Шишкобой

article263905.jpg
 
      Я гипертоник, и, кажется, уже все знаю про высокое давление. Когда оно поднимается до 160, то голова болит, когда – 180 – кровь из носа идет. А вот, когда зашкаливает за 200, удивительно, но ничего не болит, ничего не беспокоит. Лежу себе преспокойненько, и жизнь кажется прекрасной.
  Серый пушистый кот породы перс вальяжно подошел к кровати, остановился, приподнялся на задние лапы, посмотрел на меня желтыми круглыми глазами, и взгляд его был тревожным.
- А кто к нам пришел? – хотела сказать я, и сама ответить. – Киса пришел.
      Но вместо этого смогла только произнести нечто не членораздельное:
- А-а-а, э-э-э, ы-ы-ы.
Вот тут-то я поняла: у меня не просто высокое давление, а предынсультное состояние, организм уже ни на что не реагирует потому, что мозг тихо умирает. Я нащупала на прикроватной тумбочке тонометр, не вставая с постели, измерила давление: 230/170. Испуг был настолько велик, что я собрала все имеющиеся в ящике тумбочки лекарства и проглотила их, запив полным стаканом воды. Некоторое время лежала, боясь пошевелиться, потом повернула голову и снова увидела кота, он передними лапами уперся в мою кровать и внимательно смотрел на меня, как бы чего-то ожидая.
- И кто это к нам пришел? – спросила я, как ни в чем, ни бывало, как будто пару минут назад не было гипертонического криза. – Киса пришел!
- Мяу! – ответил кот и отвернулся от кровати, теперь я его не интересовала.
Меня тем временем склонило в сон, последнее, что я подумала, это, то, что надо выключить гирлянду из мигающих цветных лампочек.
* * *
За окном мутнел, синим пятном рассвет, когда в мою избу вошел бригадир Иван Гаврилович.
- Сегодня идем на шишкобой, - сообщил он. – Норму назначили по два мешка с человека, - он бросил на пол возле кровати пару груботканых из крученой пеньки мешков, повернулся и уже в дверях произнес, - так, что хватит спать, быстрее собирайся, сейчас подадут Снегохода.
- Ну, шишкобой, так шишкобой, - устало вздохнула я, вчерашний криз давал о себе знать.
Неспеша, поднялась с кровати, выглянула в окно, на улице уже толпился народ, в ожидании транспорта. Собралась я быстро, облачилась в куртку на меху, валенки, да шапку-ушанку и выскочила из избы, по пути дожевывая пирожок. Как раз подошел Снегоход, так звали сивого мерина, которому по человечьим меркам было лет сто, если не больше. Снегоход был запряжен в огромные сани-розвальни, на которые мы погрузились, и направились в тайгу на шишкобой.
Гаврилович разделил нас на звенья, наметил нам участки для работы. Мужчины стучали по кедрам колотушкой, сбивали, таким образом, шишки, а женщины собирали их в мешки. Работенка, надо сказать, нехитрая, но утомительная; накланяешься так за день, не только ног потом под собой не чувствуешь, но и спину ломит, да и голова болит, особенно у меня, как у гипертоника.
Наполнила я один мешок, оттащила на Весовую. Время, как раз к обеду подошло. Смотрю: а второй мешок почему-то тоже наполовину уже наполнен. Как такое может быть? Ума не приложу. Подошла к нему, открыла, а оттуда выскочила обезьяна в детских коротеньких штанишках и красной футболке, на которой спереди надпись: «Дон-табак», а сзади: «Минздрав предупреждает: КУРЕНИЕ ОПАСНО ДЛЯ ВАШЕГО ЗДОРОВЬЯ!»
От неожиданности я тогда ничего не успела ни подумать, ни сделать, потому что обезьяна рванулась от меня в сторону, вскочила на самый высокий кедр, достала из кармана штанишек банан и принялась очищать его.
«Ну, ничего себе», - пришла я в себя, и наконец, обрела способность думать, в это время обезьяна очистила банан и запустила шкуркой в Гавриловича.
Бригадир поднял голову, увидел проказницу на кедре.
- О, ё, - только и смог он сказать.
В это самое время мимо нас проскочил мой кот-перс, он со вчерашнего дня заметно подрос, стал ростом почти два метра вместе с вытянутым хвостом.
Раздался стук кувалды о рельс, это означало: что обед готов. У кого мешки были наполнены, потащили их на Весовую, а у кого нет, поспешили заполнить их.
Когда я вошла в балóк, (передвижной деревянный домик на полозьях) служивший столовой, то первое, что увидела, это обезьяну, сидевшую за столом и ложкой хлебавшую суп. Фрикадельки из супа она бросала под стол двухметровому коту, который с диким урчанием поглощал их. Обезьяна своим обличьем была очень похожа на нашу повариху Зину.
