ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → Этнобайки. Украинцы

 

Этнобайки. Украинцы

8 ноября 2014 - Владимир Суслов

      Хатный  Дидко  живёт за печкой в  доме чумака  Петра Перевертайло  и его жены Мавры, у которых ещё есть дети: парубок  Мыкола  и дивчина Олеся. Домовому у Петра живётся неплохо: его почитают, оставляют для него гостинцы, печь содержат в чистоте. Об этом заботится Мавра.  Подбеливает и подмазывает печь всякий раз, как только появятся следы копоти  над входом или  ещё какие пятна на белых боках печки. Дидко знает, что содержать печь в чистоте принято у всех сельчанок.  В знак благодарности домовой сторожит хату от  проникновения  в неё злых  духов и немного завидует   другому  духу  - Полевику, который обитает на пшеничном  поле. Во время жатвы ему оставляют полоску нескошенной пшеницы – бороду, чтобы  Полевик  не сгубил урожай в следующем году. Колосья перевязывают красными  лентами, кладут краюшку хлеба с солью и поют при этом песню: «Оце  тобi,  борода,  хлiб, сiль и вода». Дидку  песен не поют, его почитают молча.

    Ответственность Дидка  за покой  в хате  увеличивается, когда Петро с  другими чоловiками (мужчинами)  села, ватагой,  отправляются на промысел – чумаковать.  Действо это торжественное и трогательное для жён и девок, которые провожают в дорогу мужей  своих и парубков. Петро спозаранку с сыном выводит с база  быков, запрягает их в воз  и выезжают на дорогу. Мажа  доверху загружена  мешками с пшеницей, сухими фруктами, деревянными колёсами и глиняной посудой, всем тем, в чём нуждаются там, на юге, куда они отправляются за солью и рыбой. Выстроившись в длинный ряд, чумаки в пропитанных дёгтем рубашках (от насекомых)  ждут молебна, а после него Петро Перевертайло, как  старший, громко кричит: «Цоп-цобэ!» и взмахивает бичом. Его  воз  медленно начинают движение, а за ним  все остальные, и  таковых немало. К их  валку  будут присоединяться ещё много чумаков в других селениях, а скоро в степи образуется нескончаемый поезд из гружёных  возов.

      Петра не будет пару месяцев, а за это длинное для Дидка время, домовой  должен следить за размеренностью жизни. Не принято у здешнего народа давать огонь из печи – уйдёт благодать из хаты. И когда соседки приходят к  Мавре за углями, чтобы растопить печь, Дидко огонь  задувает, - это его работа.  Пусть хозяйка сама добывает огонь:  посильнее дует на угли!  А однажды Дидко оплошал, не помешал, недоглядел, как Олеся, дочь Петра, подала через порог хаты воды, да ещё солдату, москалю.  Ой, какая это плохая примета: не выйдет дивчина замуж! А когда солдат допил из крынки воду, поняла свою оплошность и  Олеся:  изменилась в лице, а потом и слёзы пустила по белым щекам. Загрустила девица, пала духом.

      И в одну из лунных ночей вышла из хаты и побрела, сама не зная куда. В поле её и увидали в белом холщёвом платье, с распущенными волосами. А с восходом солнца, когда хозяйки выгоняют на луг  коров, над селом разнеслось: «Ведьма! Ведьма завелась!». И бросились сельчане в поле, смотреть, не появилась ли в пшенице закрутка. Появилась! А это значит, что хозяину нивы грозит смерть или тяжёлая болезнь. Сделала ведьма закрутку: захватила в горсть стоящие на корню колосья, надломила их и закрутила во все стороны. Засуетились все, забегали. Никто не должен дотрагиваться до заколдованных колосьев, никто!  Огородили их кольями из осины и выжгли закрутки осиновыми дровами. И стали жинки  интересоваться, кто из бабского полу их села приболел как раз в тот момент, когда огонь пожирал закрутки из колосьев. У ведьмы  всё внутри в этот момент  должно гореть и жечь! Спросили  и  у Мавры, где её дочка. «Да спит моя кохана донечка, намаялась с вечера, наработалась», - ответила мать. «А не заболели ли она?», - допытывались жинки. Ну, и созналась Мавра, что в последние дни её Олеся была сама не своя. Так и стала Олеся ведьмою. А ведь какой певуньей и хохотуньей была! А сколько песен знала! Хотя кто в их селе и в других сёлах Украины не поёт песен и не танцует гопака? Все! Да как дружно и слажено поют, как весело отмечают праздники!  Да и работать тоже мастера большие. Вот Олесе только и осталось, что работать, а на веселье она уже не ходила, все  сторонились её и побаивались, а вдруг заколдует?

