ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → Лекарство от депрессии

 

Лекарство от депрессии

     Хватит, надоело всё и все. Нервы на пределе, уже боюсь за себя, вдруг что-то такое выкину, что потом выльется в скандал. Мне  своего начальника хочется садануть стулом по башке, прямо в его кабинете, когда он пригласит меня  для поручений и нравоучений.  Проходимец, для которого главное  не люди и дело, а карьера: быть ещё выше, главнее, весомее. Такой не остановится ни перед чем, надо придушить – придушит, надо убить – убьёт. В кабинет к нему захожу с опаской, боюсь за себя, вдруг не выдержу и садану..

     Мне уже ничто не помогает: ни утренние пробежки, ни пятничные попойки с приятелями, ни секс с малознакомыми женщинами. Нервы на пределе. Спать не могу: засыпаю на пару часов, чтобы в три часа ночи стоять у окна квартиры на семнадцатом этаже и наблюдать за ночным городом. Раздражают люди. Их много, они везде: громко говорят по мобильным, матерятся, курят, пьют из  банок  пиво, включают музыку в своих авто. Днём они что-то покупают, суетятся, много едят  прямо на улицах,  за столиками кафе, а ночью  ссорятся, хлопают дверью, о чем-то кричат или кого-то зовут. И ещё машины, они везде, их много у обочин дорог, на тротуарах, во дворах. Моя тоже стоит в гараже, любимица, джипка, красавица. Она мне  уже не помогает успокоиться, проехав  с десяток километров по городу,  я  начинаю психовать, наблюдая в пробках за «гениальными» водилами.

   Отец мне посоветовал жениться, чтобы сохранить  нервы, «в  тридцать пять головы женатых мужиков заняты другим, им не до  городской суеты». И высказал просьбу: поехать на его родину и привести на сельском кладбище в порядок могилы предков. Я с полминуты помолчал и хотел уже найти причину, чтобы отложить поездку, как вдруг в воспалённые мозги протиснулась мысль:  «Да это же экстрим, а он  успешно лечит таких  обеспокоенных, как я».  Согласился. Решил: поживу пару недель в заброшенном хуторе, вдалеке от цивилизации, городской суеты и,  может быть, приведу себя в норму.

     С отпуском – договорился, составил длинный список всего, что надо взять с собой. Три с половиной часа езды, и вот она – малая родина моих предков.  Над землёй колышется жаркий воздух, на единственной хуторской улице никого: слева и справа заброшенные строения, кое-где стоят только стены из самана. Нахожу дом тёти Нади, дальней родственницы отца. О моём приезде она знает: с почты соседнего села передали записочку. Ведёт к пустому  двору своего  покойного брата, отмыкает замок, приглашает в помещение. Одна комната совсем пустая, в другой – железная кровать с матрацем и подушкой, стол, пара стульев, шкафчик с нехитрой посудой. «Жить будешь тут,- говорит, -   через полчаса  приглашаю к обеду и разговору».

      Холодная вода из колодца,  вылитая  из ведра на голову,  оживила  голое тело. Чудо! Обед прошёл в «дружественной и доброжелательной обстановке». Было невероятно вкусно: домашняя лапша на курином бульоне и запечённая  картошечка  «по-казачьи» с салом, посыпанная укропчиком. На закуску – салат из огурцов с помидорами и жареные баклажаны с чесночком. Всё это готовилось во дворе  в небольшой   печке из кирпича, обмазанной глиной и побеленной известью.  От моего предложения выпить коньячка, тётя Надя отказалась: нет здоровья. Три раза по пятьдесят выпил сам. Проговорили до вечера. Узнал, что в хуторе осталось двенадцать человек, в основном пенсионеры. Живут, как могут, копаются в огородах,  держат по десятку кур, да кошек с собаками. Сейчас летом кое у кого гостят родственники, внуки.

  Вечер выдался жарким и душным. Тишина пугающая, а небо – звёздное. Я забыл, что вечером на небе могут быть звёзды, да ещё такие яркие. А главное – увидел Млечный путь. Красотища! Уснул сразу, как лёг, но перед  рассветом  вышел по нужде во двор и уже не ложился в постель, очарованный   восходом солнца и криками петухов: оказывается, они кричат каждый по-своему. Интересно!

   Размеренно потекла жизнь.  Принести воду из колодца, приготовить самую простую еду, простирать потную майку, вымыть полы в хате, выполоть траву во дворе – на всё уходило время, но его ещё много оставалось в сутках, чтобы  искупаться в пруду, посидеть с удочкой, немного вздремнуть на раскладушке  под акацией во дворе. И нигде не видно спешки, суетящихся людей и потока машин.