Повариха громко стучала крышками кастрюль, резко швыряла тарелки, потом принесла приборы в металлическом ящичке и тоже со всей дури водрузила их на стойку раздаточной так, что ложки и вилки разлетелись во все стороны.
- А потише? – попросил Гаврилович.
- Что потише! - тут же огрызнулась повариха. – У меня еще три бригады не кормлены, а вы тут ползете по одному  еле-еле.
- Ох, и ядовитая же ты, - сказал бригадир. – Какие три бригады, когда за полста верст никаких жилых объектов не наблюдается, стало быть, и бригад никаких, кроме нашей, нет. Если не выспалась сегодня, так и скажи, а зло на людях не сгоняй.
- Тоже мне люди, - хмыкнула Зина и снова загремела посудой.
Мы с Гавриловичем взяли по тарелке супа. Но, когда Зина ставила порции на стойку, нам пришлось отскочить в разные стороны, потому что повариха это сделала с такой скоростью, что часть супа выплеснулась из тарелок, и если бы мы не приняли вовремя меры, не отпрыгнули бы от раздаточной, то суп испачкал бы нам одежду, или обжег руки. А так он только пролился на прилавок.
- Возьми тряпочку, протри, - распорядился бригадир, но Зина не двинулась с места. – Люди сейчас подойдут, испачкаются! – пояснил Гаврилович.
- Не баре, чай! Перебьются.
- Ох, и стерва ты, Зинка! – Гаврилович взял свою тарелку и пошел к столику у окна.
Я разместилась в углу, потому что в щели из окна, очень сильно дует.
Обезьяна доела свой суп и подскочила к стойке, резко поставив свою пустую тарелку прямо в лужу от супа, капли которого взлетели и угодили Зине в лицо.
- Вот, дикая образина! Ну, чего тебе?!! – рявкнула на свою точную копию повариха.
Обезьяна показала на пустую тарелку и захлопала в ладоши, размахивая руками, вовсю ширь, а руки у нее были очень даже длинные.
Зина схватила половник, зачерпнула супа из кастрюли и налила в тарелку обезьяне, при этом совершенно не заботясь о том, куда летят капли, но обезьяна была еще ловчее нас и тоже мигом отскочила от стойки, перевернув при этом два стула, а потом быстро вернулась, схватила тарелку обеими руками и снова устроилась за своим столом. Кот-перс тут же издал дикий вопль, требуя фрикадельки, но изделий из мяса в тарелке не оказалось. Тогда обезьяна, встала из-за стола, запрыгнула на стойку раздачи, выхватила у поварихи половник, зачерпнула из кастрюли верхний слой супа, в котором плавали фрикадельки, и тут же бросила их коту, тот благодарно заурчал и принялся слизывать изделия из мяса с пола.
- Ах, ты тварь!!!! – нечеловеческим голосом взвыла Зина. – Все фрикадельки этому чучелу отдала. А у меня еще три бригады не кормлены!!!
Обезьяна захлопала в ладоши, издавая при этом какие-то нечленораздельные звуки.
В это время в балок вошли рабочие и Зина, забыв про обезьяну, принялась раздавать порции супа.
Когда шишкобойцы расселись за столами к раздаточной подошел Иван Гаврилович.
- Что у тебя сегодня на второе? – спросил он.
- Сосиски с картофельным пюре. Будете?
- Она еще спрашивает, разве твоим постным супом можно наесться людям, которые занимаются физическим трудом, да еще на морозе? – хмыкнул Гаврилович.
- Сказал тоже, - Зина скривила губы. – Фрикадельки, это тебе что, уже не мясо!
- Вон, у кота твои фрикадельки, а мне так красиво не жить, у меня их почти что не было!!! – возразил ей бригадир.
- А я не виновата, что эта образина все фрикадельки сожрала, - оправдалась повариха.
- Смею заметить, что суп я у тебя взял еще до того, как обезьяна мясо забрала! Нельзя на рабочих людях экономить!
- У меня еще три бригады не кормлены! – тут же парировала Зина.
Я подошла к раздаче, взяла порцию пюре с сосисками. Пюре было мало, всего столовая ложка, а сосиски - одна целая и обрезочек от второй, который равнялся одной пятой или даже шестой части целой, притом все остальные сосиски были именно так нарезаны.
- Интересно, а где центральная часть от этих сосисок? – поинтересовалась я.
- У меня еще три бригады не кормлены! – зарядила как попугай повариха.
- Ну, ну, - сказал бригадир, перегнулся за стойку, показал пальцем на большой поднос.- А вот это что?
Зина взяла сосиски в руки. В ее ладонях они, обрезанные с двух сторон, напоминали детские счетные палочки.
- У меня еще три бригады не кормлены! – уже традиционно произнесла она.
- Ну, этим же наесться невозможно, - бригадир потряс в воздухе обрезанной сосиской.
- Рассказывай! – перебила его Зина. – Мясом он уже не наедается.
