ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → Подарок фашиста

 

Подарок фашиста

Мария так крепко держала  за руку  Надю, что кисть  дочери занемела. Мать не потеряла  свою дочь  на всём  стокилометровом  пути до железнодорожной станции, куда немцы пригнали русских  для отправки  на работу в Германию. За всю дорогу было несколько привалов минут по тридцать. В это время у фашистов появлялась возможность  пожрать и посидеть на траве, вытянув ноги.  Русские тоже могли посидеть, правда, ноги вытянуть не всем удавалось из-за скученности, и поесть было нечего.  А женщины имели право  тихо поплакать по потерянным в дороге  близким или просто односельчанам, которых фашисты пристрелили, когда те  падали от усталости  и  не могли подняться.

    Перед десятилетней дочерью Мария чувствовала свою  вину.  Всё ведь началось  с неё. Утром немец  вошёл в  их избу и приказал Марии идти за ним. Привёл к корове и показал, что женщина должна  доить. А когда Мария присела на корточки, попытался повалить на землю, обхватив  за талию.  Ей удалось вырваться и  огреть  солдата по лицу ведром. Так поступали в их деревне не все женщины: три-четыре молодухи  уже  ходили беременными  от фрицев.

     Немец выволок  Марию во двор и решил пристрелить неблагодарную русскую. Выбежала свекровь и дочка Надя. Старуха  заголосила, стала перед немцем на колени и,  хватая солдата за руки и автомат, умоляла не стрелять. Солдат «остыл», но Марию и  её дочь  увёл в соседнее село, где собирали  людей из окрестных деревень для отправки в Германию.   

    Погрузили рабочую силу в товарняк  и потом  везли несколько суток. А когда дверь вагона открыли – это была уже Германия, Рурский бассейн, трудовой лагерь. В лагере оказалось девять детей семи - десяти лет, которых привезли с мамами. Работали все: взрослые на заводе, а дети на кухне лагеря. За детьми присматривали  строго: любые попытки откусить кусочек от брюквы или морковки, провести  при мытье котла   по внутренней его стенке   пальчиком,  чтобы потом облизать его – наказывалось плетью.

   Скоро по  лагерю поползли слухи, что детей  отберут у матерей и отправят для  проведения экспериментов в другое место. Мария испугалась и не хотела оставлять Надю, когда  утром нужно было  отправляться  на работу.

  Ее пытались оттащить от  дочери, но она цеплялась с такой силой, что поставить её  в строй с другими узниками  никто из сопровождавших  конвой так и не смог. Лишь когда всех угнали на работу, женщина  ослабила пальцы рук. За дерзкий поступок Марию закрыли в карцере.

      А утром следующего дня после подъёма всех выстроили на площадке перед бараком.  В углу двора соорудили виселицу.  Надя увидела, как к виселице за руки  тащат по земле её маму. Она избита, в крови, седые длинные волосы  волокутся  по земле.  Комендант  решил устроить публичную казнь.  Надя молча смотрела на маму, не отрывая взгляда.  Худенькое лицо  девочки сморщилось от боли,  глаза наполнились слезами.  Когда Марию поставили у петли виселицы, из строя  работников вышла  немолодая русская женщина и подошла к коменданту. Через переводчицу-прибалтийку она что-то сказала ему и показала на  плачущую Надю.  Потом конвоир подошёл к девочке, взял её за плечо и подвёл к коменданту.

- А тебе действительно сегодня одиннадцать лет? – спросил комендант, пристально всматриваясь в заплаканное лицо Нади.

- Да, - ответила Надя, -  мне сегодня исполнилось одиннадцать лет.

- Знай, твоя мама нарушила наши правила,  и она должна быть наказана. Но  мне   пришла мысль: я сделаю тебе подарок  в твой день рождения. Такой, который не получал никто и никогда.  Я подарю тебе маму. 

После этих слов он дал команду  и двое немцев подхватили Марию под руки и подтащили к Наде. Мать и дочь обнялись.

      Всех увели на работу, а Марии  с дочерью разрешили остаться  в бараке. Мать лежала на нарах, а дочь делала ей примочки и плакала. А потом из соседнего лагеря пришёл француз  Луи, с  которым Мария работала на заводе.  Русская нравилась французу, он приглашал Марию после войны уехать  к нему на родину, во Францию.  Но Мария мечтала дожить до победы, вернуться домой, чтобы  дождаться с фронта  мужа.

   Луи принёс для Нади хлеб, кусочек  колбаски  и баночку молока.  Это была невероятно  вкусная  еда в её жизни.  Русские не получали посылок из дому и от Красного креста, в отличие от французов, и таких кушаний  не знали. Так  Надя получила второй за прошедшие сутки подарок, а самым-самым  дорогим подарком – была  жизнь её  мамы.

