Напарник

15 февраля 2014 - Николай Лисин
Он появился в нашей столярке во время перекура. Небольшого роста, худощавый, чернявый, с лучезарной подкупающей улыбкой, он зашёл вслед за Михалычем, нашим начальником цеха, и скромно встал в сторонке.
- Николай, вот тебе напарник, - объявил начцеха. Мы с чернявым синхронно улыбнулись и протянули друг другу руки.
 Звали его Кадыром.
 В первый же свой рабочий день новичок удивил бригаду тем, что оказался непьющим и некурящим. Нет, кодированных да "завязавших" у нас всегда хватало с избытком, насмотрелись мы на таких... Но Кадыр был трезвенником не по принуждению, а по убеждению:
- Ай! - махнёт рукой, - ну её, эту водку!.. Чего там хорошего?.. Я лучше чаю покрепче! - и улыбнётся.
 Чай он действительно пил сладкий и очень крепкий. Нальёт из термоса в стаканчик, отхлёбывает и даже жмурится от наслаждения, как сытый кот.
 Работы в тот день было много - аврал. После обеда трудились без отдыха, ещё и задержаться пришлось после окончания рабочего дня. Потом мылись, переодевались... Словом, вышли мы из проходной достаточно поздно, "маршрутки" в это время уже заканчивали сегодняшний рейс.
- Мужики, - обратился к нам Кадыр, - растолкуйте, как мне отсюда уехать, на какой "маршрутке". Мне в Северо-Западный микрорайон попасть надо, а оттуда уж я пешком...
- А тебе вообще-то куда надо? - не поняли мы: Северо- Западный был окраиной города, за ним уже ничего не было. И до него-то нужно было добираться через весь город с пересадкой.
 И тут выяснилось: Кадыр сам из-под Саратова, приехал сюда к сестре, сестра живёт в селе за семь километров отсюда. Этим утром Кадыр добрался до города на попутной машине, а теперь собирался возвращаться в село пешком.
- Вы мне только объясните, как в Северо-Западный попасть, а оттуда я дойду...
 Получив подробные разъяснения, он с улыбкой кивнул и отправился на автобусную остановку.
 На следующее утро я поинтересовался у напарника, долго ли ему накануне пришлось ждать "маршрутку".
- А я не дождался, - этак простецки отозвался Кадыр. - Постоял немного, подождал, думаю - нет, не дождусь. Ну и пошёл...
- Пешком?! Через весь город и потом в село за семь кэмэ?! 
- Ну да! - легко согласился напарник. И засмеялся.

 Кадыр вообще оказался весёлым и очень лёгким человеком. С ним было легко общаться, молчать, работать, даже просто сидеть рядом. Так же легко, как ему - отмахать пешком с десяток километров после целого дня тяжёлой работы и наутро только улыбаться, говоря об этом.
 Так он и ходил пешком в течение всего времени, что работал со мной. Даже зимой, в мороз и ветер, он, если успевал, садился в маршрутную ГАЗель, доезжал до конечной остановки, а оттуда проторенной дорожкой - домой.
 Накануне Дня защитника Отечества разыгралась метель с обильным снегопадом и сильнейшим ветром, настоящая снежная буря. Снег слепил и мешал идти, ветер мешал дыханию и сбивал с ног.
В этот день мы ушли с работы пораньше.
- Как же ты домой пойдёшь? - задал я вопрос Кадыру.
- А, чего там! - отмахнулся тот с неизменной своей улыбкой. - На ГАЗель я успеваю, а там дойду как-нибудь! Может, машину какую поймаю, попутную...
 Потом выяснилось, что он и в тот день добирался пешком. В метель, под снегопадом и ветром.
- Холодно было. И ноги в снегу вязли, идти трудно было. А так - ничего! - объяснил он мне. И засмеялся.