- Где же тут мясо? Тут мяса нет! - поддержала я Гавриловича.
- Как это! В сосисках мяса нет? Поговори мне еще!
- И поговорю!
Я оторвала довесок сосиски и бросила коту, он медленно и тщательно обнюхал его, а потом сел к нему спиной, всем своим видом демонстрируя обиду, мол, что за гадость вы мне даете.
- Ну, вот, - сказала я. – Кот не ест, значит мяса там нет.
В это время обезьяна соскочила со стула, схватила с пола обрезок сосиски и затолкала себе в рот.
- Обезьяна жрет! – рявкнула Зина. – Значит, мясо там есть! Поняла! – поставила она руки в бока.
- Обезьяна травоядная, - пояснила я, не обращая внимания на ее агрессивную жестикуляцию.
- Ха-ха-ха! Впервые слышу, чтобы сосиски делали из травы! Ну, ты и сказала!!! – закатилась Зина в диком смехе.
- Сосиски эти из сои, а соя – травянистое растение, - вновь объяснила я.
В это время в балок вошел местный всезнайка Вася-радио и прервал наш спор.
- Комиссия из Роспотребнадзора с проверкой сюда идет! – сообщил он.
Зина от неожиданности опустила обрезанные сосиски в суп. И тут же сообразив, что натворила, крикнула:
- О, черт! Ну, тебя, Вася! Каркаешь тут под руку!
- А что я сказал? Я правду сказал. Комиссия из надзора!
- Замолчи!!! – рявкнула Зина и, схватив Васю за куртку одной рукой, другой начала наносить шлепки ему по лицу.
Мы с Гавриловичем поспешили ретироваться.
- Пусти меня! – орал Вася. – Ты не имеешь права драться. Я свободный гражданин.
В это время в балке появился Человек из Роспотребнадзора, который более походил на мальчика-подростка, чем на солидного проверяющего. Однако имя у него было значительное - Лев Иванович. Любящие родители, по всей вероятности, не сумев снабдить свое чадо высоким  ростом и внушительной внешностью, дали ему это имя, надеясь, что оно может повлиять на характер.
- Какой беспорядок тут происходит! – фальцетом закричал Лев Иванович. – Значит, сигнал мне поступил правильный, здесь полный беспорядок. Почему мебель валяется? – показал на опрокинутые обезьяной стулья. - Почему в столовой животные? – ткнул он пальцем в сторону кота.
Двухметровое создание сообразило, что речь идет о нем, поэтому медленно поднялось с пола, вальяжно подобралось к инспектору и сделало стойку во весь свой богатырский рост. Голова кота оказалась чуть выше головы низкорослого Льва Ивановича. Перс поднял кверху огромную пушистую лапу и похлопал ею проверяющего по плечу, что означало: «Дай есть!», но коту в это время еще захотелось зевнуть, и он разинул пасть во всю ее ширину.
Такого жуткого зрелища инспектор вынести не смог, и упал в обморок.
Кот прекратил зевать и снова уселся на свое место.
Зина, тем временем, отпустила Васю.
- Наверное, надо врача? – робко поинтересовалась она у присутствующих в столовой рабочих.
- Где же ты посреди тайги врача найдешь? – вопросом на ее вопрос ответил бригадир, и с иронией в голосе продолжил. – Ни в одной из трех бригад, которых ты до сих пор не накормила, врача не имеется.
- Да, ну вас, - отмахнулась повариха от Гавриловича. – Не до смеха сейчас.
- А когда до смеха? Когда ты порции половинишь?
- Да ну вас, - снова махнула рукой Зина. – Тут не знаешь, что делать, а он воспитывать вздумал…
- Нашатырь нужен, иди на Весовую, там есть…
Зина сняла фартук и косынку, схватила пальто и вышла из балка.
Лев Иванович застонал, пошевелился.
- Сейчас он придет в себя, а Зинки нет, - обеспокоенно произнес Вася-радио. - Что будем делать?
- Знаю, - кивнула я и повязала поварихиной косынкой обезьянью голову. - Ну чем не Зина? - спросила у присутствующих.
Громкий смех был ответом.
Вася-радио помог водрузить обезьяну за стойку, одел ей фартук и воткнул в руку черпак. Перед нами предстала точная копия поварихи только не в платье, а в красной футболке, с надписью: «Дон-табак». Детские штанишки скрылись под полой фартука.
Все начали медленно сползать со своих стульев на пол, без смеха на обезьяну смотреть было невозможно.
Лев Иванович встал, отряхнул одежду, подошел к стойке, тупо глянул на обезьяну-повариху.
- Пить хочу, - попросил он.
Обезьяна, поняла, что обратились к ней, бросила половник, покопалась в кармане фартука, вытащила сигареты и спички, положила перед инспектором на стойку. Он механически достал сигарету из пачки, чиркнул спичкой.
- У нас не курят! – громко произнес кто-то из рабочих.
