ГлавнаяПрозаМалые формыМиниатюры → Вася-дурачок

Вася-дурачок

Яков Алексеевич, как только вышел на пенсию, увлёкся чтением газетных статей и книг, а по вечерам засиживался за телевизором. Многое  и  в газетах и на телеэкране  его раздражало, он  незаметно для себя нервничал, а потом долго не мог уснуть.  Больше всего его возмущали политические деятели и  имена современных исполнителей: то ли человека объявляют, то ли какую-нибудь скотину, а может и марку сенокосилки,  непонятно. «Ну как же можно взрослую здоровую бабу называть  со сцены Машей? – возмущался  он: «У нас в России кратким именем  человека могли называть только близкие  или знакомые, а если взрослого человека все называли кратким именем, значит  это убогий, то есть дурачок.  «Ты помнишь, Надя, - кричал он жене на кухню из своей комнаты, - в нашем хуторе был Вася, сын Клавки? Так его все так называли, и все знали, о ком идёт речь, о дурачке!»

   А всё было так. Клавдия была девушкой  высокой и крепкой,  парни её сторонились, так что к двадцати пяти годам замуж она не вышла, и от этого ещё больше чувствовала себя лишней среди своих ровесников. Так вот, когда началась коллективизация,  на хутор прислали из города большевика – организовывать колхоз. Хуторяне  называли его Кузнецом, потому что у него  фамилия была – Кузнецов, а ещё и потому, что здоровый он был парень, как кузнец. Всем хорош был Кузнец, да только не больно разговорчив, молчун одним словом. Как Клавке  удалось его охмурить – непонятно, но только поженились они. И родила ему Клавдия Васю, мальчишечка – вылитый папка, но как позже оказалось:  бог не дал  пацану  ума. А тут война началась, ушёл Кузнец воевать, да и сгинул неизвестно где. Клавдия тоже после Победы долго не прожила, надорвалась баба, таская плуг по полю вместо тягловых. Лошадей и быков в колхозе, как немцы ушли,  совсем не осталось, а пахать-то надо было, вот бабы и впрягались в плуг.

       Загремел бы  Клавкин пацан в  дурдом, да соседка Люська,  как взяла его после похорон матери к себе переночевать, так и остался он у неё. Парню было уже годков 15-16, высокий красавец, одним словом, только вот тихий дурачок. Люська одна жила, муж молодой не вернулся с фронта, погиб смертью  храбрых,  детей у них не было, потому и взяла она сироту. Уж как бабы на Люську ополчились, проходу не давали, «бесстыжая» - и всё тут. И сколько Люська не божилась, что он для неё дитё, не верили ей, и всё старались Васю расспросить, что, да как. Ну, Вася ещё годика два ничего подозрительного не рассказывал, а потом выдал в отличие  от молчаливого папани  то, чего от него и ждали. Бабы шум подняли, да мужики успокоили, где лучше парню: в своём доме или в  дурдоме?  Остался Вася с Люськой. А скоро она родила пацана, назвали в честь деда – Олегом. Вася дурак-дураком, а тут как будто его подменили: со стороны и не подумаешь, что инвалид по уму. И за мальчонкой, и за Люськой, и по двору, и за скотиной – везде Вася успевает: «глаза видят – душа радуется». Люська только успевает им командовать.

       Вырастили парня, в люди выбился. Люська первой покинула этот свет, а Вася как стал после похорон  у калитки, будто  застыл, в любую погоду стоит и смотрит вникуда. Говорит, что ждёт Люсю и Олежека. А сын появился  месяца через полтора после смерти матери, говорят,  где-то  в  Азии завод  строил, приехать не мог. Хуторские его сразу и не  распознали, а  Вася   узнал, обрадовался и  заплакал. Увёз сын  Васю  в город, и  что с  ним  было потом,  никто не знает.

