ИНТЕР-СИТИ

article228711.jpg

 

    Я ехал из Франкфурта поездом. Интер-Сити. Вагон переполнен. Второй класс. Пахнет синтетикой и чем то вкусным. Немцы едят невсебя. Туалет занят постоянно. Об этом извещает красная лампочка,   лицом к пассажирам. 

    А поезд мчится. Вот закрой глаза и  – летишь над землей. За окнами вечер. Ноябрьский. Темный.

    Слышу русскую речь.

   Сидят несколько пожилых людей.

    – Что ты там gesehen,  – спрашивает мужчина с орлиным носом седовласую женщину. И дальше разговор идет по- русски. Громко. Без уничижительного к себе отношения.  – Нет, в Германии вы не найдете хорошего карпа. Будет то синий, то невкусный. А я знаю... На одном озере. Пальчики оближешь. И курей я не покупаю в магазине. Там бройлеры. Их кормят обманом. Они быстро растут. Начнешь их варить - с килограмма остается треть. И то синие, как ультрамарин. – Мужчина окончил. 

   Женщины начинают что то возражать. Но не долго. Мужчина не из того сорта, кто сидит скучая.   Он склоняется к выцветшей старухе в ряду напротив, и говорит, ближе к ее уху. Желтому и торчащему из жидких бесцветных волос.

    – А вот в румынских гетто не умерщвляли.

    – Что? – переспрашивает она.

     Говорю, что в румынских гетто не убивали.

    – Правда?

    – Правда. Я читал. Нет, люди умирали и там. Но своей смертью... – Он помолчал. Потом, как бы рассуждая сам с собой, добавил.  – Вот, говорят, опасно летать самолетом, ездить поездом, автомобилем. А я вам скажу, а чем безопаснее сидеть дома?

    – Ну, как же? Риск... Никакого.

    – Никакого? Ха-ха! Я сидел дома. На складном стульчике. Чем складной стульчик опасен? И вот он вдруг складывается. И я падаю навзничь. Рукой разбиваю трехлитровую банку. Стекло разрезает мне запястье. Вот отсюда и до сюда. – Он показывает от большого пальца вниз через всю ладонь к ее тыльной стороне.  – Я звоню на скорую. Приезжает фельдшер. Увозят. Перерезаны сухожилья, вены... – Он делает паузу. – Хорошо, что попался толковый врач. Петров, запомнил фамилию. Так он сделал сразу же операцию. И вот, у меня сила в руках прежняя. Хотя никто не верит. Плевать... Впрочем мне правая рука не так важна. Я же левша.

 

     Я не знаю ни имени, ни рода-племени говорящего. Сперва думаю - из фольксдойчей. Но, по мере прислушивания и наблюдения, догадываюсь, что из евреев.

    Запомнилось из его рассказов:

    – Навари мне манной каши, – говорит муж жене.

    – Так молока нет.

    – Так на воде.

    – Манки нету.

    – Ну, так без манки.

 

     Он еще много рассказывал. И о западной Украине. Он там работал. И о том, что из Москвы до Хабаровска восемнадцать часов лету, а из Хабаровска до Москвы всего два. " Потому, что туда, на восток, лететь против часовой стрелки, а назад по."

    – А на севере грибы... – Говорит той же желтой старухе, – выше березы.

    – Да ну?

    – Да. Только почему вы меня не спросите, а какие там березы? Ха! Березы там стелятся по земле. Высота их пятнадцать сантиметров. Вот грибы и выше их.

    – Там, наверное, много груздей?

    – Море.

    – Грузди хороши. Я помню. Почти как мясо. Соленые, особо! – старушка шамкает губами, будто смакуя.

    – Да мы их собираем и в бочках солим... – Тут он осекся, вспомнив, наверное, что уже давно он ничего не солит. И что живет он уже  в спокойной и стерильной стране. Как в презервативе. И он умолкает. И смотрит в заоконную темноту. Моргая. Облизывая пересохшие губы.

     Его жена, (так я подумал), встает. Она устала сидеть пять часов подряд.

