ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → СТРОЙОТРЯД И ЧЕШСКОЕ ПИВО

 

СТРОЙОТРЯД И ЧЕШСКОЕ ПИВО

22 апреля 2012 - ALEX JONES
 
 
(Рассказ)
 
 
1)            Поездка
 
 
В один из июльских вечеров 1967 г. наш поезд пересёк границу СССР-ЧССР в Чопе, под Ужгородом. Я ехал в составе студенческого стройотряда МИСИ по безвалютному обмену работать и укреплять дружбу со словацкими сверстниками.
Наблюдая в окно живописные Карпатские горы, долины с пасущимся скотом и уютные деревеньки с коричневыми крышами, меня разу охватило волнительное чувство другого мира. Это было свойственно тем, кто тогда впервые оказывался заграницей, по ту сторону железного занавеса.
 
Наш стройотряд состоял из 15 студентов Московского инженерно-строительного института (МИСИ), прошедших тщательный отбор по итогам учёбы и общественной работы (что называлось – лучшие из лучших) и это воспринималось, как большая награда. Ещё бы – это не целина, а Чехословакия.
Перед отъездом нас пригласили на беседу в ЦК КПСС, где пожилой партработник объяснил тревожную политическую ситуацию в ЧССР, разлагающее влияние западной пропаганды на чехословацкую молодёжь, которая стала сомневаться в преимуществах социалистического пути развития.
-Ваша задача, – сказал он в заключении – своим трудом и поведением показать, что они введены в заблуждение, им клевещут на социализм, на СССР и советских людей и нет пути правильнее социализма и коммунизма.
Некоторое время мы молчали, пока комиссар отряда Света Б. – полная крашенная, коротко стриженная блондинка с большим розовым шрамом на левой щеке, не вскочила и бодро сказала, как отрапортовала, – Не беспокойтесь, товарищ Н., мы сделаем всё возможное, чтобы не уронить честь и достоинство советского комсомольца.
Аплодисментов не было, а партработник сказал – Ну вот и добро. Счастливого пути!
 
 
 
Наш поезд петлял по серпантину горной железной дороги и на крутых виражах был виден весь состав, который тянул старый паровоз с длинной дымящей трубой. Он натужно пыхтел на подъёмах и весело сигналил на спусках.
 
В соседнее купе плацкартного вагона набилась большая часть стройотряда, сгрудилась вокруг гитариста Олега С. и под управлением Светы Б. все пели без передышки студенческие песни, одну за другой, радуясь и предвкушая новые впечатления.
 
 
Так мы доехали до города Нитра, где предстояла пересадка. Нас встретили 2 словака- высокий парень и привлекательная брюнетка- переводчица по имени Мария.
Парень приветствовал нас на словацкой земле и объяснил,что мы едем дальше в Привидзу, где будем работать на строительстве химзавода. Мария переводила, но многое было понятно и так, ведь мы- братья- славяне и у нас одни корни.
Ночью мы добрались до Привидзы и разместились в общежитии химзавода. Я уснул сразу, представляя себе новый день, новые встречи.
 
2)         Работа и отдых
 
Подняли нас рано утром, накормили в заводской столовой, выдали комбинезоны, перчатки, лопаты и привели на поле около химзавода, где уже работал экскаватор.
Улыбчивый прораб-словак поставил задачу сразу на целый месяц, который нам предстояло здесь отработать вместе со словацкими студентами.
-           Будете работать с 8 до 15 часов с часовым перерывом на обед. Вы будете зачищать эти траншеи после экскаватора до отметок, которые я вам дам. Заработанные деньги за вычетом только общежития и питания получите через месяц. Дальше, как мне известно, вы 2 недели будуте путешествовать по стране. Если нет вопросов, то приступайте к работе. Успехов!
Командир отряда Паша К.- бывалый целинник, суетливо расставил всех по длине траншей и мы стали лопатами чистить дно и стенки траншеи глубиной чуть более 1 метра.
Работа закипела и скоро мы поняли, что экскаватор не успевает давать нам фронт работ.
Грунт был песчанистый и лопата легко входила в него. Ровняя дно траншеи, я зацепил стенку и, получив толчок сзади, упал на руки, а мои ноги оказались засыпанные песком обвалившейся траншеи. Ребята помогли мне вытащить ноги, а прибежавший командир Паша спросил.
-           Ну ты как? Ноги в порядке – стоять можешь?
-           Всё нормально – могу работать.
Прораб – словак тоже испугался и стал успокаивать нас:
-            Хлопцы, не торопитесь. Будьте осторожны – лучше крепите стенки. Завтра закажу     2-ой экскаватор.
Неожиданно прозвучала сирена, извещая об обеденном перерыве и мы пошли в столовую в центре химзавода, небольшого, но чистого и зелёного. Несколько цехов были свеже выкрашенны, а высокие трубы не дымили.
В столовой было много народу, но только небольшие очереди - за едой и за пивом. Рабочие в чистой спецодежде что-то ели и все (мужчины и женщины) пили пиво из больших стеклянных кружек.
Я спросил переводчицу Марию:
-           Я тоже могу взять пиво? Это разрешено?
-            Конечно, здесь нет ни чая, ни компота, а принято пить пивичко – ответила она, улыбаясь.
Все посмотрели на комиссаршу Свету Б. и она приняла решение.
-           Кто хочет пива – пусть пьёт, но не больше одной кружки, а вечером это обсудим на собрании.
Меню столовой было небольшое, а блюда выглядели апетитно.
На первое - поливка – протёртый суп (гороховый), посыпанный сухариками.
На второе – шпекачки (жаренные колбаски с луком) с картофельным пюре и салатом из овощей или кнедлики (что-то вроде распаренного белого хлеба) со сладким соусом.
На третье – как здесь с любовью говорят, – пивичко – прохладное с густой, как сметана, пеной в запотевшей стеклянной кружке. Оно остужало, расслабляло и слегка пьянило.
Я смотрел вокруг и видел весёлые лица рабочих, которые громко беседовали после кружки пива и подумал, а что делали бы наши рабочие разреши им такое. Покрасневшие лица бойцов стройотряда подсказывали ответ, что на одной они бы не остановились.
Вечером на собрании будет о чём поговорить.
 
