ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Третья вазочка

Третья вазочка

 Как вагонетка не разваливалась на ходу, Юра понять не мог. Она гремела, скрипела, подвизгивала, да и мотало ее из стороны в сторону так, что ему пришлось вцепиться в ржавые края до белых костяшек.

- Это новая ветка, только что проложили.

Юра обернулся. Вагонетку тянул вперед какой то странный механизм, отдаленно напоминавший английский мотоцикл начала девятнадцатого века. Спиной к нему сидел парень в потертой кожанке. Он то и дело с силой, но тем не менее крайне проворно, выжимал педали, которые словно висели в воздухе под его ногами, правой рукой переключал длинные увенчанные матовыми черными  шариками рычаги, а левой крепко держал хлипкий железный прут, напоминавший одинокий велосипедный «рог», по-видимому, заменявший руль. Он на пару секунд развернулся к Юре. Расплылся в широченной улыбке, обнажив крупные больные зубы, местами синие, местами коричневые, хлюпнул носом и поправил авиаторскую шапочку на голове.

- Меня Гриша зовут, - радостно сказал он. -  А тебя Юра. Ты лучше не болтай, а то ветрина тут такой, осипнешь и ничего ответить толком не сможешь на суде.

А вокруг и вправду ветрила зима. Такая колючая и сухая метель, не сильная, но самая противная, с кусачими снежинками и настырными струйками холода, пробирающимися под любую одежду. Они ехали по невысокой насыпи посреди голого снежного поля. Даже сохлых, спящих до весны кустиков не было видно. Юра покорно молчал, да и говорить не хотелось. Не только от холода – голова сильно болела, под правой бровью, в глазу. Он пульсировал и подрагивал, как будто внутри него устроили дискотеку, и глазное яблоко вибрировало в такт басам.

И тут послышалась музыка. Рождественский гимн. Словно сейчас из-за поворота должен был появиться Санта-Клаус на оленьей упряжке, распивающий кока-колу. Не выпуская руль, парень полез за пазуху и вытащил огромную зеленую телефонную трубку, отрезанную от аппарата, с одиноким, свисающим вниз шнуром. Музыка шла от нее.

- Ну что такое, - недовольно буркнул он. Потом слушал, потом опять же недовольно ответил: - Блин… Ну вы опять. Уж график и то составить не можете, чтоб без лажи… Лана… Подожду.

Засовывая трубку обратно, он резко выжал педаль и вагонетка остановилась. Гриша опять развернулся, опять расплылся в улыбке, поправил шапочку и с деланным сожалением сказал:

- Уж извини, друг, но мы раньше времени. Придется тебе погулять немного.

И Юра проснулся.

Он лежал на сложенном диване у окна, в одежде, все тело затекло от неудобной позы. И сильно болела голова. Под правой бровью, в глазу. Жаркое июльское солнце светило прямо на него, и все лицо горело, словно обожженное.

«Опять я заснул. Да и еще под солнцем», - подумал Юра и начал медленно поднимать тело, сначала ноги, потом ноющую шею и голову. Наконец он сел, положил лицо в ладони, аккуратно, но сильно помассировал виски, лоб, провел руками по волосам, нажал пальцами на затылок. Легче не стало. «Пил я, что ли? Похмелье как - будто. И жара такая».

Он встал и побрел из комнаты в зал. Сестра Ксюха сидела в кресле и листала телевизор. Он прошел в коридор. На кухне мама с полотенцем на плече возилась у стола.

«Надо бы умыться, что ли. Кажется, я все-таки пил. Ничего не помню».

Он запнулся. На пустом месте, словно одна нога зацепилась за другую. И почти упал, но вовремя успел ухватиться за полку в коридоре. Китайская вазочка, ее привезла Олеся, мамина сестра, покачнулась, он попытался было ухватить ее, но не успел. Вазочка упала на кафель в коридоре и разлетелась вдребезги.

Мама вздрогнула и тут же выбежала с кухни. Прибежала и Ксюха. Юра вжался в стену и сморщился – маме эта безделушка уж очень нравилась.

- Я случайно, мам… - пробормотал он.

Мама встала посреди коридора на колени, начала всхлипывать и собирать осколки в полотенце.

- Ну мам…

- Третий раз уже, - пробормотала она. – Ну что это такое…

Ксюха присела рядом с ней и обняла за плечи.

- Мама… - опять попытался что-то вставить Юра.

- Да иди, - мама махнула рукой в сторону него и Ксюхи. – Я сама соберу.

Ксюша медленно встала и побрела обратно в зал. Юра решил, что лучше ему сейчас уйти, и поплелся за ней следом, напрочь забыв, что шел то в ванную. Ксюха опять плюхнулась в кресло, а он вышел в открытую настежь по случаю жары балконную дверь, оперся о перила и вздохнул полной грудью. Хорошо, что балкон выходил на теневую сторону, тут было прохладно. Но голова так и не проходила. Он пощупал по карманам – сигарет не было. Да и курить не хотелось. Даже странно. Он всегда много курит, больше пачки в день.