Обезьяна в это время повернулась к инспектору спиной. И он прочитал надпись на футболке: «Минздрав предупреждает: КУРЕНИЕ ОПАСНО ДЛЯ ВАШЕГО ЗДОРОВЬЯ!»
Проверяющий снова упал в обморок. Все громко засмеялись, а довольная обезьяна захлопала в ладоши.
В это время из Весовой прибежала Зина, с нашатырем, и привела им в чувство инспектора. Он встал, придерживаясь за стену, снова попросил пить.
Обезьяна половником зачерпнула из кастрюли сосиски, недавно брошенные по ошибке туда Зиной, и положила в тарелку Льву Ивановичу.
- Ладно, - махнул тот рукой. – Пусть будет суп, тем более он очень наваристый.
- Угу, - кивнул головой Гаврилович, и с сарказмом произнес, - для трех бригад готовился.
- Вы что-то сказали? – переспросил инспектор.
- Повезло тебе, Зинка, - не обращая внимания на его слова, тяжко вздохнул бригадир, – а нам опять быть на жесткой диете, - он отнес грязные тарелки на раздачу, и чисто механически поинтересовался у обезьяны. - На третье что?
- Суп с сосисками, - пошутил кто-то из рабочих.
- Тьфу ты, - Гаврилович только сейчас понял, что обратился к обезьяне. – И, правда, похожа!
Все, кто находился в столовой, громко засмеялись.
- На работу пора, не рассиживайтесь тут. Норму - два мешка - никто не отменял, - пробурчал бригадир и вышел из балка.
- Значит, чая сегодня не будет, - сказала я, глядя на обезьяну, которая так же, как это делала обычно Зина, облокотилась о прилавок и хищно поглядывала на посетителей.
Я поставила грязную посуду рядом с ней, отметила взглядом, что двухметровый кот растянулся почти на половину столовой, и спит, громко посапывая. Подумала, хорошо ему, не надо выходить на мороз, и открыла дверь балка.
Холод ожег мне лицо, и я проснулась. За окном синим пятном занимался рассвет, в комнате мерцала разноцветными лампочками гирлянда.
«Давно надо было ее снять, - подумала я, - но разве можно отказываться от счастья. Мельканье разноцветных огней это и есть счастье, воспоминание о далеком беззаботном детстве, когда были живы папа и мама, и всегда радовали нас, детей, новогодней елкой с гирляндой, теперь это тоже праздник для души. Однако пора вставать и собираться на шишкобой».
Мой груботканый из крученой пеньки мешок валялся между двумя кедрами, на нем примостился двухметровый кот, он свернулся в калачик и, прикрыв нос лапой, тихо посапывал.
«А где же обезьяна?» – подумала я. В это время мне на голову с кедра упала шкурка от банана.
- Какая же ты гадина! – крикнула я и проснулась.
* * *
По-прежнему мигала яркими огоньками гирлянда. Я ее так и не выключила. Кот вполне нормального размера стоял на задних лапах, а передними опирался о кровать.
Как только я глянула на него, он поприветствовал меня громким мяуканьем, это означало одновременно: «Доброе утро!» и «Есть давай!».
Я встала, выключила гирлянду, насыпала сухого корма коту, выглянула в окно. Зимний городской пейзаж со вчерашнего дня ничуть не изменился: подъехал к остановке краснобокий рейсовый автобус, собирая пассажиров спешащих на работу. Постоянно открывались и закрывались двери супермаркета, который располагался в доме напротив, а возле соседней пятиэтажки собрались пенсионеры и что-то шумно обсуждали. Город жил своей обыденной жизнью. А где тайга? Шишкобой? Приснится же такое! Я устало вздохнула и начала собираться на работу.

© Copyright: Светлана Казаринова, 2015

Регистрационный номер №0263905

от 8 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0263905 выдан для произведения:  
      Я гипертоник, и, кажется, уже все знаю про высокое давление. Когда оно поднимается до 160, то голова болит, когда – 180 – кровь из носа идет. А вот, когда зашкаливает за 200, удивительно, но ничего не болит, ничего не беспокоит. Лежу себе приспокойненько, и жизнь кажется прекрасной.
  Серый пушистый кот породы перс вальяжно подошел к кровати, остановился, приподнялся на задние лапы, посмотрел на меня желтыми круглыми глазами, и взгляд его был тревожным.
- А кто к нам пришел? – хотела сказать я, и сама ответить. – Киса пришел.
      Но вместо этого смогла только произнести нечто не членораздельное:
- А-а-а, э-э-э, ы-ы-ы.
Вот тут-то я поняла: у меня не просто высокое давление, а предынсультное состояние, организм уже ни на что не реагирует потому, что мозг тихо умирает. Я нащупала на прикроватной тумбочке тонометр, не вставая с постели, измерила давление: 230/170. Испуг был настолько велик, что я собрала все имеющиеся в ящике тумбочки лекарства и проглотила их, запив полным стаканом воды. Некоторое время лежала, боясь пошевелиться, потом повернула голову и снова увидела кота, он передними лапами уперся в мою кровать и внимательно смотрел на меня, как бы чего-то ожидая.
