ИНТЕР-СИТИ

article228711.jpg

 

    Я ехал из Франкфурта поездом. Интер-Сити. Вагон переполнен. Второй класс. Пахнет синтетикой и чем то вкусным. Немцы едят невсебя. Туалет занят постоянно. Об этом извещает красная лампочка,   лицом к пассажирам. 

    А поезд мчится. Вот закрой глаза и  – летишь над землей. За окнами вечер. Ноябрьский. Темный.

    Слышу русскую речь.

   Сидят несколько пожилых людей.

    – Что ты там gesehen,  – спрашивает мужчина с орлиным носом седовласую женщину. И дальше разговор идет по- русски. Громко. Без уничижительного к себе отношения.  – Нет, в Германии вы не найдете хорошего карпа. Будет то синий, то невкусный. А я знаю... На одном озере. Пальчики оближешь. И курей я не покупаю в магазине. Там бройлеры. Их кормят обманом. Они быстро растут. Начнешь их варить - с килограмма остается треть. И то синие, как ультрамарин. – Мужчина окончил. 

   Женщины начинают что то возражать. Но не долго. Мужчина не из того сорта, кто сидит скучая.   Он склоняется к выцветшей старухе в ряду напротив, и говорит, ближе к ее уху. Желтому и торчащему из жидких бесцветных волос.

    – А вот в румынских гетто не умерщвляли.

    – Что? – переспрашивает она.

     Говорю, что в румынских гетто не убивали.

    – Правда?

    – Правда. Я читал. Нет, люди умирали и там. Но своей смертью... – Он помолчал. Потом, как бы рассуждая сам с собой, добавил.  – Вот, говорят, опасно летать самолетом, ездить поездом, автомобилем. А я вам скажу, а чем безопаснее сидеть дома?

    – Ну, как же? Риск... Никакого.

    – Никакого? Ха-ха! Я сидел дома. На складном стульчике. Чем складной стульчик опасен? И вот он вдруг складывается. И я падаю навзничь. Рукой разбиваю трехлитровую банку. Стекло разрезает мне запястье. Вот отсюда и до сюда. – Он показывает от большого пальца вниз через всю ладонь к ее тыльной стороне.  – Я звоню на скорую. Приезжает фельдшер. Увозят. Перерезаны сухожилья, вены... – Он делает паузу. – Хорошо, что попался толковый врач. Петров, запомнил фамилию. Так он сделал сразу же операцию. И вот, у меня сила в руках прежняя. Хотя никто не верит. Плевать... Впрочем мне правая рука не так важна. Я же левша.

 

     Я не знаю ни имени, ни рода-племени говорящего. Сперва думаю - из фольксдойчей. Но, по мере прислушивания и наблюдения, догадываюсь, что из евреев.

    Запомнилось из его рассказов:

    – Навари мне манной каши, – говорит муж жене.

    – Так молока нет.

    – Так на воде.

    – Манки нету.

    – Ну, так без манки.

 

     Он еще много рассказывал. И о западной Украине. Он там работал. И о том, что из Москвы до Хабаровска восемнадцать часов лету, а из Хабаровска до Москвы всего два. " Потому, что туда, на восток, лететь против часовой стрелки, а назад по."

    – А на севере грибы... – Говорит той же желтой старухе, – выше березы.

    – Да ну?

    – Да. Только почему вы меня не спросите, а какие там березы? Ха! Березы там стелятся по земле. Высота их пятнадцать сантиметров. Вот грибы и выше их.

    – Там, наверное, много груздей?

    – Море.

    – Грузди хороши. Я помню. Почти как мясо. Соленые, особо! – старушка шамкает губами, будто смакуя.

    – Да мы их собираем и в бочках солим... – Тут он осекся, вспомнив, наверное, что уже давно он ничего не солит. И что живет он уже  в спокойной и стерильной стране. Как в презервативе. И он умолкает. И смотрит в заоконную темноту. Моргая. Облизывая пересохшие губы.

     Его жена, (так я подумал), встает. Она устала сидеть пять часов подряд.

    – Я похожу.  – Говорит она.

