти.
         До войны была Мотя красивой, ладной девушкой, как говориться первая невеста на селе. Дружила с соседским парнем Митей, и всё-то у них шло полюбовно, большие планы строили, да война их разрушила. Ушли все мужики на войну, ушёл добровольцем и Митяй, да сгинул, ни одного письма от него не получили. Сказали, что пропал он без вести: ни могилы, ни памяти, ни дна, ни покрышки. Уж как говаривала Мотя по своему суженому, могла бы рассказать только она, но нет её на свете.
         Однако, сколько горю не длиться, а окончилась война. Стали возвращаться с фронта мужчины, кто остался живой, мало их было. После войны возник страшный дефицит на женихов, особенно в селе. Как ни странно, вернулся домой и Мотин Митя, хотя и позже всех. Только стал он другой: угрюмый, задумчивый, нелюдимый, Мотю не признавал и всячески избегал. Говорили, что это последствия контузии, оттого парень таким и стал, именно из-за контузии он и в плен попал. Сидел в концлагере где-то далеко за границей, но подробностей не знал никто, а он ничего не рассказывал.
         Между тем время шло, цветущее мирное время! Моте, как всякой молодой девушке, хотелось замуж, хотелось семейного уюта, детей хотелось, чтоб всё как у людей, но вернуть своего Митяя не получалось, а связывать себя с другими она не хотела. Молодость уходила, а Митя и не думал жениться, да и других женщин избегал, жил вдвоём с матерью.
         Его мать как-то встретила Мотю на улице и поговорила с ней: «Прости ты его, Мотюшка, видно и впрямь он больной на всю голову, упёрся, как бык – не нужна мне жена! Выходи замуж, милая, а его прости, ищи своё счастье».
         Уж что только не передумала бедная девушка, пытаясь найти способ обратить на себя внимание возлюбленного.
         Тогда Мотя забеременела от кого-то на стороне и родила девочку, а потом подала заявление на Митю в суд, обвиняя его виновником своего конфуза – пусть жениться или платит алименты. В то время забеременеть молодой девушке считалось в деревне позором.
         Жениться Митяй категорически отказался, сославшись на слабое здоровье. Так и заявил: «Зачем же я буду обузой для такой симпатичной девчонки, зачем сознательно портить ей жизнь!»
         Состоялось заседание суда, а он у нас, как известно, строг, но справедлив, и присудили ему алименты, согласно заявления матери-одиночки. Парень посмеялся над судьёй и сказал, что предоставит доказательства своей невиновности.
         Уехал он куда-то в военный госпиталь и привёз оттуда бумаги, медицинские справки. Оказалось, что в концлагере, в который он попал, фашистские медики проводили эксперименты над заключёнными по всеобщей стерилизации населения на будущих оккупированных территориях. Проще говоря, солдат кастрировали, причём, делалось это безо всякой госпитализации, без наркоза и прочих процедур, так как это делается на скотном дворе – массово, в порядке живой очереди.  После такой экзекуции некоторые солдаты умерли от осложнений, другие сошли с ума от  осознания случившегося, а иные покончили с собой. Дмитрий выжил. Чего ему это стоило, знает только он сам. После лагеря была проверка и месяц больничного карантина уже на родине. С тех пор он замкнулся и обособился ото всех, о беде своей не рассказал никому, даже родной матери. Когда суд ознакомился с предоставленными документами, возникло замешательство в связи с открывшимися новыми фактами. Тогда прокурор, старый, мудрый человек, а возможно, и тонкий психолог, пригласил обвиняемого в свой кабинет на разговор с глаза на глаз. Он сказал: «Дмитрий Егорович, мы, конечно, признаём все ваши аргументы. Мы понимаем всю боль, весь трагизм и ужас случившегося, но поймите и вы нас. После войны осталось столько сирот и матерей одиночек, а ведь детей надо как-то кормить, растить, учить. Наша страна сейчас находится в трудном положении, сам знаешь – кругом разруха, не может она позаботиться о каждом. Так пусть же твои алименты будут маленькой помощью большой стране в нелёгкий час, вкладом в дело воспитания молодого поколения. А насчёт женитьбы советую подумать ещё раз, уж больно девчонка красивая, не встречал таких!»
         После долгой беседы с прокурором, решился Митяй и на встречу с Мотей, чтобы поведать всё, как есть на самом деле. Сошлись они где-то наедине, так что никто не слышал их разговора, ясно только одно: говорили они откровенно и все слова, которые были там сказаны, были правильные. Вот тогда и женился Дмитрий Егорович на моей тётке, а девочку признал дочерью и записал на свою фамилию. Прожили они долгую совместную жизнь, как говориться душа в душу. Многие им завидовали, а семью всегда ставили в пример, но вряд ли кто знал их семейную тайну.