ГлавнаяПрозаМалые формыМиниатюры → Трусики на прутике

Трусики на прутике

14 июня 2014 - Владимир Суслов

«Негожая она, совсем негожая, лежит в больнице после операции, - сообщила о своей младшей сестре  Мане  семидесятилетняя Варвара, когда  Владимир Михайлович позвонил, чтобы поздравить свою подругу детства  Марию Ивановну с днём рождения. Узнать, что за болезнь у Машки  Владимир Михайлович не смог: Варвара  расплакалась и запричитала: «На кого ж она меня оставляет?». Решил смотаться на машине и проведать больную, тем более что это совсем и не далеко, каких-то две сотни километров. Своим домашним  сказал, что едет  на рыбалку, вернётся вечером. Положил в багажник снасти и уехал.  Что ему  военному пенсионеру ещё делать, как не рыбачить  с утречка пораньше?  Про Маню он не хотел распространяться: поймут ли его, если он скажет, что  едет не к сослуживцу, а  к подружке  детства? В современном мире не вспоминают вчерашних одноклассников и сегодняшних однокурсников, а тут какая-то сопливая  девчонка из  такого далёкого  детства, что не  сосчитать, сколько лет прошло.   Сегодня близких родственников не хотят признавать только потому, что они  относятся к другой категории носителей денежной массы, безденежных то есть. А Владимир Михайлович ценит больше всего дружбу и по этому показателю  считает себя счастливым,  потому что его  помнят,   и он никого не забывает, будь то друзья детства  или друзья по  военной службе.

    Попетляв  по районному центру, Владимир Михайлович  с трудом нашёл одноэтажное здание  больницы, расположенное  буквой «П»  в старом парке. Внутренние помещения  лечебного учреждения   выглядели чистенько, но  о   возрасте кирпичной постройки   говорили   много раз крашенные  деревянные  пол, оконные рамы  и двери.

   В палате стояли четыре кровати.  Лежавшие на них  женщины  сразу обратили  внимание на мужчину   у двери  с букетом цветов и целлофановым пакетом в руках.  Гость,  сразу видно, -  не сельчанин:  коротко стрижен, подтянут и чисто выбрит. Джинсы на нём хорошо смотрятся и клетчатая рубашечка с коротким  рукавом даже очень приличная на вид. Маня, вот она слева, на кровати  у окна, сразу заулыбалась,  негромко и протяжно произнесла: «Вовочка! Это ты?». Владимир Михайлович тоже сразу узнал Марию  по конопатенькому  бледному лицу, на котором  выделялись  всё те же глаза и та же улыбка, как в детстве. «Да вот, Машенька, приехал поздравить тебя с днём рождения и пригласить пойти искупаться на канал, а потом пройтись под жарким солнцем с трусиками в руках. На прутиках трусики, для просушки,  помнишь? – проговорил  Владимир Михайлович, присаживаясь на стул у кровати. Маша заулыбалась,  её глаза засветились от радости, она одной рукой зажала себе рот  ладонью, другою схватилась за живот и затряслась  от смеха. «Ой, как больно, - проговорила она через пару минут, убрав руку со рта, -  не смеши меня, Вовочка».  И носовым платком  вытерла глаза от  выступивших  слёз. «А что, - продолжал  гость, - картина, достойная радости  нудистов: голые пенсионеры плетутся  по дороге, а в руках трусы на прутиках». Тут уже рассмеялись все женщины, одна из которых добавила: «А мои трусы на прутике уже не унесёшь, нужна толстая палка!». Дальше уже  смех перемешался с лёгким  стоном женщин палаты. Когда все успокоились, Владимиру Михайловичу пришлось рассказать историю  из детства.