Вечерние собрания у нас проводились довольно часто. На них обсуждались разные вопросы, но чаще всего это был очередной инструктаж:
-           по одному и без разрешения никуда не ходить (как будто мы были не в братской стране)
-           не напиваться за счет словаков (у нас то денег не было – приехали по безвалютному обмену)
-           не вступать в близкие отношения с метными девушками и т.д
-            вообщем, соблюдать Моральный Кодекс строителя коммунизма.
 
Вопрос – пить или не пить пиво во время обеда на заводе – вызвал бурную полемику.
Одни считали, что не надо изображать из себя трезвенников и противопоставлять себя словакам, другие настаивали на чае и компоте. Света Б., как всегда, подвела итог и огласила решение. Кто хочет пива – пусть пьёт, но не более одной кружки а также просить директора столовой делать чай и компот, особенно, для наших девушек Оли Р. И Маши Н. (сама Света Б. была не против пива).
По вечерам после работы мы возвращались в заводское общежитие и остаток вечера проводили со словаками, играя в волейбол или беседуя на различные темы. Идеологические споры возникали крайне редко так, как марксизм-ленинизм не помогал отвечать на их прямые вопросы типа: Почему вы- победители живёте хуже побеждённых? Почему ваши машины и оборудование хуже немецких и японских, но вы заставляете нас покупать ваше? Почему вы не даёте нам свободу делать то, что мы считаем нужным?
В это время в ЧССР началось движение, получившее потом название Пражская весна и обсуждались реформы Социализма с человеческим лицом. Как мы сами увидели, люди в ЧССР жили значительно лучше, чем наши. У них не было коммуналок, они жили в добротных отдельных квартирах или домах, магазины были набиты качественным товаром местного производства (мебель, стекло, обувь, ширпотреб, продукты питания и т.д.)
Кроме того, они жили в центре Европы рядом с ФРГ, Австрией, часто там бывали, могли сравнивать, а главное, считали, что могут достигнуть того же уровня жизни, как соседи, но СССР им этого не разрешает.
 