- И кто это к нам пришел? – спросила я, как ни в чем, ни бывало, как будто пару минут назад не было гипертонического криза. – Киса пришел!
- Мяу! – ответил кот и отвернулся от кровати, теперь я его не интересовала.
Меня тем временем склонило в сон, последнее, что я подумала, это, то, что надо выключить гирлянду из мигающих цветных лампочек.
* * *
За окном мутнел, синим пятном рассвет, когда в мою избу вошел бригадир Иван Гаврилович.
- Сегодня идем на шишкобой, - сообщил он. – Норму назначили по два мешка с человека, - он бросил на пол возле кровати пару груботканых из крученой пеньки мешков, повернулся и уже в дверях произнес, - так, что хватит спать, быстрее собирайся, сейчас подадут Снегохода.
- Ну, шишкобой, так шишкобой, - устало вздохнула я, вчерашний криз давал о себе знать.
Неспеша, поднялась с кровати, выглянула в окно, на улице уже толпился народ, в ожидании транспорта. Собралась я быстро, облачилась в куртку на меху, валенки, да шапку-ушанку и выскочила из избы, по пути дожевывая пирожок. Как раз подошел Снегоход, так звали сивого мерина, которому по человечьим меркам было лет сто, если не больше. Снегоход был запряжен в огромные сани-розвальни, на которые мы погрузились, и направились в тайгу на шишкобой.
Гаврилович разделил нас на звенья, наметил нам участки для работы. Мужчины стучали по кедрам колотушкой, сбивали, таким образом, шишки, а женщины собирали их в мешки. Работенка, надо сказать, нехитрая, но утомительная; накланяешься так за день, не только ног потом под собой не чувствуешь, но и спину ломит, да и голова болит, особенно у меня, как у гипертоника.
Наполнила я один мешок, оттащила на Весовую. Время, как раз к обеду подошло. Смотрю: а второй мешок почему-то тоже наполовину уже наполнен. Как такое может быть? Ума не приложу. Подошла к нему, открыла, а оттуда выскочила обезьяна в детских коротеньких штанишках и красной футболке, на которой спереди надпись: «Дон-табак», а сзади: «Минздрав предупреждает: КУРЕНИЕ ОПАСНО ДЛЯ ВАШЕГО ЗДОРОВЬЯ!»
От неожиданности я тогда ничего не успела ни подумать, ни сделать, потому что обезьяна рванулась от меня в сторону, вскочила на самый высокий кедр, достала из кармана штанишек банан и принялась очищать его.
«Ну, ничего себе», - пришла я в себя, и наконец, обрела способность думать, в это время обезьяна очистила банан и запустила шкуркой в Гавриловича.
Бригадир поднял голову, увидел проказницу на кедре.
- О, ё, - только и смог он сказать.
В это самое время мимо нас проскочил мой кот-перс, он со вчерашнего дня заметно подрос, стал ростом почти два метра вместе с вытянутым хвостом.
Раздался стук кувалды о рельс, это означало: что обед готов. У кого мешки были наполнены, потащили их на Весовую, а у кого нет, поспешили заполнить их.
Когда я вошла в балóк, (передвижной деревянный домик на полозьях) служивший столовой, то первое, что увидела, это обезьяну, сидевшую за столом и ложкой хлебавшую суп. Фрикадельки из супа она бросала под стол двухметровому коту, который с диким урчанием поглощал их. Обезьяна своим обличьем была очень похожа на нашу повариху Зину.
Повариха громко стучала крышками кастрюль, резко швыряла тарелки, потом принесла приборы в металлическом ящичке и тоже со всей дури водрузила их на стойку раздаточной так, что ложки и вилки разлетелись во все стороны.
- А потише? – попросил Гаврилович.
- Что потише! - тут же огрызнулась повариха. – У меня еще три бригады не кормлены, а вы тут ползете по одному  еле-еле.
- Ох, и ядовитая же ты, - сказал бригадир. – Какие три бригады, когда за полста верст никаких жилых объектов не наблюдается, стало быть, и бригад никаких, кроме нашей, нет. Если не выспалась сегодня, так и скажи, а зло на людях не сгоняй.
- Тоже мне люди, - хмыкнула Зина и снова загремела посудой.
Мы с Гавриловичем взяли по тарелке супа. Но, когда Зина ставила порции на стойку, нам пришлось отскочить в разные стороны, потому что повариха это сделала с такой скоростью, что часть супа выплеснулась из тарелок, и если бы мы не приняли вовремя меры, не отпрыгнули бы от раздаточной, то суп испачкал бы нам одежду, или обжег руки. А так он только пролился на прилавок.