 

 

 

 

© Copyright: Владимир Суслов, 2014

Регистрационный номер №0214469

от 12 мая 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0214469 выдан для произведения:

Яков Алексеевич, как только вышел на пенсию, увлёкся чтением газетных статей и книг, а по вечерам засиживался за телевизором. Многое  и  в газетах и на телеэкране  его раздражало, он  незаметно для себя нервничал, а потом долго не мог уснуть.  Больше всего его возмущали политические деятели и  имена современных исполнителей: то ли человека объявляют, то ли какую-нибудь скотину, а может и марку сенокосилки,  непонятно. «Ну как же можно взрослую здоровую бабу называть  со сцены Машей? – возмущался  он: «У нас в России кратким именем  человека могли называть только близкие  или знакомые, а если взрослого человека все называли кратким именем, значит  это убогий, то есть дурачок.  «Ты помнишь, Надя, - кричал он жене на кухню из своей комнаты, - в нашем хуторе был Вася, сын Клавки? Так его все так называли, и все знали, о ком идёт речь, о дурачке!»

   А всё было так. Клавдия была девушкой  высокой и крепкой,  парни её сторонились, так что к двадцати пяти годам замуж она не вышла, и от этого ещё больше чувствовала себя лишней среди своих ровесников. Так вот, когда началась коллективизация,  на хутор прислали из города большевика – организовывать колхоз. Хуторяне  называли его Кузнецом, потому что у него  фамилия была – Кузнецов, а ещё и потому, что здоровый он был парень, как кузнец. Всем хорош был Кузнец, да только не больно разговорчив, молчун одним словом. Как Клавке  удалось его охмурить – непонятно, но только поженились они. И родила ему Клавдия Васю, мальчишечка – вылитый папка, но как позже оказалось:  бог не дал  пацану  ума. А тут война началась, ушёл Кузнец воевать, да и сгинул неизвестно где. Клавдия тоже после Победы долго не прожила, надорвалась баба, таская плуг по полю вместо тягловых. Лошадей и быков в колхозе, как немцы ушли,  совсем не осталось, а пахать-то надо было, вот бабы и впрягались в плуг.

       Загремел бы  Клавкин пацан в  дурдом, да соседка Люська,  как взяла его после похорон матери к себе переночевать, так и остался он у неё. Парню было уже годков 15-16, высокий красавец, одним словом, только вот тихий дурачок. Люська одна жила, муж молодой не вернулся с фронта, погиб смертью  храбрых,  детей у них не было, потому и взяла она сироту. Уж как бабы на Люську ополчились, проходу не давали, «бесстыжая» - и всё тут. И сколько Люська не божилась, что он для неё дитё, не верили ей, и всё старались Васю расспросить, что, да как. Ну, Вася ещё годика два ничего подозрительного не рассказывал, а потом выдал в отличие  от молчаливого папани  то, чего от него и ждали. Бабы шум подняли, да мужики успокоили, где лучше парню: в своём доме или в  дурдоме?  Остался Вася с Люськой. А скоро она родила пацана, назвали в честь деда – Олегом. Вася дурак-дураком, а тут как будто его подменили: со стороны и не подумаешь, что инвалид по уму. И за мальчонкой, и за Люськой, и по двору, и за скотиной – везде Вася успевает: «глаза видят – душа радуется». Люська только успевает им командовать.

       Вырастили парня, в люди выбился. Люська первой покинула этот свет, а Вася как стал после похорон  у калитки, будто  застыл, в любую погоду стоит и смотрит вникуда. Говорит, что ждёт Люсю и Олежека. А сын появился  месяца через полтора после смерти матери, говорят,  где-то  в  Азии завод  строил, приехать не мог. Хуторские его сразу и не  распознали, а  Вася   узнал, обрадовался и  заплакал. Увёз сын  Васю  в город, и  что с  ним  было потом,  никто не знает.

 

 

 

 

Рейтинг: +3 229 просмотров
Комментарии (2)
Ася # 13 мая 2014 в 09:37 0
Зачитываюсь Вашими рассказами! 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e
Ивушка # 14 мая 2014 в 16:22 0
Замечательный рассказ.Не так часто встречаются такие вот проникновенные жизненные рассказы,и если я нахожу такие,то с удовольствием читаю.
 

 

Популярная проза за месяц
127
122
92
85
74
71
64
64
63
63
62
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
59
58
56
56
54
54
53
53
53
52
​Я И ТЫ 7 декабря 2017 (Эльвира Ищенко)
52
51
47
46
44
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
41
36