Иногда мы уходили парами на экскурсию по небольшому и уютному городку Привидза.
В будни после 6 часов вечера магазины были закрыты, а улицы - безлюдны. Людей можно было встретить только у 2-х баров в центре, где клубился сизый табачный дым, гремела музыка, громко галдели пьяные словаки и словачки и рекой лилось пивичко.
Поначалу мы не заходили в эти бары, так как у нас не было валюты, но потом нас стали приглашать знакомые студенты и рабочие химзавода. Они угощали нас и пивичком и сливовицей – крепкой настойкой из сливы.
 Большинство словаков относились к нам хорошо, по-братски. Люди постарше ещё помнили войну и советских солдат – освободителей, а молодёжь – наши сверстники были недовольны, что мы не даём им свободы слова и передвижения. После 2-3 кружек пивичка знания развитого социализма как-то размывались, а опьяневшая советь переводила разговор на любовь, женщин, мир и другие общечеловеческие ценности.
Однажды вечеров я в паре с Юркой П. сидел в пивбаре со знакомыми рабочими. Мы угощались пивичком со шпекачками и беседовали о жизни. После нескольких тостов за дружбу я стал хмелеть, но заметил, что Юрка куда-то исчез и долго не появляется, оставив меня одного в центре всеобщего внимания. Узнав, что я из СССР, ко мне подходили мужики со всего бара и предлагали выпить за СССР, социализм, дружбу, Советскую Армию. Не роняя честь и достоинство советского человека, я отвечал в одиночку на дружественные тосты, а в душе проклинал Юрку, бросившего меня одного в пьяной братской толпе. Я уже не пил “до дна” и, чувствуя, что теряю контроль, решил уходить через туалет.
Извинившись, я пошёл на выход и мимо туалета на свежий воздух, где мне стало легче, но я включил “автопилот”. В сознании потом всплывали только эпизоды: переводчица Мария с кем-то из наших, Света Б. перед входом в общежитие и, наконец, моя комната и постель, на которую я упал и уснул.
Утром мой сосед Юрка, бросивший меня в баре сказал – Ну ты даёшь! Я же подавал тебе знаки – пошли. Приходила Светка и обещала пропесочить тебя на собрании.
Мне было всё равно так, как болела голова и подташнивало. Эта сливовица – дрянь, хуже самогона!
Весь день в субботу я приходил в себя потому, что никогда так не напивался. Я был спортсменом – мастером спорта, а тут отличился и потерял контроль. Словаки тоже хороши – налетели, как на солдата – освободителя, со своими тостами!
 
     3) Кросс
 
 
А ещё некстати, на следующий день в воскресенье словаки устраивали международный кросс на приз химзавода. От нашего стройотряда должны были бежать двое – я и Коля П.
В живописной роще собралось много местного народа, играла музыка, бегуны разминались перед стартом, а я чувствовал себя неважно и поэтому даже волновался. Хотелось победить, выиграть приз и тем самым смягчить последствия попойки-перебора.
На старте выстроились 20 бегунов разного возраста, прозвучала команда и мы побежали по широкой землянной дороге мимо кричащей толпы.
Сначала я держался в середине, оценивая силы своих соперников, а ближе к финишу пристроился за лидерами и стал ждать удобного момента. Местные ребята бежали быстро и кучно, лидируя по очереди, а я старался не отпускать их далеко. Тактика была проста – на финише я обойду любого, если разрыв не будет превышать 20-30 метров.
Когда до финиша осталось метров 100, я сделал рывок из последних сил, обогнал всех и вырвал финишную ленточку из рук девушек в национальной одежде.
Толпа аплодировала и кричала. Переводя дыхание, я увидел, что ко мне несут главный приз – ящик пива! Меня передёрнуло, но счастливо улыбаясь, я принял награду и подумал:
-           Теперь напою весь отряд – меньше ругать будут.
Держа ящик, мы с Колей довольные подошли к нашей группе и, ставя перед ними ящик с пивом я сказал гордо:
-           Пейте за нашу победу!
Ребята быстро расхватали бутылки и стали пить пиво прямо из горла.
-            Молодец – слышал я от них, но к пиву не притронулся.
Подходили словаки поздравляли меня, жали руку, хлопали по плечу и я чувствовал радость, как будто победил на Олимпийских Играх.
После этого кросса меня знало, казалось, всё взрослое население Привидзы и я не мог пройти мимо пивбаров незамеченным. Наши ребята стали наперебой просить меня прошвырнуться с ними по городу вечером.
-            Старый, возьми меня с собой вечером.
Я брал сразу несколько человек и, когда меня приглашали на пиво, я молча кивал на своих спутников – мол не могу их бросить, но следовало приглашение:
-           Давай заходи все – пивичка всем хватит.
Через некоторое время я незаметно покидал пивбар, оставляя ребят самим испытать братское гостеприимство.
Такая тактика сделала своё дело. На собрании, когда разбиралось моё пьянство, критиков было немного: Светка – комиссарша да маленькая Оля – дочь ректора.
Решение собрания было поставить мне на вид, но и остальным тоже было указано на недопустимость частого посещения пивбаров.
 
Быстро пролетел месяц работы на химзаводе и нам раздали конверты с деньгами. У каждого бойца было по 900 крон, а у меня – 1600 крон. Возник вопрос – почему мне заплатили больше? Через Марию Света Б. выяснила у прораба, что это была компенсация за случай, когда мне засыпало ноги в траншее. На собрании она сказала мне, что по- честному я должен сдать 700 крон в общак (т.е. в общий котел на еду и пиво), а также ещё 400 крон дополнительно, как все стальные.
 
В Привидзе у меня осталось много друзей и одна подружка по имени Ева – красивая студентка из г. Нитры, с которой я подружился в последние дни. Мы обменялись адресами и я со многими переписывался вплоть до августа 1968 года.
 