    – Я похожу.  – Говорит она.

   Он пропускает ее. Поджав крепкие колени.

    Между тем поезд подъезжает к Дюссельдорфу. Мне выходить.

    Молча иду в тамбур.

   Полы красуются синим ковровым покрытием. Туалет по-прежнему занят. 

   Достаю редактируемый мною журнал "Склянка Часу". Из-под аккуратно уложенных в чемодане  рубашек и свитера. Секунды летят. Подхожу к женщине, и говорю по-русски:

    – Извините! Я так понял, вы из России?

    – Да. Мы переехали сюда уже пять лет... – Она испуганно смотрит мне в лицо. Снизу вверх. Но ее глаза оживают. Темнеют. Она их немного прищуривает. Она была красавица лет тридцать назад.

    На наш разговор реагируют все. И немцы коренные и переселенцы.

    – Желаю вам приятной поездки дальше,  – говорю я громко. На весь вагон.

   Мужчина смотрит в меня. С радостью.

    Спешу сказать женщине, не зная её имени, что я редактор журнала. И вот дарю один номер.

    Она предлагает мне присесть. И поговорить.

    – Нет, спасибо. Уже Дюссельдорф. Мне выходить, – говорю я.

    – А вы здесь как? Давно переселились? – Спрашивает она.

    – Я живу на Украине. Под Киевом. А приехал сюда по-работе. Я здесь часто бываю. Но всегда возвращаюсь домой. До свидания.

    – До свидания!  – Она прижимает мой журнал к увядшей груди.

   Все её соплеменники смотрят в меня. Высунув головы из-за спинок кресел.

Они смотрят в мою голову. В моё тело. В руки.

   Я опускаю глаза. Тороплюсь покинуть тамбур. Двери открыты.

   Они кричат вдруг: " Передайте привет нашей родине! Передайте!"     

 

 

© Copyright: Александр Апальков, 2014

Регистрационный номер №0228711

от 25 июля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0228711 выдан для произведения:

 

    Я ехал из Франкфурта поездом. Интер-Сити. Вагон переполнен. Второй класс. Пахнет синтетикой и чем то вкусным. Немцы едят невсебя. Туалет занят постоянно. Об этом извещает красная лампочка,   лицом к пассажирам. 

    А поезд мчится. Вот закрой глаза и  – летишь над землей. За окнами вечер. Ноябрьский. Темный.

    Слышу русскую речь.

   Сидят несколько пожилых людей.

    – Что ты там gesehen,  – спрашивает мужчина с орлиным носом седовласую женщину. И дальше разговор идет по- русски. Громко. Без уничижительного к себе отношения.  – Нет, в Германии вы не найдете хорошего карпа. Будет то синий, то невкусный. А я знаю... На одном озере. Пальчики оближешь. И курей я не покупаю в магазине. Там бройлеры. Их кормят обманом. Они быстро растут. Начнешь их варить - с килограмма остается треть. И то синие, как ультрамарин. – Мужчина окончил. 

   Женщины начинают что то возражать. Но не долго. Мужчина не из того сорта, кто сидит скучая.   Он склоняется к выцветшей старухе в ряду напротив, и говорит, ближе к ее уху. Желтому и торчащему из жидких бесцветных волос.

    – А вот в румынских гетто не умерщвляли.

    – Что? – переспрашивает она.

     Говорю, что в румынских гетто не убивали.

    – Правда?

    – Правда. Я читал. Нет, люди умирали и там. Но своей смертью... – Он помолчал. Потом, как бы рассуждая сам с собой, добавил.  – Вот, говорят, опасно летать самолетом, ездить поездом, автомобилем. А я вам скажу, а чем безопаснее сидеть дома?

    – Ну, как же? Риск... Никакого.