 Дня через три к  полудню потянуло  горелым, побежали  по улице с лопатами и вёдрами  старики к концу хутора, откуда и несло дымом. Нашёл во дворе грабли и тоже помчался  тушить пожар. Оказывается, гостившие  у дедушек и бабушек  городские пацанята  разожгли костёр, от ветра  загорелась трава,  и пламя понесло прямо на хутор. Все тушили огонь  отчаянно. Я работал  лопатой, граблями, метлой, топтал языки пламени  подошвой своей обуви.  Пожар мы победили. Получил похвалу от крепенького старика с бородой: «Вот что значит молодость, когда силы с избытком. Но такого чумазого, как ты, ни в одной хате  не примут. Надо купаться. Вон видишь мой дом с зелёными воротами, через полчаса приходи в баньку.  Зовут меня Александр Иванович». Мы расстались с ним у его дома, и тут я  почувствовал, как горячо моим ногам. Снял обувь и рассмеялся: резиновая подошва расплавилась от огня. Дальше шёл босиком.  Ощутил  босыми ногами   мягкую пыль дороги. Великолепно!

    Банька получилась на славу. Во дворе под черешней был накрыт стол. Александр Иванович угощал меня своим очищенным виноградным самогончиком  с красным перцем.  Еду  приготовила и подавала  внучка хозяина, Виктория.

   Ещё через пару дней я возвращался на своей  джипке из соседнего села, куда поехал за продуктами. На половине дороги увидел девушку в джинсах с пакетом в руках. Как принято в этих местах, остановился, пригласил подвести до хутора. Это  была Вика. Мне она показалась совсем другой, не той, что я видел в доме Александра Ивановича. Одним словом, симпатичной и даже  красивой. Разговорились. Оказалось, что она оканчивает медицинский университет и  живёт почти рядом с моим «недоскрёбом».

     Остальные дни  двухнедельного отпуска в хуторе были связаны с ней, только с ней. Наши встречи продолжались и в городе. На работе я уже не думал о своём начальнике, я думал  о Вике. Она стала моей через год, когда мы поженились. Сегодня я спокоен, сдержан и счастлив.

 

 

© Copyright: Владимир Суслов, 2014

Регистрационный номер №0217943

от 30 мая 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0217943 выдан для произведения:

     Хватит, надоело всё и все. Нервы на пределе, уже боюсь за себя, вдруг что-то такое выкину, что потом выльется в скандал. Мне  своего начальника хочется садануть стулом по башке, прямо в его кабинете, когда он пригласит меня  для поручений и нравоучений.  Проходимец, для которого главное  не люди и дело, а карьера: быть ещё выше, главнее, весомее. Такой не остановится ни перед чем, надо придушить – придушит, надо убить – убьёт. В кабинет к нему захожу с опаской, боюсь за себя, вдруг не выдержу и садану..

     Мне уже ничто не помогает: ни утренние пробежки, ни пятничные попойки с приятелями, ни секс с малознакомыми женщинами. Нервы на пределе. Спать не могу: засыпаю на пару часов, чтобы в три часа ночи стоять у окна квартиры на семнадцатом этаже и наблюдать за ночным городом. Раздражают люди. Их много, они везде: громко говорят по мобильным, матерятся, курят, пьют из  банок  пиво, включают музыку в своих авто. Днём они что-то покупают, суетятся, много едят  прямо на улицах,  за столиками кафе, а ночью  ссорятся, хлопают дверью, о чем-то кричат или кого-то зовут. И ещё машины, они везде, их много у обочин дорог, на тротуарах, во дворах. Моя тоже стоит в гараже, любимица, джипка, красавица. Она мне  уже не помогает успокоиться, проехав  с десяток километров по городу,  я  начинаю психовать, наблюдая в пробках за «гениальными» водилами.

   Отец мне посоветовал жениться, чтобы сохранить  нервы, «в  тридцать пять головы женатых мужиков заняты другим, им не до  городской суеты». И высказал просьбу: поехать на его родину и привести на сельском кладбище в порядок могилы предков. Я с полминуты помолчал и хотел уже найти причину, чтобы отложить поездку, как вдруг в воспалённые мозги протиснулась мысль:  «Да это же экстрим, а он  успешно лечит таких  обеспокоенных, как я».  Согласился. Решил: поживу пару недель в заброшенном хуторе, вдалеке от цивилизации, городской суеты и,  может быть, приведу себя в норму.

     С отпуском – договорился, составил длинный список всего, что надо взять с собой. Три с половиной часа езды, и вот она – малая родина моих предков.  Над землёй колышется жаркий воздух, на единственной хуторской улице никого: слева и справа заброшенные строения, кое-где стоят только стены из самана. Нахожу дом тёти Нади, дальней родственницы отца. О моём приезде она знает: с почты соседнего села передали записочку. Ведёт к пустому  двору своего  покойного брата, отмыкает замок, приглашает в помещение. Одна комната совсем пустая, в другой – железная кровать с матрацем и подушкой, стол, пара стульев, шкафчик с нехитрой посудой. «Жить будешь тут,- говорит, -   через полчаса  приглашаю к обеду и разговору».