Кошка Кира бесшумно появилась за его спиной, прошла между его ног и запрыгнула на перила рядом с его рукой. Потом внимательно посмотрела ему прямо в глаза и громко замяукала, требуя ласки.

- Кир, ты че? – удивился Юра. Кошка была характерная, ласки никогда не просила, только изредка допускала, чтобы ее погладили, а тут…

Он протянул было руку, но раздался звонок в дверь. Когда Юра заходил обратно в зал, в коридоре послышались знакомые голоса – пришла тетка Олеся с мужем и племянницей, десятилетней Нинкой. Он решил не толкаться в коридоре, оперся задом о подоконник и опять потер болевшую бровь.

- Привет, - сказал он, когда в комнату вошли все родственники. Но они были так увлечены разговором, что даже и не ответили.

- Сейчас к нам поедем, - сказала Олеся. – Тамара с мужем из Москвы приехали, Васька отпросился с работы. Ты не дури, - это она к маме обратилась. – По-людски надо проводить все-таки.

Мама покорно кивнула и побрела в комнату, переодеваться, наверное.

- Ну как она? – спросила Олеся у Ксюши, как только за мамой закрылась дверь.

Та ничего не ответила, только поджала губу и грустно покачала головой из стороны в сторону.

- Ужас какой… - Олеся присела и стала обмахивать себя газетой. – Надо же какая глупость. Из-за телефона и каких то копеек. И с такой жестокостью. Точно – наркоманы. Штырь в голову то воткнуть. Уж просто бы ограбили что ли.

Олеся заплакала. Муж сел рядом и обнял ее. Ксюха отвернулась, уголки губ у нее задрожали. Нинка стояла тихо в стороне. А по спине Юры пополз холодок.

- Ну, сороковину нужно справить все равно, - пробубнил муж Олеси. Поглаживая ее по плечам. – А то не по-людски.

Юра оторвался от подоконника, медленно подошел к зеркалу над телевизором и посмотрел себе в лицо. Вместо правого глаза было черное пятно с рваными багровыми краями.

Раздался тихий стук по стеклу. Гриша стоял на балконе и широко улыбался больными зубами.

- Ну что, друг? Вот сейчас время подошло. Поехали, теперь уж без остановок.

© Copyright: Дмитрий (Ааора) Скребнев, 2012

Регистрационный номер №0032048

от 3 марта 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0032048 выдан для произведения:

 Как вагонетка не разваливалась на ходу, Юра понять не мог. Она гремела, скрипела, подвизгивала, да и мотало ее из стороны в сторону так, что ему пришлось вцепиться в ржавые края до белых костяшек.

- Это новая ветка, только что проложили.

Юра обернулся. Вагонетку тянул вперед какой то странный механизм, отдаленно напоминавший английский мотоцикл начала девятнадцатого века. Спиной к нему сидел парень в потертой кожанке. Он то и дело с силой, но тем не менее крайне проворно, выжимал педали, которые словно висели в воздухе под его ногами, правой рукой переключал длинные увенчанные матовыми черными  шариками рычаги, а левой крепко держал хлипкий железный прут, напоминавший одинокий велосипедный «рог», по-видимому, заменявший руль. Он на пару секунд развернулся к Юре. Расплылся в широченной улыбке, обнажив крупные больные зубы, местами синие, местами коричневые, хлюпнул носом и поправил авиаторскую шапочку на голове.

- Меня Гриша зовут, - радостно сказал он. -  А тебя Юра. Ты лучше не болтай, а то ветрина тут такой, осипнешь и ничего ответить толком не сможешь на суде.

А вокруг и вправду ветрила зима. Такая колючая и сухая метель, не сильная, но самая противная, с кусачими снежинками и настырными струйками холода, пробирающимися под любую одежду. Они ехали по невысокой насыпи посреди голого снежного поля. Даже сохлых, спящих до весны кустиков не было видно. Юра покорно молчал, да и говорить не хотелось. Не только от холода – голова сильно болела, под правой бровью, в глазу. Он пульсировал и подрагивал, как будто внутри него устроили дискотеку, и глазное яблоко вибрировало в такт басам.

И тут послышалась музыка. Рождественский гимн. Словно сейчас из-за поворота должен был появиться Санта-Клаус на оленьей упряжке, распивающий кока-колу. Не выпуская руль, парень полез за пазуху и вытащил огромную зеленую телефонную трубку, отрезанную от аппарата, с одиноким, свисающим вниз шнуром. Музыка шла от нее.

- Ну что такое, - недовольно буркнул он. Потом слушал, потом опять же недовольно ответил: - Блин… Ну вы опять. Уж график и то составить не можете, чтоб без лажи… Лана… Подожду.

