Сюрприз

17 февраля 2020 - Татьяна Белая
         
           Часть первая.  "Дусяня"
 
          
 
          Зимой рассветает поздно. Проснувшись, Василий Егорович глянул на настенные часы. Было уже почти восемь часов, а за окном ещё темно. Он с нежностью посмотрел на мирно почивающую рядом супругу. Прошли те времена, когда Дусяне надо было вставать ни свет, ни заря. Подоить корову, накормить скотину, собрать в школу ребятишек, мужа на работу. И самой не опоздать в больницу, где много лет она проработала фельдшером.
          Стараясь не шуметь, сдерживая старческое кряхтение, он встал, тихонько поправил одеяло на жене и прошаркал на кухню. Сегодня день особенный. Ровно 50 лет назад 28 декабря расписались они с Дусей в сельсовете. Свадьбу, правда, отпраздновали 31 числа, в Новый Год. Так что вскоре предстояло им отметить свой золотой Юбилей.
          Наскоро позавтракав, он оделся и вышел во двор. Стоял легкий морозец. С неба медленно падали крупные снежинки. Но надо было торопиться. Ему предстояло сделать очень важное дело. Василию не хотелось объяснять жене, куда он направляется. Снег весело поскрипывал под валенками и отзывался в душе музыкой. По-доброму улыбаясь в седые усы, Егорыч направился к калитке. Вскоре, его шаги затихли за поворотом.
          Евдокия Федоровна проснулась от шума закипающего чайника на кухне.       
          -Бабань, - обратилась к ней вошедшая внучка, - а куда это наш дедуля с утра лыжи навострил? Я слышала, как дверь хлопнула.
          -Бог его знает, Анютка, - ответила та. – Мне ничего с вечера не говорил. Он у меня чего-то в последние дни частенько куда-то убегает.
          Аннушка приехала к бабушке с дедом накануне их золотой свадьбы со «спецзаданием» от всех членов большой семьи. Ей предстояло подобрать старые фотографии для праздничного коллажа. Но все это надо было сделать в тайне от юбиляров. Чтобы стало для них сюрпризом.
          После завтрака они уселись за круглый стол и, по просьбе внучки,  рассматривали фотографии из семейного альбома. Рядом друг с другом Анины любимые бабушка с дедушкой смотрелись не совсем обычно. Высокая, статная, полногрудая и ширококостная Евдокия  и сухонький, жилистый, чуть пониже её ростом Василий.
          -Баб Дусь, - с улыбкой попросила внучка, - ну расскажи, как вы поженились?  По любви? Ты тут на свадебной фотографии такая красотка. Отпад. Я как-то слышала от папы, что деда тебя вроде от жениха увел? Это правда?
          -Тю, - махнула на неё рукой бабушка и рассмеялась. – Что он знает, твой папка? Слышал звон, да не чует, где он. Это я Василку в сельсовет заманила. Без родительского благословения мы расписались.
          -Как это? Ничего себе прикол, – удивленно вытаращила глаза Анюта.
          -А так вот, - лукаво наклонив голову, хмыкнула Евдокия. – Ладно, коль хочешь знать,  слушай.
          Евдокия Федоровна сняла очки и положила их на стол. Несмотря на свои внушительные формы, бабушка обладала высоким, нежным голосом и заливистым смехом, который звучал, как колокольчик. При улыбке, по лицу  мелкой сеточкой растекались морщинки, которые просто лучились добротой, теплом и уютом. 
          -Мы ведь с Васильком выросли вместе. Родители наши дружили. Дома рядом стояли. Брат мой Николка с дедулей твоим ровесники. Не разлей вода, приятели были. А я на три года их помладше. Оставить-то меня не на кого было, вот мать брату и поручала сопливую сестренку. Сколько себя помню, куда мальчишки, туда и я. Когда парней в Армию забирали, мне пятнадцать лет стукнуло. Эх, снимка не сохранилось, - вздохнула она. – Была я в то время худющая да нескладная. Коса толще, чем ручонки, - тихонько засмеялась бабушка, отчего богатая грудь старушки заколыхалась. – Вася меня, как сеструху воспринимал. А я-то к тому времени влюбилась в него по уши. В тайне это держала. Но деревенские все меня невестой Васиной кликали. На проводах подошел он ко мне, чмокнул в щечку и сказал: «Ну, расти, невеста. Приеду, женюсь». Пошутил, вроде. А мне так обидно было. Он мне и писем не писал. Только приветы передавал через родителей.
          -Бабуль, так сама б ему написала, - пожала плечами  Аня. – Какие проблемы? Призналась, да и все.
          -Ещё чего, - возмущенно произнесла Евдокия Федоровна. – В наше время так не положено было. Девахе самой в чувствах признаваться.
          -А дальше, дальше-то что? – нетерпеливо поинтересовалась внучка.
          -Что, что? – усмехнулась бабушка. – Дальше вернулись наши парни. Три года тогда служили. Они-то мало изменились. Конечно, повзрослели, возмужали. А вот я. – Евдокия вновь надела очки и показала внучке свое фото того времени. – Я соком налилась, округлилась. На дЕвицу стала похожа. Да только вот беда, - хмыкнула бабушка, - вымахала ввысь. Василка-то меня и узнал не сразу.
          -Как не узнал? – удивилась Аня.
          -Да так, - продолжая лучезарно улыбаться, пояснила та. - Я к ним в избу забежала, чтобы на Васю глянуть.      Повод какой-то нашла. А он смотрит на меня удивленно и спрашивает: «Вам кого? Маманя в сельмаг пошла». Я говорю: «Что, с «невестой» и поздороваться не хочешь?» Он так на сундук с раскрытым ртом и присел. Слова сказать не мог.
          Евдокия Федоровна встала, подошла к портрету в рамочке, висевшему на стене, где они были сфотографированы с женихом в день свадьбы. Провела по нему рукой и некоторое время стояла молча.
          -Бабуля-я-я, - протянула Аннушка. – Что ты тянешь-то, блин? Рассказывай уже, как вы пожениться решили?
          Бабушка вернулась к столу и присела на стул.
          -В то время у меня действительно ухажер имелся, - гордо призналась она. – Да ты его видела.  Степан, что в крайней хате на нашей улице живет.
          -О-о-ой, - разочарованно протянула внучка. – Это худющий, длинный  старикан, который вечно «под мухой» на лавочке возле дома с гармошкой сидит? Тоже мне, жених, - хмыкнула она.
          -Ты, это, помолчи лучше, - недовольно перебила её Евдокия. – В то время Степка красавцем был. Первый парень на деревне. Высокий, здоровый, чубатый. Да ещё и голосистый, с гармошкой.  Короче, самый завидный жених.
          -Бабань, так я ж его в молодости не видела. Откуда я знаю? – оправдывающимся голосом произнесла внучка.   – Не сердись.
          -Не сержусь, не сержусь, - погладила её по руке бабушка. – Возвернулись парни где-то в конце ноября. И с той поры Василий к нам в дом дорогу забыл. Не приходит и все, лихоманка его забери.  А у меня душа вся исстрадалася. Степка под окнами каждый вечер меха на гармошке рвет. На свидание зазывает, а Василка глаз не кажет. Ох, испереживалась я тогда, - пояснила бабушка.
          -Бабуля, а Степан-то тебе нравился? Ты с ним небось и целовалась. Ну-ка, давай, колись, - с хитрым прищуром спросила Аня.
          -Да Степка всем тогда нравился. Гулять, гуляла иногда с ним после танцев в клубе.  Пытался он меня один разок чмокнуть. Только убежала я. Думала, Вася, как вернется, ревновать  будет. Отстаивать меня. А он молчком в тень ушел. Слез пролила - море, - со смехом произнесла Евдокия. – Вот и решила действовать сама.
          -Это как?
          -А так. Подкараулила Василку как-то у забора между нашими избами и спросила: «Вась, ты помнишь, что мне обещал? Сказал, как вернешься из армии, так женишься. Чего ж сватов не засылаешь?»
          -Так у тебя женишок уже имеется, - отвечает. – Вся деревня гудит. Говорят, свадьба скоро. Я Степке не соперник. Видать, он тебе мил.
          -Это кто тебе сказал?
          -Все знают, - отвечает. Сам глаза прячет. Видно, что волнуется.
          -А слабО тебе сейчас в сельсовет пойти и расписаться? – спрашиваю. - У него аж шары на лоб полезли, - вновь заколыхалась от смеха необъятная грудь бабушки. «А ты за меня пойдешь?» - спрашивает. «Так ты ж меня не зовешь», - отвечаю. – Короче, взяли мы свои паспорта и пошли к председателю сельсовета дяде Грише. Уговорили его. Расписал он нас и печать поставил. Справку дал, что мы законные муж и жена.
          -Вот это жесть, - рассмеялась Анюта. – И что родаки?