- Возьми тряпочку, протри, - распорядился бригадир, но Зина не двинулась с места. – Люди сейчас подойдут, испачкаются! – пояснил Гаврилович.
- Не баре, чай! Перебьются.
- Ох, и стерва ты, Зинка! – Гаврилович взял свою тарелку и пошел к столику у окна.
Я разместилась в углу, потому что в щели из окна, очень сильно дует.
Обезьяна доела свой суп и подскочила к стойке, резко поставив свою пустую тарелку прямо в лужу от супа, капли которого взлетели и угодили Зине в лицо.
- Вот, дикая образина! Ну, чего тебе?!! – рявкнула на свою точную копию повариха.
Обезьяна показала на пустую тарелку и захлопала в ладоши, размахивая руками, вовсю ширь, а руки у нее были очень даже длинные.
Зина схватила половник, зачерпнула супа из кастрюли и налила в тарелку обезьяне, при этом совершенно не заботясь о том, куда летят капли, но обезьяна была еще ловчее нас и тоже мигом отскочила от стойки, перевернув при этом два стула, а потом быстро вернулась, схватила тарелку обеими руками и снова устроилась за своим столом. Кот-перс тут же издал дикий вопль, требуя фрикадельки, но изделий из мяса в тарелке не оказалось. Тогда обезьяна, встала из-за стола, запрыгнула на стойку раздачи, выхватила у поварихи половник, зачерпнула из кастрюли верхний слой супа, в котором плавали фрикадельки, и тут же бросила их коту, тот благодарно заурчал и принялся слизывать изделия из мяса с пола.
- Ах, ты тварь!!!! – нечеловеческим голосом взвыла Зина. – Все фрикадельки этому чучелу отдала. А у меня еще три бригады не кормлены!!!
Обезьяна захлопала в ладоши, издавая при этом какие-то нечленораздельные звуки.
В это время в балок вошли рабочие и Зина, забыв про обезьяну, принялась раздавать порции супа.
Когда шишкобойцы расселись за столами к раздаточной подошел Иван Гаврилович.
- Что у тебя сегодня на второе? – спросил он.
- Сосиски с картофельным пюре. Будете?
- Она еще спрашивает, разве твоим постным супом можно наесться людям, которые занимаются физическим трудом, да еще на морозе? – хмыкнул Гаврилович.
- Сказал тоже, - Зина скривила губы. – Фрикадельки, это тебе что, уже не мясо!
- Вон, у кота твои фрикадельки, а мне так красиво не жить, у меня их почти что не было!!! – возразил ей бригадир.
- А я не виновата, что эта образина все фрикадельки сожрала, - оправдалась повариха.
- Смею заметить, что суп я у тебя взял еще до того, как обезьяна мясо забрала! Нельзя на рабочих людях экономить!
- У меня еще три бригады не кормлены! – тут же парировала Зина.
Я подошла к раздаче, взяла порцию пюре с сосисками. Пюре было мало, всего столовая ложка, а сосиски - одна целая и обрезочек от второй, который равнялся одной пятой или даже шестой части целой, притом все остальные сосиски были именно так нарезаны.
- Интересно, а где центральная часть от этих сосисок? – поинтересовалась я.
- У меня еще три бригады не кормлены! – зарядила как попугай повариха.
- Ну, ну, - сказал бригадир, перегнулся за стойку, показал пальцем на большой поднос.- А вот это что?
Зина взяла сосиски в руки. В ее ладонях они, обрезанные с двух сторон, напоминали детские счетные палочки.
- У меня еще три бригады не кормлены! – уже традиционно произнесла она.
- Ну, этим же наесться невозможно, - бригадир потряс в воздухе обрезанной сосиской.
- Рассказывай! – перебила его Зина. – Мясом он уже не наедается.
- Где же тут мясо? Тут мяса нет! - поддержала я Гавриловича.
- Как это! В сосисках мяса нет? Поговори мне еще!
- И поговорю!
Я оторвала довесок сосиски и бросила коту, он медленно и тщательно обнюхал его, а потом сел к нему спиной, всем своим видом демонстрируя обиду, мол, что за гадость вы мне даете.
- Ну, вот, - сказала я. – Кот не ест, значит мяса там нет.
В это время обезьяна соскочила со стула, схватила с пола обрезок сосиски и затолкала себе в рот.
- Обезьяна жрет! – рявкнула Зина. – Значит, мясо там есть! Поняла! – поставила она руки в бока.
- Обезьяна травоядная, - пояснила я, не обращая внимания на ее агрессивную жестикуляцию.
- Ха-ха-ха! Впервые слышу, чтобы сосиски делали из травы! Ну, ты и сказала!!! – закатилась Зина в диком смехе.
- Сосиски эти из сои, а соя – травянистое растение, - вновь объяснила я.
В это время в балок вошел местный всезнайка Вася-радио и прервал наш спор.