       5) Путешествие по ЧССР
 
 
За 2 недели мы объехали на поезде и автобусе большую часть Чехословакии и посетили её крупнейшие города: Прагу, Братиславу, Брно, Плзень, Карловы Вары и т.д.
Особенно мне запомнилась Братислава – столица Словакии - зелёный, ухоженный город с современными домами и старинной крепость над Дунаем и множеством автомобилей с австрийскими номерами. Как мне объяснили, австрияки любят красивых словачек, а до Вены – просто рукой подать. Мы заходили в магазины и у нас разбегались глаза, но денег было мало, да и Мария советовала оставить все покупки до Праги, где всё лучше и дешевле.
Действительно, Злата Прага произвела неизгладимое впечатление как один из старейших и красивейших городов Европы - Градчаны на берегу Влтавы с Правительственным дворцом и узкими мощёнными улочками, древний центр с площадями и скульптурными группами и, конечно, многочисленными магазинами и кафе.
 
Нас водили по известным пивным (кафе) “У Калеху”, “У Флеку” и в конце поездки я понял, почему в ЧССР говорят – пивичко – так ласково-уважительно. Здесь издревле существует особая культура пиво-пития, как часть общей культуры и традиций, а также особые требования к пиву.
Так например, знаменитый пивоваренный завод в Плзне имеет специальную инспекцию, которая ездит по точкам продажи их пива и проверяет температуру пива в бочках (на выходе она должна быть +12 градусов -не больше и не меньше). Знатоки считают, пивичко при +12оС наиболее приятно для пития. Если находят, что температура нарушена, то следует предупреждение, а в случае повторения эта точка лишается поставки пива вообще.
Вот и пьют чехи пивичко медленно, с наслаждением, закусывая сушками или орешками, и ведут приятную беседу, сидя за столиками популярного кафе, а ловкие официаты лавируют среди них с полдюжиной больших кружек в каждой руке.
- Сейчас бы воблочки – мечтательно протянул Витя М., отхлёбывая холодный Праздрой.
- Что ты! Ни в коем случае – вмешалась Мария – тебя здесь просто забьют пивными кружками, если почувствуют запах рыбы.
Вдруг раздался звон разбитого стекла. Недалеко от нас 2 официанта успокаивали бородатого чеха и заметали осколки разбитой кружки на каменном полу. 3-й официант тут же принёс и поставил на стол бородачу 2 новые кружки пива. Мария спросила пробежавшего мимо официанта в чём дело и взволновано перевела нам. – Вот вам пример – этот мужик учуял запах рыбы и бросил кружку на пол, а они извинились и принесли ему 2 новых с пивом взамен.
- Щас я допью свою кружку и тоже шарахну её об пол – пусть мне тоже принесут 2 новые беплатно – пошутил Витя – любитель воблы.
Наш общак был истрачен и теперь мы пили на свои, которых тоже было мало – едва хватало только на подарки родственникам, поэтому по магазинам мы уже не ходили, а ограничивались только осмотром витрин.
Помню, я купил красивый стеклянный карловарский сервиз, который долгие годы потом украшал буфет в квартире родителей, а себе - тёплый большой шерстянной шарф для зимы.
Каково было моё удивление, когда я получил в конце 1968 г посылку из Чехословакии от моей знакомой Евы, в которой были чёрные замшевые туфли “Бата” и модные очки.
Я написал ей благодарственное письмо и спросил, что бы она хотела получить из СССР взамен, но ответа не последовало.
 
В это время советские танки вошли в ЧССР и уже грохотали по мощённым улицам Праги, обдавая сизым, удушливым газом толпы протестующих чехов и словаков. Советские солдаты для них превратилась из освободителей в оккупантов, но серьёзного сопротивления вторжению не было, если не считать 72 погибших.
Чехословакия почти покорно приняла оккупацию и терпела ёе до 1990г.
Я потерял всех своих словацких знакомых и не дождался ответа от Евы.
До сих пор я испытываю не только чувство вины за действия своей страны – СССР, но и личное чувство должника, которому помешали вернуть долг.
 
           6) Вместо эпилога
 
 
 
В августе 1968 г. брежневское Политбюро решило танками остановить реформы социализма с человеческим лицо в ЧССР, а через 20 лет о таких же реформах заговорил Горбачёв.
Но было поздно.
 
Номенклатура КПСС к этому времени уже переродилась в беспринципных и безыдейных оборотней, готовых и на развал СССР, и на роспуск самой КПСС и не брезговавших ничем ради личного обогащения и сохранения власти, включая воровство, предательство и союз с криминалом.
 И в результате Россия вместо социализма с человеческим лицо получила феодально-бандитский капитализм с суверенной псевдо-демократией.
 
