Эссе о радости обманутых.

10 декабря 2017 - Борис Аксюзов
article404085.jpg
  Вам знакомо такое ощущение: «обманываться рад»?
  Вы  наверняка помните эти строки Александра Сергеевича Пушкина и,  вероятно, подумали, прочитав их: «Ну, и чудак был великий наш поэт!. Его, грубо говоря, дурят, а он с восторгом пишет: «Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!»
  И я вполне его понимаю, ибо и сам испытывал такое чувство, вселявшее в меня надежду в искренность любимых мной людей..
  Но речь в моем эссе пойдет не о перипетиях любовных отношений, а гораздо шире: о вселенском обмане, которому мы порой тоже бываем несказанно рады.
  Вы помните, как мы радовались, когда американцы, наконец, «полюбили» нас? Наш первый Президент даже станцевал на официальном приеме «рок-н-ролл». А их Президент лишь снисходительно улыбался, глядя на его «па»: «Танцуй, Боря, танцуй! А мы теперь плевать хотели на вашу великую державу!»….
 
  Когда мне было восемь лет, я написал поэму …
  Вы, конечно же, понимаете, что это была за  «поэма» ..
 Она называлась «Поэма о Сталине», потому что Сталин был главным человеком в нашей жизни и стране.
  Начиналась она так:
                         «Мы били немцев в Сталинграде,
                           Мы били фрицев на Днепре…»
 
  Потом там рассказывалось о том, где и как еще мы их били. и чем все это закончилось.
  А закончилось это, как вы знаете, Парадом Победы, на котором наши солдаты  бросали немецкие штандарты к подножью Мавзолея, а по Красной площади скакал на белом коне Маршал Жуков.
  Единственным человеком, которому я прочел свою поэму, был   инженер Безухов. Вообще-то, он работал старшим  конюхом на лесозаводе,  где директором был мой дед, но все почему-то называли его «инженером». В нашей семье  я услышал, что он  «из бывших», а пьяный сторож Федотыч  назвал его однажды при мне «врагом народа».
  Это уже позже, будучи студентом, я узнал, что он отсидел десять лет в сталинских лагерях, а тогда, в пору написания моей «поэмы»,  он был для меня просто  дядей Петей, который брал меня с собой на конюшню, рассказывал о каждой лошадке так, как будто она была  человеком, и разрешал мне расчесывать им гривы.
  Его жена, Софья Платоновна,  работала учительницей в заводской школе, где был всего один класс. Какой это был класс  - трудно сказать, потому что в нем учились дети от семи до тринадцати  лет. С четырнадцати они уже шли работать на завод.
   Нас сблизила  общая страсть к чтению. На лесозаводе не было библиотеки, и я сотни раз перечитывал тот десяток книг, которые были в нашей семье.  И я возликовал, когда, придя однажды в гости к Безуховым, увидел этажерку, сплошь заставленную книгами.
   Вот почему, завершив свою «поэму», я решил  прочесть ее именно Безухову.
   Он выслушал ее терпеливо и серьезно, а потом сказал:
  - Хорошая поэма! Только вот ее название я поменял бы.
   - Почему? – удивился я.
   - А потому, что в ней ты ничего не пишешь о Сталине. Ты даже  его имени ни разу не упомянул, разве что только в названии города Сталинграда.
  - Но я же написал в конце: «Везде видна его рука!»
  - Только рука? А где его ум, талант полководца, любовь к людям?  Нет, я бы все же назвал ее «Поэма о советском народе».
   Прошло много лет, прежде чем я понял его слова.
  Проведя десять лет в лагерях, он видел, что я глубоко обманываюсь в отношении к личности Сталина, но разуверять меня не стал.     Потому что знал, как рады мы порой обманываться, особенно в детстве…
    Но оказалось, что не только в детстве …
  К столетию Октябрьской революции мы, конечно же, ожидали мощной атаки на наше сознание, которое хранит еще в себе постулаты марксизма-ленинизма как единственно правильного и самое передового учения в мире, оплота справедливости и единства рабочего люда.
 Но  то, что нам преподнесло наше родное телевидение, превзошло все мои ожидания.
  Сразу два фильма на двух главных каналах с участием лучших звезд нашего шоу-бизнеса показали нам, насколько мы обманывались в наших представлениях о великой революции и ее вождях.
  Оказывается, Ленин не играл никакой роли  в ее подготовке и свершении. Некто Парвус, о котором мы, бедные, ничего не знали, снабжал российских революционеров оружием и подрывной литературой, а Владимир Ильич в это время хлебал супчик в затрапезной швейцарской столовой, писал заумные труды, которые никто не читал, и флиртовал с Инессой Арманд.
  Самим переворотом, которую свершила бригада балтийских морячков,  руководил Лев Троцкий, а Ленин явился к шапочному разбору, когда Временное правительство было свергнуто, и власть перешла к Советам.  
         Я понимаю, что каждая общественная формация имеет свою философию и старается переписать историю. Коммунисты делали это тоже.  Одни в силу своих убеждений, другие из-за страха быть репрессированными. Именно поэтому эти попытки не вызывали у народа особого неприятия и  отвращения.
  Потому что мы не видели в их трудах такого лакейства и угодничества,  которым «блещут» авторы вышеупомянутых «шедевров».
 
