Шишкобой

article263905.jpg
 
      Я гипертоник, и, кажется, уже все знаю про высокое давление. Когда оно поднимается до 160, то голова болит, когда – 180 – кровь из носа идет. А вот, когда зашкаливает за 200, удивительно, но ничего не болит, ничего не беспокоит. Лежу себе преспокойненько, и жизнь кажется прекрасной.
  Серый пушистый кот породы перс вальяжно подошел к кровати, остановился, приподнялся на задние лапы, посмотрел на меня желтыми круглыми глазами, и взгляд его был тревожным.
- А кто к нам пришел? – хотела сказать я, и сама ответить. – Киса пришел.
      Но вместо этого смогла только произнести нечто не членораздельное:
- А-а-а, э-э-э, ы-ы-ы.
Вот тут-то я поняла: у меня не просто высокое давление, а предынсультное состояние, организм уже ни на что не реагирует потому, что мозг тихо умирает. Я нащупала на прикроватной тумбочке тонометр, не вставая с постели, измерила давление: 230/170. Испуг был настолько велик, что я собрала все имеющиеся в ящике тумбочки лекарства и проглотила их, запив полным стаканом воды. Некоторое время лежала, боясь пошевелиться, потом повернула голову и снова увидела кота, он передними лапами уперся в мою кровать и внимательно смотрел на меня, как бы чего-то ожидая.
- И кто это к нам пришел? – спросила я, как ни в чем, ни бывало, как будто пару минут назад не было гипертонического криза. – Киса пришел!
- Мяу! – ответил кот и отвернулся от кровати, теперь я его не интересовала.
Меня тем временем склонило в сон, последнее, что я подумала, это, то, что надо выключить гирлянду из мигающих цветных лампочек.
* * *
За окном мутнел, синим пятном рассвет, когда в мою избу вошел бригадир Иван Гаврилович.
- Сегодня идем на шишкобой, - сообщил он. – Норму назначили по два мешка с человека, - он бросил на пол возле кровати пару груботканых из крученой пеньки мешков, повернулся и уже в дверях произнес, - так, что хватит спать, быстрее собирайся, сейчас подадут Снегохода.
- Ну, шишкобой, так шишкобой, - устало вздохнула я, вчерашний криз давал о себе знать.
Неспеша, поднялась с кровати, выглянула в окно, на улице уже толпился народ, в ожидании транспорта. Собралась я быстро, облачилась в куртку на меху, валенки, да шапку-ушанку и выскочила из избы, по пути дожевывая пирожок. Как раз подошел Снегоход, так звали сивого мерина, которому по человечьим меркам было лет сто, если не больше. Снегоход был запряжен в огромные сани-розвальни, на которые мы погрузились, и направились в тайгу на шишкобой.
Гаврилович разделил нас на звенья, наметил нам участки для работы. Мужчины стучали по кедрам колотушкой, сбивали, таким образом, шишки, а женщины собирали их в мешки. Работенка, надо сказать, нехитрая, но утомительная; накланяешься так за день, не только ног потом под собой не чувствуешь, но и спину ломит, да и голова болит, особенно у меня, как у гипертоника.
Наполнила я один мешок, оттащила на Весовую. Время, как раз к обеду подошло. Смотрю: а второй мешок почему-то тоже наполовину уже наполнен. Как такое может быть? Ума не приложу. Подошла к нему, открыла, а оттуда выскочила обезьяна в детских коротеньких штанишках и красной футболке, на которой спереди надпись: «Дон-табак», а сзади: «Минздрав предупреждает: КУРЕНИЕ ОПАСНО ДЛЯ ВАШЕГО ЗДОРОВЬЯ!»
От неожиданности я тогда ничего не успела ни подумать, ни сделать, потому что обезьяна рванулась от меня в сторону, вскочила на самый высокий кедр, достала из кармана штанишек банан и принялась очищать его.
«Ну, ничего себе», - пришла я в себя, и наконец, обрела способность думать, в это время обезьяна очистила банан и запустила шкуркой в Гавриловича.
Бригадир поднял голову, увидел проказницу на кедре.
- О, ё, - только и смог он сказать.
В это самое время мимо нас проскочил мой кот-перс, он со вчерашнего дня заметно подрос, стал ростом почти два метра вместе с вытянутым хвостом.
Раздался стук кувалды о рельс, это означало: что обед готов. У кого мешки были наполнены, потащили их на Весовую, а у кого нет, поспешили заполнить их.
Когда я вошла в балóк, (передвижной деревянный домик на полозьях) служивший столовой, то первое, что увидела, это обезьяну, сидевшую за столом и ложкой хлебавшую суп. Фрикадельки из супа она бросала под стол двухметровому коту, который с диким урчанием поглощал их. Обезьяна своим обличьем была очень похожа на нашу повариху Зину.
