ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Во имя счастья

 

Во имя счастья

4 апреля 2013 - Роза Хастян
article128203.jpg
Это стало сенсацией!
Женщина пятидесяти трех лет, мать двоих женатых сыновей, дважды бабушка, ВДРУГ(!) захотела развестись с мужем, с которым прожила без малого, тридцать семь лет…

И заявила об этом открыто, при родственниках.

Откуда у этой хрупкой деревенской женщины столько храбрости?
И главное, с чего это, ВДРУГ?
***
Они поженились подростками. Им было по шестнадцать лет. Оба были сиротами. Собрались родственники с обеих сторон, решили и сосватали их. И образовалась новая семья.

Семья, как семья. Иногда ссорились. Потом мирились. С кем не бывает? С трудом, но вырастили двоих сыновей. Поженили их. Теперь радуются внукам.

За эти три с лишним десятка лет никогда дело до развода не доходило.
Наоборот, эту женщину в деревне уважали за её умение «сор из избы не выносить», - со снисхождением относиться к «маленьким шалостям» мужа, как она называла его «левые похождения».
Муж, любвеобильный Ардо, на людях к жене относился хорошо, даже с некоторым подчеркнутым почтением. Как будто хотел сказать этим: «Смотрите, как я к ней отношусь. То, что я с другими женщинами гуляю - ничего не значит! ОНА – моя королева!»
Одевал-обувал её лучше всех. Чаще, чем остальные мужчины в деревне, выводил её «в люди».

Красивой была эта супружеская пара. Смотрелась! Многие женщины завидовали жене - Ануш, несмотря ни на что.
Что происходило в Душе Ануш, когда деревенские «сороки» нашептывали ей на ушко об очередных похождениях её мужа, никто не знал.
Она слушала сплетни-доносы, улыбалась и говорила: «На то он и мужчина, чтобы женщин любить».

Что ответишь на такое? Сплетницы, не солоно хлебавши, уходили, считая её то ли лишенной самолюбия, то ли полоумной…

Ожидаемой сцены ревности с пеной у рта и последующего за этим, скандала, не происходило. И сельчане постепенно перестали «доносить» на мужа, наверняка зная, что эту семью ничем не разрушить.
Они поняли, что Ануш была рьяной сторонницей сохранения семьи в любых ситуациях.

Об их личных отношениях никто не знал. На людях всё было нормально, как, однажды…

… Как будто Ануш специально ждала этого мероприятия - новоселья у родственников, чтобы заявить о своем решении.
Веселье только началось. Люди успели сказать первые тосты хозяевам, и Ануш, после того, как муж Ардо сказал тост, поднялась за ним, поздравила и добавила:
- А сейчас я скажу вам о своем решении. Я развожусь с Ардо. Вопросов не задавайте. Все равно не отвечу. Заявила о решении здесь, потому что большинство из вас были свидетелями нашего союза, и как бы, несли ответственность за нашу семью. Я свою миссию жены и матери считаю выполненной.
И села, даже не пригубив вина.

Кто-то захотел сказанное превратить в шутку:
- Допрыгался, Ардо! – и начал хихикать.
Но за столом стояла такая тишина, что и он осекся.
Ардо всё еще стоял на ногах. По его побледневшему лицу было понятно, что он такого поведения не ожидал. Может быть, там, в глубине Души он понимал, что когда-нибудь его похождения боком выйдут. Что Ануш, какой бы она ни была умной и терпеливой – женщина!
Уязвленное самолюбие женщины страшнее замедленной бомбы…
Но, такого, во всеуслышание, заявления – он не ожидал…
Зачем она это сделала? Могли бы этот вопрос вдвоем решить, или с сыновьями…
Что движет ею? Чтобы люди одобрили? Чтобы никто не осуждал её за распад семьи? Может быть…
Все ведь знали, что она ЗА семью, всегда, при любых обстоятельствах.
Ох!
Он встал из-за стола и ушел. Люди не знали, как себя вести.
Самая старшая родственница, восьмидесятитрехлетняя бабушка Вардуи попросила кого-то из девочек позвать Ануш на кухню. Туда прошла и сама, кряхтя и охая…

