Праздник

14 ноября 2012 - Олег Айдаров
article93052.jpg

Сняв крышку, я заглянул в ведро. Прозрачный монолит стоял неподвижным конусом, опрокинутым вниз отсутствующим острием. Взяв черпак, я отломил три-четыре пригоршни и, запрокинув голову, стал медленными глотками откусывать морозную тягучесть. Холод параллельными жилами прокатился по легким. "Вода", - с облегчением подумал я и ёкнул под сердце.

Вокруг леденел мир. Холодный прозрачный ветер облизывал сопки, словно горсть леденцов, шлифуя панцирь наста до морозного искрящегося сияния. Валенки плющились об асфальт броневоды. Плечо мозжило бревно. "Деревянное", - скосив глаза, шевельнул я извилиной. Сзади, под этим же бревном, топорщился Кушмат. Шли в ногу. Как на плацу. Плац наста закруглялся вниз метрах в трехстах впереди.

Шр-р-рух!!! Левая нога пронзила сверкающий панцирь и по пояс утонула в броневоде. "Х... п... ё... з...", - не доводя дело до греха, деловито выругался Кушмат, и отскочил от плющившего меня бревна. Два обхвата взъерошили бушлат и хрястко въехали в затылок. "А где искры из глаз?" - нахмурился я из-под шапки и уже хмуро подумал: "Сколько же лет Октябрю..."

Оказалось - 68.

Поборов оба обхвата, Пончик вмял их в наши погоны и ушел в лес. Мы с Кушматом замаршировали к округлости края. 250... 200... 150... 100... 50... 0... метров.

Берегись!

Пара обхватов хрястнула сопку по загривку и, вздымая белые облака, закувыркалась вниз. Черные фигурки с топорами и пилами задвинулись в укрытие. Отбросив развевающийся снег, бревно выскочило на заледеневшую дорожку, встало торчком - куда же дальше? - и, подпрыгнув, гулко долбануло в стену бани. Та затряслась в экстазе и, плюнув искрами из трубы, обмерла. Черные фигурки выдвинулись из укрытия и начали деловито четвертовать гостью. Детина с топором, скучая о доме, готовился расщеплять останки. Баня, гуднув проглоченным тазиком бензина, сыпанула искрами по морозу.

- Все! Заготовили дрова и на баню, и на отопление! - забыв о доме, отбросил топор детина. Красное лицо его морозно дышало из-под звездной кокарды. Черный бушлат кутался в пар.

- Здравствуйте, товарищи!!! - уверенный во взаимности, гаркнул полковник.

- З... ж... т... п...!!! - ухнула взаимность.

- 68 - это вам не х... с... - разостроумничался двухобхватный гость.

- Х... х... х... - хохотнул строй.

- Поэтому прошу праздновать, - расслезился погонный дедушка и щелкнул пальцами в адрес личного шофера служебного уазика. Тот выхлюпнулся из кабины и, размахивая строевыми ногами, понесся к полковнику с ящиком пряников.

- Ура!!! - зарокотал полковник, швыряя пряники в строй.

Пряники, разбиваясь о грудь черной гвардии, повисли над строем гроздьями фонтанов. Морозная тишина раскололась на хрумкающие звуки: зубы перемалывали схваченные морозом сладкие осколки.

- Ува!!! - зашамкал личный водила, сунув голову за пазуху - к сворованным еще в уазике пряникам.

- Уля!!! - зазвенел обожравшийся Пончик.

- Сколько лет Октябрю? - коварно поинтересовался полковник.

- 68!!!

- Ура!!! - ликовали два обхвата, выскочив на обледеневшую дорогу.

- Ура!!! - дважды обхватив себя, забасил полковник и, щелкнув пальцами в адрес бани, подпрыгнул и гулко долбанулся в стену.

Черные фигуры, всосав гроздья фонтанов, бросились к неподвижно лежащему полковнику.

- Сколько ура 68? - коварно поинтересовался хор.

- Уля... - морозно зазвенел полковник под четырьмя пилами.

Детина с воспоминаниями о доме, размахивая топором, принялся обрубать отростки.

Баня, судорожно задрожав, втянула в себя морозный ветер и слизала иней с леденцов сопок.

Водила, своровав недоеденный ящик, понесся на строевых ногах к уазику.

Свежо взвизгивая по задеревеневшей дороге, вприпрыжку за ним закувыркалось бревно с Кушматом на сучке.

- Ура, - сказал я, увидев сплющенную о баню папаху полковника. Подняв ее с искрящегося наста, согрел дыханием и развернул. Оттуда посыпались желтые листья. Старые желтые письма да тоска по дому.

Вытряхнув воспоминания, я лихо заломил папаху на своей голове и, запрокинувшись, тоскливо запел светлым одиноким голосом:

 

Дерево и вода,

Сажа и лед из бани...

Коль два обхвата с нами,

Это не навсегда...

                       

Пряники на снегу...

Пряники на снегу...

   

И ни гугу.

