Любаня

Воздушный шарик невозможно потопить, пока он сам не сдуется.

За окном улыбалось летнее утро. Для Любовь Александровны каждое утро доброе и желанное.

Окна её квартиры выходят на красивую набережную огромного живописного озера, с современными арт - объектами, креативными фонарями, удобными скамейками для отдыха. По асфальтовым дорожками не спеша идут парочки, выгуливая своих питомцев, катаются малыши на трехколесных велосипедах и на роликах дети постарше.

Семидесяти четырехлетняя женщина любуется набережной через искрящееся чистотой оконное стекло. Однако, если взгляд перевести на неё, тоже можно легко засмотреться и залюбоваться женской статью. Густые черные волосы, в которых умело спрятана седина, гладко зачесаны и аккуратно собраны в шиньон. Черные брови вразлет, утонченный нос, и даже морщинки вокруг выразительных губ не могут испортить красоты женщины, всегда с прямой осанкой и точеной фигурой, которую она с достоинством пронесла через всю жизнь и сохранила по сей день.

Любовь Александровна смотрела в окно и удивлялась, как быстро пролетело время. Казалось, совсем недавно на этом месте был девственный лес, и чтобы пройти к озеру приходилось пробираться через густые кустарники. Приятно осознавать, что не без её участия вырос красивый современный город.

  *  *   *

Люба успешно закончила школу, поэтому без проблем поступила в институт, но проучилась только до первой сессии. Пришла горестная весть, что заболел любимый дедушка, с ним случился инсульт. Не раздумывая, девушка забрала документы и поехала ухаживать за своим Ангелом, так с теплотой в сердце, она его называла. На лечение нужны были деньги. Пенсия у дедушки с бабулей мизерная, поэтому без колебаний отнесла документы в местное училище и выучилась на сварщицу, профессию, сулящую в то время денежную стабильность.

 Практически всё детство Люба прожила с дедушкой и бабушкой. В родительском доме девочка не получала должного внимания и ласки. Нетрезвый отец часто пугал ее, обижая маму, да и девчушке доставались увесистые оплеухи. Люба, спасаясь, со всех ног убегала в дедушкину крепость. Родители этому не противились и не спешили возвращать домой.

Время неумолимо в полёте дней и лет. Быстро Любаша из веснушчатой девчушки превратилась в девушку-красавицу. Она обладала неутомимой внутренней энергией, умеющей каждодневные серые будни раскрасить светлыми лучами радости. За что не возьмётся, всё то у неё спорилось и получалось. Темноглазая жгучая брюнетка, с тугой косой на плече и ладной фигурой, своей женской магией очаровывала парней. К сердцу Любане припал и полюбился парень из близлежащего поселка, который красиво ухаживал и казался ей необыкновенным, совсем не похожим на других. Дедушке парень почему-то не нравился, Фёдор Никитич всё сокрушался: «Столько бравых хлопцев вокруг и почему ты выбрала именно его?». Вскоре Петра забрали в армию. Два года взаимной нежной переписки быстро пролетели. Времени на скуку не было: учёба в училище, и именно в этот момент Люба помогала восстанавливаться дедушке после болезни.

Поженились сразу, как только Пётр демобилизовался. Поначалу всё благодатно было, но после рождения дочери внимательного мужа будто подменили. Рюмочка за ужином сменилась весёлыми гулянками вне дома. Любе, конечно, это не нравилось, она обижалась, но Пётр на это не обращал внимания.

В один из вечеров Люба не выдержала и решила серьёзно поговорить с мужем.

- Может уже хватит пить? У нас же дочка растет, неужели ты не видишь, что она боится тебя в таком состоянии?

В ответ мужчина резко развернулся и наотмашь ударил её по лицу. От неожиданности и силы удара Люба упала.

- Молчи женщина и знай своё место! – зло прокричал Пётр и вышел из дома, хлопнув дверью.