 

 

 

© Copyright: Владимир Суслов, 2014

Регистрационный номер №0214576

от 13 мая 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0214576 выдан для произведения:

Мария так крепко держала  за руку  Надю, что кисть  дочери занемела. Мать не потеряла  свою дочь  на всём  стокилометровом  пути до железнодорожной станции, куда немцы пригнали русских  для отправки  на работу в Германию. За всю дорогу было несколько привалов минут по тридцать. В это время у фашистов появлялась возможность  пожрать и посидеть на траве, вытянув ноги.  Русские тоже могли посидеть, правда, ноги вытянуть не всем удавалось из-за скученности, и поесть было нечего.  А женщины имели право  тихо поплакать по потерянным в дороге  близким или просто односельчанам, которых фашисты пристрелили, когда те  падали от усталости  и  не могли подняться.

    Перед десятилетней дочерью Мария чувствовала свою  вину.  Всё ведь началось  с неё. Утром немец  вошёл в  их избу и приказал Марии идти за ним. Привёл к корове и показал, что женщина должна  доить. А когда Мария присела на корточки, попытался повалить на землю, обхватив  за талию.  Ей удалось вырваться и  огреть  солдата по лицу ведром. Так поступали в их деревне не все женщины: три-четыре молодухи  уже  ходили беременными  от фрицев.

     Немец выволок  Марию во двор и решил пристрелить неблагодарную русскую. Выбежала свекровь и дочка Надя. Старуха  заголосила, стала перед немцем на колени и,  хватая солдата за руки и автомат, умоляла не стрелять. Солдат «остыл», но Марию и  её дочь  увёл в соседнее село, где собирали  людей из окрестных деревень для отправки в Германию.   

    Погрузили рабочую силу в товарняк  и потом  везли несколько суток. А когда дверь вагона открыли – это была уже Германия, Рурский бассейн, трудовой лагерь. В лагере оказалось девять детей семи - десяти лет, которых привезли с мамами. Работали все: взрослые на заводе, а дети на кухне лагеря. За детьми присматривали  строго: любые попытки откусить кусочек от брюквы или морковки, провести  при мытье котла   по внутренней его стенке   пальчиком,  чтобы потом облизать его – наказывалось плетью.

   Скоро по  лагерю поползли слухи, что детей  отберут у матерей и отправят для  проведения экспериментов в другое место. Мария испугалась и не хотела оставлять Надю, когда  утром нужно было  отправляться  на работу.

  Ее пытались оттащить от  дочери, но она цеплялась с такой силой, что поставить её  в строй с другими узниками  никто из сопровождавших  конвой так и не смог. Лишь когда всех угнали на работу, женщина  ослабила пальцы рук. За дерзкий поступок Марию закрыли в карцере.

      А утром следующего дня после подъёма всех выстроили на площадке перед бараком.  В углу двора соорудили виселицу.  Надя увидела, как к виселице за руки  тащат по земле её маму. Она избита, в крови, седые длинные волосы  волокутся  по земле.  Комендант  решил устроить публичную казнь.  Надя молча смотрела на маму, не отрывая взгляда.  Худенькое лицо  девочки сморщилось от боли,  глаза наполнились слезами.  Когда Марию поставили у петли виселицы, из строя  работников вышла  немолодая русская женщина и подошла к коменданту. Через переводчицу-прибалтийку она что-то сказала ему и показала на  плачущую Надю.  Потом конвоир подошёл к девочке, взял её за плечо и подвёл к коменданту.

- А тебе действительно сегодня одиннадцать лет? – спросил комендант, пристально всматриваясь в заплаканное лицо Нади.

- Да, - ответила Надя, -  мне сегодня исполнилось одиннадцать лет.

- Знай, твоя мама нарушила наши правила,  и она должна быть наказана. Но  мне   пришла мысль: я сделаю тебе подарок  в твой день рождения. Такой, который не получал никто и никогда.  Я подарю тебе маму. 

После этих слов он дал команду  и двое немцев подхватили Марию под руки и подтащили к Наде. Мать и дочь обнялись.

      Всех увели на работу, а Марии  с дочерью разрешили остаться  в бараке. Мать лежала на нарах, а дочь делала ей примочки и плакала. А потом из соседнего лагеря пришёл француз  Луи, с  которым Мария работала на заводе.  Русская нравилась французу, он приглашал Марию после войны уехать  к нему на родину, во Францию.  Но Мария мечтала дожить до победы, вернуться домой, чтобы  дождаться с фронта  мужа.

   Луи принёс для Нади хлеб, кусочек  колбаски  и баночку молока.  Это была невероятно  вкусная  еда в её жизни.  Русские не получали посылок из дому и от Красного креста, в отличие от французов, и таких кушаний  не знали. Так  Надя получила второй за прошедшие сутки подарок, а самым-самым  дорогим подарком – была  жизнь её  мамы.

 

 

 

Рейтинг: +2 167 просмотров
Комментарии (1)
Галина Сергиевич # 13 мая 2014 в 21:56 +1
Ох уж эта война...