Виленин

6 ноября 2014 - Светлана Тен
article251153.jpg
- Христос воскресе, Володенька! – ослепшая от слез Тамара Георгиевна положила пасхальное яичко на край гроба и поцеловала покойного в лоб.
 
Умер дорогой мне человек, Владимир Ильич, мой отец, мой учитель. В душе образовалась какая-то горькая пустота. Глаза сделались влажными и беззащитными. Сердце скорбило, плакало, возвращая меня в счастливое детство.
 
В школе мы всем учителям придумывали прозвища.  Математичку, Евгению Васильевну, мы называли Кеша. Евгению сокращали на Евгешу, Кешу, отчество к такому имени было лишним. Трудовик получил почетное Карандаш, потому что складывал свой важный инструмент за ухо. Англичанка удостоилась Смайл, что в переводе на русский означало – улыбка. Физичка – Молекула. Учителя физкультуры, поджарого двухметрового мужика, величали Сабонис. Был такой известный литовский баскетболист в восьмидесятых. Биологичка, класснуха наша Анна Порфирьевна, – Парфюмерьевна.  А Владимира Ильича мы называли Ленин или сокращенно – Виленин.
 
 Он пришел в наш 5 «а» научить нас  истории.
 
- Мама, я полюбила его с первого урока! – сбросила в прихожей ранец, туфли и обвила мамину шею, словно теплый шарф.
- Кого? – мама медленно увлекла меня в комнату, и мы завальсировали в нашем танце. Вокруг все закружилось: потолок с люстрой, окно, диван, кресло, картины на стене.
- Владимира Ильича!
- Ленина?
- Нет! Я забыла его фамилию! – я запрокинула голову назад и сделала болео, как в аргентинском танго. 
Мама подхватила меня, и мы, закатываясь от смеха, повалились на диван. Комната наполнилась сентябрьским солнцем и нашим семейным счастьем.
 
Я полюбила его сразу. Не влюбилась, а именно полюбила, как дочки любят отцов: преданно, с мучительной нежностью и обожанием. С благодарностью замирала, когда он вызывал меня к доске. Я учила и понимала каждый параграф. Боялась его огорчить своим незнанием, своей глупостью. Старалась быть лучшей для него. Может, потому что у меня никогда не было отца. Нет, он был, конечно, но не в нашей с мамой жизни. В детстве я хотела его найти, но мама выразила протест:
- Ищут, когда теряют. А мы ничего не теряли, мы освободились.
 
Учеников Виленин любил, как родных. Подходил к тихому троечнику, гладил по голове и как любящая мать изрекал:
- Дитя ты мое, неразумное.
Или на жалобу нашей классной Парфюмерьевны: «Не класс, а стадо баранов!» отвечал по-доброму, улыбаясь: «Помилуйте, Анна Порфирьевна, какие же это бараны? Они еще ягнята».
 Всех он называл судари или сударыни, а меня – барышня. Наверное, потому, что мама покупала мне школьные платья на вырост. Но я росла, как бурьян, буйно и быстро, и маме приходилось пришивать к подолу и рукавам воланы и рюши. Вот и получалась из меня барышня-крестьянка.
 
Сам он был похож на дворянина с картинки из учебника истории: красивый, высокий, седовласый, с безупречной осанкой и правильной речью. Даже фамилия у него была оттуда - Воронцов. Был ли он из дворян или так, никто не спрашивал. А он не рассказывал.
 
Я любила уроки истории. Владимир Ильич не учил истории по шаблону: «Открываем учебник, читаем параграф». Все шаблоны скрывают истину. А он не скрывал. Историю он рисовал, показывал, изобретал, как сказку или как быль. При этом никогда не лгал. Такому учителю стыдно было не сдать выпускной экзамен.
 
В десятом, мне тоже было стыдно и страшно обидеть лучшего учителя.
Из шестидесяти вопросов я не выучила и половины. Кому в голову могла прийти такая глупая идея, сдавать выпускные экзамены летом? Когда высокое, безмятежное  небо дышит синевой. Солнце запускает горячие стрелы, а ты лицом слушаешь его тепло, и счастье ликует в тебе. Бронзовые дни пахнут клубникой со сливками, сиреневые вечера наполнены умиротворяющим стрекотанием кузнечиков. И тихое ночное небо с осколками звезд укрывает тебя, словно одеяло. А ты самый несчастный человек на свете, потому что завтра завалишь историю. И это будет стыд, скандал, позор! Стыд перед Вилениным, скандал самой себе и позор перед остальными.
 