 ...Как-то в обеденный перерыв слушали по радио репортаж о женщине, родившей четвёртого ребёнка. О проблемах и трудностях, с которыми сталкиваются многодетные семьи.
- А что тут такого - четверо детей? - пожал плечами Кадыр. - Я вот в семье пятнадцатый ребёнок...
- Пятнадцатый?!
- Ну да. - Он усмехнулся, видя моё изумление. И добавил: - И после меня ещё трое родились. Всего нас у родителей восемнадцать...
 Потом он много рассказывал о семье, в которой родился и вырос.
 Отцу его на тот момент было восемьдесят семь лет.
- Восемьдесят семь, а никто больше шестидесяти не даёт! Потому что никогда не пил и не курил. И работает до сих пор: каждое лето пастухом нанимается.
 Его будущие родители познакомились в годы Великой Отечественной, на фронте:
- Мамка в медсанбате была медсестрой. Отец с ранением лежал, она за ним ухаживала. Так и познакомились...
 Рассказывал, как жили: 
- Трудно было поначалу, после войны. Я-то не знаю, меня ещё не было - батя рассказывал: работал он в колхозе пастухом, и вот всё сусликов в поле ловил. Ловил и в мешок складывал. Весь день вот так ловит, а вечером всех сусликов за один присест съедают - орава такая была! Утром снова - ловить...
- Воспитывали нас так: старшие подрастают - помогают родителям. Кто хозяйством занимается, кто с младшими, кто - в колхоз работать... Потом разъезжаются, конечно: одни учиться едут, другие в армию уходят... А младшие подрастают и на место старших встают. Вот так и росли...
- Все мои братья-сёстры тоже не по одному ребёнку имеют, а троих-четверых! Это в среднем. - Сам Кадыр семьёй не обзавёлся, детей у него не было. - Так что у моих родителей сейчас семьдесят два внука! Мы все вместе и собраться не можем. Договариваемся меж собой, на какие праздники кто к родителям едет.
- Батя всех внуков и запомнить-то не может. Нет-нет да и спросит кого-нибудь - ты чей, мол? Тихо так, чтобы другие не слышали. Ну, тот ответит. А отец: "Ааа... Да я помню!.. Ну ладно, беги!" Память подводит, возраст всё-таки...
 О своём отношении к алкоголю:
- У меня отец сам не пил никогда, не курил и нас так же воспитывал. Я первый раз выпил уже после армии. Отслужил, значит, вернулся домой; ну, тут родня собралась, друзья... И пристали ко мне: выпей и выпей! Я отказываюсь, а они - как с ножом к горлу. Ну выпил рюмку, чтобы отстали от меня, и так мне тут плохо стало! Еле до ведра добежать успел... И тут отец заходит - без него это случилось, выходил он куда-то... Увидел меня над ведром, сразу всё понял - и кааак даст мне затрещину! Куда я, куда ведро!.. С той поры больше и не пил ни разу. Ну её, эту водку! Что там хорошего?.. Лучше чаю покрепче, я без чая не могу...
- Праздники не люблю: толпа соберётся, все пьют, потом пьяные ходят - дураки дураками... Кому плохо стало, кто драться хочет, кто с разговорами пьяными лезет... И все пристают: выпей! Отказываюсь пить - обижаются...
Этот Новый год у сестры тут в селе гуляли, так я смотрю - все пьяные уже - что мне с ними сидеть? Набрал со стола пирожных разных, конфет, лимонаду бутылку - и в спальню ушёл: там телевизор есть. Закрылся там, лежу, телевизор смотрю, пирожные ем... Хорошо!..