          -Ой, оханьки, - со смехом продолжила бабушка. – Мы, когда признались, собрали родители семейный совет. Маманя моя, женщина строгих правил была. Царство ей небесное, -  перекрестилась Евдокия. – Сказала, все должно быть, как у людей. Дескать, свадьбу сыграем, тогда и милуйтесь. На Новый год и справим. А до свадьбы, ни, Боже мой. Дочь будет ночевать дома.
          -И-и-и-и, – уже захлебываясь смехом спросила внучка, – до 31 декабря брачной ночи ждали?
          -А куда деваться? – хихикнула бабушка. – Ждали. Против воли родителей не попрешь. Такие понятия тогда были.
          -Бабуля, а зачем Нового года ждали?
          -Анютка, так на свадьбу гостей надо собрать, угостить.  Лишних-то денег ни у кого не было. Сразу два праздника и отпраздновали. Весело отгуляли, знатно.
          -И вот надо же, - с восхищением глядя на бабушку, произнесла Анюта. – Пятьдесят лет вместе. Даже представить трудно. Бабань, - прижалась она к Евдокии, - ну, вот скажи, как это так выбрать можно, чтобы ррраз и на всю жизнь?
          -Оййй, - усмехнулась Евдокия, - ты думаешь, бабанька старенькая, так и мудрая самая? Сейчас тебе расскажет, как счастье в жизни найти?  Кабы, это знать, - вздохнула она. – И сирот бы меньше было. И бабенок одиноких.
          -Но вы ведь с дедой как-то смогли друг друга высмотреть. И на всю жизнь. Значит, уже в молодости мудрые были.
          -Какой там. Скажешь тоже. Мудрые. Мне восемнадцать, Василке двадцать один год. Расписались с дуру в один день, а как дальше жить и не знали. Думаешь, мы на 50 лет вперед заглядывали?
          -Но ведь прожили же, - упрямо возразила внучка. – Я сколько помню, вы и не ссорились никогда.
          -Это, внученька моя, уж кому как повезет. Спутника на всю жизнь выбрать правильно, - продолжила она через некоторое время. – И вот ведь какая заковыка, - с улыбкой добавила Евдокия, глядя на Аню, - выбирать-то приходится в молодости. Когда ещё и ума большого нет, и опыта жизненного.
          -Бабуля, вот вы поженились и как жили-то? Не ссорились? Дружно?
          -Ой, да как не ссорились? – усмехнулась бабушка. – Василь меня долго к Степану ревновал. А вообще-то весело жили. Не тужили. Молодые были. Я свою первую дочь Людмилку чуть ли не на танцах родила.
          -Беременная на танцы ходила? – изумилась внучка.
          -Так у нас как в клуб новый фильм привезут, так после кино завсегда танцы, - пояснила Евдокия. – Вот мы с Васей в кино сходили и на танцульки остались. А у меня  схватки начались. Еле до родильного отделения успели добежать.
          -Ну, ты бабаня даешь.
          -А сразу через полтора года и Танюшка появилась и папка твой вслед, - продолжила бабушка. – Но тогда-то мы уж в своем доме обосновались. Поставили нам мужики  этот дом. Вот счастье-то было, - заулыбалась старушка.  – Свой дом, это не со свекровью жить. Хоть она у меня и не плохая женщина была. Царство ей небесное, - снова перекрестилась Евдокия Федоровна. – Сами себе хозяева. Своя скотина, свой огородик. Живи, да радуйся.
          -Тяжело, наверное, когда трое детей-то маленьких? – спросила Аня.
          -Ясно дело, не просто, - согласилась бабушка. – Только видишь, какое дело, Анютка, - вновь улыбнулась она. – Жизнь-то так устроена, что заботы и проблемы они завсегда большими кажутся. А радости, вроде как, маленькие. Их ещё и рассмотреть надо. Вот  плачет ночью младенец. Спать не дает. А возьмешь его на руки, перепеленаешь, успокоишь, грудь дашь и налюбоваться не можешь.  Чмокает он эту титьку, весь в молочке и понимаешь, вот она РАДОСТЬ. Кому-то ведь и не дано ребятенка иметь. Так по крохам маленькие радости и собираешь, словно бусинки на веревочку.
          -В деревне-то тяжело  было жить, - пожала плечами внучка. - Воду таскать, дрова колоть, печь топить. За скотиной ухаживать, огородом заниматься. Да ещё и на работу ходить. Ой, я бы не смогла. Какое уж тут счастье?
          -Эх-ма, Анютка, - улыбнулась Евдокия Федоровна. – Чего б ты понимала. Все так жили. Вот сейчас у нас в поселке и водопровод есть, и газовое отопление, и телевизор, и итернет этот самый. Только я бы снова в молодость вернулась. И водички потаскала, и коровку подоила, и без телевизора прожила. У нас какой клуб был. Разные кружки. Самодеятельность. Мы с дедом до сих пор в хоре ветеранов поем.
          -Да понимаю, бабуль, - чмокнула её внучка. – Только представить такую жизнь не могу. Сейчас как послушаешь разные дискуссии по телевизору, так кажется, в советские времена кругом одна несправедливость была.
          -Батюшки святы, - поджала губы Евдокия, - ты поменьше слушай этих болтунов. По-всякому бывало. У нас таежный поселок, но не маленький. И лесопилка, и консервный комбинат, и птицефабрика большая. Жили вдали от города. Работали, детей растили, жизни радовались, - пояснила она, поднимаясь со стула. – Пойдем-ка обед готовить. Заболтались мы с тобой. Дедуля придет, а есть нечего.
          Аннушке было поручено самое простое и бесхитростное дело – начистить картошки. Сидя за столом, внучка с улыбкой наблюдала, как её бабушка привычно и деловито сновала по кухне. И все-то у неё получалось ловко и даже грациозно, несмотря на внушительные габариты старушки. Аня поймала себя на мысли, что никогда не видела бабаню нахмуренной или злой.
          -Баб Дусь, а вот у нас во дворе на лавочке всегда пенсионеры сидят. Так мимо них когда проходишь, чего только не наслушаешься. И все им не так, и все не этак. А ты вот чего-то не на кого не ругаешься, не ворчишь.
          -Нюточка, - изумленно посмотрела на неё Евдокия, - а чего от того изменится-то? Ругаться да жалиться на жизнь, толку никакого.
          Баба Дуся собрала накипь с бульона, присела рядом с Анютой и продолжила:
          -Знаешь, Нютка, ранешние заботы  уже и подзабылись. А вот, когда катавасия-то в стране началсь в девяностые, - вздохнула старушка, - тут уж лихо настало. И зарплату не давали. И половину птицы на фабрике под нож пустили. Людей поувольняли. Это, наверное, самые тяжелые времена были. Но опять же надо было думать, как выжить, а не глотки у сельсовета рвать. Тогда бабы все больше митинговали, а мужики в пьянку ударились. 
          -А наш дедуля? – хитро улыбнулась внучка. – Тоже в пьянку ударился?
          -Ну, не то чтобы ударился, но и с Василкой конфуз вышел. У него дед-то знатным печником был. И Васю  этому делу научил. И подрядился Василий печи класть да ремонтировать. А в деревне ведь как? Денег много не дадут, а уж самогонки-то в стаканчик плеснут. Святое дело, - хмыкнула Евдокия. – Гляжу, раз мой муженек под хмельком пришел, другой. Как уйдет печь складывать, так жди пьяным. А однажды прибегает ко мне племяшка и говорит, что дядя Вася в умат пьяный по улице идет.
          -И что ты?
          -Что? – усмехнулась бабушка. – Взяла дрын да прогнала его по всей улице на глазах у людей до дому. В хату не пустила. Закрыла в баньке и водой из колодца облила. А утром ещё и к свекровке сходила. Пригласила полюбоваться на дорогого сыночка. Она у нас строгая была. У той не забалуешь. К вечеру и старшие братья его подошли. Короче, такой Василию разнос устроили. «Закодировали» на всю оставшуюся жизнь, - рассмеялась Евдокия.
          -И деда совсем не пьет с тех пор?
          -Ну, почему совсем, - пожала плечами бабушка. - В праздник, с устатку, после баньки малость можно. Я  и сама налью. Бывало, на праздник соберемся, посидим всей большой семьей, песни попоем, потанцуем. А без повода, да каждый день – это ни к чему. Вот, Степана возьми. Ведь хороший парень был. Работящий. Только его, как гармониста и на свадьбы, на дни рождения, на разные праздники приглашали. И пристрастился. Напьется, потом жену с детьми по деревне гоняет. Сейчас овдовел. Один живет. А детки то запомнили его выходки. К отцу и глаз не кажут.
          Время подходило к обеду, а Василия все не было. Одна из соседок сказала, что видела, как он утром шел в сторону нового, строящегося коттеджного поселка. Что ему там понадобилось, внучка с бабушкой не знали.