С этого дня муж особенно и не искал причин, чтобы избить свою красавицу - жену, явно получая от этого удовольствие. О том, чтобы прислушаться к ней или просто поговорить и речи не было.

Люба словно бежала по замкнутому кругу однообразной жизни. Она ощущала тяжелое дыхание души, которая увядала, не получая целебного напитка радости. В действие всё активнее вступали защитные рефлексы. Однажды, не выдержав побоев, Люба подхватила дочку на руки и побежала в дом родителей. Но вновь не нашла там ни поддержки, ни утешения. Мама безучастно, опустив усталые глаза в пол, выслушала дочь.

- Доля у нас такая женская. Бог терпел и нам велел. Иди домой. Не думаю, что отцу понравится твой визит в подобном состоянии.

Что могла сказать покорная женщина, которую муж точно также истязал? Люба и маленькой не особенно была обласкана мамой и сейчас не нашла ни защиты, ни жалости.

 Люба не смирилась. Она перестала молчать, сопротивлялась и защищалась как могла, вступая в схватку с теперь уже ненавистным мужем. Закончилось всё тем, что для оказания срочной медицинской помощи ей пришлось вызвать «Скорую».

В больничную палату пришел навестить одноклассник, который работал в милиции.

- Я его посажу, Любаня, и это не обсуждается, - уверенно сказал он, протягивая лист бумаги, - только тебе надо написать заявление.

Люба с теплотой посмотрела на милого парня, которому когда-то не ответила взаимностью на его чувства.

- Нет, Паша, не хочу и не буду. Знаешь, я подумала и твёрдо решила, что уеду отсюда подальше. Хочу всё забыть, как страшный сон и начать новую жизнь.

- Куда?

Женщина пожала плечами.

- Не знаю…Ты веришь, что у меня получится? - Она вдруг оживилась. -  У тебя атласа нет случайно?

Паша подумал и достал из сумки увесистый блокнот.

- В самом начале есть карта.

Люба повеселела, в глазах заиграли озорные огоньки. Она присела на кровати. Взяла блокнот. Большим пальцем быстро пролистала цветные страницы, потом еще раз и с закрытыми глазами запустила палец между страниц. Развернула блокнот и прочитала город N.

- Эво куда тебя занесло, - засмеялся Паша, включаясь в неожиданную игру.

- Вот туда и поеду.

- На север? Думаешь стоит? Других мест что ли нет в нашей необъятной стране?

- Возможно это мой шанс. Ты ведь мне поможешь? Пашка, пожалуйста! – девушка потрясла сложенными лодочкой ладошками. - Довезешь до вокзала? Ты же у нас при машине! С мигалками, - она покрутила указательным пальцем над собой и сквозь боль в голове засмеялась.

Как только Люба выписалась из больницы, придя домой, не откладывая своё решение, быстро начала собирать вещи. Сначала упаковала в большую клеёнчатую сумку вещи Оксаночки и поспешила к маме.

- Мамочка, пожалуйста, выручи меня. Пусть Оксаночка у вас немного поживёт. Да пойми ты меня: я не хочу больше с Петей жить, просто потому что я хочу жить. Понимаешь? Я же оставляю дочу ненадолго, не могу я вот так безоглядно с ней поехать в никуда.

- Я же сказала - нет, хочешь, поезжай вместе с ней, - твёрдо парировала мать.

Тратить время на уговоры было бесполезно, тем более каждый час укорачивал время возвращения Петра с работы. Надо спешить. Люба уже бежала по дороге к дедушкиному дому, не обращая внимания на лужи под ногами.

Добродушный Фёдор Никитич очень любил внучку и жалел. Именно он стоял с букетом цветов под окнами роддома, а не Петя. И в больницу хоть и с трудом, но приходил, сокрушаясь от увиденного и не зная, как помочь любимице. Поэтому на просьбу оставить пятилетнюю Оксаночку у них с бабулей сразу дал добро. Он и переживал за Любу, которая едет в никуда и радовался, что рядом с ней больше не будет деспота.