 Работал Кадыр так же, как и жил - легко, с интересом, с готовностью взяться за любое дело. Несмотря на небольшой рост и худощавое сложение, был он жилистым, сильным и выносливым. И всегда у него наготове была весёлая бесшабашная улыбка, какая бывает у хороших людей с хорошей правильной жизнью.
 Но через пару месяцев мой напарник стал заметно сдавать. Во время работы он всё чаще стал делать небольшие перерывы. Постоит пару минут молча, будто прислушиваясь к себе, потом снова включается в процесс - до следующей передышки.
 В эти минуты отдыха Кадыр не улыбался. Странно было видеть его лицо без привычной улыбки.
 И однажды напарник сказал мне, что увольняется.
 Сперва я не поверил ему: он сказал об этом, как всегда, широко улыбаясь и лукаво прищурившись. Но это оказалось правдой: он уходил в этот день.
- Раны открываются, - так объяснил он мне своё решение.
- Какие раны? - удивился я.
- От ножа. Резали меня в поезде, - ответил напарник. И засмеялся.
 Оказалось, год назад Кадыр, возвращаясь поездом домой, вступился за девчонку, к которой приставала подвыпившая компания. Ему пригрозили. Он не ушёл:
- Не думал, что так всё будет. Думал, просто разойдёмся.
 И тогда пьяный отморозок выхватил нож...
- Одной рукой меня за волосы схватил, а другой начал бить ножом. Сначала всё в живот, а когда я упал - в спину.
 Всего Кадыр получил восемь ударов ножом. Одним из них был задет желчный пузырь, который и напоминал сейчас о себе.
- Мне вообще тяжёлое поднимать нельзя, но деваться некуда: на больничном держать уже не могут, а инвалидность не дают. Вот и приходится... И ведь не болел, зараза, а тут взялся! - И улыбается с таким весёлым недоумением.
 Вот так и ушёл мой напарник Кадыр - хороший человек с лёгким нравом и весёлой бесшабашной улыбкой, рабочий столярного цеха бывшей мебельной фабрики...

 Ещё раз я встретил его месяца через три. Он окликнул меня у проходной - исхудавший, но по-прежнему лучащийся знаменитой своей улыбкой.
- Вот за расчётом приходил.
- А что же раньше не брал? 
- Так ведь только выписался из больницы. Операцию мне сделали, Колёк, - вырезали этот желчный пузырь совсем! Теперь хоть болеть не будет!
- А как же ты теперь?.. Ведь тебе сейчас опять нельзя будет работать? 
- А мне инвалидность дали! - сказал Кадыр таким тоном, будто это была Звезда Героя. - Буду пенсию получать. Проживу! Вот так, Колёк: в тридцать шесть лет я уже пенсионер! - И он рассмеялся.


© Copyright: Николай Лисин, 2014

Регистрационный номер №0191466

от 15 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0191466 выдан для произведения:
Он появился в нашей столярке во время перекура. Небольшого роста, худощавый, чернявый, с лучезарной подкупающей улыбкой, он зашёл вслед за Михалычем, нашим начальником цеха, и скромно встал в сторонке.
- Николай, вот тебе напарник, - объявил начцеха. Мы с чернявым синхронно улыбнулись и протянули друг другу руки.
 Звали его Кадыром.
 В первый же свой рабочий день новичок удивил бригаду тем, что оказался непьющим и некурящим. Нет, кодированных да "завязавших" у нас всегда хватало с избытком, насмотрелись мы на таких... Но Кадыр был трезвенником не по принуждению, а по убеждению:
- Ай! - махнёт рукой, - ну её, эту водку!.. Чего там хорошего?.. Я лучше чаю покрепче! - и улыбнётся.
 Чай он действительно пил сладкий и очень крепкий. Нальёт из термоса в стаканчик, отхлёбывает и даже жмурится от наслаждения, как сытый кот.
 Работы в тот день было много - аврал. После обеда трудились без отдыха, ещё и задержаться пришлось после окончания рабочего дня. Потом мылись, переодевались... Словом, вышли мы из проходной достаточно поздно, "маршрутки" в это время уже заканчивали сегодняшний рейс.
- Мужики, - обратился к нам Кадыр, - растолкуйте, как мне отсюда уехать, на какой "маршрутке". Мне в Северо-Западный микрорайон попасть надо, а оттуда уж я пешком...
- А тебе вообще-то куда надо? - не поняли мы: Северо- Западный был окраиной города, за ним уже ничего не было. И до него-то нужно было добираться через весь город с пересадкой.
 И тут выяснилось: Кадыр сам из-под Саратова, приехал сюда к сестре, сестра живёт в селе за семь километров отсюда. Этим утром Кадыр добрался до города на попутной машине, а теперь собирался возвращаться в село пешком.
- Вы мне только объясните, как в Северо-Западный попасть, а оттуда я дойду...
 Получив подробные разъяснения, он с улыбкой кивнул и отправился на автобусную остановку.
 На следующее утро я поинтересовался у напарника, долго ли ему накануне пришлось ждать "маршрутку".
- А я не дождался, - этак простецки отозвался Кадыр. - Постоял немного, подождал, думаю - нет, не дождусь. Ну и пошёл...
- Пешком?! Через весь город и потом в село за семь кэмэ?! 
- Ну да! - легко согласился напарник. И засмеялся.

