Напарник

15 февраля 2014 - Николай Лисин
Он появился в нашей столярке во время перекура. Небольшого роста, худощавый, чернявый, с лучезарной подкупающей улыбкой, он зашёл вслед за Михалычем, нашим начальником цеха, и скромно встал в сторонке.
- Николай, вот тебе напарник, - объявил начцеха. Мы с чернявым синхронно улыбнулись и протянули друг другу руки.
 Звали его Кадыром.
 В первый же свой рабочий день новичок удивил бригаду тем, что оказался непьющим и некурящим. Нет, кодированных да "завязавших" у нас всегда хватало с избытком, насмотрелись мы на таких... Но Кадыр был трезвенником не по принуждению, а по убеждению:
- Ай! - махнёт рукой, - ну её, эту водку!.. Чего там хорошего?.. Я лучше чаю покрепче! - и улыбнётся.
 Чай он действительно пил сладкий и очень крепкий. Нальёт из термоса в стаканчик, отхлёбывает и даже жмурится от наслаждения, как сытый кот.
 Работы в тот день было много - аврал. После обеда трудились без отдыха, ещё и задержаться пришлось после окончания рабочего дня. Потом мылись, переодевались... Словом, вышли мы из проходной достаточно поздно, "маршрутки" в это время уже заканчивали сегодняшний рейс.
- Мужики, - обратился к нам Кадыр, - растолкуйте, как мне отсюда уехать, на какой "маршрутке". Мне в Северо-Западный микрорайон попасть надо, а оттуда уж я пешком...
- А тебе вообще-то куда надо? - не поняли мы: Северо- Западный был окраиной города, за ним уже ничего не было. И до него-то нужно было добираться через весь город с пересадкой.
 И тут выяснилось: Кадыр сам из-под Саратова, приехал сюда к сестре, сестра живёт в селе за семь километров отсюда. Этим утром Кадыр добрался до города на попутной машине, а теперь собирался возвращаться в село пешком.
- Вы мне только объясните, как в Северо-Западный попасть, а оттуда я дойду...
 Получив подробные разъяснения, он с улыбкой кивнул и отправился на автобусную остановку.
 На следующее утро я поинтересовался у напарника, долго ли ему накануне пришлось ждать "маршрутку".
- А я не дождался, - этак простецки отозвался Кадыр. - Постоял немного, подождал, думаю - нет, не дождусь. Ну и пошёл...
- Пешком?! Через весь город и потом в село за семь кэмэ?! 
- Ну да! - легко согласился напарник. И засмеялся.

 Кадыр вообще оказался весёлым и очень лёгким человеком. С ним было легко общаться, молчать, работать, даже просто сидеть рядом. Так же легко, как ему - отмахать пешком с десяток километров после целого дня тяжёлой работы и наутро только улыбаться, говоря об этом.
 Так он и ходил пешком в течение всего времени, что работал со мной. Даже зимой, в мороз и ветер, он, если успевал, садился в маршрутную ГАЗель, доезжал до конечной остановки, а оттуда проторенной дорожкой - домой.
 Накануне Дня защитника Отечества разыгралась метель с обильным снегопадом и сильнейшим ветром, настоящая снежная буря. Снег слепил и мешал идти, ветер мешал дыханию и сбивал с ног.
В этот день мы ушли с работы пораньше.
- Как же ты домой пойдёшь? - задал я вопрос Кадыру.
- А, чего там! - отмахнулся тот с неизменной своей улыбкой. - На ГАЗель я успеваю, а там дойду как-нибудь! Может, машину какую поймаю, попутную...
 Потом выяснилось, что он и в тот день добирался пешком. В метель, под снегопадом и ветром.
- Холодно было. И ноги в снегу вязли, идти трудно было. А так - ничего! - объяснил он мне. И засмеялся.

