ГлавнаяПрозаМалые формыМиниатюры → Воспоминание...

Воспоминание...

3 марта 2015 - Котя Ионова
article274947.jpg

Часы громко пробили в половине восьмого, призывая жителей покинуть обыденность в объятиях вечера и с открытым восторгом окунуться в отдых, который наконец наступил после долгой рабочей недели, такого же пасмурного и недовольного, как и соленые капли дождя, что постоянно сопровождали меня повсюду.
Корявые верхушки старинных зданий, украшенные шпилями и пестрыми фигурами, столкнулись в неравном бою с вечерней туманностью, словно прожорливая зараза поглощала последние проблески дневного света. Тяжелые капли умеренно падали с неба, больно били по стяженной земле. Она становилась горячей от быстрых шагов, теплого воздуха и непрерывных человеческих мыслей...
Я уверенно ступала по мокрому асфальту, каблуки безжалостно съедали свежие лужи - брызги мутной воды сплелись в собственном танце: они резво прыгали, вдыхая глоток свежего воздуха, и нехотя возвращались во всеобнимающие руки земли. А проворные из них умело зацеплялись за людей, смаковали минуту свободы и впоследствии без оставались лишь маленьким мокрым лоскутком.
Небо между тем не переставало плакать, оно рыдало так открыто и непринужденно, словно это была его последняя возможность нежно поцеловать землю. Поцелуи были обильные, старались не пропускать и клочка, и в то же время холодные - точно такие, как оставляет тот, кто только что сделал роковой шаг в своей жизни.
Я замедлила ход и невольно задумалась. Только небо умеет так лить слезы: искренне, в полную силу, непосредственно; оно так похоже на ребенка, у которого отобрали любимую игрушку или сладкую конфету. Если бы и люди могли быть такими же небесно-искренними, а их память - как вода: крепко держать в кармане все воспоминания, смешивать слезно-старое с радостно-новому, и самое главное - прощать. Прощать все, даже жестокие топтание по соленых лужах и непрерывное нарекания на дождь, которому и так нет с кем поделиться своей печалью. Но - нет, человек так не умеет - это только прерогатива природы. Мы же частенько носим все обиды с собой, совсем забываем о милосердии или закрываем его в высокую башню добродетелей, которые "приспособлены для 21 века". И забываем куда положили ключ. Возможно, именно поэтому для многих из нас истинное и вечное: "...И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим..." уже давно в крови разорвало собственное значение, и все же никак не достучится до давно закованных сердец...
...Я вдруг остановилась. Складывалось впечатление, что под воздействием чего-то сладко-манящего, спрятанные в тень души мысли, упорно всплывали на поверхность, а я не смогла собрать их в кучу и вовремя повернуть назад. Влажный, свежий и, к сожалению, отравленное моими мыслями воздуха сбило меня с толку, до боли знакомый запах заставил все струны моей неверной человеческой натуры заиграть по-новому. Такой легкий, пьянящий, возбуждающий аромат овладел моим разумом: я особо не сопротивлялась, сдавшись его могучей силе, что раздирала меня изнутри. Он безжалостно нажимал кнопки на моем, мокром от горьких слез и горячей крови, сердце, а мозг лицемерно извещал (слайд за слайдом) о давно забытых минутах жизни.
Когда я перестану быть собственноручно закованным узником? Смогу ли я на N-ом году своего существования начать разрисовывать чистый слайд, который не будет продолжением старых безрезультатных попыток? И когда-нибудь мое сердце познакомится с такой необходимой персоной под названием Покой? Ответ напряженно повис в воздухе... Возможно, когда-нибудь я отыщу ЕГО, избавлюсь наконец от этого проклятия: ужасного превращения, что преследует меня уже столько лет, где от одного воспоминания, имени или аромата, из строгого, рационального, несколько равнодушного человека перестраиваюсь у уничтоженного потрепанного судьбой человека в кошку, которая молча зализывает раны, которые на утро снова воскресают.
И этой метаморфозе по счету далеко за сотню, а и до сих пор не научилась ей противостоять. Сегодня вообще, даже без попыток еще несколько минут побыть человеком (которые всегда заканчивались полным фиаско), словно воин, приговорен к смертной казни, покорно склонила голову в сладком молчании. А знакомый до боли аромат, почувствовав мою душевную слабость, весело и игриво подхватил меня и закружил в вихре воспоминаний и мыслей, и быстро, боясь потерять, понес в ту безумную весну NNNN-ого года...
Я отказываюсь верить собственному сердцу, поддаваться слабости своей человеческой ничтожности и забывать кто я в потоке собственной истории. У нее и так слишком много полномочий: она, то питает мое будущее, то внезапно бросает в грязные закоулки времени, исцеляет и кромсает, заковывает и освобождает.
Все! Довольно! Моя душа распятая, забытая, заплевано твоим эгоизмом, рыдает и просит прощения, как великий грешник в момент покаяния, заранее осознавая свою обреченность.
Единственный живой кусочек в моем теле - сердце: трепещет едва теплое, шепчет, кричит мне слова любви. Я сбрасываю с себя оковы твоей ненасытной любви, которое словно коварная, ядовитая змея обвилась вокруг шеи, захватила в плен душу и ждет, когда я сделаю очередную попытку вдохнуть жизнь, чтобы навеки сбросить меня в темноту.
Мое сердце, кажется, устало от неслышимого мной громкого шепота и молчаливого крика, что так долго ждала ответ и начинает исцеляться: по сосудам снова кипит беззаботная молодость и вдохновение, вместо черной печали и пустоты забвения. И я чувствую за минуту 60 могучих, сильных ударов. Это жизнь стучит в дверь моего будущего...
Сердце нужно беречь, и не только свое!
5.09.2014г
 