   В жаркие летние дни, когда температура в степи после полудня устанавливалась  за тридцать с  плюсом, кто-нибудь из их уличной  компании подходил часов в  десять утра к воротам двора и кричал через забор: «Вовка, пошли купаться на канал!». Потом кричали  Машке, Алке, Любке, Ваське и Серёжке. Очень часто вдогонку слышали наказ от матерей: «Ты там не долго!  Сегодня надо сделать это  и  то». Когда вся ватага семилетних купальщиков собиралась у края хуторской улицы, всеми овладевало нетерпение поскорее окунуться в прохладную воду. Сразу за выгоном начиналась лесопосадка, у которой вилась просёлочная дорога к  оросительному каналу.  По этой дороге дядя Коля возил воду на своей машине с бочкой, чтобы попоить ею совхозных овец или коров. Компания спокойно шла полдороги, а остальной отрезок пути дети уже бежали, девчонки  на ходу снимали свои  летние платьица.  На пацанах  из одежды были только трусы.  С берега канала  плюхались «бомбочкой» в воду. Купались до «колотуна» и посинения.  Только тогда кто-то вспоминал о  материнском наказе «купаться недолго» и все  начинали собираться.  В мокрые трусы  ниже резинки вдевались прутики,  чтобы просушить. Девчушки, растопырив пальцы рук, несли,  виляя голыми задами,  свои трусики, вмиг превращавшиеся  в «ридикюли». Настоящие городские барышни! А для пацанов трусы превращались в «чемоданы», а это значит, что надо было выпятить  грудь  и высоко поднять подбородок, как это делают городские парни. 

       Уже метров через двести кто-то замечал на выгоне стоящего на задних лапках суслика, все бросались искать нору, куда спрятался степной зверёк. Потом долго разглядывали под кустиком полыни найденное гнездо хохлатого жаворонка или наблюдали, как  жук-скарабей    катит по дороге  задними лапками  шарик навоза. Жаркое солнце припекало, и  домой  идти было уже невмоготу. Всё повторялось: дети  бежали к каналу, чтобы с разбегу прыгнуть в воду.  Домой возвращались под вечер. Владимир Михайлович до сих пор не поймёт, почему купаться надо было в  трусах, а потом идти  по дороге нагишом  со своими «ридикюлями»? 

 

 

 

 

© Copyright: Владимир Суслов, 2014

Регистрационный номер №0221020

от 14 июня 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0221020 выдан для произведения:

«Негожая она, совсем негожая, лежит в больнице после операции, - сообщила о своей младшей сестре  Мане  семидесятилетняя Варвара, когда  Владимир Михайлович позвонил, чтобы поздравить свою подругу детства  Марию Ивановну с днём рождения. Узнать, что за болезнь у Машки  Владимир Михайлович не смог: Варвара  расплакалась и запричитала: «На кого ж она меня оставляет?». Решил смотаться на машине и проведать больную, тем более что это совсем и не далеко, каких-то две сотни километров. Своим домашним  сказал, что едет  на рыбалку, вернётся вечером. Положил в багажник снасти и уехал.  Что ему  военному пенсионеру ещё делать, как не рыбачить  с утречка пораньше?  Про Маню он не хотел распространяться: поймут ли его, если он скажет, что  едет не к сослуживцу, а  к подружке  детства? В современном мире не вспоминают вчерашних одноклассников и сегодняшних однокурсников, а тут какая-то сопливая  девчонка из  такого далёкого  детства, что не  сосчитать, сколько лет прошло.   Сегодня близких родственников не хотят признавать только потому, что они  относятся к другой категории носителей денежной массы, безденежных то есть. А Владимир Михайлович ценит больше всего дружбу и по этому показателю  считает себя счастливым,  потому что его  помнят,   и он никого не забывает, будь то друзья детства  или друзья по  военной службе.

    Попетляв  по районному центру, Владимир Михайлович  с трудом нашёл одноэтажное здание  больницы, расположенное  буквой «П»  в старом парке. Внутренние помещения  лечебного учреждения   выглядели чистенько, но  о   возрасте кирпичной постройки   говорили   много раз крашенные  деревянные  пол, оконные рамы  и двери.

