ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → СОН ДОШКОЛЬНИКА

 

СОН ДОШКОЛЬНИКА

26 июля 2014 - Работник Неба
article228988.jpg
СОН ДОШКОЛЬНИКА
(опыт построения шизофренического дискурса)
 
Я посмотрел в окно и сразу почуял неладное: с крыши и стен соседнего дома исчезли все звери. Их там всегда было много: антеннорогие олени, железобетонные ящеры, горностаи, живущие в лепнинах… А сейчас глянул – никого; я и пересаживался в разные углы подоконника, и глаза щурил на все лады – всё напрасно, вместо зверей одни трубы да мансарды. Я спустился с  подоконника («Ладно, думаю, может, ещё вернутся») и пошёл на кухню.
День выдался какой-то несуразный: всё как обычно: вещи, стены, освещение за окном, - но ощущения от всего совершенно другие, чем всегда. Воздух в комнате не пряный, а горчащий. Дверь скрипит – тональность та же, а модуляции какие-то плаксивые. На кухне у газовой плиты четыре ручки от конфорок как четыре глаза, а под ними духовка как большой квадратный рот, - так вот, у этих глаз и рта сейчас совершенно непривычное выражение!
Открыл дверцу. Стою, гляжу на лежащие на полке конфеты и понимаю, что мне абсолютно их не хочется. Раньше мне такой кулёчек был бы на один зуб,  - а сейчас… Лежат какие-то куски сладкого вещества в крашеных бумажках – и не вызывают у человека ну никакого интереса. Уж не заболел ли я?
Ладно, в сторону конфеты, займёмся чем-нибудь посущественнее. Судя по всему, я дома один. А значит, ничто не помешает мне взять вышитую торбочку с мамиными кольцами, брошками и всякой всячиной и наконец рассмотреть это всё как следует. Она думает, что я не знаю, где она это всё прячет…
Пододвинул стул, чтобы дотянуться до полки, протянул руку к расшитой материи – и тут мне говорят: «Земноводные не любят украшения. Вот сороки, скворцы, некоторые обезьяны  - те любят, а земноводные  - нет».
А кто сказал-то? Ведь нет же никого! Я не стал обращать внимание на этот голос, снял с полки торбу, вытряхнул содержимое на стол… «Ну и ну! – удивляюсь. – Вот этот кулон с прошлого раза перестал быть волшебным! Что же сегодня за день такой, что всё не как обычно!»  - «Всё нормально, - отвечают мне откуда-то изнутри. – Просто ты превращаешься в лягушку». – «Как? За что? Кто меня так наказал?» - «Никто не наказывал. Просто все люди в определённом возрасте превращаются в лягушек. Вот и тебе пришла пора, не маленький уже». – «Не хочу в лягушку! Они скучного бурого цвета,  сидят в траве, и их едят змеи. А я не хочу, чтоб меня ели змеи! Если вы непременно хотите меня в кого-то превратить, то может, в птичку, а? Хотя бы на крылышках полетаю». – «Нет-нет, только в лягушку!» - «Не хочу сидеть в траве и квакать!» - «А ты и не будешь сидеть в траве. Внешне это превращение вообще не будет заметно: ты останешься жить в своей квартире, будешь продолжать носить одежду, спать в кровати, - только на самом деле ты будешь не человеком, а лягушкой. Лягушки любят рано вставать, любят моющие средства, но не любят зверей и птиц, не нуждаются ни в сластях, ни в красоте, ни в играх, ни в фантазиях, а песни поют только раз в год. Все люди превращаются…» - «Все-все? А мама? А бабушка? А тётя Клара, которая всегда даёт мне погладить своих собачек? Земноводные не держат собак, они ведь только монеты дома держат, а ещё всякое постельное бельё их скользкой материи с изображениями разных болотных растений, или пузатую посуду. (Ой, откуда я это знаю? Впрочем, я ведь и сам уже почти…)». – «Про твоих родных, - говорят, - мы тебе ничего сообщить  не имеем права, догадывайся сам. А насчёт собачек и прочего это ты верно подметил. Что греха таить, не все хотят превращаться. Некоторые взрослые так и умудряются остаться не лягушками, а людьми. Такие люди – психи, их запирают в сумасшедшем доме, или это художники, поэты и артисты, ими все восхищаются, когда те показывают своё искусство, выступают, - а в остальное время от них стараются держаться подальше». Я призадумался, а голос говорит: «Да и ты, как я посмотрю, что-то медленно превращаешься. Надо принять меры», - и как ткнёт меня в бок чем-то твёрдым.
 
Оказалось, я спал на кубике. Причём жёлтом, а я этот цвет люблю меньше всего, синий и красный кубики куда приличнее. Не успел глаза протереть, вошла бабушка, зовёт на кухню есть. Я, конечно, осознаю, что этот голос мне вздора наговорил, но с другой стороны – вдруг в этом что-то есть? И я осторожно так спрашиваю: «Бабушка! А ты знала, что лягушки любят постельное бельё и фарфоровую посуду?» Она рассмеялась: «Ах ты, фантазёр!» Выражение её глаз я при этом не успел заметить. А потом мы завтракать пошли.
К посторонним взрослым я с этих пор отношусь настороженно.
 