    Накануне рождественских праздников Мавра по традиции принялась наводить порядок в хате:  занялась побелкой стен и потолка,  подмазкой глиняного пола, разрисовкой красной глиной узоров вокруг окон и дверей.  Всех из хаты выгнала, даже Дидко, обидевшись, перебрался в сени.  А Олеся в это время перемывала  посуду,  деревянные лавки и столы. А потом принялись женщины за стирку, перестирали и высушили всё, что было  в хате. Осталось только купить к празднику обновки. Запряг Петро быков в  бричку,  и тронулись всей семьёй в город, на ярмарку: других посмотреть и себя показать. А ярмарка, какая славная! И товары есть, и цыгане есть, и песни есть, и карусели крутятся. Да только застыла Олеся перед бандуристом, который пел о славных походах и победах, о разбойниках и казаках-героях. Не может дивчина очей своих оторвать от  молодого исполнителя народных преданий,  удивляется его красивому и сильному голосу. Так бы и стояла, как заворожённая, если бы сам бандурист не обратил внимание на девушку-красавицу. Петь перестал, подошёл к  Олесе и больше они уже не расставались. Браки в этих местах делаются не по выбору родителей, а по обоюдному согласию жениха и невесты и с благословения матери и батьки. Так всё и случилось. Весною молодые поженились. Больше всего сельского миру собралось на венчании. Всем хотелось увидать, как невеста перед священником с крестом оборотится чёрной  вороной или серой  волчицей. Но ничего такого не произошло, и народ, разочарованный отсутствием волшебного превращения, разошёлся по своим дворам.   «Весiлля  пройшло  добре».  Гостей потчевали  много и долго,  пели и танцевали от души, как принято на украинских свадьбах. А больше всех радовался счастью молодых - Дидко, домовой  хаты чумака Петра Перевертайло.  

 

© Copyright: Владимир Суслов, 2014

Регистрационный номер №0251466

от 8 ноября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0251466 выдан для произведения:

      Хатный  Дидко  живёт за печкой в  доме чумака  Петра Перевертайло  и его жены Мавры, у которых ещё есть дети: парубок  Мыкола  и дивчина Олеся. Домовому у Петра живётся неплохо: его почитают, оставляют для него гостинцы, печь содержат в чистоте. Об этом заботится Мавра.  Подбеливает и подмазывает печь всякий раз, как только появятся следы копоти  над входом или  ещё какие пятна на белых боках печки. Дидко знает, что содержать печь в чистоте принято у всех сельчанок.  В знак благодарности домовой сторожит хату от  проникновения  в неё злых  духов и немного завидует   другому  духу  - Полевику, который обитает на пшеничном  поле. Во время жатвы ему оставляют полоску нескошенной пшеницы – бороду, чтобы  Полевик  не сгубил урожай в следующем году. Колосья перевязывают красными  лентами, кладут краюшку хлеба с солью и поют при этом песню: «Оце  тобi,  борода,  хлiб, сiль и вода». Дидку  песен не поют, его почитают молча.

    Ответственность Дидка  за покой  в хате  увеличивается, когда Петро с  другими чоловiками (мужчинами)  села, ватагой,  отправляются на промысел – чумаковать.  Действо это торжественное и трогательное для жён и девок, которые провожают в дорогу мужей  своих и парубков. Петро спозаранку с сыном выводит с база  быков, запрягает их в воз  и выезжают на дорогу. Мажа  доверху загружена  мешками с пшеницей, сухими фруктами, деревянными колёсами и глиняной посудой, всем тем, в чём нуждаются там, на юге, куда они отправляются за солью и рыбой. Выстроившись в длинный ряд, чумаки в пропитанных дёгтем рубашках (от насекомых)  ждут молебна, а после него Петро Перевертайло, как  старший, громко кричит: «Цоп-цобэ!» и взмахивает бичом. Его  воз  медленно начинают движение, а за ним  все остальные, и  таковых немало. К их  валку  будут присоединяться ещё много чумаков в других селениях, а скоро в степи образуется нескончаемый поезд из гружёных  возов.