Повариха громко стучала крышками кастрюль, резко швыряла тарелки, потом принесла приборы в металлическом ящичке и тоже со всей дури водрузила их на стойку раздаточной так, что ложки и вилки разлетелись во все стороны.
- А потише? – попросил Гаврилович.
- Что потише! - тут же огрызнулась повариха. – У меня еще три бригады не кормлены, а вы тут ползете по одному  еле-еле.
- Ох, и ядовитая же ты, - сказал бригадир. – Какие три бригады, когда за полста верст никаких жилых объектов не наблюдается, стало быть, и бригад никаких, кроме нашей, нет. Если не выспалась сегодня, так и скажи, а зло на людях не сгоняй.
- Тоже мне люди, - хмыкнула Зина и снова загремела посудой.
Мы с Гавриловичем взяли по тарелке супа. Но, когда Зина ставила порции на стойку, нам пришлось отскочить в разные стороны, потому что повариха это сделала с такой скоростью, что часть супа выплеснулась из тарелок, и если бы мы не приняли вовремя меры, не отпрыгнули бы от раздаточной, то суп испачкал бы нам одежду, или обжег руки. А так он только пролился на прилавок.
- Возьми тряпочку, протри, - распорядился бригадир, но Зина не двинулась с места. – Люди сейчас подойдут, испачкаются! – пояснил Гаврилович.
- Не баре, чай! Перебьются.
- Ох, и стерва ты, Зинка! – Гаврилович взял свою тарелку и пошел к столику у окна.
Я разместилась в углу, потому что в щели из окна, очень сильно дует.
Обезьяна доела свой суп и подскочила к стойке, резко поставив свою пустую тарелку прямо в лужу от супа, капли которого взлетели и угодили Зине в лицо.
- Вот, дикая образина! Ну, чего тебе?!! – рявкнула на свою точную копию повариха.
Обезьяна показала на пустую тарелку и захлопала в ладоши, размахивая руками, вовсю ширь, а руки у нее были очень даже длинные.
Зина схватила половник, зачерпнула супа из кастрюли и налила в тарелку обезьяне, при этом совершенно не заботясь о том, куда летят капли, но обезьяна была еще ловчее нас и тоже мигом отскочила от стойки, перевернув при этом два стула, а потом быстро вернулась, схватила тарелку обеими руками и снова устроилась за своим столом. Кот-перс тут же издал дикий вопль, требуя фрикадельки, но изделий из мяса в тарелке не оказалось. Тогда обезьяна, встала из-за стола, запрыгнула на стойку раздачи, выхватила у поварихи половник, зачерпнула из кастрюли верхний слой супа, в котором плавали фрикадельки, и тут же бросила их коту, тот благодарно заурчал и принялся слизывать изделия из мяса с пола.
- Ах, ты тварь!!!! – нечеловеческим голосом взвыла Зина. – Все фрикадельки этому чучелу отдала. А у меня еще три бригады не кормлены!!!
Обезьяна захлопала в ладоши, издавая при этом какие-то нечленораздельные звуки.
В это время в балок вошли рабочие и Зина, забыв про обезьяну, принялась раздавать порции супа.
Когда шишкобойцы расселись за столами к раздаточной подошел Иван Гаврилович.
- Что у тебя сегодня на второе? – спросил он.
- Сосиски с картофельным пюре. Будете?
- Она еще спрашивает, разве твоим постным супом можно наесться людям, которые занимаются физическим трудом, да еще на морозе? – хмыкнул Гаврилович.
- Сказал тоже, - Зина скривила губы. – Фрикадельки, это тебе что, уже не мясо!
- Вон, у кота твои фрикадельки, а мне так красиво не жить, у меня их почти что не было!!! – возразил ей бригадир.
- А я не виновата, что эта образина все фрикадельки сожрала, - оправдалась повариха.
- Смею заметить, что суп я у тебя взял еще до того, как обезьяна мясо забрала! Нельзя на рабочих людях экономить!
- У меня еще три бригады не кормлены! – тут же парировала Зина.
Я подошла к раздаче, взяла порцию пюре с сосисками. Пюре было мало, всего столовая ложка, а сосиски - одна целая и обрезочек от второй, который равнялся одной пятой или даже шестой части целой, притом все остальные сосиски были именно так нарезаны.
- Интересно, а где центральная часть от этих сосисок? – поинтересовалась я.
- У меня еще три бригады не кормлены! – зарядила как попугай повариха.
- Ну, ну, - сказал бригадир, перегнулся за стойку, показал пальцем на большой поднос.- А вот это что?
Зина взяла сосиски в руки. В ее ладонях они, обрезанные с двух сторон, напоминали детские счетные палочки.
- У меня еще три бригады не кормлены! – уже традиционно произнесла она.
