ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → Воспоминание...

 

Воспоминание...

3 марта 2015 - Котя Ионова
article274947.jpg

Часы громко пробили в половине восьмого, призывая жителей покинуть обыденность в объятиях вечера и с открытым восторгом окунуться в отдых, который наконец наступил после долгой рабочей недели, такого же пасмурного и недовольного, как и соленые капли дождя, что постоянно сопровождали меня повсюду.
Корявые верхушки старинных зданий, украшенные шпилями и пестрыми фигурами, столкнулись в неравном бою с вечерней туманностью, словно прожорливая зараза поглощала последние проблески дневного света. Тяжелые капли умеренно падали с неба, больно били по стяженной земле. Она становилась горячей от быстрых шагов, теплого воздуха и непрерывных человеческих мыслей...
Я уверенно ступала по мокрому асфальту, каблуки безжалостно съедали свежие лужи - брызги мутной воды сплелись в собственном танце: они резво прыгали, вдыхая глоток свежего воздуха, и нехотя возвращались во всеобнимающие руки земли. А проворные из них умело зацеплялись за людей, смаковали минуту свободы и впоследствии без оставались лишь маленьким мокрым лоскутком.
Небо между тем не переставало плакать, оно рыдало так открыто и непринужденно, словно это была его последняя возможность нежно поцеловать землю. Поцелуи были обильные, старались не пропускать и клочка, и в то же время холодные - точно такие, как оставляет тот, кто только что сделал роковой шаг в своей жизни.
Я замедлила ход и невольно задумалась. Только небо умеет так лить слезы: искренне, в полную силу, непосредственно; оно так похоже на ребенка, у которого отобрали любимую игрушку или сладкую конфету. Если бы и люди могли быть такими же небесно-искренними, а их память - как вода: крепко держать в кармане все воспоминания, смешивать слезно-старое с радостно-новому, и самое главное - прощать. Прощать все, даже жестокие топтание по соленых лужах и непрерывное нарекания на дождь, которому и так нет с кем поделиться своей печалью. Но - нет, человек так не умеет - это только прерогатива природы. Мы же частенько носим все обиды с собой, совсем забываем о милосердии или закрываем его в высокую башню добродетелей, которые "приспособлены для 21 века". И забываем куда положили ключ. Возможно, именно поэтому для многих из нас истинное и вечное: "...И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим..." уже давно в крови разорвало собственное значение, и все же никак не достучится до давно закованных сердец...
...Я вдруг остановилась. Складывалось впечатление, что под воздействием чего-то сладко-манящего, спрятанные в тень души мысли, упорно всплывали на поверхность, а я не смогла собрать их в кучу и вовремя повернуть назад. Влажный, свежий и, к сожалению, отравленное моими мыслями воздуха сбило меня с толку, до боли знакомый запах заставил все струны моей неверной человеческой натуры заиграть по-новому. Такой легкий, пьянящий, возбуждающий аромат овладел моим разумом: я особо не сопротивлялась, сдавшись его могучей силе, что раздирала меня изнутри. Он безжалостно нажимал кнопки на моем, мокром от горьких слез и горячей крови, сердце, а мозг лицемерно извещал (слайд за слайдом) о давно забытых минутах жизни.
Когда я перестану быть собственноручно закованным узником? Смогу ли я на N-ом году своего существования начать разрисовывать чистый слайд, который не будет продолжением старых безрезультатных попыток? И когда-нибудь мое сердце познакомится с такой необходимой персоной под названием Покой? Ответ напряженно повис в воздухе... Возможно, когда-нибудь я отыщу ЕГО, избавлюсь наконец от этого проклятия: ужасного превращения, что преследует меня уже столько лет, где от одного воспоминания, имени или аромата, из строгого, рационального, несколько равнодушного человека перестраиваюсь у уничтоженного потрепанного судьбой человека в кошку, которая молча зализывает раны, которые на утро снова воскресают.
И этой метаморфозе по счету далеко за сотню, а и до сих пор не научилась ей противостоять. Сегодня вообще, даже без попыток еще несколько минут побыть человеком (которые всегда заканчивались полным фиаско), словно воин, приговорен к смертной казни, покорно склонила голову в сладком молчании. А знакомый до боли аромат, почувствовав мою душевную слабость, весело и игриво подхватил меня и закружил в вихре воспоминаний и мыслей, и быстро, боясь потерять, понес в ту безумную весну NNNN-ого года...
Я отказываюсь верить собственному сердцу, поддаваться слабости своей человеческой ничтожности и забывать кто я в потоке собственной истории. У нее и так слишком много полномочий: она, то питает мое будущее, то внезапно бросает в грязные закоулки времени, исцеляет и кромсает, заковывает и освобождает.
Все! Довольно! Моя душа распятая, забытая, заплевано твоим эгоизмом, рыдает и просит прощения, как великий грешник в момент покаяния, заранее осознавая свою обреченность.
Единственный живой кусочек в моем теле - сердце: трепещет едва теплое, шепчет, кричит мне слова любви. Я сбрасываю с себя оковы твоей ненасытной любви, которое словно коварная, ядовитая змея обвилась вокруг шеи, захватила в плен душу и ждет, когда я сделаю очередную попытку вдохнуть жизнь, чтобы навеки сбросить меня в темноту.
Мое сердце, кажется, устало от неслышимого мной громкого шепота и молчаливого крика, что так долго ждала ответ и начинает исцеляться: по сосудам снова кипит беззаботная молодость и вдохновение, вместо черной печали и пустоты забвения. И я чувствую за минуту 60 могучих, сильных ударов. Это жизнь стучит в дверь моего будущего...
Сердце нужно беречь, и не только свое!
5.09.2014г
 

