ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → Бабушка-хохлушка

 

Бабушка-хохлушка

Моя мама семнадцатилетней девчонкой познакомилась  в райцентре  с сержантом, вышла за него замуж после окончания срока  его службы  и уехала  к нему на   родину, в Подмосковье, где  я и родился. Мы приезжали  летом к моей  бабушке, в  степные края, почти  ежегодно, но эти посещения особенно  не запомнились.   Детская  память сохранила  впечатления, когда мне было лет  десять. В тот год  мама оставила меня одного  у бабушки-хохлушки, как называл  свою тёщу мой отец,  а сама уехала обратно, домой.   Была середина  июня, стояла жаркая  погода с частыми  ливнями. Я взобрался на огромное дерево, белый тутовник,   срывал липкие от сахара ягоды и запихивал их в рот.  В мою задачу входило трясти ветки  шелковицы, а бабушка внизу собирала  в миску  свалившиеся плоды, чтобы   использовать их  как начинку  для  вареников. До этого мы с бабушкой лепили вареники с вишней,  которые мне очень нравилось. С высоты дерева мне были видны белые домики  далеко справа и  прямо внизу.

- Бабушка, а что за село там, за балкой?

- Та це  Красний  хутір, там живуть москалі.

- А что за  село вон там,  выше?

- Та це хутір Верхній, там живуть кацапи-бабтисты.

- А вы, бабушка, в каком хуторе живёте?

- Ми живемо на хуторі Середній, тут одні хохли.

 Говорят, что  родной  язык  ребёнок  впитывает с молоком матери. Для меня не было сложным понимать речь  моей  бабушки. Хотя  в  первые дни приезда  она  попросила меня: «Залізь по драбинi на горище і дістань чоботи». Что надо  взобраться  по лестнице я догадался  по бабушкину жесту, а вот что на чердаке мне надо было достать   я не понял и потому  долго «шукав», пока не услышал снизу: «Ты нашёл сапоги?».  Для  меня сложнее было называть бабушку на «вы», как было принято здесь  обращаться  к старшим, чем понимать речь хуторян.

          Беседы  на разные темы у нас с бабушкой проходили  ежедневно. Особенно я любил  поговорить  за ужином, когда мы с ней сидели за столом  под акацией.  Садилось солнышко и его лучи освещали  наши лица. Мне нравилось лицо бабушки,  строгое, как на  иконе, что висела в углу  «залы». Каждый вечер бабушка зажигала лампадку, висевшую перед иконой  и читала  молитву.  Сегодня на ужин был суп с галушками, тоже любимое  мною блюдо, вареники  и стакан  компота с хлебом. Хлеб бабушка пекла сама, в печи.

- Бабушка, а как вы поселились в этом хуторе?

- Мій батько переселився в ці краї з Полтавської  губернії, за царя.  І ми жили кілометрів  за сто звідси. Батько був добрим теслею і свою хату під солом'яною стріхою він прикрасив різьбленими наличниками. А мати побілила їх крейдою, вийшло красиво. І ось коли розкуркулювали, то вирішили, що сім'я заможна і нас переселили сюди. Тут усі розкуркулені живуть.

      Разговор мог продолжиться  и перед сном.  Я спал на диванчике, а бабушка на железной кровати во второй комнате. В хате было две комнаты. В первой комнате – «зале», стояла  кровать со взбитой пуховой периной, покрытой белым  вышитым покрывалом, на котором  с двух сторон  у железных спинок  лежали подушки   в вышитых наволочках,  по две одна на другой. На окнах висели  короткие занавески. По центру  каждой из них  – прикреплены розочки из цветной бумаги. На подоконниках – цветы. В красном углу – икона, обрамлённая  вышитыми полотенцами.  Здесь же были шифоньер с зеркалом и круглый стол с  вышитой скатертью, на котором  располагалась большая шкатулка с  крышкой, изготовленная из цветных открыток. Домотканные половики от двери и до стены.

- Бабушка, а как вы познакомились с дедушкой?

- Від громадянської  війни наше село дуже постраждало: спочатку голод, а потім тиф. Багато загинуло людей. У мене помер чоловік і дитина, а у твого діда – дружина і син. Стали один одному допомагати, а потім вирішили одружитися. Пішли діти – семеро, тепер всі вже дорослі.

      В августе, по дороге с моря, где мама и отец отдыхали в заводском доме отдыха, родители заехали в хутор, чтобы забрать меня домой.  Собрались все мои тётки и дядьки с жёнами, мужьями, детьми.  Накрыли большой длинный стол, во главе которого расположилась бабушка, взрослые  выпили по три рюмочки самогона и мои  четыре  тётки и мама запели, предварительно определив, кто будет «вести».  И разнеслась над степью украинская народная песня:  одна, другая, третья…Очарованный многоголосием я слушал, затаив дыхание. Я эти песни  помню. Они -  воспоминание о моей  бабушке-хохлушке.