 
 
© Copyright - 2011 Alex Jones

© Copyright: ALEX JONES, 2012

Регистрационный номер №0044165

от 22 апреля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0044165 выдан для произведения:
 
 
(Рассказ)
 
 
1)            Поездка
 
 
В один из июльских вечеров 1967 г. наш поезд пересёк границу СССР-ЧССР в Чопе, под Ужгородом. Я ехал в составе студенческого стройотряда МИСИ по безвалютному обмену работать и укреплять дружбу со словацкими сверстниками.
Наблюдая в окно живописные Карпатские горы, долины с пасущимся скотом и уютные деревеньки с коричневыми крышами, меня разу охватило волнительное чувство другого мира. Это было свойственно тем, кто тогда впервые оказывался заграницей, по ту сторону железного занавеса.
 
Наш стройотряд состоял из 15 студентов Московского инженерно-строительного института (МИСИ), прошедших тщательный отбор по итогам учёбы и общественной работы (что называлось – лучшие из лучших) и это воспринималось, как большая награда. Ещё бы – это не целина, а Чехословакия.
Перед отъездом нас пригласили на беседу в ЦК КПСС, где пожилой партработник объяснил тревожную политическую ситуацию в ЧССР, разлагающее влияние западной пропаганды на чехословацкую молодёжь, которая стала сомневаться в преимуществах социалистического пути развития.
-Ваша задача, – сказал он в заключении – своим трудом и поведением показать, что они введены в заблуждение, им клевещут на социализм, на СССР и советских людей и нет пути правильнее социализма и коммунизма.
Некоторое время мы молчали, пока комиссар отряда Света Б. – полная крашенная, коротко стриженная блондинка с большим розовым шрамом на левой щеке, не вскочила и бодро сказала, как отрапортовала, – Не беспокойтесь, товарищ Н., мы сделаем всё возможное, чтобы не уронить честь и достоинство советского комсомольца.
Аплодисментов не было, а партработник сказал – Ну вот и добро. Счастливого пути!
 
 
 
Наш поезд петлял по серпантину горной железной дороги и на крутых виражах был виден весь состав, который тянул старый паровоз с длинной дымящей трубой. Он натужно пыхтел на подъёмах и весело сигналил на спусках.
 
В соседнее купе плацкартного вагона набилась большая часть стройотряда, сгрудилась вокруг гитариста Олега С. и под управлением Светы Б. все пели без передышки студенческие песни, одну за другой, радуясь и предвкушая новые впечатления.
 
 
Так мы доехали до города Нитра, где предстояла пересадка. Нас встретили 2 словака- высокий парень и привлекательная брюнетка- переводчица по имени Мария.
Парень приветствовал нас на словацкой земле и объяснил,что мы едем дальше в Привидзу, где будем работать на строительстве химзавода. Мария переводила, но многое было понятно и так, ведь мы- братья- славяне и у нас одни корни.
Ночью мы добрались до Привидзы и разместились в общежитии химзавода. Я уснул сразу, представляя себе новый день, новые встречи.
 
2)         Работа и отдых
 
Подняли нас рано утром, накормили в заводской столовой, выдали комбинезоны, перчатки, лопаты и привели на поле около химзавода, где уже работал экскаватор.
Улыбчивый прораб-словак поставил задачу сразу на целый месяц, который нам предстояло здесь отработать вместе со словацкими студентами.
-           Будете работать с 8 до 15 часов с часовым перерывом на обед. Вы будете зачищать эти траншеи после экскаватора до отметок, которые я вам дам. Заработанные деньги за вычетом только общежития и питания получите через месяц. Дальше, как мне известно, вы 2 недели будуте путешествовать по стране. Если нет вопросов, то приступайте к работе. Успехов!
Командир отряда Паша К.- бывалый целинник, суетливо расставил всех по длине траншей и мы стали лопатами чистить дно и стенки траншеи глубиной чуть более 1 метра.
Работа закипела и скоро мы поняли, что экскаватор не успевает давать нам фронт работ.
Грунт был песчанистый и лопата легко входила в него. Ровняя дно траншеи, я зацепил стенку и, получив толчок сзади, упал на руки, а мои ноги оказались засыпанные песком обвалившейся траншеи. Ребята помогли мне вытащить ноги, а прибежавший командир Паша спросил.
-           Ну ты как? Ноги в порядке – стоять можешь?
-           Всё нормально – могу работать.
Прораб – словак тоже испугался и стал успокаивать нас:
-            Хлопцы, не торопитесь. Будьте осторожны – лучше крепите стенки. Завтра закажу     2-ой экскаватор.
Неожиданно прозвучала сирена, извещая об обеденном перерыве и мы пошли в столовую в центре химзавода, небольшого, но чистого и зелёного. Несколько цехов были свеже выкрашенны, а высокие трубы не дымили.
В столовой было много народу, но только небольшие очереди - за едой и за пивом. Рабочие в чистой спецодежде что-то ели и все (мужчины и женщины) пили пиво из больших стеклянных кружек.
Я спросил переводчицу Марию:
-           Я тоже могу взять пиво? Это разрешено?
-            Конечно, здесь нет ни чая, ни компота, а принято пить пивичко – ответила она, улыбаясь.
Все посмотрели на комиссаршу Свету Б. и она приняла решение.
-           Кто хочет пива – пусть пьёт, но не больше одной кружки, а вечером это обсудим на собрании.
Меню столовой было небольшое, а блюда выглядели апетитно.
На первое - поливка – протёртый суп (гороховый), посыпанный сухариками.
На второе – шпекачки (жаренные колбаски с луком) с картофельным пюре и салатом из овощей или кнедлики (что-то вроде распаренного белого хлеба) со сладким соусом.
На третье – как здесь с любовью говорят, – пивичко – прохладное с густой, как сметана, пеной в запотевшей стеклянной кружке. Оно остужало, расслабляло и слегка пьянило.
Я смотрел вокруг и видел весёлые лица рабочих, которые громко беседовали после кружки пива и подумал, а что делали бы наши рабочие разреши им такое. Покрасневшие лица бойцов стройотряда подсказывали ответ, что на одной они бы не остановились.
Вечером на собрании будет о чём поговорить.
 
