Ливень

23 июля 2014 - Работник Неба
Ливень. Ливень в Москве. Потоки холодного дождя по разогретым асфальтовым венам города. Ливень прорвал завесу цивилизации, на убитых каменных магистралях пахнет деревьями и землей, на стерильном крыльце супермаркета – торжество природы. Ливень дерзко попрал обезличенные законы Мертвограда. Он – живой.
 
Ливень в Москве. Стерильные люди бегут, жмутся к козырькам подъездов. Они – проигравшие, они – под артобстрелом. Вроде бы, им нечего опасаться: драгоценный сотовый телефон не промокнет в своей нейлоновой сумке, немногочисленные летние одёжины быстро высохнут в тёплый вечер… Но ах, не от того они бегут, что так сильно боятся промокнуть или простудиться: они бегут от своего поражения, им тяжка сама мысль о том, что они – венцы творения с флэш-картами на шнурочках, вынуждены пасовать перед невиннейшим явлением уже давно, казалось бы, покоренной природы: на самом деле они ее не покорили! Они боятся не ливня, а своего венценосного бессилия. А дождь – добрый.
 
Ливень в городе. В городе гроза. Я не спеша иду по улице, по стёклам очков – длинные капли. В руках у меня два зонтика, но ни один из них не раскрыт. Ливень божествен, прятаться от него под матерчатую крышу – неуважение. Я шагаю, над головой залпы рубчатых белых молний. Конец зонтичной трости в моей руке задран вверх – «На-краул!»  - салютует небесам.
 
Ливень. На забуревшем зашарканном асфальте глубокие лужи. Вода в них на удивление чиста. В одной луже уныло топорщится размокшая газета. Бумага разлезлась, слова намокли… А мне – в грозу без зонта – бояться нечего. Моя душа не размокнет, не бумажная. Ее в жизни столько раз мочило дождем: падали и обычные капли, водяные, и кровавые, и даже капли яда (самый страшный яд для души человека – тот, который он сам в припадке злости и недоверия приготовляет для себя в темноте собственного мозга!). Сколько всего лилось – а она не размокла! И сейчас не размокнет – под бодрые ритмы грома, под струны молний. Я пляшу по лужам, разбрызгивая сапогами крупные кристальные капли. Я подставляю небу – и струям с неба – грудь и глаза, я славлю богов прямо на улице. Это главная улица, водители и забронированные в пластик прохожие наверняка подумают, что я сошла с ума. Но мое безумие – священно. И я смеюсь, как небожитель.
 
Гроза. Сложенные зонты в руках намокли, как крылья незадачливых летучих мышей. Одёжа потемнела от влаги. В сквере трава водяниста, ветви мокроволосы. И не чуднО, не нелепо – прижиматься омытыми губами к окаченной ливнем коре рябины. Капли дождя с моих рук, капли дождя с дерева… Моё тело – дождь. Оно – везде. Оно падает над городом мельчайшими тихими каплями, оседает в землю среди чахлой московской травы, растекается по асфальту, по мрамору, по стеклу… Я не боюсь дождя, потому что я сама – дождь. Мое тело – вода, а мой разум – рыба, которая плавает в этой воде.
 
Ливень, ливень. В подворотне жмутся притихшие городские птицы. А мне весело. Я смеюсь космическим смехом, я славлю богов, я безумна, я безгрешна. Но я не могу сказать, что дождь «очистил меня» или «смыл всю грязь с моей души». Ведь я сама – дождь. А дождь нет нужды очищать водой, он и так чист. Даже если он пролился на загазованной улице в промышленном канцерогенном радиоактивном городе – всё равно он чист. Чиста сама идея прохладной небесной воды, омывающей замордованную улицу. Белая молния и гром – священны.
Всё еще ливень. Всё еще громовые раскаты. Я славлю небо смехом и пеньем, я не в мире людей… Вдруг из припаркованного возле скверика самосвала – ошарашенный осуждающий взгляд: водитель приспустил стекло и бурчит, комментируя мое шествие. (Я не слышу слов из-за раскатов грома и не понимаю их). Что мне до чьих-то взглядов, до людского суда! Дождю не страшны никакие осуждения, а рыбка-разум легко и свободно плавает вне привычных негласных ограничений… Мне стало забавно: «Вот, мол, придет этот мужик домой и будет жене за чаем рассказывать, какую он сумасшедшую видел: шла под ливнем, не раскрывая зонт». А потом спохватилась: у него, грешного, небось и жены-то нет, и чаю он по вечерам не пьет, потому что он всегда пьет водку и самогоном чистит глотку, и высшее счастье для него – сидеть в сухом самосвале, пахнущем перегаром и бензином, а не соединяться с божественным дождем… Причаститься божества может каждый, это не запрещено, просто люди сами отворачиваются от него, зарываясь носом в землю…
 