 Кадыр вообще оказался весёлым и очень лёгким человеком. С ним было легко общаться, молчать, работать, даже просто сидеть рядом. Так же легко, как ему - отмахать пешком с десяток километров после целого дня тяжёлой работы и наутро только улыбаться, говоря об этом.
 Так он и ходил пешком в течение всего времени, что работал со мной. Даже зимой, в мороз и ветер, он, если успевал, садился в маршрутную ГАЗель, доезжал до конечной остановки, а оттуда проторенной дорожкой - домой.
 Накануне Дня защитника Отечества разыгралась метель с обильным снегопадом и сильнейшим ветром, настоящая снежная буря. Снег слепил и мешал идти, ветер мешал дыханию и сбивал с ног.
В этот день мы ушли с работы пораньше.
- Как же ты домой пойдёшь? - задал я вопрос Кадыру.
- А, чего там! - отмахнулся тот с неизменной своей улыбкой. - На ГАЗель я успеваю, а там дойду как-нибудь! Может, машину какую поймаю, попутную...
 Потом выяснилось, что он и в тот день добирался пешком. В метель, под снегопадом и ветром.
- Холодно было. И ноги в снегу вязли, идти трудно было. А так - ничего! - объяснил он мне. И засмеялся.

 ...Как-то в обеденный перерыв слушали по радио репортаж о женщине, родившей четвёртого ребёнка. О проблемах и трудностях, с которыми сталкиваются многодетные семьи.
- А что тут такого - четверо детей? - пожал плечами Кадыр. - Я вот в семье пятнадцатый ребёнок...
- Пятнадцатый?!
- Ну да. - Он усмехнулся, видя моё изумление. И добавил: - И после меня ещё трое родились. Всего нас у родителей восемнадцать...
 Потом он много рассказывал о семье, в которой родился и вырос.
 Отцу его на тот момент было восемьдесят семь лет.
- Восемьдесят семь, а никто больше шестидесяти не даёт! Потому что никогда не пил и не курил. И работает до сих пор: каждое лето пастухом нанимается.
 Его будущие родители познакомились в годы Великой Отечественной, на фронте:
- Мамка в медсанбате была медсестрой. Отец с ранением лежал, она за ним ухаживала. Так и познакомились...
 Рассказывал, как жили: 
- Трудно было поначалу, после войны. Я-то не знаю, меня ещё не было - батя рассказывал: работал он в колхозе пастухом, и вот всё сусликов в поле ловил. Ловил и в мешок складывал. Весь день вот так ловит, а вечером всех сусликов за один присест съедают - орава такая была! Утром снова - ловить...
- Воспитывали нас так: старшие подрастают - помогают родителям. Кто хозяйством занимается, кто с младшими, кто - в колхоз работать... Потом разъезжаются, конечно: одни учиться едут, другие в армию уходят... А младшие подрастают и на место старших встают. Вот так и росли...
- Все мои братья-сёстры тоже не по одному ребёнку имеют, а троих-четверых! Это в среднем. - Сам Кадыр семьёй не обзавёлся, детей у него не было. - Так что у моих родителей сейчас семьдесят два внука! Мы все вместе и собраться не можем. Договариваемся меж собой, на какие праздники кто к родителям едет.
- Батя всех внуков и запомнить-то не может. Нет-нет да и спросит кого-нибудь - ты чей, мол? Тихо так, чтобы другие не слышали. Ну, тот ответит. А отец: "Ааа... Да я помню!.. Ну ладно, беги!" Память подводит, возраст всё-таки...
 О своём отношении к алкоголю:
- У меня отец сам не пил никогда, не курил и нас так же воспитывал. Я первый раз выпил уже после армии. Отслужил, значит, вернулся домой; ну, тут родня собралась, друзья... И пристали ко мне: выпей и выпей! Я отказываюсь, а они - как с ножом к горлу. Ну выпил рюмку, чтобы отстали от меня, и так мне тут плохо стало! Еле до ведра добежать успел... И тут отец заходит - без него это случилось, выходил он куда-то... Увидел меня над ведром, сразу всё понял - и кааак даст мне затрещину! Куда я, куда ведро!.. С той поры больше и не пил ни разу. Ну её, эту водку! Что там хорошего?.. Лучше чаю покрепче, я без чая не могу...
- Праздники не люблю: толпа соберётся, все пьют, потом пьяные ходят - дураки дураками... Кому плохо стало, кто драться хочет, кто с разговорами пьяными лезет... И все пристают: выпей! Отказываюсь пить - обижаются...
Этот Новый год у сестры тут в селе гуляли, так я смотрю - все пьяные уже - что мне с ними сидеть? Набрал со стола пирожных разных, конфет, лимонаду бутылку - и в спальню ушёл: там телевизор есть. Закрылся там, лежу, телевизор смотрю, пирожные ем... Хорошо!..