          Часть вторая "Василка"
 
          


 
          Василий Егорович действительно с утра направился в коттеджный поселок.  Дома здесь росли, как грибы после дождя. Да и не дома,  дворцы, почитай. Все за высокими заборами. Что же ему там понадобилось?
          Случилось так, что пару недель  назад, встретился Василий в магазине с дальней родственницей Марией Ивановной. Посудачили, новостями обменялись.
          -Егорыч, - обратилась к нему Мария, - а ты  подарок своей Дусяне к золотой свадьбе приготовил?
          -Подарок? - задумался тот. – Ивановна, так у меня ведь заначек нет. Все наши «кипиталы» у хозяйки в руках. Что ей надо, то и купит.
          -Э-эх, - сокрушенно произнесла кумушка, - дерёвня ты и есть дерёвня, Василь.  Да подарок-то надо делать такой,  который твоя женка ни в жисть себе не купит.
          -Дык, - почесал затылок дед, - подарок денег стоит. Где ж мне их взять? У детей просить как-то неудобно.
          -А я тебе подскажу, - быстро затараторила Мария. – Мишкин внук, Семка, себе хоромы тут рядышком построил. Камин шикарный ему сделали, а тяги нет. Просил меня специлиста найти по печному делу. Вот, и заработаешь. Да, Дусяне-то не говори. Пусть настоящим супризом будет.
          -Маша, а чего бы мне купить-то? – растерянно поинтересовался Василий.
          -А,  чего вот у твоей Евдохи с роду родов не бывало?
          -Так, много чего не бывало, - пожал плечами дед.
          -Ну-ка, пойдем к моей невестке Надюхе. Она там, в промотделе всякой всячиной торгует. Может, что присоветует.
          После долгих сомнений и споров, подарок был выбран. Василий попросил отложить, пока деньги заработает. С той поры Василий стал тайно от Евдокии ходить к Семену и переделывать камин. Там одевался в рабочее. Долго не задерживался, чтобы у жены подозрения не возникли. Работал не торопясь. Со знанием дела. Хозяева в доме ещё не жили. Так что не торопили. А ключи оставляли в условленном месте. Сегодня должны были приехать, принимать работу.
          Дверь в дом оказалась открытой. Хозяин, полноватый тридцатилетний мужчина, сидел в зале. В камине потрескивали дрова.
          -Заходи, заходи, Егорыч, - радостно произнес Семен, вставая навстречу гостю. – Доброе утречко. Мы ещё вчера приехали. Очень я доволен твоей работой.
          -Зрасьте, вам, - ответил тот, присаживаясь в кресло. – Вижу, уже затопил. Все нормалек  должно быть. Ты этим новомодным мастерам-то не доверяй. Они красоту плиточной наведут, а как правильно сложить не петрят.
          -Слушай, Василий, а может тебе рекомендацию дать? Многие мои знакомые здесь строиться намерены. Заработаешь. Лишняя копейка не помешает.
          -Не-е-ет, Сеня, - ответил Василий. – На что она мне, лишняя копейка? Это по случаю деньги понадобились. Праздник у нас с Дусяней сегодня. 50 лет, как расписались. Хочу подарок сделать. Вот, и подрядился.
          -Да ты что? – изумленно воскликнул хозяин. – Так это дело надо отметить, - добавил он, подходя к серванту и доставая какую-то замысловатую бутылку. – Золотой Юбилей –  знатный повод.
          -Тю, на тебя, - отмахнулся Егорыч. – Это с утреца-то? Моя хозяйка осерчает, коль запах почует. Мне ж, как не повертай, брачная ночь предстоит, - с хитрым прищуром произнес он.
          -Ну, ты даешь, дед, - расхохотался Семен, наливая себе на дно пузатого бокала. – Это ты ещё собираешься своей Дульсинее ночь любви подарить? А силенок  хватит? Тебе сколько лет-то?
          -Ты мои годочки, милок, не считай, - ухмыльнулся Василий. – Семьдесят второй пошел. Только я ещё пока свой мужчинский долг перед супружницей исполняю. Ну, не так уж резво, как в молодости. Только и без ласки моя женка не страдат. А реже то оно ещё и слаще, - лукаво  подмигнул он.
          -Все, умолкаю, - шутливо  поднял руки молодой мужчина. – Силен ты, дед. Прям, орел.  Позавидовать можно.
          -А ты бы по утрам вот эту бодягу не цедил, - указал Егорыч на бокал, - так и завидовать б не пришлось.
          -Какая бодяга? - возмутился тот. - Чистейший вискарь. Высшей пробы.
          -Да хоть вискарь, хоть пескарь, - хмыкнул Василий, поднимаясь с кресла. – Здоровья не прибавлят.
          -Ладно, не бухти, дедусь. Я ведь от чистого сердца тебе предложил. Не хочешь, не надо. А супруга-то у тебя славная. И не подумаешь, что деревенская баба. Статная, несет себя, как королева.
          -Так женку холить, жалеть надо. Любая будет павой выступать, - ответил Егорыч, взял деньги и распрощался.
          По дороге в магазин, проходя мимо дома Степана, Василий увидел, что на лавочке, несмотря на морозец, собрались несколько сельских кумушек. Вместе с хозяином, видать, перемывали кому-то косточки.
          -Василь, - обратилась к нему одна из них, - что-то я гляжу,  который раз в сторону нового поселка и обратно рассекаешь.  Уж не молоду ли полюбовницу завел?
          -А че нам, красивым мужикам? – весело ответил тот, на ходу кивая компании и продолжая свой путь. – За нам не заржавет.
          -Ой, ей-ей, - со злостью процедил ему вслед Степан. – Тьфу, недомерок, - сплюнул он. - И как его Евдокия терпит? Всю жизнь, как лягушонка в коробченке протаскала под мышкой. Пригрелся на пышной груди.
          -Батюфки-светы, - прошамкала беззубая Матрена, - уф, помолчал бы.  Домерок, недомерок, а невешту-то у тебя  с под носа увел тады. И это Евдоха у Василя, как у Хрифта за пазухой прозыла. Горюфка не знала. А ты свою Нафтасью в гроб раньше времени загнал. Вот и злобисся.
          Степан сматерился сквозь зубы и направился домой. До сей поры не мог он простить Василию, что засватал он в свое время самую завидную невесту в Паренкино, Дуняшу.
          Семен расплатился с Василием щедро. Денег дал больше, чем договаривались. Сказал, по случаю Юбилея. Егорыч отказываться не стал. Зашел ещё на крытый рынок. Купил разных фруктов, красивую коробку конфет и бутылку шампанского. Идя мимо цветочного отдела, остановился и  пересчитал оставшиеся деньги. Махнул рукой и попросил у знойного кавказца три красные розы.
          -Явился, не запылился, - нарочито сурово произнесла Евдокия, увидев мужа на пороге. – Ихде это мы шлындали, а?
          -Глянь, внучка, как твоя бабаня мужа встречает? – весело ответил тот, выставляя тяжелую сумку. – Разбирайте да  накрывайте праздничный стол. У меня уж брюхо к спине пристало.
          -С какой это стати? – изумилась хозяйка.
          -А ты забыла, како седни число? Пятьдесят лет ровнехонько, как обженились.
          -Вот, в день свадьбы и отметим. Потерпи. Терпел ить тогда, - лукаво заулыбалась Евдокия.
          -Там будет гостей полно. Родни не меряно, - перебил её Василий. – А седня мы в тихой компании с внученькой посидим, как грится, поокаем. Имем право. Записались-то 28. А это вот тоже тебе, - с улыбочкой произнес Василий, доставая из-за спины, укутанные в газету цветы.
          -Мама дорогая, - всплеснула руками женщина. – Что деется? Анютка, глянь, там на дворе дождь не пошел?
          Но было видно, что ей безумно приятно такое внимание мужа. Подойдя к полной сумке, Евдокия вновь поразилась.
          -Ой,  откуда такое богатство? Ты где деньги-то взял, Василка?
          -Сюрприз тебе к празднику, - ухмыляясь в усы, ответил тот. – Неужто, не рада?
          -Деда, ты молоток, - сказала Аня. – Гуляем, - добавила она, начиная выставлять продукты на стол.
          -Анютка, тогда уж накрывай в комнате. Да красивую скатерку в комоде достань, - попросила её бабушка. – Василка, давай, шампанское на Новый год оставим. Я лучше своей вишневой наливочки выставлю.
          -Лады, - согласился Егорыч.
          Василий очень волновался перед тем, как вручить подарок. Понравится ли он Дусяне? Подойдет ли по размеру? Когда уселись за накрытый стол, Егорыч поднялся.
          -Значится, так, - тихонько откашлявшись, начал он. – Я красивых словечек говорить не научен. Только вот, хочу подарить тебе, дорогая супружница, маленький подарок, - сказал Василий, доставая из кармана  небольшой сверток. – Возьми, открывай.
          -Давай, бабуля, открывай, - скомандовала внучка, включая видеозапись на мобильном телефоне.
          Старушка развернула обертку. Там оказалась красивая красная коробочка. А внутри неё золотое обручальное колечко.
 