      Петра не будет пару месяцев, а за это длинное для Дидка время, домовой  должен следить за размеренностью жизни. Не принято у здешнего народа давать огонь из печи – уйдёт благодать из хаты. И когда соседки приходят к  Мавре за углями, чтобы растопить печь, Дидко огонь  задувает, - это его работа.  Пусть хозяйка сама добывает огонь:  посильнее дует на угли!  А однажды Дидко оплошал, не помешал, недоглядел, как Олеся, дочь Петра, подала через порог хаты воды, да ещё солдату, москалю.  Ой, какая это плохая примета: не выйдет дивчина замуж! А когда солдат допил из крынки воду, поняла свою оплошность и  Олеся:  изменилась в лице, а потом и слёзы пустила по белым щекам. Загрустила девица, пала духом.

      И в одну из лунных ночей вышла из хаты и побрела, сама не зная куда. В поле её и увидали в белом холщёвом платье, с распущенными волосами. А с восходом солнца, когда хозяйки выгоняют на луг  коров, над селом разнеслось: «Ведьма! Ведьма завелась!». И бросились сельчане в поле, смотреть, не появилась ли в пшенице закрутка. Появилась! А это значит, что хозяину нивы грозит смерть или тяжёлая болезнь. Сделала ведьма закрутку: захватила в горсть стоящие на корню колосья, надломила их и закрутила во все стороны. Засуетились все, забегали. Никто не должен дотрагиваться до заколдованных колосьев, никто!  Огородили их кольями из осины и выжгли закрутки осиновыми дровами. И стали жинки  интересоваться, кто из бабского полу их села приболел как раз в тот момент, когда огонь пожирал закрутки из колосьев. У ведьмы  всё внутри в этот момент  должно гореть и жечь! Спросили  и  у Мавры, где её дочка. «Да спит моя кохана донечка, намаялась с вечера, наработалась», - ответила мать. «А не заболели ли она?», - допытывались жинки. Ну, и созналась Мавра, что в последние дни её Олеся была сама не своя. Так и стала Олеся ведьмою. А ведь какой певуньей и хохотуньей была! А сколько песен знала! Хотя кто в их селе и в других сёлах Украины не поёт песен и не танцует гопака? Все! Да как дружно и слажено поют, как весело отмечают праздники!  Да и работать тоже мастера большие. Вот Олесе только и осталось, что работать, а на веселье она уже не ходила, все  сторонились её и побаивались, а вдруг заколдует?

    Накануне рождественских праздников Мавра по традиции принялась наводить порядок в хате:  занялась побелкой стен и потолка,  подмазкой глиняного пола, разрисовкой красной глиной узоров вокруг окон и дверей.  Всех из хаты выгнала, даже Дидко, обидевшись, перебрался в сени.  А Олеся в это время перемывала  посуду,  деревянные лавки и столы. А потом принялись женщины за стирку, перестирали и высушили всё, что было  в хате. Осталось только купить к празднику обновки. Запряг Петро быков в  бричку,  и тронулись всей семьёй в город, на ярмарку: других посмотреть и себя показать. А ярмарка, какая славная! И товары есть, и цыгане есть, и песни есть, и карусели крутятся. Да только застыла Олеся перед бандуристом, который пел о славных походах и победах, о разбойниках и казаках-героях. Не может дивчина очей своих оторвать от  молодого исполнителя народных преданий,  удивляется его красивому и сильному голосу. Так бы и стояла, как заворожённая, если бы сам бандурист не обратил внимание на девушку-красавицу. Петь перестал, подошёл к  Олесе и больше они уже не расставались. Браки в этих местах делаются не по выбору родителей, а по обоюдному согласию жениха и невесты и с благословения матери и батьки. Так всё и случилось. Весною молодые поженились. Больше всего сельского миру собралось на венчании. Всем хотелось увидать, как невеста перед священником с крестом оборотится чёрной  вороной или серой  волчицей. Но ничего такого не произошло, и народ, разочарованный отсутствием волшебного превращения, разошёлся по своим дворам.   «Весiлля  пройшло  добре».  Гостей потчевали  много и долго,  пели и танцевали от души, как принято на украинских свадьбах. А больше всех радовался счастью молодых - Дидко, домовой  хаты чумака Петра Перевертайло.  

 

Рейтинг: +2 179 просмотров
Комментарии (1)
Влад Устимов # 8 ноября 2014 в 19:11 0
Колоритно, очень хорошо. Нравится!