ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → Истории жизни. Людмила Николаевна. Как я стал мужчиной

Истории жизни. Людмила Николаевна. Как я стал мужчиной

19 марта 2012 - Александр Петруша

Людмила Николаевна

      Все переменилось у нас в пятом классе.  Во-первых, у нас новый классный руководитель, молоденькая учительница, только после института, Людмила Николаевна. Во-вторых, она ведет русский язык и литературу. А в третьих, мы не успели оглянуться, как оказались втянутыми в безумно интересную игру, учебу с удовольствием, с соревнованием.      
     Мы стремились, чтобы нас заметили, оценили, рвались отвечать, к доске и с места. Скучные склонения и спряжения, причастия и деепричастия наполнились простым  и  увлекательным смыслом. Оказалось, что кроме понятного с детства Пушкина, есть загадочно-демонический Лермонтов, фантастический Гоголь и нехрестоматийно удивительно родной Шевченко!
     Мы бредили былинами, балладами, поэмами и рассказами. Ловили каждый взгляд и жест, мальчишки были поголовно влюблены, а девчонки обожали нашу Людмилу, как старшую подружку и доверяли ей свои сокровенные девичьи тайны. Буйный, разболтанный, неуправляемый класс был покорен.
     Но, как оказалось, не весь. Сегодня в туалете (в котором,  естественно, тайком курили, обменивались запрещенными в школе авторучками, травили анекдоты), встречает меня живописная троица: переросток, второгодник по кличке Гнилый и его два приятеля, заричанские, типа сельские “погнали наши городских”. Картинно затягиваясь “Беломором”, виртуозно сплевывая, Гнилый гундосил на шикарном суржике, указывая папиросой на меня:
     - Отож,  ще одэн зи штанив выстрыбуе, слынку ковтае...  А у нэи колина червони, мабуть зранку трахкалася, кажуть люды, кажуть,  що я файна дивка,  бо я у колгоспи,  гоя-гой, перша брыгадырка, гоя-гой...
     -??? насторожился я, ожидая чего-то еще более мерзкого, ну и что, замужняя женщина, причем тут красные коленки...
     - И ваапче, вона  ж – жыдивка! – выложил последний аргумент Гнилый. Я знал, что это не так. К тому же, в многострадальном, наполовину еврейском местечке Проскурове, это не было оскорблением, гораздо обиднее было бы –москаливка...  
     Но сказано это было с таким непередаваемым выражением превосходства и презрения, что я, толстый,  флегматичный, мирный и интеллигентный мальчишка, не выдержал.
     Раскуренная папироса была потушена о переносицу ошарашенного Гнилого, сразу сделав его  похожим на индийскую красавицу...
     Я не забыл, как летом, в парке у кинотеатра им.Чкалова, банда заричанских-ружичанских,  во главе со страшным Урбаном избила меня и отобрала карманные деньги...
     Следующим жестом был удар в пах и коленом в зубы. Гнилый хрипел и размазывал по лицу кровавые сопли.  Дружки в ужасе выскочили из туалета и побежали звать физрука.
     Я не забыл, как ты вился вокруг  главаря, сдавал меня,  своего одноклассника, приговаривал:
     - Вин миськый, и гроши в нього е...
     Попей воды из унитаза – не хочешь – заставлю! За все рассчитаюсь, за обиды, за цинизм, за вранье...
     Меня оторвали от окровавленного, визжавшего, как заяц, Гнилого,  три взрослых мужика – физрук, завуч и лысый лаборант по прозвищу Холодец. И долго не могли скрутить, но, тем не менее, справились.
     Скандал замяли. Гнилого я больше не видел, мне сказали, что его перевели в другую школу. Мои друзья боялись мести банды, провожали меня со школы домой и сопровождали  по городу. Но ничего не произошло.  Вскоре отца перевели по замене служить  на Сахалин и мы уехали из Хмельницкого.

     Так я стал мужчиной. А это значит, что с тех пор никто не мог безнаказанно обидеть или оскорбить меня и моих близких.

     Спасибо, Людмила Николаевна!