          
          -Ох, - растерянно прошептала она, - Василь, это мне?
          -А кому ж ещё?
          -Дедуль, ну, ты конкретный пацан! – восхищенно произнесла Аня, продолжая снимать.
          -Дусянь, не томи, надевай уже, - попросил Егорыч. – Вдруг, не подойдет.
          Евдокия Федоровна осторожно вынула колечко и слегка дрожащей рукой, надела его на безымянный палец. Василий облегченно вздохнул. Кольцо пришлось  впору.
          -Вась, ты как разбогател-то? – поинтересовалась супруга, не переставая любоваться подарком на вытянутой руке.
          -Дедуль, если банк ломанул, я в доле, - со смехом сказала Анюта.
          За столом Василий Егорович сознался, как заработал деньги. После нескольких рюмок сладкой наливочки, начались воспоминания. То и дело раздавалось: «А помнишь?»
          -Вот, смотрю я на вас, - наконец, не выдержала Аня, - вы как с другой Планеты прилетели. Воркуете, яко голубки. Будто вчера поженились.
          -А что, внученька, - ответил дед, - вроде, оно и недавно было. Мы и не заметили. Видать, потому, что повезло мне полвека назад. А бабуля-то твоя в молодости бедовая деваха была, - с любовью глядя на супругу, с нежной улыбкой произнес Егорыч. - Я б может, никогда и не решился к той крале подойти, какой её после армии увидел. А она меня, Нютка, под микитки, да в сельсовет. Шлеп, печать на бумажку. И пропал Вася. Опомниться не успел, женатиком заделался.
          -Аль, жалеешь теперь? – с хитрой улыбкой спросила Евдокия.
          -Вот уж, нет. Повезло мне тогда. Теперь точно знаю. Это ведь како счастье, свою половиночку-то отыскать, - ответил Василий, обнимая супругу за плечи. – Семья, Анютка, само главно в жизни. Если како горе, беда навалятся, делим пополам. Оно и полегче нести. А уж, коли радость, так опять же в два раза веселее. Учись, внученька, какой женкой надо мужику-то быть. У бабули учись. Ещё не знамо, как бы жисть ко мне повернулась без Дусяни. Можа, сидел бы, как Степка один возле дома, да самогоночку потягивал.
          -Да, ладно тебе, - положила ему голову на плечо Евдокия. – Захвалил. Это я всю жизнь ЗА мужем прожила. Защитник мой и опора.
          -Может, споем? – предложил тот. – Нашу любимую.
          -Погодите, - вмешалась Анюта. – Я ведь для золотой свадьбы песни вашей молодости в инете скачала. Она быстро принесла ноутбук и включила запись.
 
          Читатель может включить ниже музыкальный файл.
 

          После красивого музыкального вступления полилась песня. «Не слышны в саду даже шорохи. Все здесь замерло до утра-а-а», - на два голоса стали подтягивать счастливые «молодожены». Высокий, чистый голос Дусяни и мягкий баритон Василия, сливались в единое целое. Как слились и переплелись пятьдесят лет назад их судьбы. И ничего им не было страшно. Какие бы штормы и цунами не бушевали на Планете. У них был свой островок на этой Земле. Островок счастья и понимания. У каждого возраста свои радости. Они чувствовали себя богачами. Трое детей, семеро внуков и уже два правнука. А значит, не переведется их род с самой простой русской фамилией – Ивановы. И в каждом из потомков проявятся гены добра, заботы и понимания. А ещё много, много терпения, без которого немыслимо прожить на этом свете.
 
 