Я – ливень. Для меня нет никаких преград, я сама себе не ставлю никаких преград. Я отпускаю себя, отпускаю себя течь с небес на землю, сквозь землю, по коре деревьев, по стенам и стеклам, стекать, переливаться, лететь по ветру, качаться на мокрых цепях и проводах… На восьмом этаже кирпичного дома кто-то настежь распахнул окно. Правильно! Так и надо! Пусть дождь войдет, пусть он будет вашим гостем, его не надо бояться, причаститься божества имеет право каждый, это не запрещено, главное – чтобы сам человек не отгораживался от него…
 
Я – дождь. Мне нет преград вовне, нет преград внутри, моей космической радости нет преград, - а она не имеет ничего общего с бледными воздушными шариками обычных человеческих празднеств. Мое тело – вода, она течет по улице, а внутри меня – так же просторно и независимо – течет смех. Течет пенье, течет благодарность богам. А мой разум – рыба: юркая, ладная, резвая рыба в этой воде…
 
Подхожу к своему подъезду, вступаю на крыльцо… С каждым открытием новой двери, с каждым бряком ключа, с каждой ступенькой лестницы моя рыбка-разум меняется: у нее удлиняется тело, вместо жабр появляются легкие, несуразные плавники сменяются лапами, она лезет на сушу, превращается в амфибию, в рептилию, теряет чешую, грубеет кожей, покрывается шерстью и пытается встать на задние лапы.  За весь путь до моего этажа она успевает пройти все стадии эволюции, и когда я переволакиваю через порог квартиры мокрые сложенные зонты и свое одетое в отсыревший плащ тело, - передо мной уже не рыбка, а степенный и мудрый человек, который скоро заговорит.
 
17 июля 2008.
(Описание вчерашнего экспириенса. Провожала Торстейна Торстейнссона и Хельгу до метро при дожде, потом шла с их зонтами домой).
 
 

© Copyright: Работник Неба, 2014

Регистрационный номер №0228210

от 23 июля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0228210 выдан для произведения:

Ливень. Ливень в Москве. Потоки холодного дождя по разогретым асфальтовым венам города. Ливень прорвал завесу цивилизации, на убитых каменных магистралях пахнет деревьями и землей, на стерильном крыльце супермаркета – торжество природы. Ливень дерзко попрал обезличенные законы Мертвограда. Он – живой.

 

Ливень в Москве. Стерильные люди бегут, жмутся к козырькам подъездов. Они – проигравшие, они – под артобстрелом. Вроде бы, им нечего опасаться: драгоценный сотовый телефон не промокнет в своей нейлоновой сумке, немногочисленные летние одёжины быстро высохнут в тёплый вечер… Но ах, не от того они бегут, что так сильно боятся промокнуть или простудиться: они бегут от своего поражения, им тяжка сама мысль о том, что они – венцы творения с флэш-картами на шнурочках, вынуждены пасовать перед невиннейшим явлением уже давно, казалось бы, покоренной природы: на самом деле они ее не покорили! Они боятся не ливня, а своего венценосного бессилия. А дождь – добрый.

 

Ливень в городе. В городе гроза. Я не спеша иду по улице, по стёклам очков – длинные капли. В руках у меня два зонтика, но ни один из них не раскрыт. Ливень божествен, прятаться от него под матерчатую крышу – неуважение. Я шагаю, над головой залпы рубчатых белых молний. Конец зонтичной трости в моей руке задран вверх – «На-краул!»  - салютует небесам.

 

Ливень. На забуревшем зашарканном асфальте глубокие лужи. Вода в них на удивление чиста. В одной луже уныло топорщится размокшая газета. Бумага разлезлась, слова намокли… А мне – в грозу без зонта – бояться нечего. Моя душа не размокнет, не бумажная. Ее в жизни столько раз мочило дождем: падали и обычные капли, водяные, и кровавые, и даже капли яда (самый страшный яд для души человека – тот, который он сам в припадке злости и недоверия приготовляет для себя в темноте собственного мозга!). Сколько всего лилось – а она не размокла! И сейчас не размокнет – под бодрые ритмы грома, под струны молний. Я пляшу по лужам, разбрызгивая сапогами крупные кристальные капли. Я подставляю небу – и струям с неба – грудь и глаза, я славлю богов прямо на улице. Это главная улица, водители и забронированные в пластик прохожие наверняка подумают, что я сошла с ума. Но мое безумие – священно. И я смеюсь, как небожитель.