- Дочка, - тихо начала разговор бабушка Вардуи, я вас с пеленок знаю. И тебя и Ардо. И покойных ваших родителей хорошо знала. Это, отдавая дань их памяти, и чтобы не погасли их добрые очаги, мы, в свое время, собрались и решили поженить вас. Но прежде, взвесили все «за» и «против». Мы посчитали, что под нашей опекой вы станете хорошей семьей. Так и случилось. Да, Ардо позволял себе… иногда, переходил черту дозволенного… Но ты же все знала и терпела…
Что же сейчас, когда вы оба у крыльца старости, стряслось? Что сейчас не так?
- Бабушка, что вы знаете? Я никогда, как женщина не была счастливой…
- Дочка, женщина, как таковая, к сожалению, редко бывает счастливой…
- Бабушка, мы никогда не любили друг друга…
- О чем ты говоришь? Для семьи любовь не обязательна…
- Но я хочу быть счастливой! Любить и быть любимой хочу!
- Святая Богородица! Сейчас? В этом возрасте?
- Да, сейчас! Хоть немного! Хоть, капельку!
- Кто тебя полюбит в твои полсотни?
- Уже! Любит! В мои полсотни! И я люблю!
- Позор на мою седую голову! Вот до чего довел телевизор! Кто этот несчастный?
- Хариб* Овсеп. И я уеду с ним.
- Кто? Что? Куда? – с бабушкой стало плохо. Она схватилась за сердце. А из уст вылетело: «ааааах!»
Ануш испугалась. Уже пожалела, что рассказала о своих планах. Подала бабушке стакан воды.

- Ануш, - чуть погодя, пришла в себя бабушка Вардуи, - знаешь, что я тебе скажу? - Тебе жить!
Все мы, и родственники, и односельчане не один год тебя знаем. И знаем о твоей нравственности. Ты жила среди нас чистой…
Даже, похождения твоего мужа тебя не запятнали. Твое нынешнее решение не только шок для нас, но и недоумение. Помимо житейской морали есть еще другая мораль: материнская честь называется. Что ты сыновьям ответишь? Как они позор перенесут?
- Я от своего материнского долга не отказываюсь. Если они меня не отвергнут, я буду рядом. Но… а если… не поймут…
Я ни перед кем не виновата! Я хочу быть счастливой!
- С хариб Овсеп?
- Да, с ним! И буду счастливой!

В Ануш, как будто бес вселился.
И этот бес шептал ей: «Ты будешь счастливой! Ты обязана быть счастливой!»
- Какой ценой? Ценой позора? Отрешения от всех? – пыталась из последних сил бабушка Вардуи.
- Я УЖЕ заплатила эту цену! Тридцать семь лет своей жизни – заплатила!

Бабушка Вардуи поняла, что её мудрость здесь бессильна.
Что может остановить человека, который решил быть счастливым? Ничто и никто!

- Бог с тобой, - сказала бабушка Вардуи, - но чтобы не случиться беде, не возвращайся сегодня домой… останься здесь…. А там… посмотрим… Не знаем еще, как Ардо отреагирует на твое заявление о разводе…

- Я - не домой пойду. Овсеп меня ждет… - и вышла черным ходом из дома родственников…

- Неисповедимы дела твои, Боже! – прошептала бабушка Вардуи и стала молиться…

Через три дня, муж и сыновья Ануш нашли «беглецов» и до смерти избили их.
Хариб Овсеп от побоев скончался на месте.
Ануш увезла машина скорой помощи, которую вызвали очевидцы. Через двое суток скончалась и она.
Ардо с сыновьями арестовала милиция.

Неподвижно лежала в реанимационной палате Ануш…
Она отрешенным взглядом смотрела на белый потолок, а губы о чем-то шептали…

Казалось, она говорила: «Три дня я была счастливой, но за это поплатилась судьбами... любимых…
Во имя личного счастья НЕ жертвуют любимыми…
Прости меня, Боже!"

---
Хариб* - без роду, без племени, «бич»


 

© Copyright: Роза Хастян, 2013

Регистрационный номер №0128203

от 4 апреля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0128203 выдан для произведения:
Это стало сенсацией!
Женщина пятидесяти трех лет, мать двоих женатых сыновей, дважды бабушка, ВДРУГ(!) захотела развестись с мужем, с которым прожила без малого, тридцать семь лет…

И заявила об этом открыто, при родственниках.