© Copyright: Татьяна Белая, 2020

Регистрационный номер №0467741

от 17 февраля 2020

[Скрыть] Регистрационный номер 0467741 выдан для произведения:           Зимой рассветает поздно. Проснувшись, Василий Егорович глянул на настенные часы. Было уже почти восемь часов, а за окном ещё темно. Он с нежностью посмотрел на мирно почивающую рядом супругу. Прошли те времена, когда Дусяне надо было вставать ни свет, ни заря. Подоить корову, накормить скотину, собрать в школу ребятишек, мужа на работу. И самой не опоздать в больницу, где много лет она проработала фельдшером.
          Стараясь не шуметь, сдерживая старческое кряхтение, он встал, тихонько поправил одеяло на жене и прошаркал на кухню. Сегодня день особенный. Ровно 50 лет назад 28 декабря расписались они с Дусей в сельсовете. Свадьбу, правда, отпраздновали 31 числа, в Новый Год. Так что вскоре предстояло им отметить свой золотой Юбилей.
          Наскоро позавтракав, он оделся и вышел во двор. Стоял легкий морозец. С неба медленно падали крупные снежинки. Но надо было торопиться. Ему предстояло сделать очень важное дело. Василию не хотелось объяснять жене, куда он направляется. Снег весело поскрипывал под валенками и отзывался в душе музыкой. По-доброму улыбаясь в седые усы, Егорыч направился к калитке. Вскоре, его шаги затихли за поворотом.
          Евдокия Федоровна проснулась от шума закипающего чайника на кухне.       
          -Бабань, - обратилась к ней вошедшая внучка, - а куда это наш дедуля с утра лыжи навострил? Я слышала, как дверь хлопнула.
          -Бог его знает, Анютка, - ответила та. – Мне ничего с вечера не говорил. Он у меня чего-то в последние дни частенько куда-то убегает.
          Аннушка приехала к бабушке с дедом накануне их золотой свадьбы со «спецзаданием» от всех членов большой семьи. Ей предстояло подобрать старые фотографии для праздничного коллажа. Но все это надо было сделать в тайне от юбиляров. Чтобы стало для них сюрпризом.
          После завтрака они уселись за круглый стол и, по просьбе внучки,  рассматривали фотографии из семейного альбома. Рядом друг с другом Анины любимые бабушка с дедушкой смотрелись не совсем обычно. Высокая, статная, полногрудая и ширококостная Евдокия  и сухонький, жилистый, чуть пониже её ростом Василий.
          -Баб Дусь, - с улыбкой попросила внучка, - ну расскажи, как вы поженились?  По любви? Ты тут на свадебной фотографии такая красотка. Отпад. Я как-то слышала от папы, что деда тебя вроде от жениха увел? Это правда?
          -Тю, - махнула на неё рукой бабушка и рассмеялась. – Что он знает, твой папка? Слышал звон, да не чует, где он. Это я Василку в сельсовет заманила. Без родительского благословения мы расписались.
          -Как это? Ничего себе прикол, – удивленно вытаращила глаза Анюта.
          -А так вот, - лукаво наклонив голову, хмыкнула Евдокия. – Ладно, коль хочешь знать,  слушай.
          Евдокия Федоровна сняла очки и положила их на стол. Несмотря на свои внушительные формы, бабушка обладала высоким, нежным голосом и заливистым смехом, который звучал, как колокольчик. При улыбке, по лицу  мелкой сеточкой растекались морщинки, которые просто лучились добротой, теплом и уютом. 
          -Мы ведь с Васильком выросли вместе. Родители наши дружили. Дома рядом стояли. Брат мой Николка с дедулей твоим ровесники. Не разлей вода, приятели были. А я на три года их помладше. Оставить-то меня не на кого было, вот мать брату и поручала сопливую сестренку. Сколько себя помню, куда мальчишки, туда и я.
          -Когда парней в Армию забирали, мне пятнадцать лет стукнуло. Эх, снимка не сохранилось, - вздохнула она. – Была я в то время худющая да нескладная. Коса толще, чем ручонки, - тихонько засмеялась бабушка, отчего богатая грудь старушки заколыхалась. – Вася меня, как сеструху воспринимал. А я-то к тому времени влюбилась в него по уши. В тайне это держала. Но деревенские все меня невестой Васиной кликали.
          На проводах подошел он ко мне, чмокнул в щечку и сказал: «Ну, расти, невеста. Приеду, женюсь». Пошутил, вроде. А мне так обидно было. Он мне и писем не писал. Только приветы передавал через родителей.
          -Бабуль, так сама б ему написала, - пожала плечами  Аня. – Какие проблемы? Призналась, да и все.
          -Ещё чего, - возмущенно произнесла Евдокия Федоровна. – В наше время так не положено было. Девахе самой в чувствах признаваться.
          -А дальше, дальше-то что? – нетерпеливо поинтересовалась внучка.
          -Что, что? – усмехнулась бабушка. – Дальше вернулись наши парни. Три года тогда служили. Они-то мало изменились. Конечно, повзрослели, возмужали. А вот я. – Евдокия вновь надела очки и показала внучке свое фото того времени. – Я соком налилась, округлилась. На дЕвицу стала похожа. Да только вот беда, - хмыкнула бабушка, - вымахала ввысь. Василка-то меня и узнал не сразу.
          -Как не узнал? – удивилась Аня.
          -Да так, - продолжая лучезарно улыбаться, пояснила та. - Я к ним в избу забежала, чтобы на Васю глянуть.      Повод какой-то нашла. А он смотрит на меня удивленно и спрашивает: «Вам кого? Маманя в сельмаг пошла». Я говорю: «Что, с «невестой» и поздороваться не хочешь?» Он так на сундук с раскрытым ртом и присел. Слова сказать не мог.
          Евдокия Федоровна встала, подошла к портрету в рамочке, висевшему на стене, где они были сфотографированы с женихом в день свадьбы. Провела по нему рукой и некоторое время стояла молча.
          -Бабуля-я-я, - протянула Аннушка. – Что ты тянешь-то, блин? Рассказывай уже, как вы пожениться решили?
          Бабушка вернулась к столу и присела на стул.
          -В то время у меня действительно ухажер имелся, - гордо призналась она. – Да ты его видела.  Степан, что в крайней хате на нашей улице живет.
          -О-о-ой, - разочарованно протянула внучка. – Это худющий, длинный  старикан, который вечно «под мухой» на лавочке возле дома с гармошкой сидит? Тоже мне, жених, - хмыкнула она.
          -Ты, это, помолчи лучше, - недовольно перебила её Евдокия. – В то время Степка красавцем был. Первый парень на деревне. Высокий, здоровый, чубатый. Да ещё и голосистый, с гармошкой.  Короче, самый завидный жених.
          -Бабань, так я ж его в молодости не видела. Откуда я знаю? – оправдывающимся голосом произнесла внучка.   – Не сердись.
          -Не сержусь, не сержусь, - погладила её по руке бабушка. – Возвернулись парни где-то в конце ноября. И с той поры Василий к нам в дом дорогу забыл. Не приходит и все, лихоманка его забери.  А у меня душа вся исстрадалася. Степка под окнами каждый вечер меха на гармошке рвет. На свидание зазывает, а Василка глаз не кажет. Ох, испереживалась я тогда, - пояснила бабушка.
          -Бабуля, а Степан-то тебе нравился? Ты с ним небось и целовалась. Ну-ка, давай, колись, - с хитрым прищуром спросила Аня.
          -Да Степка всем тогда нравился. Гулять, гуляла иногда с ним после танцев в клубе.  Пытался он меня один разок чмокнуть. Только убежала я. Думала, Вася, как вернется, ревновать  будет. Отстаивать меня. А он молчком в тень ушел. Слез пролила - море, - со смехом произнесла Евдокия. – Вот и решила действовать сама.
          -Это как?
          -А так. Подкараулила Василку как-то у забора между нашими избами и спросила: «Вась, ты помнишь, что мне обещал? Сказал, как вернешься из армии, так женишься. Чего ж сватов не засылаешь?»
          -Так у тебя женишок уже имеется, - отвечает. – Вся деревня гудит. Говорят, свадьба скоро. Я Степке не соперник. Видать, он тебе мил.
          -Это кто тебе сказал?
          -Все знают, - отвечает. Сам глаза прячет. Видно, что волнуется.
          -А слабО тебе сейчас в сельсовет пойти и расписаться? – спрашиваю. - У него аж шары на лоб полезли, - вновь заколыхалась от смеха необъятная грудь бабушки. «А ты за меня пойдешь?» - спрашивает. «Так ты ж меня не зовешь», - отвечаю. – Короче, взяли мы свои паспорта и пошли к председателю сельсовета дяде Грише. Уговорили его. Расписал он нас и печать поставил. Справку дал, что мы законные муж и жена.