Успела Люба до прихода мужа собрать свои скромные пожитки. Утрамбовала самое необходимое в две сумки.

Паша на «УАЗике» уже ждал у крыльца и благополучно довёз до железнодорожного вокзала. Поезда не пришлось долго ждать и билет беглянка купила удачно. Люба всё время оглядывалась и смотрела по сторонам, в страхе увидеть бегущего к ней Петра.

В Москве пересела на поезд северного направления и наконец-то выдохнула свой страх преследования, но охватило волнение за Оксаночку. Она в мыслях перебирала разговор с малышкой перед отъездом. Поняла ли её дочурка, поверила ли, что мама за ней непременно вернется? Люба испытывала ощущение контрастного душа: от твёрдой уверенности, что поступает верно, до противных холодных мурашек от безрассудства ситуации. В одном уверена точно – обратного пути нет.

Через сутки слякоть за окном сменилась снегом, сугробы становились все выше, а деревья ниже. Для живущей всю жизнь среди высоких деревьев, с пышными кронами, подобная природа казалась диковинной. Люба смотрела на залипающее снегом стекло и не могла не думать о своей одежде, которая явно не подходила к подобным погодным условиям. Успокаивала себя тем, что не просто же она едет на север, наслышана о хороших зарплатах и поэтому всё непременно будет хорошо.

Промышленный город оказался небольшим, в основном с двухэтажными домами. От автовокзала, куда ее привез небольшой автобус со станции, до главной строительной организации идти, как оказалось, совсем недалеко. В городе велось активное строительство высотных жилых домов, повсюду стояли краны.

В отделе кадров Любу встретили радостно, рабочих рук катастрофически не хватало, тем более сварщиков. Удивились, конечно, как такая хрупкая девушка будет управляться, но увидев поощрительные записи в трудовой, поздравили с принятием на работу. Главным Любиным условием являлось получение квартиры. Именно на стройке была такая возможность. Ей оформили вызов, где было гарантировано койко место в общежитии, возможно через полгода комната с подселением, а через год однокомнатная квартира. Любу всё устраивало, да и альтернативы не было.

В обычном общежитии свободных мест не оказалось, поэтому девушку поселили в пятиэтажном кирпичном доме, на окраине города, в трехкомнатной квартире вместе с химичками.

Химиками называли осужденных, работающих на воле, правда чаще в самых вредных условиях. Они свободно передвигались по городу, но каждый день утром и вечером должны были обязательно отмечаться в комендатуре. Чаще они жили в специальных общежитиях, но иногда их могли расселять в жилом доме, но без местных жителей.

Вместе в Любой в квартире проживали восемь женщин. Соседки почти каждый вечер после отметки отрывались по полной, наверстывая время, проведённое за решёткой. Шуметь они боялись, это строго наказывалось, их могли вернуть в тюрьму, но пили алкоголь регулярно.

Люба хоть и проявила характер для отпора нападкам на неё со стороны соседок, однако подвыпившие женщины не унимались: без зазрения совести забирали деньги, если находили, заимствовали одежду, даже не гнушались нижним бельем, когда Люба развешивала просушить. На словесные издевки она старалась не отвечать, лишь ночью плакала в подушку от бессилия. Мечта уехать осуществилась, но загнала девушку в тупик. Она с тоской осознавала, что хотела вовсе не этого, но старалась не поддаваться унынию, и чтобы восстановить внутреннее равновесие вспоминала мудрый дедушкин совет «Запомни, Любушка, кто тебя злит, тот тобой и управляет».

Непомерно тяжелая работа на стройке, чаще авральная и в основном на улице. Бесконечный холодный порывистый ветер или колючий мороз, от которого сводит пальцы рук. Долгая зима, с наглухо зашитом в небе солнцем. Но самое невыносимое, что в Любиной бригаде постоянно пили водку. На обеде это было как само собой разумеющееся.

- Ты давай, девка, присоединяйся. Или брезгуешь? Здесь без сугрева нельзя, замёрзнешь и заболеешь, - настаивал даже бригадир.