 ...Как-то в обеденный перерыв слушали по радио репортаж о женщине, родившей четвёртого ребёнка. О проблемах и трудностях, с которыми сталкиваются многодетные семьи.
- А что тут такого - четверо детей? - пожал плечами Кадыр. - Я вот в семье пятнадцатый ребёнок...
- Пятнадцатый?!
- Ну да. - Он усмехнулся, видя моё изумление. И добавил: - И после меня ещё трое родились. Всего нас у родителей восемнадцать...
 Потом он много рассказывал о семье, в которой родился и вырос.
 Отцу его на тот момент было восемьдесят семь лет.
- Восемьдесят семь, а никто больше шестидесяти не даёт! Потому что никогда не пил и не курил. И работает до сих пор: каждое лето пастухом нанимается.
 Его будущие родители познакомились в годы Великой Отечественной, на фронте:
- Мамка в медсанбате была медсестрой. Отец с ранением лежал, она за ним ухаживала. Так и познакомились...
 Рассказывал, как жили: 
- Трудно было поначалу, после войны. Я-то не знаю, меня ещё не было - батя рассказывал: работал он в колхозе пастухом, и вот всё сусликов в поле ловил. Ловил и в мешок складывал. Весь день вот так ловит, а вечером всех сусликов за один присест съедают - орава такая была! Утром снова - ловить...
- Воспитывали нас так: старшие подрастают - помогают родителям. Кто хозяйством занимается, кто с младшими, кто - в колхоз работать... Потом разъезжаются, конечно: одни учиться едут, другие в армию уходят... А младшие подрастают и на место старших встают. Вот так и росли...
- Все мои братья-сёстры тоже не по одному ребёнку имеют, а троих-четверых! Это в среднем. - Сам Кадыр семьёй не обзавёлся, детей у него не было. - Так что у моих родителей сейчас семьдесят два внука! Мы все вместе и собраться не можем. Договариваемся меж собой, на какие праздники кто к родителям едет.
- Батя всех внуков и запомнить-то не может. Нет-нет да и спросит кого-нибудь - ты чей, мол? Тихо так, чтобы другие не слышали. Ну, тот ответит. А отец: "Ааа... Да я помню!.. Ну ладно, беги!" Память подводит, возраст всё-таки...
 О своём отношении к алкоголю:
- У меня отец сам не пил никогда, не курил и нас так же воспитывал. Я первый раз выпил уже после армии. Отслужил, значит, вернулся домой; ну, тут родня собралась, друзья... И пристали ко мне: выпей и выпей! Я отказываюсь, а они - как с ножом к горлу. Ну выпил рюмку, чтобы отстали от меня, и так мне тут плохо стало! Еле до ведра добежать успел... И тут отец заходит - без него это случилось, выходил он куда-то... Увидел меня над ведром, сразу всё понял - и кааак даст мне затрещину! Куда я, куда ведро!.. С той поры больше и не пил ни разу. Ну её, эту водку! Что там хорошего?.. Лучше чаю покрепче, я без чая не могу...
- Праздники не люблю: толпа соберётся, все пьют, потом пьяные ходят - дураки дураками... Кому плохо стало, кто драться хочет, кто с разговорами пьяными лезет... И все пристают: выпей! Отказываюсь пить - обижаются...
Этот Новый год у сестры тут в селе гуляли, так я смотрю - все пьяные уже - что мне с ними сидеть? Набрал со стола пирожных разных, конфет, лимонаду бутылку - и в спальню ушёл: там телевизор есть. Закрылся там, лежу, телевизор смотрю, пирожные ем... Хорошо!..

 Работал Кадыр так же, как и жил - легко, с интересом, с готовностью взяться за любое дело. Несмотря на небольшой рост и худощавое сложение, был он жилистым, сильным и выносливым. И всегда у него наготове была весёлая бесшабашная улыбка, какая бывает у хороших людей с хорошей правильной жизнью.
 Но через пару месяцев мой напарник стал заметно сдавать. Во время работы он всё чаще стал делать небольшие перерывы. Постоит пару минут молча, будто прислушиваясь к себе, потом снова включается в процесс - до следующей передышки.
 В эти минуты отдыха Кадыр не улыбался. Странно было видеть его лицо без привычной улыбки.
 И однажды напарник сказал мне, что увольняется.
 Сперва я не поверил ему: он сказал об этом, как всегда, широко улыбаясь и лукаво прищурившись. Но это оказалось правдой: он уходил в этот день.
- Раны открываются, - так объяснил он мне своё решение.
- Какие раны? - удивился я.
- От ножа. Резали меня в поезде, - ответил напарник. И засмеялся.
 Оказалось, год назад Кадыр, возвращаясь поездом домой, вступился за девчонку, к которой приставала подвыпившая компания. Ему пригрозили. Он не ушёл:
- Не думал, что так всё будет. Думал, просто разойдёмся.
 И тогда пьяный отморозок выхватил нож...
- Одной рукой меня за волосы схватил, а другой начал бить ножом. Сначала всё в живот, а когда я упал - в спину.
 Всего Кадыр получил восемь ударов ножом. Одним из них был задет желчный пузырь, который и напоминал сейчас о себе.
- Мне вообще тяжёлое поднимать нельзя, но деваться некуда: на больничном держать уже не могут, а инвалидность не дают. Вот и приходится... И ведь не болел, зараза, а тут взялся! - И улыбается с таким весёлым недоумением.
 Вот так и ушёл мой напарник Кадыр - хороший человек с лёгким нравом и весёлой бесшабашной улыбкой, рабочий столярного цеха бывшей мебельной фабрики...