          -Вот это жесть, - рассмеялась Анюта. – И что родаки?
          -Ой, оханьки, - со смехом продолжила бабушка. – Мы, когда признались, собрали родители семейный совет. Маманя моя, женщина строгих правил была. Царство ей небесное, -  перекрестилась Евдокия. – Сказала, все должно быть, как у людей. Дескать, свадьбу сыграем, тогда и милуйтесь. На Новый год и справим. А до свадьбы, ни, Боже мой. Дочь будет ночевать дома.
          -И-и-и-и, – уже захлебываясь смехом спросила внучка, – до 31 декабря брачной ночи ждали?
          -А куда деваться? – хихикнула бабушка. – Ждали. Против воли родителей не попрешь. Такие понятия тогда были.
          -Бабуля, а зачем Нового года ждали?
          -Анютка, так на свадьбу гостей надо собрать, угостить.  Лишних-то денег ни у кого не было. Сразу два праздника и отпраздновали. Весело отгуляли, знатно.
          -И вот надо же, - с восхищением глядя на бабушку, произнесла Анюта. – Пятьдесят лет вместе. Даже представить трудно. Бабань, - прижалась она к Евдокии, - ну, вот скажи, как это так выбрать можно, чтобы ррраз и на всю жизнь?
          -Оййй, - усмехнулась Евдокия, - ты думаешь, бабанька старенькая, так и мудрая самая? Сейчас тебе расскажет, как счастье в жизни найти?  Кабы, это знать, - вздохнула она. – И сирот бы меньше было. И бабенок одиноких.
          -Но вы ведь с дедой как-то смогли друг друга высмотреть. И на всю жизнь. Значит, уже в молодости мудрые были.
          -Какой там. Скажешь тоже. Мудрые. Мне восемнадцать, Василке двадцать один год. Расписались с дуру в один день, а как дальше жить и не знали. Думаешь, мы на 50 лет вперед заглядывали?
          -Но ведь прожили же, - упрямо возразила внучка. – Я сколько помню, вы и не ссорились никогда.
          -Это, внученька моя, уж кому как повезет. Спутника на всю жизнь выбрать правильно, - продолжила она через некоторое время. – И вот ведь какая заковыка, - с улыбкой добавила Евдокия, глядя на Аню, - выбирать-то приходится в молодости. Когда ещё и ума большого нет, и опыта жизненного.
          -Бабуля, вот вы поженились и как жили-то? Не ссорились? Дружно?
          -Ой, да как не ссорились? – усмехнулась бабушка. – Василь меня долго к Степану ревновал. А вообще-то весело жили. Не тужили. Молодые были. Я свою первую дочь Людмилку чуть ли не на танцах родила.
          -Беременная на танцы ходила? – изумилась внучка.
          -Так у нас как в клуб новый фильм привезут, так после кино завсегда танцы, - пояснила Евдокия. – Вот мы с Васей в кино сходили и на танцульки остались. А у меня  схватки начались. Еле до родильного отделения успели добежать.
          -Ну, ты бабаня даешь.
          -А сразу через полтора года и Танюшка появилась и папка твой вслед, - продолжила бабушка. – Но тогда-то мы уж в своем доме обосновались. Поставили нам мужики  этот дом. Вот счастье-то было, - заулыбалась старушка.  – Свой дом, это не со свекровью жить. Хоть она у меня и не плохая женщина была. Царство ей небесное, - снова перекрестилась Евдокия Федоровна. – Сами себе хозяева. Своя скотина, свой огородик. Живи, да радуйся.
          -Тяжело, наверное, когда трое детей-то маленьких? – спросила Аня.
          -Ясно дело, не просто, - согласилась бабушка. – Только видишь, какое дело, Анютка, - вновь улыбнулась она. – Жизнь-то так устроена, что заботы и проблемы они завсегда большими кажутся. А радости, вроде как, маленькие. Их ещё и рассмотреть надо. Вот  плачет ночью младенец. Спать не дает. А возьмешь его на руки, перепеленаешь, успокоишь, грудь дашь и налюбоваться не можешь.  Чмокает он эту титьку, весь в молочке и понимаешь, вот она РАДОСТЬ. Кому-то ведь и не дано ребятенка иметь. Так по крохам маленькие радости и собираешь, словно бусинки на веревочку.
          -В деревне-то тяжело  было жить, - пожала плечами внучка. - Воду таскать, дрова колоть, печь топить. За скотиной ухаживать, огородом заниматься. Да ещё и на работу ходить. Ой, я бы не смогла. Какое уж тут счастье?
          -Эх-ма, Анютка, - улыбнулась Евдокия Федоровна. – Чего б ты понимала. Все так жили. Вот сейчас у нас в поселке и водопровод есть, и газовое отопление, и телевизор, и итернет этот самый. Только я бы снова в молодость вернулась. И водички потаскала, и коровку подоила, и без телевизора прожила. У нас какой клуб был. Разные кружки. Самодеятельность. Мы с дедом до сих пор в хоре ветеранов поем.
          -Да понимаю, бабуль, - чмокнула её внучка. – Только представить такую жизнь не могу. Сейчас как послушаешь разные дискуссии по телевизору, так кажется, в советские времена кругом одна несправедливость была.
          -Батюшки святы, - поджала губы Евдокия, - ты поменьше слушай этих болтунов. По-всякому бывало. У нас таежный поселок, но не маленький. И лесопилка, и консервный комбинат, и птицефабрика большая. Жили вдали от города. Работали, детей растили, жизни радовались, - пояснила она, поднимаясь со стула. – Пойдем-ка обед готовить. Заболтались мы с тобой. Дедуля придет, а есть нечего.
          Аннушке было поручено самое простое и бесхитростное дело – начистить картошки. Сидя за столом, внучка с улыбкой наблюдала, как её бабушка привычно и деловито сновала по кухне. И все-то у неё получалось ловко и даже грациозно, несмотря на внушительные габариты старушки. Аня поймала себя на мысли, что никогда не видела бабаню нахмуренной или злой.
          -Баб Дусь, а вот у нас во дворе на лавочке всегда пенсионеры сидят. Так мимо них когда проходишь, чего только не наслушаешься. И все им не так, и все не этак. А ты вот чего-то не на кого не ругаешься, не ворчишь.
          -Нюточка, - изумленно посмотрела на неё Евдокия, - а чего от того изменится-то? Ругаться да жалиться на жизнь, толку никакого.
          Баба Дуся собрала накипь с бульона, присела рядом с Анютой и продолжила:
          -Знаешь, Нютка, ранешние заботы  уже и подзабылись. А вот, когда катавасия-то в стране началсь в девяностые, - вздохнула старушка, - тут уж лихо настало. И зарплату не давали. И половину птицы на фабрике под нож пустили. Людей поувольняли. Это, наверное, самые тяжелые времена были. Но опять же надо было думать, как выжить, а не глотки у сельсовета рвать. Тогда бабы все больше митинговали, а мужики в пьянку ударились. 
          -А наш дедуля? – хитро улыбнулась внучка. – Тоже в пьянку ударился?
          -Ну, не то чтобы ударился, но и с Василкой конфуз вышел. У него дед-то знатным печником был. И Васю  этому делу научил. И подрядился Василий печи класть да ремонтировать. А в деревне ведь как? Денег много не дадут, а уж самогонки-то в стаканчик плеснут. Святое дело, - хмыкнула Евдокия. – Гляжу, раз мой муженек под хмельком пришел, другой. Как уйдет печь складывать, так жди пьяным. А однажды прибегает ко мне племяшка и говорит, что дядя Вася в умат пьяный по улице идет.
          -И что ты?
          -Что? – усмехнулась бабушка. – Взяла дрын да прогнала его по всей улице на глазах у людей до дому. В хату не пустила. Закрыла в баньке и водой из колодца облила. А утром ещё и к свекровке сходила. Пригласила полюбоваться на дорогого сыночка. Она у нас строгая была. У той не забалуешь. К вечеру и старшие братья его подошли. Короче, такой Василию разнос устроили. «Закодировали» на всю оставшуюся жизнь, - рассмеялась Евдокия.
          -И деда совсем не пьет с тех пор?
          -Ну, почему совсем, - пожала плечами бабушка. - В праздник, с устатку, после баньки малость можно. Я  и сама налью. Бывало, на праздник соберемся, посидим всей большой семьей, песни попоем, потанцуем. А без повода, да каждый день – это ни к чему. Вот, Степана возьми. Ведь хороший парень был. Работящий. Только его, как гармониста и на свадьбы, на дни рождения, на разные праздники приглашали. И пристрастился. Напьется, потом жену с детьми по деревне гоняет. Сейчас овдовел. Один живет. А детки то запомнили его выходки. К отцу и глаз не кажут.
          Время подходило к обеду, а Василия все не было. Одна из соседок сказала, что видела, как он утром шел в сторону нового, строящегося коттеджного поселка. Что ему там понадобилось, внучка с бабушкой не знали.