- Спасибо, я чаю попью, - парировала Люба и старалась уйти из цеха, спускалась в подвал, чтобы не донимали, да и смотреть на происходящее было весьма противно.

Бригаду часто отправляли на различные срочные работы в городе. Однажды целую неделю они вместе с солдатами из близлежащей воинской части рыли траншеи на центральном проспекте города. Прокладывали новые трубы. Рядом, по тротуарам ходили нарядные горожане и молодой женщине хотелось зарыться в эту траншею от стыда за свой убогий вид. На ней была надета фуфайка, доставшаяся от кого-то по наследству. Ватник был в пятнах и дырках от сварки, из которых торчали клочки ваты. Тёплый тёмный платок, завязанный вокруг шеи, щедро прибавлял десяток лет. И вновь можно было пожаловаться лишь промокшей от слёз подушке-подружке.

Случались командировки и на местный металлургический завод. Люба замечала, что каждый раз за ней и её работой, наблюдает мужчина со строгим небритым лицом.

Профессия сварщицы молодой женщине нравилась, швы получались аккуратными и крепкими. Ещё в училище мастер её хвалил и говорил о том, что у женщин рука легче, поэтому они всегда работают виртуозней.

Вспоминая размышления мастера, Люба закончила варить и сняла сварочный щиток. Перед ней стоял тот самый мужчина. На строгом, казалось даже каменном лице, со сросшимися бровями, появилась лукавая улыбка.

- Не желаешь пойти в нашу бригаду?

Люба вместо ответа пожала плечами.

- Не бойся, не обидим. В этой бригадишке тебе точно не место.

Девушка, конечно, согласилась. От своих коллег- алкашей она действительно устала.

В отделе кадров на неё из - под очков вопросительно посмотрела женщина, тряхнув крупными светлыми кудряшками.

- Надеюсь вы в курсе, что переходите в бригаду химиков?

- Нет. Это что-то меняет?

- Учтите, они все с тяжёлыми статьями.

- Я живу с химичками, мне ли бояться…

- Так – то… бригада знатная, работящая. Может и к лучшему, если не пугает, что будете одна среди этой братии.

Мужчины встретили девушку спокойно. Чувствовалось, что бригадир провёл разъяснительную беседу. В раздевалке выделили место для ширмы, чтобы Люба могла отдельно переодеваться. Надуманные опасения быстро растаяли.

Инцидент случился лишь однажды. Сергей, который с особым интересом посматривал на новоявленную работницу, резко отодвинул раскладную ширму и громко захохотал, увидев, как Люба судорожно начала прикрывать грудь. Поддержки глупой шутки у товарищей он не нашёл, зато тут же приобрел красочный кровоподтёк под глазом от одного из них.

Суровые мужчины прониклись её рассказанной историей, ласково называли сестрёнкой.

Не прошло мимо их внимания и то, что частенько приходит на работу с заплаканными глазами.

- Ты с кем живешь? – поинтересовался Владимир Иванович.

- С женщинами…химичками.

- Понятно. Придется проводить тебя сегодня и поближе познакомиться с твоими соседками, - присоединился к разговору Николай.

Знакомство состоялось. С этого дня у Любани была лучшая кровать и не в проходной комнате, а в самой уютной и бельё сушить она теперь могла смело.

Глыба душевного льда начала постепенно таять.

На работе бригада дружно и слаженно трудилась, несмотря на звание «химиков» они пользовались уважением. Зарплата у мужчин по понятным причинам была небольшой, у Любы же значительно увеличилась.

Дни, недели, месяцы побежали быстрее и соединились в долгожданный год. Счастливая, со светлыми слезами на глазах, Люба получила ключи от однокомнатной квартиры.

- Когда перевозим вещи? – поинтересовался Владимир Иванович.

- Да у меня вещей-то две коробки.

- Вот и хорошо, быстрее справимся.