 Ещё раз я встретил его месяца через три. Он окликнул меня у проходной - исхудавший, но по-прежнему лучащийся знаменитой своей улыбкой.
- Вот за расчётом приходил.
- А что же раньше не брал? 
- Так ведь только выписался из больницы. Операцию мне сделали, Колёк, - вырезали этот желчный пузырь совсем! Теперь хоть болеть не будет!
- А как же ты теперь?.. Ведь тебе сейчас опять нельзя будет работать? 
- А мне инвалидность дали! - сказал Кадыр таким тоном, будто это была Звезда Героя. - Буду пенсию получать. Проживу! Вот так, Колёк: в тридцать шесть лет я уже пенсионер! - И он рассмеялся.


© Copyright: Николай Лисин, 2014

Регистрационный номер №0191466

от 15 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0191466 выдан для произведения:
Он появился в нашей столярке во время перекура. Небольшого роста, худощавый, чернявый, с лучезарной подкупающей улыбкой, он зашёл вслед за Михалычем, нашим начальником цеха, и скромно встал в сторонке.
- Николай, вот тебе напарник, - объявил начцеха. Мы с чернявым синхронно улыбнулись и протянули друг другу руки.
 Звали его Кадыром.
 В первый же свой рабочий день новичок удивил бригаду тем, что оказался непьющим и некурящим. Нет, кодированных да "завязавших" у нас всегда хватало с избытком, насмотрелись мы на таких... Но Кадыр был трезвенником не по принуждению, а по убеждению:
- Ай! - махнёт рукой, - ну её, эту водку!.. Чего там хорошего?.. Я лучше чаю покрепче! - и улыбнётся.
 Чай он действительно пил сладкий и очень крепкий. Нальёт из термоса в стаканчик, отхлёбывает и даже жмурится от наслаждения, как сытый кот.
 Работы в тот день было много - аврал. После обеда трудились без отдыха, ещё и задержаться пришлось после окончания рабочего дня. Потом мылись, переодевались... Словом, вышли мы из проходной достаточно поздно, "маршрутки" в это время уже заканчивали сегодняшний рейс.
- Мужики, - обратился к нам Кадыр, - растолкуйте, как мне отсюда уехать, на какой "маршрутке". Мне в Северо-Западный микрорайон попасть надо, а оттуда уж я пешком...
- А тебе вообще-то куда надо? - не поняли мы: Северо- Западный был окраиной города, за ним уже ничего не было. И до него-то нужно было добираться через весь город с пересадкой.
 И тут выяснилось: Кадыр сам из-под Саратова, приехал сюда к сестре, сестра живёт в селе за семь километров отсюда. Этим утром Кадыр добрался до города на попутной машине, а теперь собирался возвращаться в село пешком.
- Вы мне только объясните, как в Северо-Западный попасть, а оттуда я дойду...
 Получив подробные разъяснения, он с улыбкой кивнул и отправился на автобусную остановку.
 На следующее утро я поинтересовался у напарника, долго ли ему накануне пришлось ждать "маршрутку".
- А я не дождался, - этак простецки отозвался Кадыр. - Постоял немного, подождал, думаю - нет, не дождусь. Ну и пошёл...
- Пешком?! Через весь город и потом в село за семь кэмэ?! 
- Ну да! - легко согласился напарник. И засмеялся.