  Мой друг Степаныч  по  утрам любит выходить во двор и присаживаться к старушкам, лузгающим семечки на скамейке.   
 - Ну, что, девчата, жить лучше стало? –  спрашивает он их.
  Старушки вздыхают, но отвечают бодро:
  - А почему не лучше? Ты посмотри, сколько машин стало. Считай, у каждого по машине. Даже Васька – бомж намедни во двор «Мерседес» пригнал. Живет теперича в нем.
  Историю Васькиного «Мерседеса» знает каждый житель в округе.  Богатый родич нашего бомжа гнал его сдавать на металлолом, но по пути увидел Ваську, мерзнувшего на автобусной остановке, и решил его облагодетельствовать.
   - Так, - задумчиво произносит Степаныч. – Значит, жить стало лучше, жить стало веселей.
  Его собеседницы снова вздыхают, но все дружно кивают головами. А Степаныч разуверить их не спешит, хотя знает, что сегодня эти старушки будут долго стоять в «Магните» у стеллажей с хлебом и выискивать на них буханочку за  двадцать рублей, хотя таких уже давно нет. Просто он тоже знает истину об обмане, которому мы бываем рады .
 И пусть в душе у старушек после ухода из супермаркета   появятся какие-то смутные сомнения, но, придя домой, они включат телевизор и узнают, что в России собрали рекордный за всю историю урожай зерновых.
  И они будут снова радоваться и на что-то надеяться …  
   А я  не устану повторять: «Ай, да Пушкин! Ай, да …!»  
 

© Copyright: Борис Аксюзов, 2017

Регистрационный номер №0404085

от 10 декабря 2017

[Скрыть] Регистрационный номер 0404085 выдан для произведения:   Вам знакомо такое ощущение: «обманываться рад»?
  Вы  наверняка помните эти строки Александра Сергеевича Пушкина и,  вероятно, подумали, прочитав их: «Ну, и чудак был великий наш поэт!. Его, грубо говоря, дурят, а он с восторгом пишет: «Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!»
  И я вполне его понимаю, ибо и сам испытывал такое чувство, вселявшее в меня надежду в искренность любимых мной людей..
  Но речь в моем эссе пойдет не о перипетиях любовных отношений, а гораздо шире: о вселенском обмане, которому мы порой тоже бываем несказанно рады.
  Вы помните, как мы радовались, когда американцы, наконец, «полюбили» нас? Наш первый Президент даже станцевал на официальном приеме «рок-н-ролл». А их Президент лишь снисходительно улыбался, глядя на его «па»: «Танцуй, Боря, танцуй! А мы теперь плевать хотели на вашу великую державу!»….
 
  Когда мне было восемь лет, я написал поэму …
  Вы, конечно же, понимаете, что это была за  «поэма» ..
 Она называлась «Поэма о Сталине», потому что Сталин был главным человеком в нашей жизни и стране.
  Начиналась она так:
                         «Мы били немцев в Сталинграде,
                           Мы били фрицев на Днепре…»
 