- Ну, этим же наесться невозможно, - бригадир потряс в воздухе обрезанной сосиской.
- Рассказывай! – перебила его Зина. – Мясом он уже не наедается.
- Где же тут мясо? Тут мяса нет! - поддержала я Гавриловича.
- Как это! В сосисках мяса нет? Поговори мне еще!
- И поговорю!
Я оторвала довесок сосиски и бросила коту, он медленно и тщательно обнюхал его, а потом сел к нему спиной, всем своим видом демонстрируя обиду, мол, что за гадость вы мне даете.
- Ну, вот, - сказала я. – Кот не ест, значит мяса там нет.
В это время обезьяна соскочила со стула, схватила с пола обрезок сосиски и затолкала себе в рот.
- Обезьяна жрет! – рявкнула Зина. – Значит, мясо там есть! Поняла! – поставила она руки в бока.
- Обезьяна травоядная, - пояснила я, не обращая внимания на ее агрессивную жестикуляцию.
- Ха-ха-ха! Впервые слышу, чтобы сосиски делали из травы! Ну, ты и сказала!!! – закатилась Зина в диком смехе.
- Сосиски эти из сои, а соя – травянистое растение, - вновь объяснила я.
В это время в балок вошел местный всезнайка Вася-радио и прервал наш спор.
- Комиссия из Роспотребнадзора с проверкой сюда идет! – сообщил он.
Зина от неожиданности опустила обрезанные сосиски в суп. И тут же сообразив, что натворила, крикнула:
- О, черт! Ну, тебя, Вася! Каркаешь тут под руку!
- А что я сказал? Я правду сказал. Комиссия из надзора!
- Замолчи!!! – рявкнула Зина и, схватив Васю за куртку одной рукой, другой начала наносить шлепки ему по лицу.
Мы с Гавриловичем поспешили ретироваться.
- Пусти меня! – орал Вася. – Ты не имеешь права драться. Я свободный гражданин.
В это время в балке появился Человек из Роспотребнадзора, который более походил на мальчика-подростка, чем на солидного проверяющего. Однако имя у него было значительное - Лев Иванович. Любящие родители, по всей вероятности, не сумев снабдить свое чадо высоким  ростом и внушительной внешностью, дали ему это имя, надеясь, что оно может повлиять на характер.
- Какой беспорядок тут происходит! – фальцетом закричал Лев Иванович. – Значит, сигнал мне поступил правильный, здесь полный беспорядок. Почему мебель валяется? – показал на опрокинутые обезьяной стулья. - Почему в столовой животные? – ткнул он пальцем в сторону кота.
Двухметровое создание сообразило, что речь идет о нем, поэтому медленно поднялось с пола, вальяжно подобралось к инспектору и сделало стойку во весь свой богатырский рост. Голова кота оказалась чуть выше головы низкорослого Льва Ивановича. Перс поднял кверху огромную пушистую лапу и похлопал ею проверяющего по плечу, что означало: «Дай есть!», но коту в это время еще захотелось зевнуть, и он разинул пасть во всю ее ширину.
Такого жуткого зрелища инспектор вынести не смог, и упал в обморок.
Кот прекратил зевать и снова уселся на свое место.
Зина, тем временем, отпустила Васю.
- Наверное, надо врача? – робко поинтересовалась она у присутствующих в столовой рабочих.
- Где же ты посреди тайги врача найдешь? – вопросом на ее вопрос ответил бригадир, и с иронией в голосе продолжил. – Ни в одной из трех бригад, которых ты до сих пор не накормила, врача не имеется.
- Да, ну вас, - отмахнулась повариха от Гавриловича. – Не до смеха сейчас.
- А когда до смеха? Когда ты порции половинишь?
- Да ну вас, - снова махнула рукой Зина. – Тут не знаешь, что делать, а он воспитывать вздумал…
- Нашатырь нужен, иди на Весовую, там есть…
Зина сняла фартук и косынку, схватила пальто и вышла из балка.
Лев Иванович застонал, пошевелился.
- Сейчас он придет в себя, а Зинки нет, - обеспокоенно произнес Вася-радио. - Что будем делать?
- Знаю, - кивнула я и повязала поварихиной косынкой обезьянью голову. - Ну чем не Зина? - спросила у присутствующих.
Громкий смех был ответом.
Вася-радио помог водрузить обезьяну за стойку, одел ей фартук и воткнул в руку черпак. Перед нами предстала точная копия поварихи только не в платье, а в красной футболке, с надписью: «Дон-табак». Детские штанишки скрылись под полой фартука.
Все начали медленно сползать со своих стульев на пол, без смеха на обезьяну смотреть было невозможно.
Лев Иванович встал, отряхнул одежду, подошел к стойке, тупо глянул на обезьяну-повариху.