Вечерние собрания у нас проводились довольно часто. На них обсуждались разные вопросы, но чаще всего это был очередной инструктаж:
-           по одному и без разрешения никуда не ходить (как будто мы были не в братской стране)
-           не напиваться за счет словаков (у нас то денег не было – приехали по безвалютному обмену)
-           не вступать в близкие отношения с метными девушками и т.д
-            вообщем, соблюдать Моральный Кодекс строителя коммунизма.
 
Вопрос – пить или не пить пиво во время обеда на заводе – вызвал бурную полемику.
Одни считали, что не надо изображать из себя трезвенников и противопоставлять себя словакам, другие настаивали на чае и компоте. Света Б., как всегда, подвела итог и огласила решение. Кто хочет пива – пусть пьёт, но не более одной кружки а также просить директора столовой делать чай и компот, особенно, для наших девушек Оли Р. И Маши Н. (сама Света Б. была не против пива).
По вечерам после работы мы возвращались в заводское общежитие и остаток вечера проводили со словаками, играя в волейбол или беседуя на различные темы. Идеологические споры возникали крайне редко так, как марксизм-ленинизм не помогал отвечать на их прямые вопросы типа: Почему вы- победители живёте хуже побеждённых? Почему ваши машины и оборудование хуже немецких и японских, но вы заставляете нас покупать ваше? Почему вы не даёте нам свободу делать то, что мы считаем нужным?
В это время в ЧССР началось движение, получившее потом название Пражская весна и обсуждались реформы Социализма с человеческим лицом. Как мы сами увидели, люди в ЧССР жили значительно лучше, чем наши. У них не было коммуналок, они жили в добротных отдельных квартирах или домах, магазины были набиты качественным товаром местного производства (мебель, стекло, обувь, ширпотреб, продукты питания и т.д.)
Кроме того, они жили в центре Европы рядом с ФРГ, Австрией, часто там бывали, могли сравнивать, а главное, считали, что могут достигнуть того же уровня жизни, как соседи, но СССР им этого не разрешает.
 