- Комиссия из Роспотребнадзора с проверкой сюда идет! – сообщил он.
Зина от неожиданности опустила обрезанные сосиски в суп. И тут же сообразив, что натворила, крикнула:
- О, черт! Ну, тебя, Вася! Каркаешь тут под руку!
- А что я сказал? Я правду сказал. Комиссия из надзора!
- Замолчи!!! – рявкнула Зина и, схватив Васю за куртку одной рукой, другой начала наносить шлепки ему по лицу.
Мы с Гавриловичем поспешили ретироваться.
- Пусти меня! – орал Вася. – Ты не имеешь права драться. Я свободный гражданин.
В это время в балке появился Человек из Роспотребнадзора, который более походил на мальчика-подростка, чем на солидного проверяющего. Однако имя у него было значительное - Лев Иванович. Любящие родители, по всей вероятности, не сумев снабдить свое чадо высоким  ростом и внушительной внешностью, дали ему это имя, надеясь, что оно может повлиять на характер.
- Какой беспорядок тут происходит! – фальцетом закричал Лев Иванович. – Значит, сигнал мне поступил правильный, здесь полный беспорядок. Почему мебель валяется? – показал на опрокинутые обезьяной стулья. - Почему в столовой животные? – ткнул он пальцем в сторону кота.
Двухметровое создание сообразило, что речь идет о нем, поэтому медленно поднялось с пола, вальяжно подобралось к инспектору и сделало стойку во весь свой богатырский рост. Голова кота оказалась чуть выше головы низкорослого Льва Ивановича. Перс поднял кверху огромную пушистую лапу и похлопал ею проверяющего по плечу, что означало: «Дай есть!», но коту в это время еще захотелось зевнуть, и он разинул пасть во всю ее ширину.
Такого жуткого зрелища инспектор вынести не смог, и упал в обморок.
Кот прекратил зевать и снова уселся на свое место.
Зина, тем временем, отпустила Васю.
- Наверное, надо врача? – робко поинтересовалась она у присутствующих в столовой рабочих.
- Где же ты посреди тайги врача найдешь? – вопросом на ее вопрос ответил бригадир, и с иронией в голосе продолжил. – Ни в одной из трех бригад, которых ты до сих пор не накормила, врача не имеется.
- Да, ну вас, - отмахнулась повариха от Гавриловича. – Не до смеха сейчас.
- А когда до смеха? Когда ты порции половинишь?
- Да ну вас, - снова махнула рукой Зина. – Тут не знаешь, что делать, а он воспитывать вздумал…
- Нашатырь нужен, иди на Весовую, там есть…
Зина сняла фартук и косынку, схватила пальто и вышла из балка.
Лев Иванович застонал, пошевелился.
- Сейчас он придет в себя, а Зинки нет, - обеспокоенно произнес Вася-радио. - Что будем делать?
- Знаю, - кивнула я и повязала поварихиной косынкой обезьянью голову. - Ну чем не Зина? - спросила у присутствующих.
Громкий смех был ответом.
Вася-радио помог водрузить обезьяну за стойку, одел ей фартук и воткнул в руку черпак. Перед нами предстала точная копия поварихи только не в платье, а в красной футболке, с надписью: «Дон-табак». Детские штанишки скрылись под полой фартука.
Все начали медленно сползать со своих стульев на пол, без смеха на обезьяну смотреть было невозможно.
Лев Иванович встал, отряхнул одежду, подошел к стойке, тупо глянул на обезьяну-повариху.
- Пить хочу, - попросил он.
Обезьяна, поняла, что обратились к ней, бросила половник, покопалась в кармане фартука, вытащила сигареты и спички, положила перед инспектором на стойку. Он механически достал сигарету из пачки, чиркнул спичкой.
- У нас не курят! – громко произнес кто-то из рабочих.
Обезьяна в это время повернулась к инспектору спиной. И он прочитал надпись на футболке: «Минздрав предупреждает: КУРЕНИЕ ОПАСНО ДЛЯ ВАШЕГО ЗДОРОВЬЯ!»
Проверяющий снова упал в обморок. Все громко засмеялись, а довольная обезьяна захлопала в ладоши.
В это время из Весовой прибежала Зина, с нашатырем, и привела им в чувство инспектора. Он встал, придерживаясь за стену, снова попросил пить.
Обезьяна половником зачерпнула из кастрюли сосиски, недавно брошенные по ошибке туда Зиной, и положила в тарелку Льву Ивановичу.
- Ладно, - махнул тот рукой. – Пусть будет суп, тем более он очень наваристый.
- Угу, - кивнул головой Гаврилович, и с сарказмом произнес, - для трех бригад готовился.
- Вы что-то сказали? – переспросил инспектор.
- Повезло тебе, Зинка, - не обращая внимания на его слова, тяжко вздохнул бригадир, – а нам опять быть на жесткой диете, - он отнес грязные тарелки на раздачу, и чисто механически поинтересовался у обезьяны. - На третье что?