- Пить хочу, - попросил он.
Обезьяна, поняла, что обратились к ней, бросила половник, покопалась в кармане фартука, вытащила сигареты и спички, положила перед инспектором на стойку. Он механически достал сигарету из пачки, чиркнул спичкой.
- У нас не курят! – громко произнес кто-то из рабочих.
Обезьяна в это время повернулась к инспектору спиной. И он прочитал надпись на футболке: «Минздрав предупреждает: КУРЕНИЕ ОПАСНО ДЛЯ ВАШЕГО ЗДОРОВЬЯ!»
Проверяющий снова упал в обморок. Все громко засмеялись, а довольная обезьяна захлопала в ладоши.
В это время из Весовой прибежала Зина, с нашатырем, и привела им в чувство инспектора. Он встал, придерживаясь за стену, снова попросил пить.
Обезьяна половником зачерпнула из кастрюли сосиски, недавно брошенные по ошибке туда Зиной, и положила в тарелку Льву Ивановичу.
- Ладно, - махнул тот рукой. – Пусть будет суп, тем более он очень наваристый.
- Угу, - кивнул головой Гаврилович, и с сарказмом произнес, - для трех бригад готовился.
- Вы что-то сказали? – переспросил инспектор.
- Повезло тебе, Зинка, - не обращая внимания на его слова, тяжко вздохнул бригадир, – а нам опять быть на жесткой диете, - он отнес грязные тарелки на раздачу, и чисто механически поинтересовался у обезьяны. - На третье что?
- Суп с сосисками, - пошутил кто-то из рабочих.
- Тьфу ты, - Гаврилович только сейчас понял, что обратился к обезьяне. – И, правда, похожа!
Все, кто находился в столовой, громко засмеялись.
- На работу пора, не рассиживайтесь тут. Норму - два мешка - никто не отменял, - пробурчал бригадир и вышел из балка.
- Значит, чая сегодня не будет, - сказала я, глядя на обезьяну, которая так же, как это делала обычно Зина, облокотилась о прилавок и хищно поглядывала на посетителей.
Я поставила грязную посуду рядом с ней, отметила взглядом, что двухметровый кот растянулся почти на половину столовой, и спит, громко посапывая. Подумала, хорошо ему, не надо выходить на мороз, и открыла дверь балка.
Холод ожег мне лицо, и я проснулась. За окном синим пятном занимался рассвет, в комнате мерцала разноцветными лампочками гирлянда.
«Давно надо было ее снять, - подумала я, - но разве можно отказываться от счастья. Мельканье разноцветных огней это и есть счастье, воспоминание о далеком беззаботном детстве, когда были живы папа и мама, и всегда радовали нас, детей, новогодней елкой с гирляндой, теперь это тоже праздник для души. Однако пора вставать и собираться на шишкобой».
Мой груботканый из крученой пеньки мешок валялся между двумя кедрами, на нем примостился двухметровый кот, он свернулся в калачик и, прикрыв нос лапой, тихо посапывал.
«А где же обезьяна?» – подумала я. В это время мне на голову с кедра упала шкурка от банана.
- Какая же ты гадина! – крикнула я и проснулась.
* * *
По-прежнему мигала яркими огоньками гирлянда. Я ее так и не выключила. Кот вполне нормального размера стоял на задних лапах, а передними опирался о кровать.
Как только я глянула на него, он поприветствовал меня громким мяуканьем, это означало одновременно: «Доброе утро!» и «Есть давай!».
Я встала, выключила гирлянду, насыпала сухого корма коту, выглянула в окно. Зимний городской пейзаж со вчерашнего дня ничуть не изменился: подъехал к остановке краснобокий рейсовый автобус, собирая пассажиров спешащих на работу. Постоянно открывались и закрывались двери супермаркета, который располагался в доме напротив, а возле соседней пятиэтажки собрались пенсионеры и что-то шумно обсуждали. Город жил своей обыденной жизнью. А где тайга? Шишкобой? Приснится же такое! Я устало вздохнула и начала собираться на работу.

© Copyright: Светлана Казаринова, 2015

Регистрационный номер №0263905

от 8 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0263905 выдан для произведения:  
      Я гипертоник, и, кажется, уже все знаю про высокое давление. Когда оно поднимается до 160, то голова болит, когда – 180 – кровь из носа идет. А вот, когда зашкаливает за 200, удивительно, но ничего не болит, ничего не беспокоит. Лежу себе приспокойненько, и жизнь кажется прекрасной.
  Серый пушистый кот породы перс вальяжно подошел к кровати, остановился, приподнялся на задние лапы, посмотрел на меня желтыми круглыми глазами, и взгляд его был тревожным.
- А кто к нам пришел? – хотела сказать я, и сама ответить. – Киса пришел.