Примостилась на самый безлюдный школьный подоконник, забилась, как мышка в норку, достала учебник по истории и стала молиться туда, в высоту: «Боженька, если ты есть, помоги мне сдать эту проклятую историю. Помоги мне, Боже, а? Ну, пожалуйста, миленький...Стыдно как, Божеее!» Перекрестилась неумело, украдкой. В голове стучала неизвестность, в животе разливалась тревога, в глазах стояли колючие слезы.
А там, за окном, жило лето с ванильными облаками, яркими цветами, мамами с детьми. Лениво лаяли собаки, дворник шуршал метлой, смешной мужик опаздывал на автобус, и ласточки перекрикивали болтунов-воробьев.
- Неправильно, барышня! – шепот громыхнул над головой.
Обернулась. Передо мной Виленин, седовласый дворянин, с добрым прищуром карих глаз и романтической ямочкой на левой щеке.
- Что неправильно? – удивилась я.
- Креститесь неправильно, барышня, - улыбнулся по-детски. - Через правое плечо надо. Православные мы… Запомни, Бог не любит боязливых, - и прыгающей походкой удалился в темноту коридора.
Стало вдруг хорошо и спокойно. Душа облегчилась.
Я запомнила его слова и вытащила первый билет. Ответила на «отлично» и получила по окончании школы золотую медаль.
 
Откуда ты взялся тогда добрый человек? Откуда ты вообще появился в моей жизни? Для меня до сих пор остается загадкой, как Виленин не попался на крючок сексотов, скрылся от зоркого глаза наших бдительных спецслужб? Может, и правда, Бог не любит боязливых?
 
Человек жив, пока его помнят. Ты живи, Виленин. Я расскажу о тебе своим детям, внукам, а они расскажут своим детям. Расскажут об учителе, который научил меня главному закону жизни – быть человеком.
 
 
 

© Copyright: Светлана Тен, 2014

Регистрационный номер №0251153

от 6 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0251153 выдан для произведения:

- Христос воскресе, Володенька! – ослепшая от слез Тамара Георгиевна положила пасхальное яичко на край гроба и поцеловала покойного в лоб.

 

Умер дорогой мне человек, Владимир Ильич, мой отец, мой учитель. В душе образовалась какая-то горькая пустота. Глаза сделались влажными и беззащитными. Сердце скорбило, плакало, возвращая меня в счастливое детство.

 

В школе мы всем учителям придумывали прозвища.  Математичку Евгению Васильевну мы называли Кеша. Евгению сокращали на Евгешу, Кешу, отчество к такому имени было лишним. Трудовик получил почетное Карандаш, потому что складывал свой важный инструмент за ухо. Англичанка удостоилась Смайл, что в переводе на русский означало – улыбка. Физичка – Молекула. Учителя физкультуры, поджарого двухметрового мужика, величали Сабонис. Был такой известный литовский баскетболист в восьмидесятых. Биологичка, класснуха наша Анна Порфирьевна – Парфюмерьевна.  А Владимира Ильича мы называли Ленин или сокращенно – Виленин.

 

 Он пришел в наш 5 «а» научить нас  истории.

 

- Мама, я полюбила его с первого урока! – сбросила в прихожей ранец, туфли и обвила мамину шею, словно теплый шарф.

- Кого? – мама медленно увлекла меня в комнату, и мы завальсировали в нашем танце. Вокруг все закружилось: потолок с люстрой, окно, диван, кресло, картины на стене.

- Владимира Ильича!

- Ленина?

- Нет! Я забыла его фамилию! – я запрокинула голову назад и сделала болео, как в аргентинском танго. – А кто это, Ленин?

- Владимир Ильич! - мама подхватила меня и мы, закатываясь от смеха, повалились на диван. Комната наполнилась сентябрьским солнцем и нашим семейным счастьем.

 

Я полюбила его сразу. Не влюбилась, а именно полюбила, как дочки любят отцов: преданно, с мучительной нежностью и обожанием. С благодарностью замирала, когда он вызывал меня к доске. Я учила и понимала каждый параграф. Боялась его огорчить своим незнанием, своей глупостью. Старалась быть лучшей для него. Может, потому что у меня никогда не было отца. Нет, он был, конечно, но не в нашей с мамой жизни. В детстве я хотела его найти, но мама выразила протест:

- Ищут, когда теряют. А мы ничего не теряли, мы освободились.

 

Учеников Виленин любил, как родных. Подходил к тихому троечнику, гладил по голове и как любящая мать изрекал:

- Дитя ты мое, неразумное.

Или на жалобу нашей классной Парфюмерьевны: «Не класс, а стадо баранов!» отвечал по-доброму, улыбаясь: «Помилуйте, Анна Порфирьевна, какие же это бараны? Они еще ягнята».

 Всех он называл судари или сударыни, а меня – барышня. Наверное, потому, что мама покупала мне школьные платья на вырост. Но я росла, как бурьян, буйно и быстро, и маме приходилось пришивать к подолу и рукавам рюши. Вот и получалась из меня барышня-крестьянка.