© Copyright: Котя Ионова, 2015

Регистрационный номер №0274947

от 3 марта 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0274947 выдан для произведения:
Часы громко пробили в половине восьмого, призывая жителей покинуть обыденность в объятиях вечера и с открытым восторгом окунуться в отдых, который наконец наступил после долгой рабочей недели, такого же пасмурного и недовольного, как и соленые капли дождя, что постоянно сопровождали меня повсюду.
Корявые верхушки старинных зданий, украшенные шпилями и пестрыми фигурами, столкнулись в неравном бою с вечерней туманностью, словно прожорливая зараза поглощала последние проблески дневного света. Тяжелые капли умеренно падали с неба, больно били по стяженной земле. Она становилась горячей от быстрых шагов, теплого воздуха и непрерывных человеческих мыслей...
Я уверенно ступала по мокрому асфальту, каблуки безжалостно съедали свежие лужи - брызги мутной воды сплелись в собственном танце: они резво прыгали, вдыхая глоток свежего воздуха, и нехотя возвращались во всеобнимающие руки земли. А проворные из них умело зацеплялись за людей, смаковали минуту свободы и впоследствии без оставались лишь маленьким мокрым лоскутком.
Небо между тем не переставало плакать, оно рыдало так открыто и непринужденно, словно это была его последняя возможность нежно поцеловать землю. Поцелуи были обильные, старались не пропускать и клочка, и в то же время холодные - точно такие, как оставляет тот, кто только что сделал роковой шаг в своей жизни.
Я замедлила ход и невольно задумалась. Только небо умеет так лить слезы: искренне, в полную силу, непосредственно; оно так похоже на ребенка, у которого отобрали любимую игрушку или сладкую конфету. Если бы и люди могли быть такими же небесно-искренними, а их память - как вода: крепко держать в кармане все воспоминания, смешивать слезно-старое с радостно-новому, и самое главное - прощать. Прощать все, даже жестокие топтание по соленых лужах и непрерывное нарекания на дождь, которому и так нет с кем поделиться своей печалью. Но - нет, человек так не умеет - это только прерогатива природы. Мы же частенько носим все обиды с собой, совсем забываем о милосердии или закрываем его в высокую башню добродетелей, которые "приспособлены для 21 века". И забываем куда положили ключ. Возможно, именно поэтому для многих из нас истинное и вечное: "...И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим..." уже давно в крови разорвало собственное значение, и все же никак не достучится до давно закованных сердец...
...Я вдруг остановилась. Складывалось впечатление, что под воздействием чего-то сладко-манящего, спрятанные в тень души мысли, упорно всплывали на поверхность, а я не смогла собрать их в кучу и вовремя повернуть назад. Влажный, свежий и, к сожалению, отравленное моими мыслями воздуха сбило меня с толку, до боли знакомый запах заставил все струны моей неверной человеческой натуры заиграть по-новому. Такой легкий, пьянящий, возбуждающий аромат овладел моим разумом: я особо не сопротивлялась, сдавшись его могучей силе, что раздирала меня изнутри. Он безжалостно нажимал кнопки на моем, мокром от горьких слез и горячей крови, сердце, а мозг лицемерно извещал (слайд за слайдом) о давно забытых минутах жизни.