Иногда мы уходили парами на экскурсию по небольшому и уютному городку Привидза.
В будни после 6 часов вечера магазины были закрыты, а улицы - безлюдны. Людей можно было встретить только у 2-х баров в центре, где клубился сизый табачный дым, гремела музыка, громко галдели пьяные словаки и словачки и рекой лилось пивичко.
Поначалу мы не заходили в эти бары, так как у нас не было валюты, но потом нас стали приглашать знакомые студенты и рабочие химзавода. Они угощали нас и пивичком и сливовицей – крепкой настойкой из сливы.
 Большинство словаков относились к нам хорошо, по-братски. Люди постарше ещё помнили войну и советских солдат – освободителей, а молодёжь – наши сверстники были недовольны, что мы не даём им свободы слова и передвижения. После 2-3 кружек пивичка знания развитого социализма как-то размывались, а опьяневшая советь переводила разговор на любовь, женщин, мир и другие общечеловеческие ценности.
Однажды вечеров я в паре с Юркой П. сидел в пивбаре со знакомыми рабочими. Мы угощались пивичком со шпекачками и беседовали о жизни. После нескольких тостов за дружбу я стал хмелеть, но заметил, что Юрка куда-то исчез и долго не появляется, оставив меня одного в центре всеобщего внимания. Узнав, что я из СССР, ко мне подходили мужики со всего бара и предлагали выпить за СССР, социализм, дружбу, Советскую Армию. Не роняя честь и достоинство советского человека, я отвечал в одиночку на дружественные тосты, а в душе проклинал Юрку, бросившего меня одного в пьяной братской толпе. Я уже не пил “до дна” и, чувствуя, что теряю контроль, решил уходить через туалет.
Извинившись, я пошёл на выход и мимо туалета на свежий воздух, где мне стало легче, но я включил “автопилот”. В сознании потом всплывали только эпизоды: переводчица Мария с кем-то из наших, Света Б. перед входом в общежитие и, наконец, моя комната и постель, на которую я упал и уснул.
Утром мой сосед Юрка, бросивший меня в баре сказал – Ну ты даёшь! Я же подавал тебе знаки – пошли. Приходила Светка и обещала пропесочить тебя на собрании.
Мне было всё равно так, как болела голова и подташнивало. Эта сливовица – дрянь, хуже самогона!
Весь день в субботу я приходил в себя потому, что никогда так не напивался. Я был спортсменом – мастером спорта, а тут отличился и потерял контроль. Словаки тоже хороши – налетели, как на солдата – освободителя, со своими тостами!
 
     3) Кросс
 
 
А ещё некстати, на следующий день в воскресенье словаки устраивали международный кросс на приз химзавода. От нашего стройотряда должны были бежать двое – я и Коля П.
В живописной роще собралось много местного народа, играла музыка, бегуны разминались перед стартом, а я чувствовал себя неважно и поэтому даже волновался. Хотелось победить, выиграть приз и тем самым смягчить последствия попойки-перебора.
На старте выстроились 20 бегунов разного возраста, прозвучала команда и мы побежали по широкой землянной дороге мимо кричащей толпы.
Сначала я держался в середине, оценивая силы своих соперников, а ближе к финишу пристроился за лидерами и стал ждать удобного момента. Местные ребята бежали быстро и кучно, лидируя по очереди, а я старался не отпускать их далеко. Тактика была проста – на финише я обойду любого, если разрыв не будет превышать 20-30 метров.
Когда до финиша осталось метров 100, я сделал рывок из последних сил, обогнал всех и вырвал финишную ленточку из рук девушек в национальной одежде.
Толпа аплодировала и кричала. Переводя дыхание, я увидел, что ко мне несут главный приз – ящик пива! Меня передёрнуло, но счастливо улыбаясь, я принял награду и подумал:
-           Теперь напою весь отряд – меньше ругать будут.
Держа ящик, мы с Колей довольные подошли к нашей группе и, ставя перед ними ящик с пивом я сказал гордо:
-           Пейте за нашу победу!
Ребята быстро расхватали бутылки и стали пить пиво прямо из горла.
-            Молодец – слышал я от них, но к пиву не притронулся.
Подходили словаки поздравляли меня, жали руку, хлопали по плечу и я чувствовал радость, как будто победил на Олимпийских Играх.
После этого кросса меня знало, казалось, всё взрослое население Привидзы и я не мог пройти мимо пивбаров незамеченным. Наши ребята стали наперебой просить меня прошвырнуться с ними по городу вечером.
-            Старый, возьми меня с собой вечером.
Я брал сразу несколько человек и, когда меня приглашали на пиво, я молча кивал на своих спутников – мол не могу их бросить, но следовало приглашение:
-           Давай заходи все – пивичка всем хватит.
Через некоторое время я незаметно покидал пивбар, оставляя ребят самим испытать братское гостеприимство.
Такая тактика сделала своё дело. На собрании, когда разбиралось моё пьянство, критиков было немного: Светка – комиссарша да маленькая Оля – дочь ректора.
Решение собрания было поставить мне на вид, но и остальным тоже было указано на недопустимость частого посещения пивбаров.
 
Быстро пролетел месяц работы на химзаводе и нам раздали конверты с деньгами. У каждого бойца было по 900 крон, а у меня – 1600 крон. Возник вопрос – почему мне заплатили больше? Через Марию Света Б. выяснила у прораба, что это была компенсация за случай, когда мне засыпало ноги в траншее. На собрании она сказала мне, что по- честному я должен сдать 700 крон в общак (т.е. в общий котел на еду и пиво), а также ещё 400 крон дополнительно, как все стальные.
 
В Привидзе у меня осталось много друзей и одна подружка по имени Ева – красивая студентка из г. Нитры, с которой я подружился в последние дни. Мы обменялись адресами и я со многими переписывался вплоть до августа 1968 года.
 