Откуда у этой хрупкой деревенской женщины столько храбрости?
И главное, с чего это, ВДРУГ?
***
Они поженились подростками. Им было по шестнадцать лет. Оба были сиротами. Собрались родственники с обеих сторон, решили и сосватали их. И образовалась новая семья.

Семья, как семья. Иногда ссорились. Потом мирились. С кем не бывает? С трудом, но вырастили двоих сыновей. Поженили их. Теперь радуются внукам.

За эти три с лишним десятка лет никогда дело до развода не доходило.
Наоборот, эту женщину в деревне уважали за её умение «сор из избы не выносить», - со снисхождением относиться к «маленьким шалостям» мужа, как она называла его «левые похождения».
Муж, любвеобильный Ардо, на людях к жене относился хорошо, даже с некоторым подчеркнутым почтением. Как будто хотел сказать этим: «Смотрите, как я к ней отношусь. То, что я с другими женщинами гуляю - ничего не значит! ОНА – моя королева!»
Одевал-обувал её лучше всех. Чаще, чем остальные мужчины в деревне, выводил её «в люди».

Красивой была эта супружеская пара. Смотрелась! Многие женщины завидовали жене - Ануш, несмотря ни на что.
Что происходило в Душе Ануш, когда деревенские «сороки» нашептывали ей на ушко об очередных похождениях её мужа, никто не знал.
Она слушала сплетни-доносы, улыбалась и говорила: «На то он и мужчина, чтобы женщин любить».

Что ответишь на такое? Сплетницы, не солоно хлебавши, уходили, считая её то ли лишенной самолюбия, то ли полоумной…

Ожидаемой сцены ревности с пеной у рта и последующего за этим, скандала, не происходило. И сельчане постепенно перестали «доносить» на мужа, наверняка зная, что эту семью ничем не разрушить.
Они поняли, что Ануш была рьяной сторонницей сохранения семьи в любых ситуациях.

Об их личных отношениях никто не знал. На людях всё было нормально, как, однажды…

… Как будто Ануш специально ждала этого мероприятия - новоселья у родственников, чтобы заявить о своем решении.
Веселье только началось. Люди успели сказать первые тосты хозяевам, и Ануш, после того, как муж Ардо сказал тост, поднялась за ним, поздравила и добавила:
- А сейчас я скажу вам о своем решении. Я развожусь с Ардо. Вопросов не задавайте. Все равно не отвечу. Заявила о решении здесь, потому что большинство из вас были свидетелями нашего союза, и как бы, несли ответственность за нашу семью. Я свою миссию жены и матери считаю выполненной.
И села, даже не пригубив вина.

Кто-то захотел сказанное превратить в шутку:
- Допрыгался, Ардо! – и начал хихикать.
Но за столом стояла такая тишина, что и он осекся.
Ардо всё еще стоял на ногах. По его побледневшему лицу было понятно, что он такого поведения не ожидал. Может быть, там, в глубине Души он понимал, что когда-нибудь его похождения боком выйдут. Что Ануш, какой бы она ни была умной и терпеливой – женщина!
Уязвленное самолюбие женщины страшнее замедленной бомбы…
Но, такого, во всеуслышание, заявления – он не ожидал…
Зачем она это сделала? Могли бы этот вопрос вдвоем решить, или с сыновьями…
Что движет ею? Чтобы люди одобрили? Чтобы никто не осуждал её за распад семьи? Может быть…
Все ведь знали, что она ЗА семью, всегда, при любых обстоятельствах.
Ох!
Он встал из-за стола и ушел. Люди не знали, как себя вести.
Самая старшая родственница, восьмидесятитрехлетняя бабушка Вардуи попросила кого-то из девочек позвать Ануш на кухню. Туда прошла и сама, кряхтя и охая…