Когда я перестану быть собственноручно закованным узником? Смогу ли я на N-ом году своего существования начать разрисовывать чистый слайд, который не будет продолжением старых безрезультатных попыток? И когда-нибудь мое сердце познакомится с такой необходимой персоной под названием Покой? Ответ напряженно повис в воздухе... Возможно, когда-нибудь я отыщу ЕГО, избавлюсь наконец от этого проклятия: ужасного превращения, что преследует меня уже столько лет, где от одного воспоминания, имени или аромата, из строгого, рационального, несколько равнодушного человека перестраиваюсь у уничтоженного потрепанного судьбой человека в кошку, которая молча зализывает раны, которые на утро снова воскресают.
И этой метаморфозе по счету далеко за сотню, а и до сих пор не научилась ей противостоять. Сегодня вообще, даже без попыток еще несколько минут побыть человеком (которые всегда заканчивались полным фиаско), словно воин, приговорен к смертной казни, покорно склонила голову в сладком молчании. А знакомый до боли аромат, почувствовав мою душевную слабость, весело и игриво подхватил меня и закружил в вихре воспоминаний и мыслей, и быстро, боясь потерять, понес в ту безумную весну NNNN-ого года...
Я отказываюсь верить собственному сердцу, поддаваться слабости своей человеческой ничтожности и забывать кто я в потоке собственной истории. У нее и так слишком много полномочий: она, то питает мое будущее, то внезапно бросает в грязные закоулки времени, исцеляет и кромсает, заковывает и освобождает.
Все! Довольно! Моя душа распятая, забытая, заплевано твоим эгоизмом, рыдает и просит прощения, как великий грешник в момент покаяния, заранее осознавая свою обреченность.
Единственный живой кусочек в моем теле - сердце: трепещет едва теплое, шепчет, кричит мне слова любви. Я сбрасываю с себя оковы твоей ненасытной любви, которое словно коварная, ядовитая змея обвилась вокруг шеи, захватила в плен душу и ждет, когда я сделаю очередную попытку вдохнуть жизнь, чтобы навеки сбросить меня в темноту.
Мое сердце, кажется, устало от неслышимого мной громкого шепота и молчаливого крика, что так долго ждала ответ и начинает исцеляться: по сосудам снова кипит беззаботная молодость и вдохновение, вместо черной печали и пустоты забвения. И я чувствую за минуту 60 могучих, сильных ударов. Это жизнь стучит в дверь моего будущего...
Сердце нужно беречь, и не только свое!
5.09.2014г
 
Рейтинг: 0 253 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
141
127
126
115
100
96
96
95
94
93
91
90
88
87
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
80
80
80
77
77
75
75
74
74
72
71
68
46