      Но вместо этого смогла только произнести нечто не членораздельное:
- А-а-а, э-э-э, ы-ы-ы.
Вот тут-то я поняла: у меня не просто высокое давление, а предынсультное состояние, организм уже ни на что не реагирует потому, что мозг тихо умирает. Я нащупала на прикроватной тумбочке тонометр, не вставая с постели, измерила давление: 230/170. Испуг был настолько велик, что я собрала все имеющиеся в ящике тумбочки лекарства и проглотила их, запив полным стаканом воды. Некоторое время лежала, боясь пошевелиться, потом повернула голову и снова увидела кота, он передними лапами уперся в мою кровать и внимательно смотрел на меня, как бы чего-то ожидая.
- И кто это к нам пришел? – спросила я, как ни в чем, ни бывало, как будто пару минут назад не было гипертонического криза. – Киса пришел!
- Мяу! – ответил кот и отвернулся от кровати, теперь я его не интересовала.
Меня тем временем склонило в сон, последнее, что я подумала, это, то, что надо выключить гирлянду из мигающих цветных лампочек.
* * *
За окном мутнел, синим пятном рассвет, когда в мою избу вошел бригадир Иван Гаврилович.
- Сегодня идем на шишкобой, - сообщил он. – Норму назначили по два мешка с человека, - он бросил на пол возле кровати пару груботканых из крученой пеньки мешков, повернулся и уже в дверях произнес, - так, что хватит спать, быстрее собирайся, сейчас подадут Снегохода.
- Ну, шишкобой, так шишкобой, - устало вздохнула я, вчерашний криз давал о себе знать.
Неспеша, поднялась с кровати, выглянула в окно, на улице уже толпился народ, в ожидании транспорта. Собралась я быстро, облачилась в куртку на меху, валенки, да шапку-ушанку и выскочила из избы, по пути дожевывая пирожок. Как раз подошел Снегоход, так звали сивого мерина, которому по человечьим меркам было лет сто, если не больше. Снегоход был запряжен в огромные сани-розвальни, на которые мы погрузились, и направились в тайгу на шишкобой.
Гаврилович разделил нас на звенья, наметил нам участки для работы. Мужчины стучали по кедрам колотушкой, сбивали, таким образом, шишки, а женщины собирали их в мешки. Работенка, надо сказать, нехитрая, но утомительная; накланяешься так за день, не только ног потом под собой не чувствуешь, но и спину ломит, да и голова болит, особенно у меня, как у гипертоника.
Наполнила я один мешок, оттащила на Весовую. Время, как раз к обеду подошло. Смотрю: а второй мешок почему-то тоже наполовину уже наполнен. Как такое может быть? Ума не приложу. Подошла к нему, открыла, а оттуда выскочила обезьяна в детских коротеньких штанишках и красной футболке, на которой спереди надпись: «Дон-табак», а сзади: «Минздрав предупреждает: КУРЕНИЕ ОПАСНО ДЛЯ ВАШЕГО ЗДОРОВЬЯ!»
От неожиданности я тогда ничего не успела ни подумать, ни сделать, потому что обезьяна рванулась от меня в сторону, вскочила на самый высокий кедр, достала из кармана штанишек банан и принялась очищать его.
«Ну, ничего себе», - пришла я в себя, и наконец, обрела способность думать, в это время обезьяна очистила банан и запустила шкуркой в Гавриловича.
Бригадир поднял голову, увидел проказницу на кедре.
- О, ё, - только и смог он сказать.
В это самое время мимо нас проскочил мой кот-перс, он со вчерашнего дня заметно подрос, стал ростом почти два метра вместе с вытянутым хвостом.
Раздался стук кувалды о рельс, это означало: что обед готов. У кого мешки были наполнены, потащили их на Весовую, а у кого нет, поспешили заполнить их.
Когда я вошла в балóк, (передвижной деревянный домик на полозьях) служивший столовой, то первое, что увидела, это обезьяну, сидевшую за столом и ложкой хлебавшую суп. Фрикадельки из супа она бросала под стол двухметровому коту, который с диким урчанием поглощал их. Обезьяна своим обличьем была очень похожа на нашу повариху Зину.
Повариха громко стучала крышками кастрюль, резко швыряла тарелки, потом принесла приборы в металлическом ящичке и тоже со всей дури водрузила их на стойку раздаточной так, что ложки и вилки разлетелись во все стороны.
- А потише? – попросил Гаврилович.
- Что потише! - тут же огрызнулась повариха. – У меня еще три бригады не кормлены, а вы тут ползете по одному  еле-еле.
- Ох, и ядовитая же ты, - сказал бригадир. – Какие три бригады, когда за полста верст никаких жилых объектов не наблюдается, стало быть, и бригад никаких, кроме нашей, нет. Если не выспалась сегодня, так и скажи, а зло на людях не сгоняй.