Мужчины проворно занесли коробки, осмотрели светлую, пока ещё просторную квартиру.

- Ну что, поздравляем. Новоселье справить надо, завтра суббота, мы часика в три придем.

- Да не тушуйся, сестрёнка, - присоединился Дмитрий, - мы сами всё принесём.

В три часа, с пакетами в руках, на пороге стояли неузнаваемо похорошевшие коллеги. Побритые, в непривычной для неё не рабочей одежде.

Николай приоткрыл плотный бумажный пакет, показывая белоснежные пельмени.

- Есть в чём сварить?

- У меня вот….- Люба протянула два детских горшка. - Я в них готовлю. Эмалированные кастрюли дефицит.

- Сойдет,- уверенно сказал Николай. 

- А сковорода найдётся?

- Конечно, есть, - улыбнулась Люба.

Любовь Александровна и сейчас усмехнулась, вспоминая своё новоселье. Казалось, ничего вкуснее тех рыбных пельменей и жаренных котлет из полуфабрикатов больше и не ела.

Импровизированный стол на полу из газеты никого не смущал. Шутили и от души смеялись. Выпили и по сто грамм водочки из граненых стаканов за чудо-сварщицу. После такого знатного обеда в этом же горшке вскипятили кипяток, заварили чай и ещё долго делились своими историями. Хорошо пообщались, по-домашнему.

Когда гости ушли, Люба, улыбаясь, наводила порядок. Убирая газеты с пола, под одной из них нашла конверт с надписью – «Это тебе на новоселье. Больше, не реви!»

Денег хватило чтобы купить раскладушку и небольшой столик. От радости захватывало дух. Даже в самом простом бывает роскошь в ощущениях. Теперь она сможет забрать дочурку. Осталось дождаться отпуска, а пока надо подготовить к встрече отныне свое собственное жилище.

Весной Люба съездила за дочкой. Переживала до стука в висках из-за предстоящей встречи с Петром. Неожиданная новость ошарашила. Оказывается, он поехал на её поиски, но где-то затерялся в очередных женских объятиях и не вернулся.

Оксаночка перешагнула порог уютной квартиры. Зашла в комнату с плотными светлыми льняными шторами и прозрачным тюлем до пола. Заглянула на кухню.

- Ну, как? – спросила Люба.

- Мы здесь будем жить?

- Да. Нравится?

- Очень! Очень нравится! – малышка, подпрыгивая, захлопала в ладоши.

Люба присела на корточки и обняла дочурку. По щекам покатились слёзы радости.

 Холодная погода девочку не пугала, главное, что теперь она всегда будет с мамой. Потихоньку Люба обустраивала квартиру. Её творческие задатки вновь творили чудеса. Вечерами, когда они с дочкой гуляли, частенько специально проходили у мусорных контейнеров. Из кому-то ненужной мебели Люба мастерила полочки, что-то реставрировала. Как-то подобрали железную подставку. Очищенная от ржавчины и покрашенная, она прекрасно вписалась на кухне и ещё долго служила хозяйке.

 Год за годом освобождались мужчины из её бригады и уезжали домой. Женщина радовалась за них, но и плакала искренними слезами, как при расставании с родными и близкими людьми.

Любовь Александровна отошла от окна. Всколыхнувшиеся воспоминания растрогали. Она налила себе чай и взяла конфету из вазы. Её любимая карамель «Клубника со сливками» с того самого новоселья, когда пили чай из гранёного стакана. Вся эта история случилась с ней в далёком 1980-м году.

 «Всё-таки хорошо, что я тогда не струсила, не вернулась обратно домой, выдержала, не сломалась. И на хороших людей мне везёт, их гораздо больше» - думала Любаня, стоя у окна.

Иногда очень полезно выдохнуть и начать всё с чистого листа. Порой сделанный шаг кажется прыжком со скалы, но в итоге становится твёрдым мостом в водовороте жизни. У каждого своя скорость жизни и даже на самом дне надо помнить, что наверху светит солнце.