- Дочка, - тихо начала разговор бабушка Вардуи, я вас с пеленок знаю. И тебя и Ардо. И покойных ваших родителей хорошо знала. Это, отдавая дань их памяти, и чтобы не погасли их добрые очаги, мы, в свое время, собрались и решили поженить вас. Но прежде, взвесили все «за» и «против». Мы посчитали, что под нашей опекой вы станете хорошей семьей. Так и случилось. Да, Ардо позволял себе… иногда, переходил черту дозволенного… Но ты же все знала и терпела…
Что же сейчас, когда вы оба у крыльца старости, стряслось? Что сейчас не так?
- Бабушка, что вы знаете? Я никогда, как женщина не была счастливой…
- Дочка, женщина, как таковая, к сожалению, редко бывает счастливой…
- Бабушка, мы никогда не любили друг друга…
- О чем ты говоришь? Для семьи любовь не обязательна…
- Но я хочу быть счастливой! Любить и быть любимой хочу!
- Святая Богородица! Сейчас? В этом возрасте?
- Да, сейчас! Хоть немного! Хоть, капельку!
- Кто тебя полюбит в твои полсотни?
- Уже! Любит! В мои полсотни! И я люблю!
- Позор на мою седую голову! Вот до чего довел телевизор! Кто этот несчастный?
- Хариб* Овсеп. И я уеду с ним.
- Кто? Что? Куда? – с бабушкой стало плохо. Она схватилась за сердце. А из уст вылетело: «ааааах!»
Ануш испугалась. Уже пожалела, что рассказала о своих планах. Подала бабушке стакан воды.

- Ануш, - чуть погодя, пришла в себя бабушка Вардуи, - знаешь, что я тебе скажу? - Тебе жить!
Все мы, и родственники, и односельчане не один год тебя знаем. И знаем о твоей нравственности. Ты жила среди нас чистой…
Даже, похождения твоего мужа тебя не запятнали. Твое нынешнее решение не только шок для нас, но и недоумение. Помимо житейской морали есть еще другая мораль: материнская честь называется. Что ты сыновьям ответишь? Как они позор перенесут?
- Я от своего материнского долга не отказываюсь. Если они меня не отвергнут, я буду рядом. Но… а если… не поймут…
Я ни перед кем не виновата! Я хочу быть счастливой!
- С хариб Овсеп?
- Да, с ним! И буду счастливой!

В Ануш, как будто бес вселился.
И этот бес шептал ей: «Ты будешь счастливой! Ты обязана быть счастливой!»
- Какой ценой? Ценой позора? Отрешения от всех? – пыталась из последних сил бабушка Вардуи.
- Я УЖЕ заплатила эту цену! Тридцать семь лет своей жизни – заплатила!

Бабушка Вардуи поняла, что её мудрость здесь бессильна.
Что может остановить человека, который решил быть счастливым? Ничто и никто!

- Бог с тобой, - сказала бабушка Вардуи, - но чтобы не случиться беде, не возвращайся сегодня домой… останься здесь…. А там… посмотрим… Не знаем еще, как Ардо отреагирует на твое заявление о разводе…

- Я - не домой пойду. Овсеп меня ждет… - и вышла черным ходом из дома родственников…

- Неисповедимы дела твои, Боже! – прошептала бабушка Вардуи и стала молиться…

Через три дня, муж и сыновья Ануш нашли «беглецов» и до смерти избили их.
Хариб Овсеп от побоев скончался на месте.
Ануш увезла машина скорой помощи, которую вызвали очевидцы. Через двое суток скончалась и она.
Ардо с сыновьями арестовала милиция.

Неподвижно лежала в реанимационной палате Ануш…
Она отрешенным взглядом смотрела на белый потолок, а губы о чем-то шептали…

Казалось, она говорила: «Три дня я была счастливой, но за это счастье поплатилась судьбами сыновей…
Нет, не каждое счастье достойно жертвы…
Прости меня, Боже!"

---
Хариб* - без роду, без племени, «бич»



 

Рейтинг: +1 310 просмотров
Комментарии (2)
Владимир Проскуров # 5 апреля 2013 в 18:22 0
ЛЮБВИ ТРАГИЗМ

Трагизм любви – итог печали,
И слезы, что блестят ночами …
Роза Хастян # 5 апреля 2013 в 20:57 0
Спасибо, Влад. buket4