- Суп с сосисками, - пошутил кто-то из рабочих.
- Тьфу ты, - Гаврилович только сейчас понял, что обратился к обезьяне. – И, правда, похожа!
Все, кто находился в столовой, громко засмеялись.
- На работу пора, не рассиживайтесь тут. Норму - два мешка - никто не отменял, - пробурчал бригадир и вышел из балка.
- Значит, чая сегодня не будет, - сказала я, глядя на обезьяну, которая так же, как это делала обычно Зина, облокотилась о прилавок и хищно поглядывала на посетителей.
Я поставила грязную посуду рядом с ней, отметила взглядом, что двухметровый кот растянулся почти на половину столовой, и спит, громко посапывая. Подумала, хорошо ему, не надо выходить на мороз, и открыла дверь балка.
Холод ожег мне лицо, и я проснулась. За окном синим пятном занимался рассвет, в комнате мерцала разноцветными лампочками гирлянда.
«Давно надо было ее снять, - подумала я, - но разве можно отказываться от счастья. Мельканье разноцветных огней это и есть счастье, воспоминание о далеком беззаботном детстве, когда были живы папа и мама, и всегда радовали нас, детей, новогодней елкой с гирляндой, теперь это тоже праздник для души. Однако пора вставать и собираться на шишкобой».
Мой груботканый из крученой пеньки мешок валялся между двумя кедрами, на нем примостился двухметровый кот, он свернулся в калачик и, прикрыв нос лапой, тихо посапывал.
«А где же обезьяна?» – подумала я. В это время мне на голову с кедра упала шкурка от банана.
- Какая же ты гадина! – крикнула я и проснулась.
* * *
По-прежнему мигала яркими огоньками гирлянда. Я ее так и не выключила. Кот вполне нормального размера стоял на задних лапах, а передними опирался о кровать.
Как только я глянула на него, он поприветствовал меня громким мяуканьем, это означало одновременно: «Доброе утро!» и «Есть давай!».
Я встала, выключила гирлянду, насыпала сухого корма коту, выглянула в окно. Зимний городской пейзаж со вчерашнего дня ничуть не изменился: подъехал к остановке краснобокий рейсовый автобус, собирая пассажиров спешащих на работу. Постоянно открывались и закрывались двери супермаркета, который располагался в доме напротив, а возле соседней пятиэтажки собрались пенсионеры и что-то шумно обсуждали. Город жил своей обыденной жизнью. А где тайга? Шишкобой? Приснится же такое! Я устало вздохнула и начала собираться на работу.
Рейтинг: +7 492 просмотра
Комментарии (12)
Серов Владимир # 8 января 2015 в 20:13 +1
Хороший рассказ! super
Светлана Казаринова # 8 января 2015 в 20:36 +1
Спасибо!
Жарасбек Коргамбаев # 9 января 2015 в 12:38 +1
Забавный рассказ. Прочел на одном дыхании!
Светлана Казаринова # 9 января 2015 в 14:03 +1
Спасибо, что зашли. Предложите мне дружить, я сама еще не умею этого делать. На сайте недавно, не совсем еще разобралась!
Александр Внуков # 9 января 2015 в 17:26 +1
Приснится же такое. Ох, и фантазёрка вы, Светлана.

Светлана Казаринова # 10 января 2015 в 09:45 +1
Читайте второй рассказ! big_smiles_138
Влад Устимов # 10 января 2015 в 20:38 +1
Восхищен Вашим воображением, Светлана! Новых удач!
Светлана Казаринова # 11 января 2015 в 09:58 +1
Спасибо за комментарий! Заходите еще! С наступающим старым новым годом! t7211
nadja drebert # 14 января 2015 в 19:03 +1
Спасибо за прекрасный рассказ.
Рада знакомству!

50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e
Светлана Казаринова # 15 января 2015 в 11:36 0
Я тоже очень рада знакомству! Заходите еще! t7211
Валерий Куракулов # 18 сентября 2017 в 06:18 +1
Картина написана с натуры? Очень реальные персонажи, такие рельефные, яркие, кажется, что их можно потрогать. совершенно невероятные обезьяна и кот, Лорд, как я понимаю. Говорят, что коты умеют лечить и сказки рассказывать. Вот и рассказал и "сконструировал" лечебный сон! А кто знает, возможно модели, которые строит мозг, где-то трансформируются в реальность?
понравился рассказ, Светлана! А это зимний цветок)))
Светлана Казаринова # 18 сентября 2017 в 19:54 0

Спасибо, за зимний цветок! Рада, что понравилось!

Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
173
Осенний поцелуй... 30 сентября 2017 (Анна Гирик)
140
138
127
117
115
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
112
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
105
101
101
98
96
95
94
93
90
90
89
89
84
84
83
81
78
77
77
75
61
52
50