© Copyright: Олег Айдаров, 2012

Регистрационный номер №0093052

от 14 ноября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0093052 выдан для произведения:

Сняв крышку, я заглянул в ведро. Прозрачный монолит стоял неподвижным конусом, опрокинутым вниз отсутствующим острием. Взяв черпак, я отломил три-четыре пригоршни и, запрокинув голову, стал медленными глотками откусывать морозную тягучесть. Холод параллельными жилами прокатился по легким. "Вода", - с облегчением подумал я и ёкнул под сердце.

Вокруг леденел мир. Холодный прозрачный ветер облизывал сопки, словно горсть леденцов, шлифуя панцирь наста до морозного искрящегося сияния. Валенки плющились об асфальт броневоды. Плечо мозжило бревно. "Деревянное", - скосив глаза, шевельнул я извилиной. Сзади, под этим же бревном, топорщился Кушмат. Шли в ногу. Как на плацу. Плац наста закруглялся вниз метрах в трехстах впереди.

Шр-р-рух!!! Левая нога пронзила сверкающий панцирь и по пояс утонула в броневоде. "Х... п... ё... з...", - не доводя дело до греха, деловито выругался Кушмат, и отскочил от плющившего меня бревна. Два обхвата взъерошили бушлат и хрястко въехали в затылок. "А где искры из глаз?" - нахмурился я из-под шапки и уже хмуро подумал: "Сколько же лет Октябрю..."

Оказалось - 68.

Поборов оба обхвата, Пончик вмял их в наши погоны и ушел в лес. Мы с Кушматом замаршировали к округлости края. 250... 200... 150... 100... 50... 0... метров.

Берегись!

Пара обхватов хрястнула сопку по загривку и, вздымая белые облака, закувыркалась вниз. Черные фигурки с топорами и пилами задвинулись в укрытие. Отбросив развевающийся снег, бревно выскочило на заледеневшую дорожку, встало торчком - куда же дальше? - и, подпрыгнув, гулко долбануло в стену бани. Та затряслась в экстазе и, плюнув искрами из трубы, обмерла. Черные фигурки выдвинулись из укрытия и начали деловито четвертовать гостью. Детина с топором, скучая о доме, готовился расщеплять останки. Баня, гуднув проглоченным тазиком бензина, сыпанула искрами по морозу.

- Все! Заготовили дрова и на баню, и на отопление! - забыв о доме, отбросил топор детина. Красное лицо его морозно дышало из-под звездной кокарды. Черный бушлат кутался в пар.

- Здравствуйте, товарищи!!! - уверенный во взаимности, гаркнул полковник.

- З... ж... т... п...!!! - ухнула взаимность.

- 68 - это вам не х... с... - разостроумничался двухобхватный гость.

- Х... х... х... - хохотнул строй.

- Поэтому прошу праздновать, - расслезился погонный дедушка и щелкнул пальцами в адрес личного шофера служебного уазика. Тот выхлюпнулся из кабины и, размахивая строевыми ногами, понесся к полковнику с ящиком пряников.

- Ура!!! - зарокотал полковник, швыряя пряники в строй.

Пряники, разбиваясь о грудь черной гвардии, повисли над строем гроздьями фонтанов. Морозная тишина раскололась на хрумкающие звуки: зубы перемалывали схваченные морозом сладкие осколки.

- Ува!!! - зашамкал личный водила, сунув голову за пазуху - к сворованным еще в уазике пряникам.

- Уля!!! - зазвенел обожравшийся Пончик.

- Сколько лет Октябрю? - коварно поинтересовался полковник.

- 68!!!

- Ура!!! - ликовали два обхвата, выскочив на обледеневшую дорогу.

- Ура!!! - дважды обхватив себя, забасил полковник и, щелкнув пальцами в адрес бани, подпрыгнул и гулко долбанулся в стену.

Черные фигуры, всосав гроздья фонтанов, бросились к неподвижно лежащему полковнику.

- Сколько ура 68? - коварно поинтересовался хор.

- Уля... - морозно зазвенел полковник под четырьмя пилами.

Детина с воспоминаниями о доме, размахивая топором, принялся обрубать отростки.

Баня, судорожно задрожав, втянула в себя морозный ветер и слизала иней с леденцов сопок.

Водила, своровав недоеденный ящик, понесся на строевых ногах к уазику.

Свежо взвизгивая по задеревеневшей дороге, вприпрыжку за ним закувыркалось бревно с Кушматом на сучке.

- Ура, - сказал я, увидев сплющенную о баню папаху полковника. Подняв ее с искрящегося наста, согрел дыханием и развернул. Оттуда посыпались желтые листья. Старые желтые письма да тоска по дому.

Вытряхнув воспоминания, я лихо заломил папаху на своей голове и, запрокинувшись, тоскливо запел светлым одиноким голосом:

 

Дерево и вода,

Сажа и лед из бани...

Коль два обхвата с нами,

Это не навсегда...

                       

Пряники на снегу...

Пряники на снегу...

   

И ни гугу.

Рейтинг: +2 274 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярная проза за месяц
156
125
120
115
106
98
95
93
93
Повар Света 22 октября 2017 (Тая Кузмина)
92
91
89
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
88
86
84
81
79
76
75
74
74
70
70
69
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
68
63
62
60
56