 

 

 

 

 

 

© Copyright: Владимир Суслов, 2014

Регистрационный номер №0216601

от 23 мая 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0216601 выдан для произведения:

Моя мама семнадцатилетней девчонкой познакомилась  в райцентре  с сержантом, вышла за него замуж после окончания срока  его службы  и уехала  к нему на   родину, в Подмосковье, где  я и родился. Мы приезжали  летом к моей  бабушке, в  степные края, почти  ежегодно, но эти посещения особенно  не запомнились.   Детская  память сохранила  впечатления, когда мне было лет  десять. В тот год  мама оставила меня одного  у бабушки-хохлушки, как называл  свою тёщу мой отец,  а сама уехала обратно, домой.   Была середина  июня, стояла жаркая  погода с частыми  ливнями. Я взобрался на огромное дерево, белый тутовник,   срывал липкие от сахара ягоды и запихивал их в рот.  В мою задачу входило трясти ветки  шелковицы, а бабушка внизу собирала  в миску  свалившиеся плоды, чтобы   использовать их  как начинку  для  вареников. До этого мы с бабушкой лепили вареники с вишней,  которые мне очень нравилось. С высоты дерева мне были видны белые домики  далеко справа и  прямо внизу.

- Бабушка, а что за село там, за балкой?

- Та це  Красний  хутір, там живуть москалі.

- А что за  село вон там,  выше?

- Та це хутір Верхній, там живуть кацапи-бабтисты.

- А вы, бабушка, в каком хуторе живёте?

- Ми живемо на хуторі Середній, тут одні хохли.

 Говорят, что  родной  язык  ребёнок  впитывает с молоком матери. Для меня не было сложным понимать речь  моей  бабушки. Хотя  в  первые дни приезда  она  попросила меня: «Залізь по драбинi на горище і дістань чоботи». Что надо  взобраться  по лестнице я догадался  по бабушкину жесту, а вот что на чердаке мне надо было достать   я не понял и потому  долго «шукав», пока не услышал снизу: «Ты нашёл сапоги?».  Для  меня сложнее было называть бабушку на «вы», как было принято здесь  обращаться  к старшим, чем понимать речь хуторян.

          Беседы  на разные темы у нас с бабушкой проходили  ежедневно. Особенно я любил  поговорить  за ужином, когда мы с ней сидели за столом  под акацией.  Садилось солнышко и его лучи освещали  наши лица. Мне нравилось лицо бабушки,  строгое, как на  иконе, что висела в углу  «залы». Каждый вечер бабушка зажигала лампадку, висевшую перед иконой  и читала  молитву.  Сегодня на ужин был суп с галушками, тоже любимое  мною блюдо, вареники  и стакан  компота с хлебом. Хлеб бабушка пекла сама, в печи.

- Бабушка, а как вы поселились в этом хуторе?

- Мій батько переселився в ці краї з Полтавської  губернії, за царя.  І ми жили кілометрів  за сто звідси. Батько був добрим теслею і свою хату під солом'яною стріхою він прикрасив різьбленими наличниками. А мати побілила їх крейдою, вийшло красиво. І ось коли розкуркулювали, то вирішили, що сім'я заможна і нас переселили сюди. Тут усі розкуркулені живуть.

      Разговор мог продолжиться  и перед сном.  Я спал на диванчике, а бабушка на железной кровати во второй комнате. В хате было две комнаты. В первой комнате – «зале», стояла  кровать со взбитой пуховой периной, покрытой белым  вышитым покрывалом, на котором  с двух сторон  у железных спинок  лежали подушки   в вышитых наволочках,  по две одна на другой. На окнах висели  короткие занавески. По центру  каждой из них  – прикреплены розочки из цветной бумаги. На подоконниках – цветы. В красном углу – икона, обрамлённая  вышитыми полотенцами.  Здесь же были шифоньер с зеркалом и круглый стол с  вышитой скатертью, на котором  располагалась большая шкатулка с  крышкой, изготовленная из цветных открыток. Домотканные половики от двери и до стены.

- Бабушка, а как вы познакомились с дедушкой?

- Від громадянської  війни наше село дуже постраждало: спочатку голод, а потім тиф. Багато загинуло людей. У мене помер чоловік і дитина, а у твого діда – дружина і син. Стали один одному допомагати, а потім вирішили одружитися. Пішли діти – семеро, тепер всі вже дорослі.

      В августе, по дороге с моря, где мама и отец отдыхали в заводском доме отдыха, родители заехали в хутор, чтобы забрать меня домой.  Собрались все мои тётки и дядьки с жёнами, мужьями, детьми.  Накрыли большой длинный стол, во главе которого расположилась бабушка, взрослые  выпили по три рюмочки самогона и мои  четыре  тётки и мама запели, предварительно определив, кто будет «вести».  И разнеслась над степью украинская народная песня:  одна, другая, третья…Очарованный многоголосием я слушал, затаив дыхание. Я эти песни  помню. Они -  воспоминание о моей  бабушке-хохлушке.

 

 

 

 

 

 

Рейтинг: +3 245 просмотров
Комментарии (2)
Серов Владимир # 23 мая 2014 в 20:59 0
Добрые воспоминания!
Денис Маркелов # 1 августа 2014 в 12:01 0
Дай Бог иметьлобркю память