       5) Путешествие по ЧССР
 
 
За 2 недели мы объехали на поезде и автобусе большую часть Чехословакии и посетили её крупнейшие города: Прагу, Братиславу, Брно, Плзень, Карловы Вары и т.д.
Особенно мне запомнилась Братислава – столица Словакии - зелёный, ухоженный город с современными домами и старинной крепость над Дунаем и множеством автомобилей с австрийскими номерами. Как мне объяснили, австрияки любят красивых словачек, а до Вены – просто рукой подать. Мы заходили в магазины и у нас разбегались глаза, но денег было мало, да и Мария советовала оставить все покупки до Праги, где всё лучше и дешевле.
Действительно, Злата Прага произвела неизгладимое впечатление как один из старейших и красивейших городов Европы - Градчаны на берегу Влтавы с Правительственным дворцом и узкими мощёнными улочками, древний центр с площадями и скульптурными группами и, конечно, многочисленными магазинами и кафе.
 
Нас водили по известным пивным (кафе) “У Калеху”, “У Флеку” и в конце поездки я понял, почему в ЧССР говорят – пивичко – так ласково-уважительно. Здесь издревле существует особая культура пиво-пития, как часть общей культуры и традиций, а также особые требования к пиву.
Так например, знаменитый пивоваренный завод в Плзне имеет специальную инспекцию, которая ездит по точкам продажи их пива и проверяет температуру пива в бочках (на выходе она должна быть +12 градусов -не больше и не меньше). Знатоки считают, пивичко при +12оС наиболее приятно для пития. Если находят, что температура нарушена, то следует предупреждение, а в случае повторения эта точка лишается поставки пива вообще.
Вот и пьют чехи пивичко медленно, с наслаждением, закусывая сушками или орешками, и ведут приятную беседу, сидя за столиками популярного кафе, а ловкие официаты лавируют среди них с полдюжиной больших кружек в каждой руке.
- Сейчас бы воблочки – мечтательно протянул Витя М., отхлёбывая холодный Праздрой.
- Что ты! Ни в коем случае – вмешалась Мария – тебя здесь просто забьют пивными кружками, если почувствуют запах рыбы.
Вдруг раздался звон разбитого стекла. Недалеко от нас 2 официанта успокаивали бородатого чеха и заметали осколки разбитой кружки на каменном полу. 3-й официант тут же принёс и поставил на стол бородачу 2 новые кружки пива. Мария спросила пробежавшего мимо официанта в чём дело и взволновано перевела нам. – Вот вам пример – этот мужик учуял запах рыбы и бросил кружку на пол, а они извинились и принесли ему 2 новых с пивом взамен.
- Щас я допью свою кружку и тоже шарахну её об пол – пусть мне тоже принесут 2 новые беплатно – пошутил Витя – любитель воблы.
Наш общак был истрачен и теперь мы пили на свои, которых тоже было мало – едва хватало только на подарки родственникам, поэтому по магазинам мы уже не ходили, а ограничивались только осмотром витрин.
Помню, я купил красивый стеклянный карловарский сервиз, который долгие годы потом украшал буфет в квартире родителей, а себе - тёплый большой шерстянной шарф для зимы.
Каково было моё удивление, когда я получил в конце 1968 г посылку из Чехословакии от моей знакомой Евы, в которой были чёрные замшевые туфли “Бата” и модные очки.
Я написал ей благодарственное письмо и спросил, что бы она хотела получить из СССР взамен, но ответа не последовало.
 
В это время советские танки вошли в ЧССР и уже грохотали по мощённым улицам Праги, обдавая сизым, удушливым газом толпы протестующих чехов и словаков. Советские солдаты для них превратилась из освободителей в оккупантов, но серьёзного сопротивления вторжению не было, если не считать 72 погибших.
Чехословакия почти покорно приняла оккупацию и терпела ёе до 1990г.
Я потерял всех своих словацких знакомых и не дождался ответа от Евы.
До сих пор я испытываю не только чувство вины за действия своей страны – СССР, но и личное чувство должника, которому помешали вернуть долг.
 
           6) Вместо эпилога
 
 
 
В августе 1968 г. брежневское Политбюро решило танками остановить реформы социализма с человеческим лицо в ЧССР, а через 20 лет о таких же реформах заговорил Горбачёв.
Но было поздно.
 
Номенклатура КПСС к этому времени уже переродилась в беспринципных и безыдейных оборотней, готовых и на развал СССР, и на роспуск самой КПСС и не брезговавших ничем ради личного обогащения и сохранения власти, включая воровство, предательство и союз с криминалом.
 И в результате Россия вместо социализма с человеческим лицо получила феодально-бандитский капитализм с суверенной псевдо-демократией.
 
 
 
© Copyright - 2011 Alex Jones
Рейтинг: +1 397 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!