      Холодная вода из колодца,  вылитая  из ведра на голову,  оживила  голое тело. Чудо! Обед прошёл в «дружественной и доброжелательной обстановке». Было невероятно вкусно: домашняя лапша на курином бульоне и запечённая  картошечка  «по-казачьи» с салом, посыпанная укропчиком. На закуску – салат из огурцов с помидорами и жареные баклажаны с чесночком. Всё это готовилось во дворе  в небольшой   печке из кирпича, обмазанной глиной и побеленной известью.  От моего предложения выпить коньячка, тётя Надя отказалась: нет здоровья. Три раза по пятьдесят выпил сам. Проговорили до вечера. Узнал, что в хуторе осталось двенадцать человек, в основном пенсионеры. Живут, как могут, копаются в огородах,  держат по десятку кур, да кошек с собаками. Сейчас летом кое у кого гостят родственники, внуки.

  Вечер выдался жарким и душным. Тишина пугающая, а небо – звёздное. Я забыл, что вечером на небе могут быть звёзды, да ещё такие яркие. А главное – увидел Млечный путь. Красотища! Уснул сразу, как лёг, но перед  рассветом  вышел по нужде во двор и уже не ложился в постель, очарованный   восходом солнца и криками петухов: оказывается, они кричат каждый по-своему. Интересно!

   Размеренно потекла жизнь.  Принести воду из колодца, приготовить самую простую еду, простирать потную майку, вымыть полы в хате, выполоть траву во дворе – на всё уходило время, но его ещё много оставалось в сутках, чтобы  искупаться в пруду, посидеть с удочкой, немного вздремнуть на раскладушке  под акацией во дворе. И нигде не видно спешки, суетящихся людей и потока машин.

 Дня через три к  полудню потянуло  горелым, побежали  по улице с лопатами и вёдрами  старики к концу хутора, откуда и несло дымом. Нашёл во дворе грабли и тоже помчался  тушить пожар. Оказывается, гостившие  у дедушек и бабушек  городские пацанята  разожгли костёр, от ветра  загорелась трава,  и пламя понесло прямо на хутор. Все тушили огонь  отчаянно. Я работал  лопатой, граблями, метлой, топтал языки пламени  подошвой своей обуви.  Пожар мы победили. Получил похвалу от крепенького старика с бородой: «Вот что значит молодость, когда силы с избытком. Но такого чумазого, как ты, ни в одной хате  не примут. Надо купаться. Вон видишь мой дом с зелёными воротами, через полчаса приходи в баньку.  Зовут меня Александр Иванович». Мы расстались с ним у его дома, и тут я  почувствовал, как горячо моим ногам. Снял обувь и рассмеялся: резиновая подошва расплавилась от огня. Дальше шёл босиком.  Ощутил  босыми ногами   мягкую пыль дороги. Великолепно!

    Банька получилась на славу. Во дворе под черешней был накрыт стол. Александр Иванович угощал меня своим очищенным виноградным самогончиком  с красным перцем.  Еду  приготовила и подавала  внучка хозяина, Виктория.

   Ещё через пару дней я возвращался на своей  джипке из соседнего села, куда поехал за продуктами. На половине дороги увидел девушку в джинсах с пакетом в руках. Как принято в этих местах, остановился, пригласил подвести до хутора. Это  была Вика. Мне она показалась совсем другой, не той, что я видел в доме Александра Ивановича. Одним словом, симпатичной и даже  красивой. Разговорились. Оказалось, что она оканчивает медицинский университет и  живёт почти рядом с моим «недоскрёбом».

     Остальные дни  двухнедельного отпуска в хуторе были связаны с ней, только с ней. Наши встречи продолжались и в городе. На работе я уже не думал о своём начальнике, я думал  о Вике. Она стала моей через год, когда мы поженились. Сегодня я спокоен, сдержан и счастлив.

 

 

Рейтинг: +3 249 просмотров
Комментарии (3)
Серов Владимир # 30 мая 2014 в 23:12 0
Отличная работа!
Владимир Суслов # 31 мая 2014 в 20:34 0
Спасибо, Владимир, за внимание к рассказикам и положительную оценку моего увлечения - написание миниатюр.
0 # 16 июня 2014 в 22:36 0
Как же это здорово-настучать стулом по голове начальнику,пусть мысленно,но от души,и уехать! к уютному домику с огородом,к речке,к пахнущей солнцем степи...свобода!!