  Потом там рассказывалось о том, где и как еще мы их били. и чем все это закончилось.
  А закончилось это, как вы знаете, Парадом Победы, на котором наши солдаты  бросали немецкие штандарты к подножью Мавзолея, а по Красной площади скакал на белом коне Маршал Жуков.
  Единственным человеком, которому я прочел свою поэму, был   инженер Безухов. Вообще-то, он работал старшим  конюхом на лесозаводе,  где директором был мой дед, но все почему-то называли его «инженером». В нашей семье  я услышал, что он  «из бывших», а пьяный сторож Федотыч  назвал его однажды при мне «врагом народа».
  Это уже позже, будучи студентом, я узнал, что он отсидел десять лет в сталинских лагерях, а тогда, в пору написания моей «поэмы»,  он был для меня просто  дядей Петей, который брал меня с собой на конюшню, рассказывал о каждой лошадке так, как будто она была  человеком, и разрешал мне расчесывать им гривы.
  Его жена, Софья Платоновна,  работала учительницей в заводской школе, где был всего один класс. Какой это был класс  - трудно сказать, потому что в нем учились дети от семи до тринадцати  лет. С четырнадцати они уже шли работать на завод.
   Нас сблизила  общая страсть к чтению. На лесозаводе не было библиотеки, и я сотни раз перечитывал тот десяток книг, которые были в нашей семье.  И я возликовал, когда, придя однажды в гости к Безуховым, увидел этажерку, сплошь заставленную книгами.
   Вот почему, завершив свою «поэму», я решил  прочесть ее именно Безухову.
   Он выслушал ее терпеливо и серьезно, а потом сказал:
  - Хорошая поэма! Только вот ее название я поменял бы.
   - Почему? – удивился я.
   - А потому, что в ней ты ничего не пишешь о Сталине. Ты даже  его имени ни разу не упомянул, разве что только в названии города Сталинграда.
  - Но я же написал в конце: «Везде видна его рука!»
  - Только рука? А где его ум, талант полководца, любовь к людям?  Нет, я бы все же назвал ее «Поэма о советском народе».
   Прошло много лет, прежде чем я понял его слова.
  Проведя десять лет в лагерях, он видел, что я глубоко обманываюсь в отношении к личности Сталина, но разуверять меня не стал.     Потому что знал, как рады мы порой обманываться, особенно в детстве…
    Но оказалось, что не только в детстве …
  К столетию Октябрьской революции мы, конечно же, ожидали мощной атаки на наше сознание, которое хранит еще в себе постулаты марксизма-ленинизма как единственно правильного и самое передового учения в мире, оплота справедливости и единства рабочего люда.
 Но  то, что нам преподнесло наше родное телевидение, превзошло все мои ожидания.
  Сразу два фильма на двух главных каналах с участием лучших звезд нашего шоу-бизнеса показали нам, насколько мы обманывались в наших представлениях о великой революции и ее вождях.
  Оказывается, Ленин не играл никакой роли  в ее подготовке и свершении. Некто Парвус, о котором мы, бедные, ничего не знали, снабжал российских революционеров оружием и подрывной литературой, а Владимир Ильич в это время хлебал супчик в затрапезной швейцарской столовой, писал заумные труды, которые никто не читал, и флиртовал с Инессой Арманд.
  Самим переворотом, которую свершила бригада балтийских морячков,  руководил Лев Троцкий, а Ленин явился к шапочному разбору, когда Временное правительство было свергнуто, и власть перешла к Советам.  
         Я понимаю, что каждая общественная формация имеет свою философию и старается переписать историю. Коммунисты делали это тоже.  Одни в силу своих убеждений, другие из-за страха быть репрессированными. Именно поэтому эти попытки не вызывали у народа особого неприятия и  отвращения.
  Потому что мы не видели в их трудах такого лакейства и угодничества,  которым «блещут» авторы вышеупомянутых «шедевров».
 
  Мой друг Степаныч  по  утрам любит выходить во двор и присаживаться к старушкам, лузгающим семечки на скамейке.   
 - Ну, что, девчата, жить лучше стало? –  спрашивает он их.
  Старушки вздыхают, но отвечают бодро:
  - А почему не лучше? Ты посмотри, сколько машин стало. Считай, у каждого по машине. Даже Васька – бомж намедни во двор «Мерседес» пригнал. Живет теперича в нем.
  Историю Васькиного «Мерседеса» знает каждый житель в округе.  Богатый родич нашего бомжа гнал его сдавать на металлолом, но по пути увидел Ваську, мерзнувшего на автобусной остановке, и решил его облагодетельствовать.
   - Так, - задумчиво произносит Степаныч. – Значит, жить стало лучше, жить стало веселей.
  Его собеседницы снова вздыхают, но все дружно кивают головами. А Степаныч разуверить их не спешит, хотя знает, что сегодня эти старушки будут долго стоять в «Магните» у стеллажей с хлебом и выискивать на них буханочку за  двадцать рублей, хотя таких уже давно нет. Просто он тоже знает истину об обмане, которому мы бываем рады .
 И пусть в душе у старушек после ухода из супермаркета   появятся какие-то смутные сомнения, но, придя домой, они включат телевизор и узнают, что в России собрали рекордный за всю историю урожай зерновых.
  И они будут снова радоваться и на что-то надеяться …  
   А я  не устану повторять: «Ай, да Пушкин! Ай, да …!»  
Рейтинг: +3 115 просмотров
Комментарии (1)
Михаил Заскалько # 14 декабря 2017 в 10:47 0
Ну,наконец-то в череде миниатюр и рассказов-воспоминаний появилась работа, которую можно назвать эссе. Правда для полноценного эссе мне не хватило Голоса автора: есть голос Пушкина в виде цитат,есть закадровый голос архивариуса,перечисляющего исторические вехи...Авторские реплики-комментарии эпизодов увы, скудны,а хотелось бы услышать свежий взгляд, индивидуальное авторское мышление...Констатация фактов хороша в исторических исследованиях, а в эссе ценны именно авторские размышления.