Василка


 
        Василий Егорович действительно с утра направился в коттеджный поселок.  Дома здесь росли, как грибы после дождя. Да и не дома,  дворцы, почитай. Все за высокими заборами. Что же ему там понадобилось?
Случилось так, что пару недель  назад, встретился Василий в магазине с дальней родственницей Марией Ивановной. Посудачили, новостями обменялись.
-Егорыч, - обратилась к нему Мария, - а ты  подарок своей Дусяне к золотой свадьбе приготовил?
-Подарок? - задумался тот. – Ивановна, так у меня ведь заначек нет. Все наши «кипиталы» у хозяйки в руках. Что ей надо, то и купит.
-Э-эх, - сокрушенно произнесла кумушка, - дерёвня ты и есть дерёвня, Василь.  Да подарок-то надо делать такой,  который твоя женка ни в жисть себе не купит.
-Дык, - почесал затылок дед, - подарок денег стоит. Где ж мне их взять? У детей просить как-то неудобно.
-А я тебе подскажу, - быстро затараторила Мария. – Мишкин внук, Семка, себе хоромы тут рядышком построил. Камин шикарный ему сделали, а тяги нет. Просил меня специлиста найти по печному делу. Вот, и заработаешь. Да, Дусяне-то не говори. Пусть настоящим супризом будет.
-Маша, а чего бы мне купить-то? – растерянно поинтересовался Василий.
-А,  чего вот у твоей Евдохи с роду родов не бывало?
-Так, много чего не бывало, - пожал плечами дед.
-Ну-ка, пойдем к моей невестке Надюхе. Она там, в промотделе всякой всячиной торгует. Может, что присоветует.
После долгих сомнений и споров, подарок был выбран. Василий попросил отложить, пока деньги заработает. С той поры Василий стал тайно от Евдокии ходить к Семену и переделывать камин. Там одевался в рабочее. Долго не задерживался, чтобы у жены подозрения не возникли. Работал не торопясь. Со знанием дела. Хозяева в доме ещё не жили. Так что не торопили. А ключи оставляли в условленном месте. Сегодня должны были приехать, принимать работу.
Дверь в дом оказалась открытой. Хозяин, полноватый тридцатилетний мужчина, сидел в зале. В камине потрескивали дрова.
-Заходи, заходи, Егорыч, - радостно произнес Семен, вставая навстречу гостю. – Доброе утречко. Мы ещё вчера приехали. Очень я доволен твоей работой.
-Зрасьте, вам, - ответил тот, присаживаясь в кресло. – Вижу, уже затопил. Все нормалек  должно быть. Ты этим новомодным мастерам-то не доверяй. Они красоту плиточной наведут, а как правильно сложить не петрят.
-Слушай, Василий, а может тебе рекомендацию дать? Многие мои знакомые здесь строиться намерены. Заработаешь. Лишняя копейка не помешает.
-Не-е-ет, Сеня, - ответил Василий. – На что она мне, лишняя копейка? Это по случаю деньги понадобились. Праздник у нас с Дусяней сегодня. 50 лет, как расписались. Хочу подарок сделать. Вот, и подрядился.
-Да ты что? – изумленно воскликнул хозяин. – Так это дело надо отметить, - добавил он, подходя к серванту и доставая какую-то замысловатую бутылку. – Золотой Юбилей –  знатный повод.
-Тю, на тебя, - отмахнулся Егорыч. – Это с утреца-то? Моя хозяйка осерчает, коль запах почует. Мне ж, как не повертай, брачная ночь предстоит, - с хитрым прищуром произнес он.
-Ну, ты даешь, дед, - расхохотался Семен, наливая себе на дно пузатого бокала. – Это ты ещё собираешься своей Дульсинее ночь любви подарить? А силенок  хватит? Тебе сколько лет-то?
-Ты мои годочки, милок, не считай, - ухмыльнулся Василий. – Семьдесят второй пошел. Только я ещё пока свой мужчинский долг перед супружницей исполняю. Ну, не так уж резво, как в молодости. Только и без ласки моя женка не страдат. А реже то оно ещё и слаще, - лукаво  подмигнул он.
-Все, умолкаю, - шутливо  поднял руки молодой мужчина. – Силен ты, дед. Прям, орел.  Позавидовать можно.
-А ты бы по утрам вот эту бодягу не цедил, - указал Егорыч на бокал, - так и завидовать б не пришлось.
-Какая бодяга? - возмутился тот. - Чистейший вискарь. Высшей пробы.
-Да хоть вискарь, хоть пескарь, - хмыкнул Василий, поднимаясь с кресла. – Здоровья не прибавлят.
-Ладно, не бухти, дедусь. Я ведь от чистого сердца тебе предложил. Не хочешь, не надо. А супруга-то у тебя славная. И не подумаешь, что деревенская баба. Статная, несет себя, как королева.
-Так женку холить, жалеть надо. Любая будет павой выступать, - ответил Егорыч, взял деньги и распрощался.
По дороге в магазин, проходя мимо дома Степана, Василий увидел, что на лавочке, несмотря на морозец, собрались несколько сельских кумушек. Вместе с хозяином, видать, перемывали кому-то косточки.
-Василь, - обратилась к нему одна из них, - что-то я гляжу,  который раз в сторону нового поселка и обратно рассекаешь.  Уж не молоду ли полюбовницу завел?
-А че нам, красивым мужикам? – весело ответил тот, на ходу кивая компании и продолжая свой путь. – За нам не заржавет.
-Ой, ей-ей, - со злостью процедил ему вслед Степан. – Тьфу, недомерок, - сплюнул он. - И как его Евдокия терпит? Всю жизнь, как лягушонка в коробченке протаскала под мышкой. Пригрелся на пышной груди.
-Батюфки-светы, - прошамкала беззубая Матрена, - уф, помолчал бы.  Домерок, недомерок, а невешту-то у тебя  с под носа увел тады. И это Евдоха у Василя, как у Хрифта за пазухой прозыла. Горюфка не знала. А ты свою Нафтасью в гроб раньше времени загнал. Вот и злобисся.
Степан сматерился сквозь зубы и направился домой. До сей поры не мог он простить Василию, что засватал он в свое время самую завидную невесту в Паренкино, Дуняшу.
Семен расплатился с Василием щедро. Денег дал больше, чем договаривались. Сказал, по случаю Юбилея. Егорыч отказываться не стал. Зашел ещё на крытый рынок. Купил разных фруктов, красивую коробку конфет и бутылку шампанского. Идя мимо цветочного отдела, остановился и  пересчитал оставшиеся деньги. Махнул рукой и попросил у знойного кавказца три красные розы.
-Явился, не запылился, - нарочито сурово произнесла Евдокия, увидев мужа на пороге. – Ихде это мы шлындали, а?
-Глянь, внучка, как твоя бабаня мужа встречает? – весело ответил тот, выставляя тяжелую сумку. – Разбирайте да  накрывайте праздничный стол. У меня уж брюхо к спине пристало.
-С какой это стати? – изумилась хозяйка.
-А ты забыла, како седни число? Пятьдесят лет ровнехонько, как обженились.
-Вот, в день свадьбы и отметим. Потерпи. Терпел ить тогда, - лукаво заулыбалась Евдокия.
-Там будет гостей полно. Родни не меряно, - перебил её Василий. – А седня мы в тихой компании с внученькой посидим, как грится, поокаем. Имем право. Записались-то 28. А это вот тоже тебе, - с улыбочкой произнес Василий, доставая из-за спины, укутанные в газету цветы.
-Мама дорогая, - всплеснула руками женщина. – Что деется? Анютка, глянь, там на дворе дождь не пошел?
Но было видно, что ей безумно приятно такое внимание мужа. Подойдя к полной сумке, Евдокия вновь поразилась.
-Ой,  откуда такое богатство? Ты где деньги-то взял, Василка?
-Сюрприз тебе к празднику, - ухмыляясь в усы, ответил тот. – Неужто, не рада?
-Деда, ты молоток, - сказала Аня. – Гуляем, - добавила она, начиная выставлять продукты на стол.
-Анютка, тогда уж накрывай в комнате. Да красивую скатерку в комоде достань, - попросила её бабушка. – Василка, давай, шампанское на Новый год оставим. Я лучше своей вишневой наливочки выставлю.
-Лады, - согласился Егорыч.
Василий очень волновался перед тем, как вручить подарок. Понравится ли он Дусяне? Подойдет ли по размеру? Когда уселись за накрытый стол, Егорыч поднялся.
-Значится, так, - тихонько откашлявшись, начал он. – Я красивых словечек говорить не научен. Только вот, хочу подарить тебе, дорогая супружница, маленький подарок, - сказал Василий, доставая из кармана  небольшой сверток. – Возьми, открывай.
-Давай, бабуля, открывай, - скомандовала внучка, включая видеозапись на мобильном телефоне.
Старушка развернула обертку. Там оказалась красивая красная коробочка. А внутри неё золотое обручальное колечко.
-Ох, - растерянно прошептала она, - Василь, это мне?
-А кому ж ещё?
-Дедуль, ну, ты конкретный пацан! – восхищенно произнесла Аня, продолжая снимать.
-Дусянь, не томи, надевай уже, - попросил Егорыч. – Вдруг, не подойдет.
Евдокия Федоровна осторожно вынула колечко и слегка дрожащей рукой, надела его на безымянный палец. Василий облегченно вздохнул. Кольцо пришлось  впору.
-Вась, ты как разбогател-то? – поинтересовалась супруга, не переставая любоваться подарком на вытянутой руке.
-Дедуль, если банк ломанул, я в доле, - со смехом сказала Анюта.
За столом Василий Егорович сознался, как заработал деньги. После нескольких рюмок сладкой наливочки, начались воспоминания. То и дело раздавалось: «А помнишь?»
-Вот, смотрю я на вас, - наконец, не выдержала Аня, - вы как с другой Планеты прилетели. Воркуете, яко голубки. Будто вчера поженились.
-А что, внученька, - ответил дед, - вроде, оно и недавно было. Мы и не заметили. Видать, потому, что повезло мне полвека назад. А бабуля-то твоя в молодости бедовая деваха была, - с любовью глядя на супругу, с нежной улыбкой произнес Егорыч. - Я б может, никогда и не решился к той крале подойти, какой её после армии увидел. А она меня, Нютка, под микитки, да в сельсовет. Шлеп, печать на бумажку. И пропал Вася. Опомниться не успел, женатиком заделался.
-Аль, жалеешь теперь? – с хитрой улыбкой спросила Евдокия.
-Вот уж, нет. Повезло мне тогда. Теперь точно знаю. Это ведь како счастье, свою половиночку-то отыскать, - ответил Василий, обнимая супругу за плечи. – Семья, Анютка, само главно в жизни. Если како горе, беда навалятся, делим пополам. Оно и полегче нести. А уж, коли радость, так опять же в два раза веселее. Учись, внученька, какой женкой надо мужику-то быть. У бабули учись. Ещё не знамо, как бы жисть ко мне повернулась без Дусяни. Можа, сидел бы, как Степка один возле дома, да самогоночку потягивал.
-Да, ладно тебе, - положила ему голову на плечо Евдокия. – Захвалил. Это я всю жизнь ЗА мужем прожила. Защитник мой и опора.
-Может, споем? – предложил тот. – Нашу любимую.
-Погодите, - вмешалась Анюта. – Я ведь для золотой свадьбы песни вашей молодости в инете скачала. Она быстро принесла ноутбук и включила запись.
После красивого музыкального вступления полилась песня. «Не слышны в саду даже шорохи. Все здесь замерло до утра-а-а», - на два голоса стали подтягивать счастливые «молодожены». Высокий, чистый голос Дусяни и мягкий баритон Василия, сливались в единое целое. Как слились и переплелись пятьдесят лет назад их судьбы. И ничего им не было страшно. Какие бы штормы и цунами не бушевали на Планете. У них был свой островок на этой Земле. Островок счастья и понимания. У каждого возраста свои радости. Они чувствовали себя богачами. Трое детей, семеро внуков и уже два правнука. А значит, не переведется их род с самой простой русской фамилией – Ивановы. И в каждом из потомков проявятся гены добра, заботы и понимания. А ещё много, много терпения, без которого немыслимо прожить на этом свете.
 
 
 
Рейтинг: +22 254 просмотра
Комментарии (43)
Klim_Piter # 17 февраля 2020 в 10:03 +4
Просто прелесть. Такое двоякое чувство возникает. С одной стороны верится, что, ну есть такие в жизни примеры, с другой ни в ближайшем, ни в отдаленном окружении подобного не наблюдается. Да, живут люди. Притерлись за целую вечность. Дети, внуки уже есть. И чего там копья ломать, и печалиться о том, что уже как-то "не краснеется удушливой волной, слегка соприкоснувшись рукавами...". Поэты и писатели всегда давали людям то, чего у них нет, пусть и посредством невообразимой лжи. Талантливая ложь - это, что ни на есть истинное искусство. Не врет только зеркало, но мы ...не делаем зеркал. Все мы, тискающие строку, верим , что эта ложь - во спасение. Наверное, так оно и есть. Прочтешь подобные пасторали, и так на душе тепло делается. Счастье? Ан, нет с другой стороны лезут всякие антиподы типа Алины Весенней с ее "ужасной" правдой
"Поэты все немножечко лгуны" (Алина Весенняя)
Поэты все немножечко лгуны,
Как дети верят в собственную ересь,
Что можно дотянуться до луны,
А разговоры с ветром, просто прелесть.

И фантазёры все до одного,
То замки возведут, а то дворцы.
Но на душе спокойней от того,
Что есть за счастье храбрые борцы!

Что, о Любви часами могут петь,
По-соловьиному и пылко, и искусно,
И громко дуть в сверкающую медь,
Присваивая чувствам ранг искусства!

Но сегодня я голосую за Татьяну. За Алину я и так голосую каждый день.