     2011

© Copyright: Александр Петруша, 2012

Регистрационный номер №0036185

от 19 марта 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0036185 выдан для произведения:

Людмила Николаевна

      Все переменилось у нас в пятом классе.  Во-первых, у нас новый классный руководитель, молоденькая учительница, только после института, Людмила Николаевна. Во-вторых, она ведет русский язык и литературу. А в третьих, мы не успели оглянуться, как оказались втянутыми в безумно интересную игру, учебу с удовольствием, с соревнованием.      
     Мы стремились, чтобы нас заметили, оценили, рвались отвечать, к доске и с места. Скучные склонения и спряжения, причастия и деепричастия наполнились простым  и  увлекательным смыслом. Оказалось, что кроме понятного с детства Пушкина, есть загадочно-демонический Лермонтов, фантастический Гоголь и нехрестоматийно удивительно родной Шевченко!
     Мы бредили былинами, балладами, поэмами и рассказами. Ловили каждый взгляд и жест, мальчишки были поголовно влюблены, а девчонки обожали нашу Людмилу, как старшую подружку и доверяли ей свои сокровенные девичьи тайны. Буйный, разболтанный, неуправляемый класс был покорен.
     Но, как оказалось, не весь. Сегодня в туалете (в котором,  естественно, тайком курили, обменивались запрещенными в школе авторучками, травили анекдоты), встречает меня живописная троица: переросток, второгодник по кличке Гнилый и его два приятеля, заричанские, типа сельские “погнали наши городских”. Картинно затягиваясь “Беломором”, виртуозно сплевывая, Гнилый гундосил на шикарном суржике, указывая папиросой на меня:
     - Отож,  ще одэн зи штанив выстрыбуе, слынку ковтае...  А у нэи колина червони, мабуть зранку трахкалася, кажуть люды, кажуть,  що я файна дивка,  бо я у колгоспи,  гоя-гой, перша брыгадырка, гоя-гой...
     -??? насторожился я, ожидая чего-то еще более мерзкого, ну и что, замужняя женщина, причем тут красные коленки...
     - И ваапче, вона  ж – жыдивка! – выложил последний аргумент Гнилый. Я знал, что это не так. К тому же, в многострадальном, наполовину еврейском местечке Проскурове, это не было оскорблением, гораздо обиднее было бы –москаливка...  
     Но сказано это было с таким непередаваемым выражением превосходства и презрения, что я, толстый,  флегматичный, мирный и интеллигентный мальчишка, не выдержал.
     Раскуренная папироса была потушена о переносицу ошарашенного Гнилого, сразу сделав его  похожим на индийскую красавицу...
     Я не забыл, как летом, в парке у кинотеатра им.Чкалова, банда заричанских-ружичанских,  во главе со страшным Урбаном избила меня и отобрала карманные деньги...
     Следующим жестом был удар в пах и коленом в зубы. Гнилый хрипел и размазывал по лицу кровавые сопли.  Дружки в ужасе выскочили из туалета и побежали звать физрука.
     Я не забыл, как ты вился вокруг  главаря, сдавал меня,  своего одноклассника, приговаривал:
     - Вин миськый, и гроши в нього е...
     Попей воды из унитаза – не хочешь – заставлю! За все рассчитаюсь, за обиды, за цинизм, за вранье...
     Меня оторвали от окровавленного, визжавшего, как заяц, Гнилого,  три взрослых мужика – физрук, завуч и лысый лаборант по прозвищу Холодец. И долго не могли скрутить, но, тем не менее, справились.
     Скандал замяли. Гнилого я больше не видел, мне сказали, что его перевели в другую школу. Мои друзья боялись мести банды, провожали меня со школы домой и сопровождали  по городу. Но ничего не произошло.  Вскоре отца перевели по замене служить  на Сахалин и мы уехали из Хмельницкого.

     Так я стал мужчиной. А это значит, что с тех пор никто не мог безнаказанно обидеть или оскорбить меня и моих близких.

     Спасибо, Людмила Николаевна!

     2011

Рейтинг: +1 1042 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
117
116
112
111
107
96
95
92
91
88
87
81
81
79
74
73
72
71
70
69
66
64
64
63
63
Непогода. 23 апреля 2017 (Лариса Чайка)
61
58
57
56
56