    – Никакого? Ха-ха! Я сидел дома. На складном стульчике. Чем складной стульчик опасен? И вот он вдруг складывается. И я падаю навзничь. Рукой разбиваю трехлитровую банку. Стекло разрезает мне запястье. Вот отсюда и до сюда. – Он показывает от большого пальца вниз через всю ладонь к ее тыльной стороне.  – Я звоню на скорую. Приезжает фельдшер. Увозят. Перерезаны сухожилья, вены... – Он делает паузу. – Хорошо, что попался толковый врач. Петров, запомнил фамилию. Так он сделал сразу же операцию. И вот, у меня сила в руках прежняя. Хотя никто не верит. Плевать... Впрочем мне правая рука не так важна. Я же левша.

 

     Я не знаю ни имени, ни рода-племени говорящего. Сперва думаю - из фольксдойчей. Но, по мере прислушивания и наблюдения, догадываюсь, что из евреев.

    Запомнилось из его рассказов:

    – Навари мне манной каши, – говорит муж жене.

    – Так молока нет.

    – Так на воде.

    – Манки нету.

    – Ну, так без манки.

 

     Он еще много рассказывал. И о западной Украине. Он там работал. И о том, что из Москвы до Хабаровска восемнадцать часов лету, а из Хабаровска до Москвы всего два. " Потому, что туда, на восток, лететь против часовой стрелки, а назад по."

    – А на севере грибы... – Говорит той же желтой старухе, – выше березы.

    – Да ну?

    – Да. Только почему вы меня не спросите, а какие там березы? Ха! Березы там стелятся по земле. Высота их пятнадцать сантиметров. Вот грибы и выше их.

    – Там, наверное, много груздей?

    – Море.

    – Грузди хороши. Я помню. Почти как мясо. Соленые, особо! – старушка шамкает губами, будто смакуя.

    – Да мы их собираем и в бочках солим... – Тут он осекся, вспомнив, наверное, что уже давно он ничего не солит. И что живет он уже  в спокойной и стерильной стране. Как в презервативе. И он умолкает. И смотрит в заоконную темноту. Моргая. Облизывая пересохшие губы.

     Его жена, (так я подумал), встает. Она устала сидеть пять часов подряд.

    – Я похожу.  – Говорит она.

   Он пропускает ее. Поджав крепкие колени.

    Между тем поезд подъезжает к Дюссельдорфу. Мне выходить.

    Молча иду в тамбур.

   Полы красуются синим ковровым покрытием. Туалет по-прежнему занят. 

   Достаю редактируемый мною журнал "Склянка Часу". Из-под аккуратно уложенных в чемодане  рубашек и свитера. Секунды летят. Подхожу к женщине, и говорю по-русски:

    – Извините! Я так понял, вы из России?

    – Да. Мы переехали сюда уже пять лет... – Она испуганно смотрит мне в лицо. Снизу вверх. Но ее глаза оживают. Темнеют. Она их немного прищуривает. Она была красавица лет тридцать назад.

    На наш разговор реагируют все. И немцы коренные и переселенцы.

    – Желаю вам приятной поездки дальше,  – говорю я громко. На весь вагон.

   Мужчина смотрит в меня. С радостью.

    Спешу сказать женщине, не зная её имени, что я редактор журнала. И вот дарю один номер.

    Она предлагает мне присесть. И поговорить.

    – Нет, спасибо. Уже Дюссельдорф. Мне выходить, – говорю я.

    – А вы здесь как? Давно переселились? – Спрашивает она.

    – Я живу на Украине. Под Киевом. А приехал сюда по-работе. Я здесь часто бываю. Но всегда возвращаюсь домой. До свидания.

    – До свидания!  – Она прижимает мой журнал к увядшей груди.

   Все её соплеменники смотрят в меня. Высунув головы из-за спинок кресел.

Они смотрят в мою голову. В моё тело. В руки.

   Я опускаю глаза. Тороплюсь покинуть тамбур. Двери открыты.

   Они кричат вдруг: " Передайте привет нашей родине! Передайте!"     

 

 

Рейтинг: +2 149 просмотров
Комментарии (2)
Александр Киселев # 25 июля 2014 в 22:58 0
Хороший рассказ
Александр Апальков # 28 августа 2014 в 17:42 0
Спасибо, тёзка! Да, в рассказе есть немного светлого от воспоминаний. Єто я и хотел передать читателю.