 

Сам он был похож на дворянина с картинки из учебника истории: красивый, высокий, седовласый, с безупречной осанкой и правильной речью. Даже фамилия у него была оттуда - Воронцов. Был ли он из дворян или так, никто не спрашивал. А он не рассказывал.

 

Я любила уроки истории. Владимир Ильич не учил истории по шаблону: «Открываем учебник, читаем параграф». Все шаблоны скрывают истину. А он не скрывал. Историю он рисовал, показывал, изобретал, как сказку или как быль. При этом никогда не лгал. Такому учителю стыдно было не сдать выпускной экзамен.

 

В десятом, мне тоже было стыдно и страшно обидеть лучшего учителя.

Из шестидесяти вопросов я не выучила и половины. Кому в голову могла прийти такая глупая идея, сдавать выпускные экзамены летом? Когда высокое, безмятежное  небо дышит синевой. Солнце запускает горячие стрелы, а ты лицом слушаешь его тепло, и счастье ликует в тебе. Бронзовые дни пахнут клубникой со сливками, сиреневые вечера наполнены умиротворяющим стрекотанием кузнечиков. И тихое ночное небо с осколками звезд укрывает тебя, словно одеяло. А ты самый несчастный человек на свете, потому что завтра завалишь историю. И это будет стыд, скандал, позор! Стыд перед Вилениным, скандал самой себе и позор перед остальными.

 

Примостилась на самый безлюдный школьный подоконник, забилась, как мышка в норку, достала учебник по истории и стала молиться туда, в высоту: «Боженька, если ты есть, помоги мне сдать эту проклятую историю. Стыдно как, Божеее!» Перекрестилась неумело, украдкой. В голове стучала неизвестность, в животе разливалась тревога, в глазах стояли колючие слезы.

А там, за окном, жило лето с ванильными облаками, яркими цветами, мамами с детьми. Лениво лаяли собаки, дворник шуршал метлой, смешной мужик опаздывал на автобус, и ласточки перекрикивали болтунов-воробьев.

- Неправильно, барышня! – шепот громыхнул над головой.

Обернулась. Передо мной Виленин, седовласый дворянин, с добрым прищуром карих глаз и романтической ямочкой на левой щеке.

- Что неправильно? – удивилась я.

- Креститесь неправильно, барышня, - улыбнулся по-детски. - Через правое плечо надо. Православные мы… Запомни, Бог не любит боязливых, - и прыгающей походкой удалился в темноту коридора.

Стало вдруг хорошо и спокойно. Душа облегчилась.

Я запомнила его слова и вытащила первый билет. Ответила на «отлично» и получила по окончании школы золотую медаль.

 

Откуда ты взялся тогда добрый человек? Откуда ты вообще появился в моей жизни? Для меня до сих пор остается загадкой, как Виленин не попался на крючок сексотов, скрылся от зоркого глаза наших бдительных спецслужб? Может, и правда, Бог не любит боязливых?

 

Человек жив, пока его помнят. Ты живи, Виленин. Я расскажу о тебе своим детям, внукам, а они расскажут своим детям. Расскажут об учителе, который научил меня главному закону жизни – быть человеком.

 

 

 

Рейтинг: +12 351 просмотр
Комментарии (11)
Серов Владимир # 6 ноября 2014 в 23:06 +2
Интересный рассказ! Душевно!
Ирина Перепелица # 7 ноября 2014 в 13:04 +3
Отлично всё описано, и учитель, и переживания, и весна.
На текущий момент -- это лучшее из представленных работ.
Удачи!
Людмила Комашко-Батурина # 24 ноября 2014 в 23:34 +1
Какое счастье иметь таких учителей! Мне тоже в жизни повезло- до сих пор воспоминания о школе греют мою душу. Рассказ светлый и добрый. Творческих успехов автору!
НИКОЛАЙ ГОЛЬБРАЙХ # 4 декабря 2014 в 22:21 +1
ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ РАБОТА!!!
Юрий Ишутин ( Нитуши) # 5 декабря 2014 в 02:05 +1
Хорошая миниатюра...Наверно,у каждого человека в жизни был такой учитель или наставник-не важно...С победой! 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Светлана Тен # 5 декабря 2014 в 21:18 +2
От души благодарю всех читателей. Счастья вам и добра!
Anna A # 16 мая 2015 в 21:15 +2
flower
Сергей Сухонин # 6 июня 2015 в 10:48 +2
Очень хорошо написано! У меня было много любимых учителей по разным предметам. Тогда они все были знатоками своего дела, любили свою работу и учеников!
Галина Кравчук # 18 августа 2015 в 14:33 +1
Здорово!
Денис Маркелов # 27 декабря 2015 в 15:55 +1
Честно, красиво и благородно. Спасибо за любовь и честность в памяти
Светлана Тен # 28 декабря 2015 в 11:12 0
Спасибо, Денис!