 Кадыр вообще оказался весёлым и очень лёгким человеком. С ним было легко общаться, молчать, работать, даже просто сидеть рядом. Так же легко, как ему - отмахать пешком с десяток километров после целого дня тяжёлой работы и наутро только улыбаться, говоря об этом.
 Так он и ходил пешком в течение всего времени, что работал со мной. Даже зимой, в мороз и ветер, он, если успевал, садился в маршрутную ГАЗель, доезжал до конечной остановки, а оттуда проторенной дорожкой - домой.
 Накануне Дня защитника Отечества разыгралась метель с обильным снегопадом и сильнейшим ветром, настоящая снежная буря. Снег слепил и мешал идти, ветер мешал дыханию и сбивал с ног.
В этот день мы ушли с работы пораньше.
- Как же ты домой пойдёшь? - задал я вопрос Кадыру.
- А, чего там! - отмахнулся тот с неизменной своей улыбкой. - На ГАЗель я успеваю, а там дойду как-нибудь! Может, машину какую поймаю, попутную...
 Потом выяснилось, что он и в тот день добирался пешком. В метель, под снегопадом и ветром.
- Холодно было. И ноги в снегу вязли, идти трудно было. А так - ничего! - объяснил он мне. И засмеялся.

 ...Как-то в обеденный перерыв слушали по радио репортаж о женщине, родившей четвёртого ребёнка. О проблемах и трудностях, с которыми сталкиваются многодетные семьи.
- А что тут такого - четверо детей? - пожал плечами Кадыр. - Я вот в семье пятнадцатый ребёнок...
- Пятнадцатый?!
- Ну да. - Он усмехнулся, видя моё изумление. И добавил: - И после меня ещё трое родились. Всего нас у родителей восемнадцать...
 Потом он много рассказывал о семье, в которой родился и вырос.
 Отцу его на тот момент было восемьдесят семь лет.
- Восемьдесят семь, а никто больше шестидесяти не даёт! Потому что никогда не пил и не курил. И работает до сих пор: каждое лето пастухом нанимается.
 Его будущие родители познакомились в годы Великой Отечественной, на фронте:
- Мамка в медсанбате была медсестрой. Отец с ранением лежал, она за ним ухаживала. Так и познакомились...
 Рассказывал, как жили: 
- Трудно было поначалу, после войны. Я-то не знаю, меня ещё не было - батя рассказывал: работал он в колхозе пастухом, и вот всё сусликов в поле ловил. Ловил и в мешок складывал. Весь день вот так ловит, а вечером всех сусликов за один присест съедают - орава такая была! Утром снова - ловить...
- Воспитывали нас так: старшие подрастают - помогают родителям. Кто хозяйством занимается, кто с младшими, кто - в колхоз работать... Потом разъезжаются, конечно: одни учиться едут, другие в армию уходят... А младшие подрастают и на место старших встают. Вот так и росли...
- Все мои братья-сёстры тоже не по одному ребёнку имеют, а троих-четверых! Это в среднем. - Сам Кадыр семьёй не обзавёлся, детей у него не было. - Так что у моих родителей сейчас семьдесят два внука! Мы все вместе и собраться не можем. Договариваемся меж собой, на какие праздники кто к родителям едет.
- Батя всех внуков и запомнить-то не может. Нет-нет да и спросит кого-нибудь - ты чей, мол? Тихо так, чтобы другие не слышали. Ну, тот ответит. А отец: "Ааа... Да я помню!.. Ну ладно, беги!" Память подводит, возраст всё-таки...
 О своём отношении к алкоголю:
- У меня отец сам не пил никогда, не курил и нас так же воспитывал. Я первый раз выпил уже после армии. Отслужил, значит, вернулся домой; ну, тут родня собралась, друзья... И пристали ко мне: выпей и выпей! Я отказываюсь, а они - как с ножом к горлу. Ну выпил рюмку, чтобы отстали от меня, и так мне тут плохо стало! Еле до ведра добежать успел... И тут отец заходит - без него это случилось, выходил он куда-то... Увидел меня над ведром, сразу всё понял - и кааак даст мне затрещину! Куда я, куда ведро!.. С той поры больше и не пил ни разу. Ну её, эту водку! Что там хорошего?.. Лучше чаю покрепче, я без чая не могу...
- Праздники не люблю: толпа соберётся, все пьют, потом пьяные ходят - дураки дураками... Кому плохо стало, кто драться хочет, кто с разговорами пьяными лезет... И все пристают: выпей! Отказываюсь пить - обижаются...
Этот Новый год у сестры тут в селе гуляли, так я смотрю - все пьяные уже - что мне с ними сидеть? Набрал со стола пирожных разных, конфет, лимонаду бутылку - и в спальню ушёл: там телевизор есть. Закрылся там, лежу, телевизор смотрю, пирожные ем... Хорошо!..