   Он пропускает ее. Поджав крепкие колени.

    Между тем поезд подъезжает к Дюссельдорфу. Мне выходить.

    Молча иду в тамбур.

   Полы красуются синим ковровым покрытием. Туалет по-прежнему занят. 

   Достаю редактируемый мною журнал "Склянка Часу". Из-под аккуратно уложенных в чемодане  рубашек и свитера. Секунды летят. Подхожу к женщине, и говорю по-русски:

    – Извините! Я так понял, вы из России?

    – Да. Мы переехали сюда уже пять лет... – Она испуганно смотрит мне в лицо. Снизу вверх. Но ее глаза оживают. Темнеют. Она их немного прищуривает. Она была красавица лет тридцать назад.

    На наш разговор реагируют все. И немцы коренные и переселенцы.

    – Желаю вам приятной поездки дальше,  – говорю я громко. На весь вагон.

   Мужчина смотрит в меня. С радостью.

    Спешу сказать женщине, не зная её имени, что я редактор журнала. И вот дарю один номер.

    Она предлагает мне присесть. И поговорить.

    – Нет, спасибо. Уже Дюссельдорф. Мне выходить, – говорю я.

    – А вы здесь как? Давно переселились? – Спрашивает она.

    – Я живу на Украине. Под Киевом. А приехал сюда по-работе. Я здесь часто бываю. Но всегда возвращаюсь домой. До свидания.

    – До свидания!  – Она прижимает мой журнал к увядшей груди.

   Все её соплеменники смотрят в меня. Высунув головы из-за спинок кресел.

Они смотрят в мою голову. В моё тело. В руки.

   Я опускаю глаза. Тороплюсь покинуть тамбур. Двери открыты.

   Они кричат вдруг: " Передайте привет нашей родине! Передайте!"     

 

 

© Copyright: Александр Апальков, 2014

Регистрационный номер №0228711

от 25 июля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0228711 выдан для произведения:

 

    Я ехал из Франкфурта поездом. Интер-Сити. Вагон переполнен. Второй класс. Пахнет синтетикой и чем то вкусным. Немцы едят невсебя. Туалет занят постоянно. Об этом извещает красная лампочка,   лицом к пассажирам. 

    А поезд мчится. Вот закрой глаза и  – летишь над землей. За окнами вечер. Ноябрьский. Темный.

    Слышу русскую речь.

   Сидят несколько пожилых людей.

    – Что ты там gesehen,  – спрашивает мужчина с орлиным носом седовласую женщину. И дальше разговор идет по- русски. Громко. Без уничижительного к себе отношения.  – Нет, в Германии вы не найдете хорошего карпа. Будет то синий, то невкусный. А я знаю... На одном озере. Пальчики оближешь. И курей я не покупаю в магазине. Там бройлеры. Их кормят обманом. Они быстро растут. Начнешь их варить - с килограмма остается треть. И то синие, как ультрамарин. – Мужчина окончил. 

   Женщины начинают что то возражать. Но не долго. Мужчина не из того сорта, кто сидит скучая.   Он склоняется к выцветшей старухе в ряду напротив, и говорит, ближе к ее уху. Желтому и торчащему из жидких бесцветных волос.

    – А вот в румынских гетто не умерщвляли.

    – Что? – переспрашивает она.

     Говорю, что в румынских гетто не убивали.

    – Правда?

    – Правда. Я читал. Нет, люди умирали и там. Но своей смертью... – Он помолчал. Потом, как бы рассуждая сам с собой, добавил.  – Вот, говорят, опасно летать самолетом, ездить поездом, автомобилем. А я вам скажу, а чем безопаснее сидеть дома?

    – Ну, как же? Риск... Никакого.

    – Никакого? Ха-ха! Я сидел дома. На складном стульчике. Чем складной стульчик опасен? И вот он вдруг складывается. И я падаю навзничь. Рукой разбиваю трехлитровую банку. Стекло разрезает мне запястье. Вот отсюда и до сюда. – Он показывает от большого пальца вниз через всю ладонь к ее тыльной стороне.  – Я звоню на скорую. Приезжает фельдшер. Увозят. Перерезаны сухожилья, вены... – Он делает паузу. – Хорошо, что попался толковый врач. Петров, запомнил фамилию. Так он сделал сразу же операцию. И вот, у меня сила в руках прежняя. Хотя никто не верит. Плевать... Впрочем мне правая рука не так важна. Я же левша.