- Тоже мне люди, - хмыкнула Зина и снова загремела посудой.
Мы с Гавриловичем взяли по тарелке супа. Но, когда Зина ставила порции на стойку, нам пришлось отскочить в разные стороны, потому что повариха это сделала с такой скоростью, что часть супа выплеснулась из тарелок, и если бы мы не приняли вовремя меры, не отпрыгнули бы от раздаточной, то суп испачкал бы нам одежду, или обжег руки. А так он только пролился на прилавок.
- Возьми тряпочку, протри, - распорядился бригадир, но Зина не двинулась с места. – Люди сейчас подойдут, испачкаются! – пояснил Гаврилович.
- Не баре, чай! Перебьются.
- Ох, и стерва ты, Зинка! – Гаврилович взял свою тарелку и пошел к столику у окна.
Я разместилась в углу, потому что в щели из окна, очень сильно дует.
Обезьяна доела свой суп и подскочила к стойке, резко поставив свою пустую тарелку прямо в лужу от супа, капли которого взлетели и угодили Зине в лицо.
- Вот, дикая образина! Ну, чего тебе?!! – рявкнула на свою точную копию повариха.
Обезьяна показала на пустую тарелку и захлопала в ладоши, размахивая руками, вовсю ширь, а руки у нее были очень даже длинные.
Зина схватила половник, зачерпнула супа из кастрюли и налила в тарелку обезьяне, при этом совершенно не заботясь о том, куда летят капли, но обезьяна была еще ловчее нас и тоже мигом отскочила от стойки, перевернув при этом два стула, а потом быстро вернулась, схватила тарелку обеими руками и снова устроилась за своим столом. Кот-перс тут же издал дикий вопль, требуя фрикадельки, но изделий из мяса в тарелке не оказалось. Тогда обезьяна, встала из-за стола, запрыгнула на стойку раздачи, выхватила у поварихи половник, зачерпнула из кастрюли верхний слой супа, в котором плавали фрикадельки, и тут же бросила их коту, тот благодарно заурчал и принялся слизывать изделия из мяса с пола.
- Ах, ты тварь!!!! – нечеловеческим голосом взвыла Зина. – Все фрикадельки этому чучелу отдала. А у меня еще три бригады не кормлены!!!
Обезьяна захлопала в ладоши, издавая при этом какие-то нечленораздельные звуки.
В это время в балок вошли рабочие и Зина, забыв про обезьяну, принялась раздавать порции супа.
Когда шишкобойцы расселись за столами к раздаточной подошел Иван Гаврилович.
- Что у тебя сегодня на второе? – спросил он.
- Сосиски с картофельным пюре. Будете?
- Она еще спрашивает, разве твоим постным супом можно наесться людям, которые занимаются физическим трудом, да еще на морозе? – хмыкнул Гаврилович.
- Сказал тоже, - Зина скривила губы. – Фрикадельки, это тебе что, уже не мясо!
- Вон, у кота твои фрикадельки, а мне так красиво не жить, у меня их почти что не было!!! – возразил ей бригадир.
- А я не виновата, что эта образина все фрикадельки сожрала, - оправдалась повариха.
- Смею заметить, что суп я у тебя взял еще до того, как обезьяна мясо забрала! Нельзя на рабочих людях экономить!
- У меня еще три бригады не кормлены! – тут же парировала Зина.
Я подошла к раздаче, взяла порцию пюре с сосисками. Пюре было мало, всего столовая ложка, а сосиски - одна целая и обрезочек от второй, который равнялся одной пятой или даже шестой части целой, притом все остальные сосиски были именно так нарезаны.
- Интересно, а где центральная часть от этих сосисок? – поинтересовалась я.
- У меня еще три бригады не кормлены! – зарядила как попугай повариха.
- Ну, ну, - сказал бригадир, перегнулся за стойку, показал пальцем на большой поднос.- А вот это что?
Зина взяла сосиски в руки. В ее ладонях они, обрезанные с двух сторон, напоминали детские счетные палочки.
- У меня еще три бригады не кормлены! – уже традиционно произнесла она.
- Ну, этим же наесться невозможно, - бригадир потряс в воздухе обрезанной сосиской.
- Рассказывай! – перебила его Зина. – Мясом он уже не наедается.
- Где же тут мясо? Тут мяса нет! - поддержала я Гавриловича.
- Как это! В сосисках мяса нет? Поговори мне еще!
- И поговорю!
Я оторвала довесок сосиски и бросила коту, он медленно и тщательно обнюхал его, а потом сел к нему спиной, всем своим видом демонстрируя обиду, мол, что за гадость вы мне даете.
- Ну, вот, - сказала я. – Кот не ест, значит мяса там нет.