Удачи Вам в конкурсе! c0411
Татьяна Белая # 17 февраля 2020 в 10:10 +2
Благодарю за столько шикарный комментарий. emotions-5
Татьяна Петухова # 17 февраля 2020 в 10:17 +3
Дорогая Татьяночка,замечательно написано!!!
read-9
Татьяна Белая # 17 февраля 2020 в 10:30 +2
Спасибо, я старалась. Герои, надо признаться, совершенно реальные. Я даже имена не изменила. smayliki-prazdniki-34
Валентина Карпова # 17 февраля 2020 в 10:22 +3
До слёз... Прочитала просто на одном дыхании! Спасибо, Таня, за столь чудесные строки!
Гран-при!
spasibo-20
Татьяна Белая # 17 февраля 2020 в 10:30 +3
Благодарю за столь высокую оценку, Валюша. smayliki-prazdniki-34
Валентина Карпова # 17 февраля 2020 в 11:39 +3
Пардон, я просто высказала своё мнение! Ни о какой интриге и речи не велось! Мне понравилось? Да! Потому и оценила столь высоко! Но я вовсе не судья - обычный читатель! а потому имею право высказывать столь открыто, никого ни к чему не призывая!
Татьяна Белая # 17 февраля 2020 в 11:46 +2
7719ff2330f1c2943c4983ed6b446267 Валя, не бери в голову.
Валентина Карпова # 17 февраля 2020 в 12:15 +3
Нет, ну странные какие-то люди - во всём видят второе дно... Ей-богу, я даже расстроилась... Утром такое настроение было хорошее и вот на тебе... А, впрочем, ну их...
Татьяна Белая # 17 февраля 2020 в 12:16 +2
emotions-5
Klim_Piter # 17 февраля 2020 в 10:49 +3
С победой! musik-12 hihi
Валентина! Да не убивайте ж вы интригу... pisatel
Татьяна Белая # 17 февраля 2020 в 10:59 +2
Что-то я совсем не поняла, с какой победой меня поздравляют? Еще и судьи не читали, и сами авторы. Даже не смешно. smajlik-12
Klim_Piter # 17 февраля 2020 в 12:33 +3
Татьяна, вы уж простите великодушно. Я здесь недавно. На разных ресурсах с юмором по-разному. Другой раз даже и не знаешь как отреагировать - "Бывает и хуже, или ...хуже не бывает?". Может надо как-то попроще, полегче что ли... Ну и страсти...
Вот я бы, например, в данной ситуации отреагировал бы не заламыванием рук с истерикой, а чем-нибудь типа "...а почему-бы и нет, произведение - огонь!". И все..Все...
Но мы ж люди, нам нужны глубокие эмоции и переживания, и когда повода нет, надо бы его ...создать. С уважением, c0411
Татьяна Белая # 17 февраля 2020 в 13:06 +2
Клим, давайте закроем эту тему. А то получилось много шуму из ничего. c0137
Klim_Piter # 17 февраля 2020 в 14:52 +3
c0411
Елена Нацаренус # 17 февраля 2020 в 13:43 +4
Таня, восхищена Вашим повествованием и желаю искренне только победы! Отдельное спасибо за песню. Если меня не подводит слух, это В.Трошин? Спасибо огромное за удовольствие от прочтения и прослушивания! live-24 live1
Татьяна Белая # 17 февраля 2020 в 14:01 +2
Тронута Валим комментарием. Поет действительно Трошин. smayliki-prazdniki-34
Галина Дашевская # 17 февраля 2020 в 16:50 +4
Танечка, великолепный рассказ, спасибо! Вот так сюрприз. Рада за стариков и их искренние чувства друг к другу. Удачи!
Татьяна Белая # 17 февраля 2020 в 16:53 +4
Галя, рада тебя видеть. Спасибо. smayliki-prazdniki-34
Сергей Шевцов # 18 февраля 2020 в 19:10 +4
Таня, тебя уже можно распознавать по почерку. О том, что ты отменная певица любви, говорят отзывы под этим рассказом. И Klim_Piter# правильно поздравил тебя с победой. То, что судьи пока не вынесли своих решений, не самое важное. Главное, что свои оценки выставили читатели. Поэтому я присоединяюсь к Klim_Piter# и всем комментаторам под твоим гимном любви. Удачи тебе, голосистая певица самого яркого божественного чувства! И пусть вдохновение никогда не покидает тебя!
cvety-rozy-17
Татьяна Белая # 18 февраля 2020 в 19:30 +3
zst Смутил ты старушку Тату, Сергей.
Анна-Мария Кёр ღ Little stories # 19 февраля 2020 в 15:08 +3
Здравствуйте, Татьяна.

Прочитала ваш рассказ ранее,
но не получилось отправить комментарий.

Я как гостья, приглашенная вашим произведением
проследовала за ним вглубь, к той сердечности
и душевности, которыми напитана каждая строчка,
каждое слово….
Спасибо за те минуты, которые я провела с вашими
героями, их историей, чувствами...

С пожеланиями сердечного тепла и новых свершений,
Анна-Мария.
Татьяна Белая # 19 февраля 2020 в 15:24 +2
Что-то мне подсказывает, наверное, Вы, Анна-Мария, пишите стихи. Судя по комментарию. Благодарю за так теплый отзыв. smayliki-prazdniki-34
Анна-Мария Кёр ღ Little stories # 19 февраля 2020 в 15:47 +3
Татьяна, я не пишу стихи)
Моё творчество - это хобби...
Не считаю себя ни поэтом, ни писателем...
Соприкоснулась с миром творчества,
скорее из-за интереса...
girl
Татьяна Белая # 19 февраля 2020 в 16:00 +1
smayliki-prazdniki-34
Людмила Смирнова # 19 февраля 2020 в 21:36 +2
Отличное, доброе, трепетное произведение! Читается на одном дыхание! Молодец! super-5
Татьяна Белая # 19 февраля 2020 в 22:17 +1
emotions-5
Альфия Умарова # 20 февраля 2020 в 12:03 +3
Как же мне нравится этот твой рассказ. Танечка! Прочитала в очередной (и не последний) раз и словно воды родниковой напилась. Искренность, доброта, вера в то, что так называемые вечные ценности - не пустой звук в век гаджетов, виртуальной реальности и жизни в Сети. Какой язык дивный - не псевдонародный, а настоящий, смачный, вкусный!
Спасибо тебе, Тат, за это рассказ, за истинные чувства, за любовь - к своим героям, к читателям, к жизни!
Татьяна Белая # 20 февраля 2020 в 13:30 +2
А тебе, Альфия, спасибо за такие добрые слова. smayliki-prazdniki-34
Маргарита Тодорова # 22 февраля 2020 в 16:02 +2
Тата, моя ты дорогая, давненько я не читала ничего с таким удовольствием, прям-таки на душе просветлело!
korzina live1
Татьяна Белая # 22 февраля 2020 в 16:43 +2
zst Спасибо, Рита.
Нина Колганова # 25 февраля 2020 в 18:32 +2
Таня, жаль не могу много написать. С телефона. Твоё мастерство всегда меня и привлекает. Трогательный, волнующий рассказ. Это, по-моему, самый лучший рассказ. Спасибо, Танечка. Победы тебе!
Татьяна Белая # 25 февраля 2020 в 18:35 +1
Спасибо, Нина. Тронута твоим вниманием. А я желаю победы тебе, сама знаешь в чем. Это гораздо важнее. 7719ff2330f1c2943c4983ed6b446267
Людмила Комашко-Батурина # 27 февраля 2020 в 19:36 +2
С удовольствием прочитала Ваш рассказ - трогательно и искренне. Жаль, что уходит это поколение людей - хранителей неизменных ценностей, духовности и чистоты отношений. Новых творческих успехов Вам, Татьяна!
Татьяна Белая # 27 февраля 2020 в 20:05 +1
Вы правы, Людмила, увы, этот рассказ молодым вряд ли понравится. А мы таких хранителей семейных ценностей еще знавали. smayliki-prazdniki-34
Светлана Шадрина # 28 февраля 2020 в 10:50 +2
Какой добрый рассказ!!! Имена чудесные! И диалог живой, я так и слышу как они разговаривают, с приговором! Спасибо! Прекрасно!
Татьяна Белая # 28 февраля 2020 в 11:02 +1
emotions-5 smayliki-prazdniki-34
Валентина Владова # 28 февраля 2020 в 21:35 +2
Прекрасная работа! Браво!
cvety-rozy-13
Татьяна Белая # 28 февраля 2020 в 21:56 +1
smayliki-prazdniki-34
Наталия Суханова # 11 марта 2020 в 14:48 +1
Хороший, добрый рассказ о настоящей любви, проверенной годами! Золотая Свадьба! Пятьдесят лет вместе-это не шутка! Мне очень понравился слог- легко читается, а главное, понравилась та непосредственность общения героев, которая мастерски описана автором! Язык народный, а это всегда подкупает! Таня, прими искренние поздравления с Победой! buket-tyulpanov
Татьяна Белая # 11 марта 2020 в 14:59 0
Спасибо, Наташа, за добрые слова. smayliki-prazdniki-34
Ирина Чернобривко # 25 марта 2020 в 16:47 +1
Таня, это супер! Вот и я с сестрой каждую пятницу еду в деревню к старикам. Помогаем им. Вот только я не знаю, сколько лет они вместе.
Татьяна Белая # 25 марта 2020 в 17:12 0
Спасибо, Ирина. smayliki-prazdniki-34