     19 февраля 2014, Москва

© Copyright: Работник Неба, 2014

Регистрационный номер №0228988

от 26 июля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0228988 выдан для произведения:

СОН ДОШКОЛЬНИКА

(опыт построения шизофренического дискурса)

 

Я посмотрел в окно и сразу почуял неладное: с крыши и стен соседнего дома исчезли все звери. Их там всегда было много: антеннорогие олени, железобетонные ящеры, горностаи, живущие в лепнинах… А сейчас глянул – никого; я и пересаживался в разные углы подоконника, и глаза щурил на все лады – всё напрасно, вместо зверей одни трубы да мансарды. Я спустился с  подоконника («Ладно, думаю, может, ещё вернутся») и пошёл на кухню.

День выдался какой-то несуразный: всё как обычно: вещи, стены, освещение за окном, - но ощущения от всего совершенно другие, чем всегда. Воздух в комнате не пряный, а горчащий. Дверь скрипит – тональность та же, а модуляции какие-то плаксивые. На кухне у газовой плиты четыре ручки от конфорок как четыре глаза, а под ними духовка как большой квадратный рот, - так вот, у этих глаз и рта сейчас совершенно непривычное выражение!

Открыл дверцу. Стою, гляжу на лежащие на полке конфеты и понимаю, что мне абсолютно их не хочется. Раньше мне такой кулёчек был бы на один зуб,  - а сейчас… Лежат какие-то куски сладкого вещества в крашеных бумажках – и не вызывают у человека ну никакого интереса. Уж не заболел ли я?

Ладно, в сторону конфеты, займёмся чем-нибудь посущественнее. Судя по всему, я дома один. А значит, ничто не помешает мне взять вышитую торбочку с мамиными кольцами, брошками и всякой всячиной и наконец рассмотреть это всё как следует. Она думает, что я не знаю, где она это всё прячет…

Пододвинул стул, чтобы дотянуться до полки, протянул руку к расшитой материи – и тут мне говорят: «Земноводные не любят украшения. Вот сороки, скворцы, некоторые обезьяны  - те любят, а земноводные  - нет».

А кто сказал-то? Ведь нет же никого! Я не стал обращать внимание на этот голос, снял с полки торбу, вытряхнул содержимое на стол… «Ну и ну! – удивляюсь. – Вот этот кулон с прошлого раза перестал быть волшебным! Что же сегодня за день такой, что всё не как обычно!»  - «Всё нормально, - отвечают мне откуда-то изнутри. – Просто ты превращаешься в лягушку». – «Как? За что? Кто меня так наказал?» - «Никто не наказывал. Просто все люди в определённом возрасте превращаются в лягушек. Вот и тебе пришла пора, не маленький уже». – «Не хочу в лягушку! Они скучного бурого цвета,  сидят в траве, и их едят змеи. А я не хочу, чтоб меня ели змеи! Если вы непременно хотите меня в кого-то превратить, то может, в птичку, а? Хотя бы на крылышках полетаю». – «Нет-нет, только в лягушку!» - «Не хочу сидеть в траве и квакать!» - «А ты и не будешь сидеть в траве. Внешне это превращение вообще не будет заметно: ты останешься жить в своей квартире, будешь продолжать носить одежду, спать в кровати, - только на самом деле ты будешь не человеком, а лягушкой. Лягушки любят рано вставать, любят моющие средства, но не любят зверей и птиц, не нуждаются ни в сластях, ни в красоте, ни в играх, ни в фантазиях, а песни поют только раз в год. Все люди превращаются…» - «Все-все? А мама? А бабушка? А тётя Клара, которая всегда даёт мне погладить своих собачек? Земноводные не держат собак, они ведь только монеты дома держат, а ещё всякое постельное бельё их скользкой материи с изображениями разных болотных растений, или пузатую посуду. (Ой, откуда я это знаю? Впрочем, я ведь и сам уже почти…)». – «Про твоих родных, - говорят, - мы тебе ничего сообщить  не имеем права, догадывайся сам. А насчёт собачек и прочего это ты верно подметил. Что греха таить, не все хотят превращаться. Некоторые взрослые так и умудряются остаться не лягушками, а людьми. Такие люди – психи, их запирают в сумасшедшем доме, или это художники, поэты и артисты, ими все восхищаются, когда те показывают своё искусство, выступают, - а в остальное время от них стараются держаться подальше». Я призадумался, а голос говорит: «Да и ты, как я посмотрю, что-то медленно превращаешься. Надо принять меры», - и как ткнёт меня в бок чем-то твёрдым.

 

Оказалось, я спал на кубике. Причём жёлтом, а я этот цвет люблю меньше всего, синий и красный кубики куда приличнее. Не успел глаза протереть, вошла бабушка, зовёт на кухню есть. Я, конечно, осознаю, что этот голос мне вздора наговорил, но с другой стороны – вдруг в этом что-то есть? И я осторожно так спрашиваю: «Бабушка! А ты знала, что лягушки любят постельное бельё и фарфоровую посуду?» Она рассмеялась: «Ах ты, фантазёр!» Выражение её глаз я при этом не успел заметить. А потом мы завтракать пошли.

К посторонним взрослым я с этих пор отношусь настороженно.

 

     19 февраля 2014, Москва
Рейтинг: 0 193 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!