ГлавнаяПрозаМалые формыМиниатюры → Факел – птица вольная

Факел – птица вольная

9 октября 2012 - Олег Айдаров
article82897.jpg

Добирались мы разным транспортом: автобусом, речным трамвайчиком, трубопроводом и жидким стульчиком.

Первым делом нас встретили, проводили и рассадили. Рассадившись, мы облокотились и стали ждать. Дождавшись, стали есть и запивать. Потом – выпивать и заедать.

Один сказал, что французы коньяк заедают кусочком шоколада, на который кладут кружочек лимона и еще какую-то гадость. Другой, прожевав печенюшку, сказал, что французы пьют только «Наполеон» и закусывают кошками. Третий сказал, что лягушками.

В общем, эти трое подрались.

Когда нас разняли, мы попросили одного закусить по-французски: за неимением шоколада всучили кусок сахара, посыпанный кофейным напитком «Утро», за неимением лимона – веточку укропа, а за неимением какой-то гадости – другую гадость.

Он глотнул стакан, сунул в рот руку с закуской и, захрустев кистью, отвернулся и надолго замолчал.

Тут вошел фотограф и спросил, – кто снимается? Снимались все.

Когда он наставил фоторужье на стол, одна девочка душераздирающе закричала: «Уберите эту гадость!!!». Все оглянулись на закусившего, но тот уже позировал. Девочка, не дождавшись уборщика, сама сорвала бутылку со стола и сунула под стол. «Зачем? Лучше поверните этикеткой к фотографу», - предложил один. «А вдруг снимки попадут в КГБ или к моей маме?» - объяснила девочка.

Все содрогнулись.

Вспышка окатила комнату.

-         Кар. – Сказало фоторужье.

Все расслабились.

«А что дальше…» - заскучали все, гоняя бутылку под столом.

             «А теперь, - пожалела бутылку ведущая, - наши и почитают нам свои стихи».

Население посмотрело на нас с надеждой и разразилось овацией.

«Ик», - сказал закусивший и, обхватив стойку, пополз к микрофону.

«Я п-прочтю вм ст… нст… наст… - закусивший напрягся и вывалил. - Нострадалиса».

Зал потеплел.

Но тут, хлопая крылышками парт и раздвигая одеревеневший воздух, влетел кацо. Присценившись и бережно сняв фотографа с микрофона, он посадил того в зал. Затем задрал голову. Свою. Крючок бороды подцепил тучку золотую, и она покатилась по галстуку. Кацо открыл рот, и борода легла на кадык.

- !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! – зарычал он и, оглядев зал, продолжил, - !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Рев проломил гостевые трибуны и прокатился по руинам. Они, щетинясь арматурой, заполоскались трехцветными стягами.

Население раскачивалось в такт реву, и он плыл над планетой, над автобусами и трубопроводами, над верблюдами и радиоволнами, над обмороками и глаголами, над музыкальными «БТРами» и кудрявыми березками, над мясной радугой и житницами Родины.

Сверху, ласково колыхая бородой, улыбался бог. Но потом, приглядевшись, я увидел нити, тянущиеся к его пальцам, и понял – Карабас Барабас.

Сев в позу саксаула и зажав уши трехмерным пространством, я подумал: «Если девочку посадить под стул, а бутылку поставить на ее место, то эта картина войдет в избранные произведения Бетховена».

© Copyright: Олег Айдаров, 2012

Регистрационный номер №0082897

от 9 октября 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0082897 выдан для произведения:

Добирались мы разным транспортом: автобусом, речным трамвайчиком, трубопроводом и жидким стульчиком.

Первым делом нас встретили, проводили и рассадили. Рассадившись, мы облокотились и стали ждать. Дождавшись, стали есть и запивать. Потом – выпивать и заедать.

Один сказал, что французы коньяк заедают кусочком шоколада, на который кладут кружочек лимона и еще какую-то гадость. Другой, прожевав печенюшку, сказал, что французы пьют только «Наполеон» и закусывают кошками. Третий сказал, что лягушками.

В общем, эти трое подрались.

Когда нас разняли, мы попросили одного закусить по-французски: за неимением шоколада всучили кусок сахара, посыпанный кофейным напитком «Утро», за неимением лимона – веточку укропа, а за неимением какой-то гадости – другую гадость.

Он глотнул стакан, сунул в рот руку с закуской и, захрустев кистью, отвернулся и надолго замолчал.

Тут вошел фотограф и спросил, – кто снимается? Снимались все.

Когда он наставил фоторужье на стол, одна девочка душераздирающе закричала: «Уберите эту гадость!!!». Все оглянулись на закусившего, но тот уже позировал. Девочка, не дождавшись уборщика, сама сорвала бутылку со стола и сунула под стол. «Зачем? Лучше поверните этикеткой к фотографу», - предложил один. «А вдруг снимки попадут в КГБ или к моей маме?» - объяснила девочка.

Все содрогнулись.

Вспышка окатила комнату.

-         Кар. – Сказало фоторужье.

Все расслабились.

«А что дальше…» - заскучали все, гоняя бутылку под столом.

             «А теперь, - пожалела бутылку ведущая, - наши и почитают нам свои стихи».

Население посмотрело на нас с надеждой и разразилось овацией.

«Ик», - сказал закусивший и, обхватив стойку, пополз к микрофону.

«Я п-прочтю вм ст… нст… наст… - закусивший напрягся и вывалил. - Нострадалиса».

Зал потеплел.

Но тут, хлопая крылышками парт и раздвигая одеревеневший воздух, влетел кацо. Присценившись и бережно сняв фотографа с микрофона, он посадил того в зал. Затем задрал голову. Свою. Крючок бороды подцепил тучку золотую, и она покатилась по галстуку. Кацо открыл рот, и борода легла на кадык.

- !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! – зарычал он и, оглядев зал, продолжил, - !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Рев проломил гостевые трибуны и прокатился по руинам. Они, щетинясь арматурой, заполоскались трехцветными стягами.

Население раскачивалось в такт реву, и он плыл над планетой, над автобусами и трубопроводами, над верблюдами и радиоволнами, над обмороками и глаголами, над музыкальными «БТРами» и кудрявыми березками, над мясной радугой и житницами Родины.

Сверху, ласково колыхая бородой, улыбался бог. Но потом, приглядевшись, я увидел нити, тянущиеся к его пальцам, и понял – Карабас Барабас.

Сев в позу саксаула и зажав уши трехмерным пространством, я подумал: «Если девочку посадить под стул, а бутылку поставить на ее место, то эта картина войдет в избранные произведения Бетховена».

Рейтинг: +1 270 просмотров
Комментарии (4)
чудо Света # 11 октября 2012 в 07:38 +1
Похоже на крик души.
Олег Айдаров # 11 октября 2012 в 07:45 +1
На самом деле это лишь отчет о поездке нашего литобъединения "Факел" о поездке в район.
чудо Света # 11 октября 2012 в 11:15 +1
Судя по витиеватости фраз, поездка, более чем, удалась!? ura
Олег Айдаров # 11 октября 2012 в 20:39 0
Еще как!
Новости партнеров
Загрузка...

 

Популярная проза за месяц
128
121
100
90
89
85
85
82
81
81
79
73
72
70
69
69
68
68
66
61
59
59
59
Лета шик! 17 июня 2018 (Ветна)
58
58
Это июнь! 14 июня 2018 (Аида Бекеш)
56
56
56
50
40