 Работал Кадыр так же, как и жил - легко, с интересом, с готовностью взяться за любое дело. Несмотря на небольшой рост и худощавое сложение, был он жилистым, сильным и выносливым. И всегда у него наготове была весёлая бесшабашная улыбка, какая бывает у хороших людей с хорошей правильной жизнью.
 Но через пару месяцев мой напарник стал заметно сдавать. Во время работы он всё чаще стал делать небольшие перерывы. Постоит пару минут молча, будто прислушиваясь к себе, потом снова включается в процесс - до следующей передышки.
 В эти минуты отдыха Кадыр не улыбался. Странно было видеть его лицо без привычной улыбки.
 И однажды напарник сказал мне, что увольняется.
 Сперва я не поверил ему: он сказал об этом, как всегда, широко улыбаясь и лукаво прищурившись. Но это оказалось правдой: он уходил в этот день.
- Раны открываются, - так объяснил он мне своё решение.
- Какие раны? - удивился я.
- От ножа. Резали меня в поезде, - ответил напарник. И засмеялся.
 Оказалось, год назад Кадыр, возвращаясь поездом домой, вступился за девчонку, к которой приставала подвыпившая компания. Ему пригрозили. Он не ушёл:
- Не думал, что так всё будет. Думал, просто разойдёмся.
 И тогда пьяный отморозок выхватил нож...
- Одной рукой меня за волосы схватил, а другой начал бить ножом. Сначала всё в живот, а когда я упал - в спину.
 Всего Кадыр получил восемь ударов ножом. Одним из них был задет желчный пузырь, который и напоминал сейчас о себе.
- Мне вообще тяжёлое поднимать нельзя, но деваться некуда: на больничном держать уже не могут, а инвалидность не дают. Вот и приходится... И ведь не болел, зараза, а тут взялся! - И улыбается с таким весёлым недоумением.
 Вот так и ушёл мой напарник Кадыр - хороший человек с лёгким нравом и весёлой бесшабашной улыбкой, рабочий столярного цеха бывшей мебельной фабрики...

 Ещё раз я встретил его месяца через три. Он окликнул меня у проходной - исхудавший, но по-прежнему лучащийся знаменитой своей улыбкой.
- Вот за расчётом приходил.
- А что же раньше не брал? 
- Так ведь только выписался из больницы. Операцию мне сделали, Колёк, - вырезали этот желчный пузырь совсем! Теперь хоть болеть не будет!
- А как же ты теперь?.. Ведь тебе сейчас опять нельзя будет работать? 
- А мне инвалидность дали! - сказал Кадыр таким тоном, будто это была Звезда Героя. - Буду пенсию получать. Проживу! Вот так, Колёк: в тридцать шесть лет я уже пенсионер! - И он рассмеялся.


Рейтинг: +2 145 просмотров
Комментарии (3)
Серов Владимир # 15 февраля 2014 в 18:50 0
Замечательный рассказ! super
Николай Лисин # 15 февраля 2014 в 20:15 0
Всё из жизни, Владимир. Жаль, разошлись наши пути-дорожки с Кадыром, не знаю, где он и что с ним...

Спасибо!
Серов Владимир # 15 февраля 2014 в 22:52 +1
Жаль, конечно! Но осталась память - и Вы теперь знаете, что хорошие люди есть! Это многого стОит!
Популярная проза за месяц
152
129
126
104
101
100
99
99
94
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
83
81
81
81
80
80
79
78
78
78
77
77
75
75
74
68
65