 Работал Кадыр так же, как и жил - легко, с интересом, с готовностью взяться за любое дело. Несмотря на небольшой рост и худощавое сложение, был он жилистым, сильным и выносливым. И всегда у него наготове была весёлая бесшабашная улыбка, какая бывает у хороших людей с хорошей правильной жизнью.
 Но через пару месяцев мой напарник стал заметно сдавать. Во время работы он всё чаще стал делать небольшие перерывы. Постоит пару минут молча, будто прислушиваясь к себе, потом снова включается в процесс - до следующей передышки.
 В эти минуты отдыха Кадыр не улыбался. Странно было видеть его лицо без привычной улыбки.
 И однажды напарник сказал мне, что увольняется.
 Сперва я не поверил ему: он сказал об этом, как всегда, широко улыбаясь и лукаво прищурившись. Но это оказалось правдой: он уходил в этот день.
- Раны открываются, - так объяснил он мне своё решение.
- Какие раны? - удивился я.
- От ножа. Резали меня в поезде, - ответил напарник. И засмеялся.
 Оказалось, год назад Кадыр, возвращаясь поездом домой, вступился за девчонку, к которой приставала подвыпившая компания. Ему пригрозили. Он не ушёл:
- Не думал, что так всё будет. Думал, просто разойдёмся.
 И тогда пьяный отморозок выхватил нож...
- Одной рукой меня за волосы схватил, а другой начал бить ножом. Сначала всё в живот, а когда я упал - в спину.
 Всего Кадыр получил восемь ударов ножом. Одним из них был задет желчный пузырь, который и напоминал сейчас о себе.
- Мне вообще тяжёлое поднимать нельзя, но деваться некуда: на больничном держать уже не могут, а инвалидность не дают. Вот и приходится... И ведь не болел, зараза, а тут взялся! - И улыбается с таким весёлым недоумением.
 Вот так и ушёл мой напарник Кадыр - хороший человек с лёгким нравом и весёлой бесшабашной улыбкой, рабочий столярного цеха бывшей мебельной фабрики...

 Ещё раз я встретил его месяца через три. Он окликнул меня у проходной - исхудавший, но по-прежнему лучащийся знаменитой своей улыбкой.
- Вот за расчётом приходил.
- А что же раньше не брал? 
- Так ведь только выписался из больницы. Операцию мне сделали, Колёк, - вырезали этот желчный пузырь совсем! Теперь хоть болеть не будет!
- А как же ты теперь?.. Ведь тебе сейчас опять нельзя будет работать? 
- А мне инвалидность дали! - сказал Кадыр таким тоном, будто это была Звезда Героя. - Буду пенсию получать. Проживу! Вот так, Колёк: в тридцать шесть лет я уже пенсионер! - И он рассмеялся.


Рейтинг: +2 126 просмотров
Комментарии (3)
Серов Владимир # 15 февраля 2014 в 18:50 0
Замечательный рассказ! super
Николай Лисин # 15 февраля 2014 в 20:15 0
Всё из жизни, Владимир. Жаль, разошлись наши пути-дорожки с Кадыром, не знаю, где он и что с ним...

Спасибо!
Серов Владимир # 15 февраля 2014 в 22:52 +1
Жаль, конечно! Но осталась память - и Вы теперь знаете, что хорошие люди есть! Это многого стОит!