Засовывая трубку обратно, он резко выжал педаль и вагонетка остановилась. Гриша опять развернулся, опять расплылся в улыбке, поправил шапочку и с деланным сожалением сказал:

- Уж извини, друг, но мы раньше времени. Придется тебе погулять немного.

И Юра проснулся.

Он лежал на сложенном диване у окна, в одежде, все тело затекло от неудобной позы. И сильно болела голова. Под правой бровью, в глазу. Жаркое июльское солнце светило прямо на него, и все лицо горело, словно обожженное.

«Опять я заснул. Да и еще под солнцем», - подумал Юра и начал медленно поднимать тело, сначала ноги, потом ноющую шею и голову. Наконец он сел, положил лицо в ладони, аккуратно, но сильно помассировал виски, лоб, провел руками по волосам, нажал пальцами на затылок. Легче не стало. «Пил я, что ли? Похмелье как - будто. И жара такая».

Он встал и побрел из комнаты в зал. Сестра Ксюха сидела в кресле и листала телевизор. Он прошел в коридор. На кухне мама с полотенцем на плече возилась у стола.

«Надо бы умыться, что ли. Кажется, я все-таки пил. Ничего не помню».

Он запнулся. На пустом месте, словно одна нога зацепилась за другую. И почти упал, но вовремя успел ухватиться за полку в коридоре. Китайская вазочка, ее привезла Олеся, мамина сестра, покачнулась, он попытался было ухватить ее, но не успел. Вазочка упала на кафель в коридоре и разлетелась вдребезги.

Мама вздрогнула и тут же выбежала с кухни. Прибежала и Ксюха. Юра вжался в стену и сморщился – маме эта безделушка уж очень нравилась.

- Я случайно, мам… - пробормотал он.

Мама встала посреди коридора на колени, начала всхлипывать и собирать осколки в полотенце.

- Ну мам…

- Третий раз уже, - пробормотала она. – Ну что это такое…

Ксюха присела рядом с ней и обняла за плечи.

- Мама… - опять попытался что-то вставить Юра.

- Да иди, - мама махнула рукой в сторону него и Ксюхи. – Я сама соберу.

Ксюша медленно встала и побрела обратно в зал. Юра решил, что лучше ему сейчас уйти, и поплелся за ней следом, напрочь забыв, что шел то в ванную. Ксюха опять плюхнулась в кресло, а он вышел в открытую настежь по случаю жары балконную дверь, оперся о перила и вздохнул полной грудью. Хорошо, что балкон выходил на теневую сторону, тут было прохладно. Но голова так и не проходила. Он пощупал по карманам – сигарет не было. Да и курить не хотелось. Даже странно. Он всегда много курит, больше пачки в день.

Кошка Кира бесшумно появилась за его спиной, прошла между его ног и запрыгнула на перила рядом с его рукой. Потом внимательно посмотрела ему прямо в глаза и громко замяукала, требуя ласки.

- Кир, ты че? – удивился Юра. Кошка была характерная, ласки никогда не просила, только изредка допускала, чтобы ее погладили, а тут…

Он протянул было руку, но раздался звонок в дверь. Когда Юра заходил обратно в зал, в коридоре послышались знакомые голоса – пришла тетка Олеся с мужем и племянницей, десятилетней Нинкой. Он решил не толкаться в коридоре, оперся задом о подоконник и опять потер болевшую бровь.

- Привет, - сказал он, когда в комнату вошли все родственники. Но они были так увлечены разговором, что даже и не ответили.

- Сейчас к нам поедем, - сказала Олеся. – Тамара с мужем из Москвы приехали, Васька отпросился с работы. Ты не дури, - это она к маме обратилась. – По-людски надо проводить все-таки.

Мама покорно кивнула и побрела в комнату, переодеваться, наверное.

- Ну как она? – спросила Олеся у Ксюши, как только за мамой закрылась дверь.

Та ничего не ответила, только поджала губу и грустно покачала головой из стороны в сторону.

- Ужас какой… - Олеся присела и стала обмахивать себя газетой. – Надо же какая глупость. Из-за телефона и каких то копеек. И с такой жестокостью. Точно – наркоманы. Штырь в голову то воткнуть. Уж просто бы ограбили что ли.

Олеся заплакала. Муж сел рядом и обнял ее. Ксюха отвернулась, уголки губ у нее задрожали. Нинка стояла тихо в стороне. А по спине Юры пополз холодок.

- Ну, сороковину нужно справить все равно, - пробубнил муж Олеси. Поглаживая ее по плечам. – А то не по-людски.

Юра оторвался от подоконника, медленно подошел к зеркалу над телевизором и посмотрел себе в лицо. Вместо правого глаза было черное пятно с рваными багровыми краями.

Раздался тихий стук по стеклу. Гриша стоял на балконе и широко улыбался больными зубами.

- Ну что, друг? Вот сейчас время подошло. Поехали, теперь уж без остановок.

Рейтинг: 0 185 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
91
80
75
70
64
63
59
58
57
56
54
54
52
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
45
40
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
34
30