© Copyright: Котя Ионова, 2015

Регистрационный номер №0274947

от 3 марта 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0274947 выдан для произведения:
Часы громко пробили в половине восьмого, призывая жителей покинуть обыденность в объятиях вечера и с открытым восторгом окунуться в отдых, который наконец наступил после долгой рабочей недели, такого же пасмурного и недовольного, как и соленые капли дождя, что постоянно сопровождали меня повсюду.
Корявые верхушки старинных зданий, украшенные шпилями и пестрыми фигурами, столкнулись в неравном бою с вечерней туманностью, словно прожорливая зараза поглощала последние проблески дневного света. Тяжелые капли умеренно падали с неба, больно били по стяженной земле. Она становилась горячей от быстрых шагов, теплого воздуха и непрерывных человеческих мыслей...
Я уверенно ступала по мокрому асфальту, каблуки безжалостно съедали свежие лужи - брызги мутной воды сплелись в собственном танце: они резво прыгали, вдыхая глоток свежего воздуха, и нехотя возвращались во всеобнимающие руки земли. А проворные из них умело зацеплялись за людей, смаковали минуту свободы и впоследствии без оставались лишь маленьким мокрым лоскутком.
Небо между тем не переставало плакать, оно рыдало так открыто и непринужденно, словно это была его последняя возможность нежно поцеловать землю. Поцелуи были обильные, старались не пропускать и клочка, и в то же время холодные - точно такие, как оставляет тот, кто только что сделал роковой шаг в своей жизни.
Я замедлила ход и невольно задумалась. Только небо умеет так лить слезы: искренне, в полную силу, непосредственно; оно так похоже на ребенка, у которого отобрали любимую игрушку или сладкую конфету. Если бы и люди могли быть такими же небесно-искренними, а их память - как вода: крепко держать в кармане все воспоминания, смешивать слезно-старое с радостно-новому, и самое главное - прощать. Прощать все, даже жестокие топтание по соленых лужах и непрерывное нарекания на дождь, которому и так нет с кем поделиться своей печалью. Но - нет, человек так не умеет - это только прерогатива природы. Мы же частенько носим все обиды с собой, совсем забываем о милосердии или закрываем его в высокую башню добродетелей, которые "приспособлены для 21 века". И забываем куда положили ключ. Возможно, именно поэтому для многих из нас истинное и вечное: "...И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим..." уже давно в крови разорвало собственное значение, и все же никак не достучится до давно закованных сердец...
...Я вдруг остановилась. Складывалось впечатление, что под воздействием чего-то сладко-манящего, спрятанные в тень души мысли, упорно всплывали на поверхность, а я не смогла собрать их в кучу и вовремя повернуть назад. Влажный, свежий и, к сожалению, отравленное моими мыслями воздуха сбило меня с толку, до боли знакомый запах заставил все струны моей неверной человеческой натуры заиграть по-новому. Такой легкий, пьянящий, возбуждающий аромат овладел моим разумом: я особо не сопротивлялась, сдавшись его могучей силе, что раздирала меня изнутри. Он безжалостно нажимал кнопки на моем, мокром от горьких слез и горячей крови, сердце, а мозг лицемерно извещал (слайд за слайдом) о давно забытых минутах жизни.
Когда я перестану быть собственноручно закованным узником? Смогу ли я на N-ом году своего существования начать разрисовывать чистый слайд, который не будет продолжением старых безрезультатных попыток? И когда-нибудь мое сердце познакомится с такой необходимой персоной под названием Покой? Ответ напряженно повис в воздухе... Возможно, когда-нибудь я отыщу ЕГО, избавлюсь наконец от этого проклятия: ужасного превращения, что преследует меня уже столько лет, где от одного воспоминания, имени или аромата, из строгого, рационального, несколько равнодушного человека перестраиваюсь у уничтоженного потрепанного судьбой человека в кошку, которая молча зализывает раны, которые на утро снова воскресают.
И этой метаморфозе по счету далеко за сотню, а и до сих пор не научилась ей противостоять. Сегодня вообще, даже без попыток еще несколько минут побыть человеком (которые всегда заканчивались полным фиаско), словно воин, приговорен к смертной казни, покорно склонила голову в сладком молчании. А знакомый до боли аромат, почувствовав мою душевную слабость, весело и игриво подхватил меня и закружил в вихре воспоминаний и мыслей, и быстро, боясь потерять, понес в ту безумную весну NNNN-ого года...
Я отказываюсь верить собственному сердцу, поддаваться слабости своей человеческой ничтожности и забывать кто я в потоке собственной истории. У нее и так слишком много полномочий: она, то питает мое будущее, то внезапно бросает в грязные закоулки времени, исцеляет и кромсает, заковывает и освобождает.
Все! Довольно! Моя душа распятая, забытая, заплевано твоим эгоизмом, рыдает и просит прощения, как великий грешник в момент покаяния, заранее осознавая свою обреченность.
Единственный живой кусочек в моем теле - сердце: трепещет едва теплое, шепчет, кричит мне слова любви. Я сбрасываю с себя оковы твоей ненасытной любви, которое словно коварная, ядовитая змея обвилась вокруг шеи, захватила в плен душу и ждет, когда я сделаю очередную попытку вдохнуть жизнь, чтобы навеки сбросить меня в темноту.
Мое сердце, кажется, устало от неслышимого мной громкого шепота и молчаливого крика, что так долго ждала ответ и начинает исцеляться: по сосудам снова кипит беззаботная молодость и вдохновение, вместо черной печали и пустоты забвения. И я чувствую за минуту 60 могучих, сильных ударов. Это жизнь стучит в дверь моего будущего...
Сердце нужно беречь, и не только свое!
5.09.2014г
 
Рейтинг: 0 199 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!