 

     Я не знаю ни имени, ни рода-племени говорящего. Сперва думаю - из фольксдойчей. Но, по мере прислушивания и наблюдения, догадываюсь, что из евреев.

    Запомнилось из его рассказов:

    – Навари мне манной каши, – говорит муж жене.

    – Так молока нет.

    – Так на воде.

    – Манки нету.

    – Ну, так без манки.

 

     Он еще много рассказывал. И о западной Украине. Он там работал. И о том, что из Москвы до Хабаровска восемнадцать часов лету, а из Хабаровска до Москвы всего два. " Потому, что туда, на восток, лететь против часовой стрелки, а назад по."

    – А на севере грибы... – Говорит той же желтой старухе, – выше березы.

    – Да ну?

    – Да. Только почему вы меня не спросите, а какие там березы? Ха! Березы там стелятся по земле. Высота их пятнадцать сантиметров. Вот грибы и выше их.

    – Там, наверное, много груздей?

    – Море.

    – Грузди хороши. Я помню. Почти как мясо. Соленые, особо! – старушка шамкает губами, будто смакуя.

    – Да мы их собираем и в бочках солим... – Тут он осекся, вспомнив, наверное, что уже давно он ничего не солит. И что живет он уже  в спокойной и стерильной стране. Как в презервативе. И он умолкает. И смотрит в заоконную темноту. Моргая. Облизывая пересохшие губы.

     Его жена, (так я подумал), встает. Она устала сидеть пять часов подряд.

    – Я похожу.  – Говорит она.

   Он пропускает ее. Поджав крепкие колени.

    Между тем поезд подъезжает к Дюссельдорфу. Мне выходить.

    Молча иду в тамбур.

   Полы красуются синим ковровым покрытием. Туалет по-прежнему занят. 

   Достаю редактируемый мною журнал "Склянка Часу". Из-под аккуратно уложенных в чемодане  рубашек и свитера. Секунды летят. Подхожу к женщине, и говорю по-русски:

    – Извините! Я так понял, вы из России?

    – Да. Мы переехали сюда уже пять лет... – Она испуганно смотрит мне в лицо. Снизу вверх. Но ее глаза оживают. Темнеют. Она их немного прищуривает. Она была красавица лет тридцать назад.

    На наш разговор реагируют все. И немцы коренные и переселенцы.

    – Желаю вам приятной поездки дальше,  – говорю я громко. На весь вагон.

   Мужчина смотрит в меня. С радостью.

    Спешу сказать женщине, не зная её имени, что я редактор журнала. И вот дарю один номер.

    Она предлагает мне присесть. И поговорить.

    – Нет, спасибо. Уже Дюссельдорф. Мне выходить, – говорю я.

    – А вы здесь как? Давно переселились? – Спрашивает она.

    – Я живу на Украине. Под Киевом. А приехал сюда по-работе. Я здесь часто бываю. Но всегда возвращаюсь домой. До свидания.

    – До свидания!  – Она прижимает мой журнал к увядшей груди.

   Все её соплеменники смотрят в меня. Высунув головы из-за спинок кресел.

Они смотрят в мою голову. В моё тело. В руки.

   Я опускаю глаза. Тороплюсь покинуть тамбур. Двери открыты.

   Они кричат вдруг: " Передайте привет нашей родине! Передайте!"     

 

 

Рейтинг: +2 192 просмотра
Комментарии (2)
Александр Киселев # 25 июля 2014 в 22:58 0
Хороший рассказ
Александр Апальков # 28 августа 2014 в 17:42 0
Спасибо, тёзка! Да, в рассказе есть немного светлого от воспоминаний. Єто я и хотел передать читателю.
Популярная проза за месяц
91
80
75
75
70
64
61
58
57
57
56
54
54
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
44
40
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
36
30