В это время обезьяна соскочила со стула, схватила с пола обрезок сосиски и затолкала себе в рот.
- Обезьяна жрет! – рявкнула Зина. – Значит, мясо там есть! Поняла! – поставила она руки в бока.
- Обезьяна травоядная, - пояснила я, не обращая внимания на ее агрессивную жестикуляцию.
- Ха-ха-ха! Впервые слышу, чтобы сосиски делали из травы! Ну, ты и сказала!!! – закатилась Зина в диком смехе.
- Сосиски эти из сои, а соя – травянистое растение, - вновь объяснила я.
В это время в балок вошел местный всезнайка Вася-радио и прервал наш спор.
- Комиссия из Роспотребнадзора с проверкой сюда идет! – сообщил он.
Зина от неожиданности опустила обрезанные сосиски в суп. И тут же сообразив, что натворила, крикнула:
- О, черт! Ну, тебя, Вася! Каркаешь тут под руку!
- А что я сказал? Я правду сказал. Комиссия из надзора!
- Замолчи!!! – рявкнула Зина и, схватив Васю за куртку одной рукой, другой начала наносить шлепки ему по лицу.
Мы с Гавриловичем поспешили ретироваться.
- Пусти меня! – орал Вася. – Ты не имеешь права драться. Я свободный гражданин.
В это время в балке появился Человек из Роспотребнадзора, который более походил на мальчика-подростка, чем на солидного проверяющего. Однако имя у него было значительное - Лев Иванович. Любящие родители, по всей вероятности, не сумев снабдить свое чадо высоким  ростом и внушительной внешностью, дали ему это имя, надеясь, что оно может повлиять на характер.
- Какой беспорядок тут происходит! – фальцетом закричал Лев Иванович. – Значит, сигнал мне поступил правильный, здесь полный беспорядок. Почему мебель валяется? – показал на опрокинутые обезьяной стулья. - Почему в столовой животные? – ткнул он пальцем в сторону кота.
Двухметровое создание сообразило, что речь идет о нем, поэтому медленно поднялось с пола, вальяжно подобралось к инспектору и сделало стойку во весь свой богатырский рост. Голова кота оказалась чуть выше головы низкорослого Льва Ивановича. Перс поднял кверху огромную пушистую лапу и похлопал ею проверяющего по плечу, что означало: «Дай есть!», но коту в это время еще захотелось зевнуть, и он разинул пасть во всю ее ширину.
Такого жуткого зрелища инспектор вынести не смог, и упал в обморок.
Кот прекратил зевать и снова уселся на свое место.
Зина, тем временем, отпустила Васю.
- Наверное, надо врача? – робко поинтересовалась она у присутствующих в столовой рабочих.
- Где же ты посреди тайги врача найдешь? – вопросом на ее вопрос ответил бригадир, и с иронией в голосе продолжил. – Ни в одной из трех бригад, которых ты до сих пор не накормила, врача не имеется.
- Да, ну вас, - отмахнулась повариха от Гавриловича. – Не до смеха сейчас.
- А когда до смеха? Когда ты порции половинишь?
- Да ну вас, - снова махнула рукой Зина. – Тут не знаешь, что делать, а он воспитывать вздумал…
- Нашатырь нужен, иди на Весовую, там есть…
Зина сняла фартук и косынку, схватила пальто и вышла из балка.
Лев Иванович застонал, пошевелился.
- Сейчас он придет в себя, а Зинки нет, - обеспокоенно произнес Вася-радио. - Что будем делать?
- Знаю, - кивнула я и повязала поварихиной косынкой обезьянью голову. - Ну чем не Зина? - спросила у присутствующих.
Громкий смех был ответом.
Вася-радио помог водрузить обезьяну за стойку, одел ей фартук и воткнул в руку черпак. Перед нами предстала точная копия поварихи только не в платье, а в красной футболке, с надписью: «Дон-табак». Детские штанишки скрылись под полой фартука.
Все начали медленно сползать со своих стульев на пол, без смеха на обезьяну смотреть было невозможно.
Лев Иванович встал, отряхнул одежду, подошел к стойке, тупо глянул на обезьяну-повариху.
- Пить хочу, - попросил он.
Обезьяна, поняла, что обратились к ней, бросила половник, покопалась в кармане фартука, вытащила сигареты и спички, положила перед инспектором на стойку. Он механически достал сигарету из пачки, чиркнул спичкой.
- У нас не курят! – громко произнес кто-то из рабочих.
Обезьяна в это время повернулась к инспектору спиной. И он прочитал надпись на футболке: «Минздрав предупреждает: КУРЕНИЕ ОПАСНО ДЛЯ ВАШЕГО ЗДОРОВЬЯ!»