   В палате стояли четыре кровати.  Лежавшие на них  женщины  сразу обратили  внимание на мужчину   у двери  с букетом цветов и целлофановым пакетом в руках.  Гость,  сразу видно, -  не сельчанин:  коротко стрижен, подтянут и чисто выбрит. Джинсы на нём хорошо смотрятся и клетчатая рубашечка с коротким  рукавом даже очень приличная на вид. Маня, вот она слева, на кровати  у окна, сразу заулыбалась,  негромко и протяжно произнесла: «Вовочка! Это ты?». Владимир Михайлович тоже сразу узнал Марию  по конопатенькому  бледному лицу, на котором  выделялись  всё те же глаза и та же улыбка, как в детстве. «Да вот, Машенька, приехал поздравить тебя с днём рождения и пригласить пойти искупаться на канал, а потом пройтись под жарким солнцем с трусиками в руках. На прутиках трусики, для просушки,  помнишь? – проговорил  Владимир Михайлович, присаживаясь на стул у кровати. Маша заулыбалась,  её глаза засветились от радости, она одной рукой зажала себе рот  ладонью, другою схватилась за живот и затряслась  от смеха. «Ой, как больно, - проговорила она через пару минут, убрав руку со рта, -  не смеши меня, Вовочка».  И носовым платком  вытерла глаза от  выступивших  слёз. «А что, - продолжал  гость, - картина, достойная радости  нудистов: голые пенсионеры плетутся  по дороге, а в руках трусы на прутиках». Тут уже рассмеялись все женщины, одна из которых добавила: «А мои трусы на прутике уже не унесёшь, нужна толстая палка!». Дальше уже  смех перемешался с лёгким  стоном женщин палаты. Когда все успокоились, Владимиру Михайловичу пришлось рассказать историю  из детства.

   В жаркие летние дни, когда температура в степи после полудня устанавливалась  за тридцать с  плюсом, кто-нибудь из их уличной  компании подходил часов в  десять утра к воротам двора и кричал через забор: «Вовка, пошли купаться на канал!». Потом кричали  Машке, Алке, Любке, Ваське и Серёжке. Очень часто вдогонку слышали наказ от матерей: «Ты там не долго!  Сегодня надо сделать это  и  то». Когда вся ватага семилетних купальщиков собиралась у края хуторской улицы, всеми овладевало нетерпение поскорее окунуться в прохладную воду. Сразу за выгоном начиналась лесопосадка, у которой вилась просёлочная дорога к  оросительному каналу.  По этой дороге дядя Коля возил воду на своей машине с бочкой, чтобы попоить ею совхозных овец или коров. Компания спокойно шла полдороги, а остальной отрезок пути дети уже бежали, девчонки  на ходу снимали свои  летние платьица.  На пацанах  из одежды были только трусы.  С берега канала  плюхались «бомбочкой» в воду. Купались до «колотуна» и посинения.  Только тогда кто-то вспоминал о  материнском наказе «купаться недолго» и все  начинали собираться.  В мокрые трусы  ниже резинки вдевались прутики,  чтобы просушить. Девчушки, растопырив пальцы рук, несли,  виляя голыми задами,  свои трусики, вмиг превращавшиеся  в «ридикюли». Настоящие городские барышни! А для пацанов трусы превращались в «чемоданы», а это значит, что надо было выпятить  грудь  и высоко поднять подбородок, как это делают городские парни. 

       Уже метров через двести кто-то замечал на выгоне стоящего на задних лапках суслика, все бросались искать нору, куда спрятался степной зверёк. Потом долго разглядывали под кустиком полыни найденное гнездо хохлатого жаворонка или наблюдали, как  жук-скарабей    катит по дороге  задними лапками  шарик навоза. Жаркое солнце припекало, и  домой  идти было уже невмоготу. Всё повторялось: дети  бежали к каналу, чтобы с разбегу прыгнуть в воду.  Домой возвращались под вечер. Владимир Михайлович до сих пор не поймёт, почему купаться надо было в  трусах, а потом идти  по дороге нагишом  со своими «ридикюлями»? 

 

 

 

 

Рейтинг: +1 184 просмотра
Комментарии (2)
0 # 16 июня 2014 в 21:28 0
Эх,детство!.. Молодец Владимир Михайлович,после его визита и рассказа,окунувшего всех в прохладную водичку, Маня и её соседки обязательно пойдут на поправку! soln
Владимир Суслов # 16 июня 2014 в 22:27 0
Спасибо, Светлана. Вы сделали интересный и неожиданный для меня вывод о выздоровлении героини.
Популярная проза за месяц
152
129
126
104
101
100
99
99
94
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
83
81
81
81
80
80
79
78
78
78
77
77
75
74
74
68
63