 

Гроза. Сложенные зонты в руках намокли, как крылья незадачливых летучих мышей. Одёжа потемнела от влаги. В сквере трава водяниста, ветви мокроволосы. И не чуднО, не нелепо – прижиматься омытыми губами к окаченной ливнем коре рябины. Капли дождя с моих рук, капли дождя с дерева… Моё тело – дождь. Оно – везде. Оно падает над городом мельчайшими тихими каплями, оседает в землю среди чахлой московской травы, растекается по асфальту, по мрамору, по стеклу… Я не боюсь дождя, потому что я сама – дождь. Мое тело – вода, а мой разум – рыба, которая плавает в этой воде.

 

Ливень, ливень. В подворотне жмутся притихшие городские птицы. А мне весело. Я смеюсь космическим смехом, я славлю богов, я безумна, я безгрешна. Но я не могу сказать, что дождь «очистил меня» или «смыл всю грязь с моей души». Ведь я сама – дождь. А дождь нет нужды очищать водой, он и так чист. Даже если он пролился на загазованной улице в промышленном канцерогенном радиоактивном городе – всё равно он чист. Чиста сама идея прохладной небесной воды, омывающей замордованную улицу. Белая молния и гром – священны.

Всё еще ливень. Всё еще громовые раскаты. Я славлю небо смехом и пеньем, я не в мире людей… Вдруг из припаркованного возле скверика самосвала – ошарашенный осуждающий взгляд: водитель приспустил стекло и бурчит, комментируя мое шествие. (Я не слышу слов из-за раскатов грома и не понимаю их). Что мне до чьих-то взглядов, до людского суда! Дождю не страшны никакие осуждения, а рыбка-разум легко и свободно плавает вне привычных негласных ограничений… Мне стало забавно: «Вот, мол, придет этот мужик домой и будет жене за чаем рассказывать, какую он сумасшедшую видел: шла под ливнем, не раскрывая зонт». А потом спохватилась: у него, грешного, небось и жены-то нет, и чаю он по вечерам не пьет, потому что он всегда пьет водку и самогоном чистит глотку, и высшее счастье для него – сидеть в сухом самосвале, пахнущем перегаром и бензином, а не соединяться с божественным дождем… Причаститься божества может каждый, это не запрещено, просто люди сами отворачиваются от него, зарываясь носом в землю…

 

Я – ливень. Для меня нет никаких преград, я сама себе не ставлю никаких преград. Я отпускаю себя, отпускаю себя течь с небес на землю, сквозь землю, по коре деревьев, по стенам и стеклам, стекать, переливаться, лететь по ветру, качаться на мокрых цепях и проводах… На восьмом этаже кирпичного дома кто-то настежь распахнул окно. Правильно! Так и надо! Пусть дождь войдет, пусть он будет вашим гостем, его не надо бояться, причаститься божества имеет право каждый, это не запрещено, главное – чтобы сам человек не отгораживался от него…

 

Я – дождь. Мне нет преград вовне, нет преград внутри, моей космической радости нет преград, - а она не имеет ничего общего с бледными воздушными шариками обычных человеческих празднеств. Мое тело – вода, она течет по улице, а внутри меня – так же просторно и независимо – течет смех. Течет пенье, течет благодарность богам. А мой разум – рыба: юркая, ладная, резвая рыба в этой воде…

 

Подхожу к своему подъезду, вступаю на крыльцо… С каждым открытием новой двери, с каждым бряком ключа, с каждой ступенькой лестницы моя рыбка-разум меняется: у нее удлиняется тело, вместо жабр появляются легкие, несуразные плавники сменяются лапами, она лезет на сушу, превращается в амфибию, в рептилию, теряет чешую, грубеет кожей, покрывается шерстью и пытается встать на задние лапы.  За весь путь до моего этажа она успевает пройти все стадии эволюции, и когда я переволакиваю через порог квартиры мокрые сложенные зонты и свое одетое в отсыревший плащ тело, - передо мной уже не рыбка, а степенный и мудрый человек, который скоро заговорит.

 

17 июля 2008.

(Описание вчерашнего экспириенса. Провожала Торстейна Торстейнссона и Хельгу до метро при дожде, потом шла с их зонтами домой).

 

 

Рейтинг: +1 235 просмотров
Комментарии (4)
Серов Владимир # 23 июля 2014 в 15:45 0
Замечательно! supersmile
Серов Владимир # 23 июля 2014 в 15:46 0
Работник Неба # 23 июля 2014 в 22:40 0
Спаасибо!
Денис Маркелов # 23 июля 2014 в 16:04 0
Красивая зарисовка

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
99
98
97
92
89
88
86
86
85
81
78
78
76
75
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
72
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
64
63