Проверяющий снова упал в обморок. Все громко засмеялись, а довольная обезьяна захлопала в ладоши.
В это время из Весовой прибежала Зина, с нашатырем, и привела им в чувство инспектора. Он встал, придерживаясь за стену, снова попросил пить.
Обезьяна половником зачерпнула из кастрюли сосиски, недавно брошенные по ошибке туда Зиной, и положила в тарелку Льву Ивановичу.
- Ладно, - махнул тот рукой. – Пусть будет суп, тем более он очень наваристый.
- Угу, - кивнул головой Гаврилович, и с сарказмом произнес, - для трех бригад готовился.
- Вы что-то сказали? – переспросил инспектор.
- Повезло тебе, Зинка, - не обращая внимания на его слова, тяжко вздохнул бригадир, – а нам опять быть на жесткой диете, - он отнес грязные тарелки на раздачу, и чисто механически поинтересовался у обезьяны. - На третье что?
- Суп с сосисками, - пошутил кто-то из рабочих.
- Тьфу ты, - Гаврилович только сейчас понял, что обратился к обезьяне. – И, правда, похожа!
Все, кто находился в столовой, громко засмеялись.
- На работу пора, не рассиживайтесь тут. Норму - два мешка - никто не отменял, - пробурчал бригадир и вышел из балка.
- Значит, чая сегодня не будет, - сказала я, глядя на обезьяну, которая так же, как это делала обычно Зина, облокотилась о прилавок и хищно поглядывала на посетителей.
Я поставила грязную посуду рядом с ней, отметила взглядом, что двухметровый кот растянулся почти на половину столовой, и спит, громко посапывая. Подумала, хорошо ему, не надо выходить на мороз, и открыла дверь балка.
Холод ожег мне лицо, и я проснулась. За окном синим пятном занимался рассвет, в комнате мерцала разноцветными лампочками гирлянда.
«Давно надо было ее снять, - подумала я, - но разве можно отказываться от счастья. Мельканье разноцветных огней это и есть счастье, воспоминание о далеком беззаботном детстве, когда были живы папа и мама, и всегда радовали нас, детей, новогодней елкой с гирляндой, теперь это тоже праздник для души. Однако пора вставать и собираться на шишкобой».
Мой груботканый из крученой пеньки мешок валялся между двумя кедрами, на нем примостился двухметровый кот, он свернулся в калачик и, прикрыв нос лапой, тихо посапывал.
«А где же обезьяна?» – подумала я. В это время мне на голову с кедра упала шкурка от банана.
- Какая же ты гадина! – крикнула я и проснулась.
* * *
По-прежнему мигала яркими огоньками гирлянда. Я ее так и не выключила. Кот вполне нормального размера стоял на задних лапах, а передними опирался о кровать.
Как только я глянула на него, он поприветствовал меня громким мяуканьем, это означало одновременно: «Доброе утро!» и «Есть давай!».
Я встала, выключила гирлянду, насыпала сухого корма коту, выглянула в окно. Зимний городской пейзаж со вчерашнего дня ничуть не изменился: подъехал к остановке краснобокий рейсовый автобус, собирая пассажиров спешащих на работу. Постоянно открывались и закрывались двери супермаркета, который располагался в доме напротив, а возле соседней пятиэтажки собрались пенсионеры и что-то шумно обсуждали. Город жил своей обыденной жизнью. А где тайга? Шишкобой? Приснится же такое! Я устало вздохнула и начала собираться на работу.
Рейтинг: +6 395 просмотров
Комментарии (10)
Серов Владимир # 8 января 2015 в 20:13 +1
Хороший рассказ! super
Светлана Казаринова # 8 января 2015 в 20:36 +1
Спасибо!
Жарасбек Коргамбаев # 9 января 2015 в 12:38 +1
Забавный рассказ. Прочел на одном дыхании!
Светлана Казаринова # 9 января 2015 в 14:03 +1
Спасибо, что зашли. Предложите мне дружить, я сама еще не умею этого делать. На сайте недавно, не совсем еще разобралась!
Александр Внуков # 9 января 2015 в 17:26 +1
Приснится же такое. Ох, и фантазёрка вы, Светлана.

Светлана Казаринова # 10 января 2015 в 09:45 +1
Читайте второй рассказ! big_smiles_138
Влад Устимов # 10 января 2015 в 20:38 +1
Восхищен Вашим воображением, Светлана! Новых удач!
Светлана Казаринова # 11 января 2015 в 09:58 +1
Спасибо за комментарий! Заходите еще! С наступающим старым новым годом! t7211
nadja drebert # 14 января 2015 в 19:03 +1
Спасибо за прекрасный рассказ.
Рада знакомству!

50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e
Светлана Казаринова # 15 января 2015 в 11:36 0
Я тоже очень рада знакомству! Заходите еще! t7211